Тесное сотрудничество

— Детектив Рид? Вы здесь? Прошу вас, не бойтесь меня. Я не причиню вам вреда. В мою программу по протоколу не входит ничего дурного. Вам нечего страшиться. — Ричард рыщет в поисках детектива, щурится, отчего появляются, точно настоящие, морщины. — Покажитесь! Андроид предельно серьёзен. И он намерен обыскать хоть весь департамент полиции Детройта, лишь бы Гэвин — этакая заноза в заднице — появился в поле зрения. А тем временем уменьшённый, размером с взрослую человеческую ладонь, Гэвин перескакивает на своём рабочем столе ближе к пластиковому стаканчику со своим любимым кофе. Он слегка опирается на него спиной — боится случайно опрокинуть и выдать своё местонахождение, — когда скатывается вниз, прямиком усаживаясь на поверхность стола пятой точкой. — Блять. Грёбаный андроид. Чтоб тебя, пластиковый детектив, — шипит еле слышно про себя Гэвин, а после выдаёт сам себя характерным ором типичного, случайно обжёгшегося человека: кофе ещё не до конца остыл. Как не вовремя всё выходит, однако. — Вот вы где. Ричарду, повёрнутому спиной к Гэвину, не нужно даже оборачиваться на зафиксированный слуховыми сенсорами крик, чтобы понять, где находится его напарник. Взгляд RK900 непроницаем в своей роботизированности, и нельзя сказать, какую эмоцию он сымитировал — нарастающую строгость или же нейтральную серьёзность. С чертыханием Рид бежит без оглядки, спотыкается об шариковую ручку, что ранее неудачно расположил её владелец. И всё бы ничего, можно было считать, что выиграл в этой неравной борьбе Ричард — тот смеет внаглую едва-едва усмехнуться одними уголками губ, — однако детектив — упрямец. До того в нём много упёртости, что даже когда он валится из-за треклятой ручки, подвернувшейся неудачно под ноги, то продолжает целеустремлённо продвигаться куда глаза глядят. Хоть и ползком, шипя от боли, пусть и не самой адской, но Рид всё же понимал: это пустяки по сравнению с тем, на какую власть способен сраный андроид, будучи Гэвин ебучим лилипутом. — Можете не стараться, детектив. Я всё равно вас найду. И поймаю. Лучше вам сдаться добровольно. Думаю, вы вполне наигрались в детстве в «прятки». Сейчас не самое время, Гэвин. Гэвина так и подрывает на то, чтобы смачно выругаться в адрес Ричарда. Однако он прекрасно понимает, что пока присутствуют в поле зрения пути и теплится хоть какая-то крупица надежды, можно и удрать вполне. Только бы не выдать себя. Не выдать. Ни за что. Кто знает, что творится в голове у девианта. Он доползает (потому что рискованно подниматься на ноги и показывать себя) до говорящей за себя таблички с наименованием «DET. REED» и тут же решает спрятаться за ней, после чего бросает эту затею и просто-напросто прячется «в ней». Стремится скорее к сквозному отверстию и проползает примерно на середину. — Блять. Ебучее дерьмо. Детектив не может не выругаться тихо. Однако это так же не действенно и нисколько не эффективно, как и направлять дуло пистолета на андроида-великана. Смех да и только. А ведь он хотел реализовать эту идею в жизнь! Но тут же он стискивает зубы и произносит такое же приглушённое: «Чёрт!» Как только Ричард стремительно приближается к рабочему столу детектива, чтобы неминуемо найти его с помощью собственных зорких оптических блоков, он зачем-то поворачивается снова спиной. По-видимому, его звуковые сенсоры уловили лишний гвалт, из-за чего он чисто по инерции, как и любой другой человек, поворачивается полубоком приблизительно точно по направлению к раздражающему слух объекту. И Рид, неудобно расположенный под вытянутым треугольником — табличкой с его именем — ничего иного не находит кроме как забраться как можно незаметнее в задний карман джинс RK900. Оказалось в кармане тесновато. Очень тесновато. А всё потому, что в кармане идеально выглаженных чёрного цвета джинс находится чей-то мобильный телефон. Однако… «Эй, а на кой хрен андроидам вдруг мобильники понадобились? Они же рапорт своими пластиковыми мозгами способны пересылать». И очень скоро, а если точнее, то всего несколько кратких мгновений в виде ничтожно исчезающих секунд Гэвину понадобилось, чтобы не применять дедукцию, подобно старому доброму Шерлоку Холмсу, и понять, что это его телефон. «Блять. Я же его утром на столе оставил». Рид намерен выйти на следующей «остановочке», чтобы андроид ненароком не уселся своей пластиковой задницей на какую-либо поверхность. Это чревато летальным исходом, так что шутить не приходится. Всего-то нужно спуститься по штанине джинс и осторожно плюхнуться куда-нибудь подальше. Желательно заранее исхитриться в том, чтобы сгруппироваться, иначе твёрдое падение станет неминуемым. Кажется, Ричард направляется в сторону кабинета капитана Фаулера. Наверняка станет докладывать о выполненных отчётах или о чём-нибудь ещё не менее важном. Джеффри сейчас для него наиболее важен и как источник информации, и как тот, кому он может доложить нужные детали. Так что именно поэтому Ричард быстро откладывает поиск уменьшённого напарника. Знает, что без труда способен найти, вычислить его местонахождение, где бы он ни был. А то, что произошло ранее, выглядело больше как дразнилка в пользу начавшего разыгрываться аппетита, что свойственен ищейке. Или, если позволите, охотнику, что умело читает следы. Детектив Рид жалеет о том, что поставил режим вибрации на свой телефон. Лучше бы уж трезвонил, чем это. Потому что прямо сейчас он вжат паховой областью в самый эпицентр исходящей вибрации. Это пиздец. Тотальный роковой пиздец. Он выделывает жалкие попытки изъебнуться, дабы не прикасаться, дабы не оказаться прижатым к мобильному устройству. Однако всё оказывается тщетным. Стоило Гэвину повернуться на сей раз задницей к гаджету, как Ричард — невъебически удачно, ёбаный в рот — по какой-то причине слишком резко тормозит, из-за чего несчастный «лилипут», находящийся в заднем кармане, врезается пятой точкой прямиком в очередную волну вибрации. Он ёрзает, хочет отстраниться, но у него, чёрт возьми, не получается. Гэвину ничего не остаётся, кроме как совершить рискованную попытку спуститься из кармана и далее по штанине. Он подтягивается к самому краю, дотрагивается швов, сделанных когда-то швейной машинкой, и только после этого крепко-накрепко цепляется за него. Рид подавляет звук, похожий больше на писк, когда неудачно в итоге свисает над сплошной пропастью одной уцепившейся рукой, и тут же пытается ухватиться кое-как за шов и второй. Андроиду, кажется, или плевать на вибрацию телефона, или он и вовсе не считает нужным даже осведомиться что да как. Прямо перед тем, как Рид по неосторожности не успевает ухватиться за ткань одежды и начинает падать, Ричард вовремя оборачивается на звук чертыхания, состоящего сплошь из нецензурной лексики и резко переходящего на долгий, испуганный вопль. Одним махом Ричард хватает подушечками двух пальцев за капюшон Гэвина и поднимает его на уровень своего лица. Андроид вглядывается в тяжело дышащего от страха напарника, чьё сердце бешеным набатом неустанно стучит о рёбра, норовясь выбить их с характерным хрустом из хрупкой человеческой плоти. — Детектив, вы знаете, сколько процентов вероятности я насчитал на то, что всё обошлось бы летальным исходом? — Вопрос у Ричарда риторический. А всё потому, что он прекрасно осведомлён в том, что ебал в рот Рид всю эту вероятность с процентами. — Мне насрать. А теперь немедленно отпусти меня, иначе от твоего пластикового носа останется только месиво. Гэвин враждебно скалится и нисколько не скупится, чтобы после показать средний палец. Тогда андроид вдруг меняет положение его человека в ладони так, что теперь тот лежит на её поверхности, а подушечка большого пальца заманчиво, невольно оголяет подтянутый живот. — Ты что, блять, себе позволяешь?! — Анализирую, детектив. Не дёргайтесь, не то будет хуже. И, поверьте, хуже только для вас. Гэвин активно брыкается, будучи схваченным ладонью, которая сжалась в несильный кулак. Андроид знает, как в меру рассчитать силу хватки, дабы не нанести вред человеку. Схваченный не собирается давать спуску и что только ни делает в попытке освободиться. Он скорее предпочтёт шмякнуться неминуемо об поверхность пола, нежели быть в руках андроида-переговорщика чрезмерно долго. Хотя бы одна секунда для Рида — это уже вечность. Причём мерзотная такая вечность. Хотя бы просто потому, что он на дух не переносит андроидов, качающих права на гражданство и выражающих мнение о том, что они очень даже живые. Ишь чего! Слишком многого хотят! Да даже без всех этих «мизерных» нюансов они выбивают его только на негативные эмоции. Он не замечает, как вместе с RK900 оказывается в уборной. Чувствует себя не в своей тарелке: ожидаемо загнанный в ловушку, бежать и прятаться некуда. А уж тем более от пристального изучающего взгляда светло-серых глаз Ричарда на детектива. — Чего уставился, ушлёпок? Отъебись от меня! — Вновь этот полный ненависти оскал и попытки сопротивления. Ричард приближает «крохотного» детектива как можно ближе к своему лицу, а точнее к синтетическим губам, чтобы после скользнуть бесстыдно самым кончиком языка по нервно вздымающемуся животу Гэвина, а затем выше — к грудной клетке, где под ней сердце птицей неукротимо мечется. Из-за всех этих манипуляций с андроидским языком тёмно-серая футболка Рида аж до подбородка задирается. Он ёрзает, брыкается в разы активнее, чем ранее, в попытке отпрянуть от настойчивого проворливого анализатора-переговорщика. Гэвин не сдерживает нецензурную брань, потому что для него всё происходящее больше, чем просто пиздец вселенского масштаба. Его, блять, облизывает сраный напарник-андроид, словно он, детектив, является одним из вещдоков или же одной из зацепок на месте преступления. Ричард без труда лишает Гэвина кожаной куртки, несмотря на то, что тот во всю глотку орёт и приправляет свой ор крепким словцом по поводу бессмысленной угрозы. На удивление, Ричард не снимает следом футболку, решает оставить её за ненадобностью оголять полностью объект своего «анализа». Хоть Гэвин маленького размера, с ладонь взрослого человека, RK900 умудряется путём вычисления наилучшего подхода и своей «врождённой» отточенности, нацеленной на идеальность выполнения задачи, снять джинсы, а затем и боксёры. У Рида глаза полны неудержимым страхом и непониманием всей ситуации. А ещё откровенной ненавистью, что мешается с холодной злостью. Ему придётся свыкнуться — хоть и не скоро — с тем, что выбраться сегодня явно не удастся. — Отсоси, жестянка! — выкрикивает в порыве очередной вспышки гнева детектив, когда показывает средний палец своему оппоненту, после чего совершает рывок, который очень дорого бы стоил. А стоил бы он жизни. Кто знает, успела бы эта девиантная машина поймать человечишку, чудом почти что выбравшегося из крепкого хвата и чуть ли не улетевшего вниз? — Прошу простить меня, детектив, однако технически у меня не получится, как вы сказали, отсосать. Могу применить техники с облизыванием, если вам будет так угодно. И, чёрт бы побрал, андроид даже не шутит! Не стебётся, говорит без тени усмешки! Он предельно серьёзен. И это пугает Гэвина ещё сильнее, заставляет внутреннее омерзение липнуть ко всем закоулкам души. — Какого ху… Тот не успевает что-либо вымолвить: слова застревают в горле, преобразуя собой после долгое мычание, характеризующееся сдерживаемым стоном. Ричард с осторожностью и бережностью лижет сначала низ живота, а после паховую область. Раздвигает пальцами другой руки брыкающиеся ранее ноги. Рид и с места сдвинуться не может: до того мощно напирает вес большого пальца ладони на грудь, однако делает это безболезненно. Просто одним своим таким действием предотвращает какое-либо сопротивление. Ричард старательно выглаживает языком невольно начавший возбуждаться член, не оставляет без внимания яички, сжавшееся ещё сильнее кольцо мышц. В силу непривычки и доселе неизвестных ощущений Гэвин напрягается всем телом, зажимается и, откровенно говоря, не знает, куда себя деть. Его жалкие выкрутасы ничего ровным счётом не дают. Даже тогда, когда он руками изо всех сил старается унять влажный и тёплый язык RK900. Он вздрагивает от каждого такого прикосновения, его ведёт от противоречивых чувств и от непередаваемых ощущений. Стискивает зубы, заведомо зная, что и это его не спасёт: Ричард, что ласкает его непокорное тело, видит его насквозь, отчётливо слышит тяжелеющее с каждым прикосновением дыхание, его приглушённые стоны. Горло детектива обжигает очередной замерший стон, просящийся наружу. И только тогда, когда Ричард прибегает к напору (он кончиком языка заманчиво надавливает на кольцо мышц), слышится первый оформившийся стон. Звуковые сенсоры улавливают этот для девианта приятный звук, но андроид не останавливается на достигнутом и в буквальном смысле хочет проникнуть внутрь детектива хотя бы краем кончика. — Ты, грязный ублю… Очередное ругательство тонет из-за следующего долгого стона, что приятно и горячо обволакивает горло. Во избежание таких невольных порывов Рид прикусывает едва ли не до крови ребро своей ладони, жмурится так, что под веками слегка печёт, и не может с собой ничего поделать, когда бёдра, будто бы не свои, вскидываются навстречу умело ласкающему и настырному языку. Кончик языка ещё более старательно и местами жадно выглаживает податливо приоткрывшиеся стенки ануса. А после с жаром проводит широко по ягодицам, стоит Ричарду только перевернуть напарника животом вниз. Как и задумывалось, край кончика проникает внутрь нутра, из-за чего ноги Гэвина начинают мелко подрагивать, а бёдра — подаваться навстречу. Он цепляется растерянно пальцами своих рук за подушечки пальцев «великана», прижимается щекой и, кажется, уже не способен взять под контроль подводящее собственного хозяина дыхание. Гэвина внутренне прошибает, до дрожи в коленях. Бёдра сами по себе жаждут приподняться и оказаться под долгим, влажным, приятно жгучим касанием. Андроидский язык охватывает между тем бóльшую часть тела, оглаживает щекотно живот, скользит змеёй по выгнувшейся пояснице и спине. Когда Ричард выуживает ватную палочку, Гэвин взирает на него, как на последнего кретина. — Нахрена тебе это? Что ты задумал, ебучий девиант? — Детективу, судя по всему, явно не нравится то, что с ним хотят сделать. И он догадывается безошибочно. — Ты что, запихнёшь мне в задницу ватную палочку? Серьёзно?! Если чёртов анализатор сумел устроить Гэвина, то уж точно мысль о том, что ему запихнут ватную палочку в зад, нисколько не кажется привлекательной. Для Ричарда, что заранее вымазал ватную часть палочки в лубриканте, эта идея безумно привлекательна. Даже слишком. «Больной ублюдок». Детектив пытается как можно болезненнее укусить за пальцы передовую модель Киберлайф. Но как бы не так. Ричарду такие выкрутасы равносильны комариному укусу, не более. Он слегка напирает подушечкой большого пальца на спину, задевая при этом и поясницу, чтобы сопротивляющийся не ёрзался так сильно, после чего с щепетильной аккуратностью начинает проталкивать понемногу ватную палочку. Рид вновь напрягается и тем самым сжимает в себе — слава богам! — не полноценную длину палочки. Ричард, будто бы измываясь над напарником, начинает в размеренном темпе нанизывать того на неё, когда мышцы перестают быть напряжёнными. — Блять! — вскрикивает, когда палочка стала проникать под совершенно другим углом и задевать простату. Рид замирает, не в силах противостоять нещадному напору постороннего предмета внутри. Тот юрко двигается под действием пальцев андроида, что задаёт хаотичный темп движений, из-за чего нельзя точно предугадать, каким проникновение выйдет следующим — резким или же более плавным. Гэвину мерзотно и охуенно одновременно: он весь мокрый от аналога слюны RK900, вылизан едва ли не дочиста неуправляемой машиной и сейчас без пяти минут как выебан. Безостановочно стонет, стоит только Ричарду проявить ещё большую напористость и, быть может, отчасти нетерпеливость: ватный наконечник в ускоренном ритме врезается в чувствительное место. И Гэвин, и без того почти что не дышащий, забывает, как дышать. Полурык-полустон выходит из его и без того приоткрытого рта, а после он бесстыдно будто бы обмякает всем своим естеством, после чего ноги ещё сильнее разъезжаются в стороны. Его трясёт от получаемого оргазма. Двигаться лениво не хочется. Вообще ничего не хочется, кроме как безвольной куклой лежать животом вниз и прижиматься обессиленно щекой, обнимать беспомощно чужие, больших размеров пальцы.