Живи, коль посмеешь

Угрозы, насмешки, Короны примеряют пешки На лицах отметки, Что все они марионетки © Король и Шут

— Банкет? — удивлённо переспрашивает Игмунд, глядя на сидящего перед ним Альтмера. Лимерт невозмутимо кивает. До нордов редко что-то доходит с первого раза. Ему не трудно, может и повторить. — Именно. Я хочу, чтобы вы устроили банкет для элиты Маркарта в этот лордас*. Игмунд боялся Лимерта. Он был уверен, что обманул всех и каждого, помогая культу через храм. Если даже дядя, которому известно обо всех делах в городе, не знал, что ярл в тайне поклонялся Талосу, неужели кто-нибудь другой мог об этом догадаться? Как он мог так легко повестись на уловку ушастого? Как мог впустить врага в свою спальню? Он не желал кресла ярла, он вообще не хотел быть причастным к политике, и вот его жизнь висит на волоске. Она находится в руках лживого и непредсказуемого альтмера, и если у талморца просто испортится настроение или что-то в голову взбредёт — голова Игмунда полетит с плеч. От этих мыслей по спине пробежался табун холодных мурашек. Он никогда не хотел умереть рано: ни в битве, ни от рук палача. И сейчас не хочет. А Лимерт словно издевается. Смотрит на него каждый раз дружелюбно так, как на давно знакомого приятеля. Улыбается при всех, интересуется настроением. А если вдруг ему понадобится что-то — как зыркнет! Так смотреть умеют только альтмеры, словно способны уничтожить одним лишь взглядом. Игмунд думал, что первым делом эльф сунет нос в Сокровищницу, потребует ежемесячную плату за неразглашение тайны и место себе в крепости выбьет потеплей да посветлей. Или скажет отменить неприкосновенность жриц, в конце концов. Так нет же! Первым делом, ещё до того как слёг с болезнью, приказал ярлу обо всём молчать. Рерик тогда провёл воспитательную беседу, в которой напомнил, что Игмунд должен делать только то, что ему говорят. От этого разговора у ярла в груди зародилось прескверное чувство. Он всегда знал, что им руководят и был не против. Он мало что смыслил в политике и ненавидел решать проблемы, так что легко смирился с подобным положением дел. Но одно дело — подчиняться родному дяде, который трудится исключительно на благо Маркарта. И совсем другое — непредсказуемому и пугающему талморцу. А главное, практически не делая ничего, ярл натворил таких дел, что более у него не было права на ошибку. Ещё никогда до этого Игмунд не попадал в подобную ситуацию. Впервые ему приходится так сильно бояться за свою жизнь. — Вот список гостей. Лимерт протянул ярлу сложенный вдвое лист бумаги. — Понятно, — кивнул Игмунд, пытаясь разглядеть хоть что-то под фальшивой полуулыбкой эльфа. На список он даже не взглянул. Зачем Лимерту понадобился банкет? Почему через три дня? Да что вообще, даэдра его задери, на уме у этого интригана? С тех пор как выздоровел, эльф потребовал лишь показывать ему все письма от Хамал и ответы на них. Ещё велел ни в коем случае не встречаться лично с главной жрицей и срочно доложить ему, если она будет настаивать на встрече. Узнавал о помощи храму, конечно, но Игмунд не мог сказать ему больше, чем было написано в дневниках. Несколько раз обращался с весьма странными просьбами, например, подписать какую-то бумагу, не показывая её содержания. Игмунд знал, что эльф дополнительно беседовал с Рериком, но когда ярл пытался расспросить дядю об этом, тот лишь отмахивался. Единственное, что сказал ему Рерик, так это то, что если с эмиссаром внезапно что-то случиться, его доверенное лицо продемонстрирует дневники общественности и Ондолемару, в частности. Как будто Игмунд собирался что-то предпринимать, не посоветовавшись с дядей! Однако, он точно знал, что пара молчаливых ртов уже ищут эту доверенную личность. И что под подозрение упал мальчишка уборщик, который не отходил от постели эмиссара всё это время. Трогать парня пока опасаются, но активно за ним наблюдают. — И ещё. Банкет должен пройти в храме Дибеллы. Игмунд замер. Кажется, с этой минуты он в принципе перестал что-либо понимать. Неужели Лимерт думает, что во время запланированного банкета сможет накрыть собрание культа? Ведь чтобы просто посмотреть на храм, достаточно посетить его, как гость. — Но… как я объясню это? Наконец непроницаемая маска изменилась: Лимерт раздражённо нахмурился и капризно скривил губы. — Ты у меня это спрашиваешь? Скажи, что там прекрасная атмосфера, что это в знак почёта Дибеллы и что так мы все станем ближе друг к другу. Главное — скажи красиво. И ещё… Он достал из кармана второй сложенный лист. — Письмо с этим текстом напиши своей рукой и отправь Хамал. На этот раз Игмунд развернул лист и жадно вчитался в текст. Каллиграфическим альтмерским почерком было выведено: «Дорогая моя. Пишу тебе со скверной вестью. Ушастые твари волнуют меня, они мечутся по крепости, постоянно заседают в своих кабинетах и явно что-то замышляют. Я за тебя волнуюсь, как бы эта афера не стала нашей с тобой погибелью. Я иду на рискованный шаг, хочу собрать всю элиту Маркарта в храме. Да-да, в твоём храме, мой свет, и талморцы тоже будут средь них. Я знаю, что прошу много, но вы уж их развлеките. Пусть наконец успокоятся, перестанут нервничать. Может, подобреют. Расположи их к госпоже Дибелле, пусть талморцы полюбят это место так, как любит его весь город. И тогда у них точно не возникнет подозрений на счёт вас. Целую твои руки и с нетерпением жду встречи. До лордаса, о прекраснейшая из женщин!» Стоит отметить, что Лимерт ловко подражал стилю, в котором Игмунд изливал душу главной жрице. Но что бы это могло значить? Ярл смотрел на Эмиссара абсолютно растерянными глазами. — Зачем? — только и вымолвил он. В глубине души Игмунд более всего надеялся, что всё это не коснётся Хамал. Он знал, что своей неосторожностью подставил женщину под удар, но всё же молился. Молился Талосу, Дибелле, Аркею и всем известным богам, чтобы вся эта история обошла её стороной. — Прямо перед банкетом, — начал Лимерт, проигнорировав вопрос собеседника, — тебе внезапно станет плохо. У тебя скрутит живот, и ты не сможешь прибыть в храм. Перед гостями извинятся от твоего имени и скажут, что банкет состоится без участия ярла. — Но… Сердце болезненно сжалось. Неужели Лимерт и правда собирается устроить облаву? Красивую, на глазах у всей элиты, но только не на сам культ, а на жриц? И не хочет, чтобы Игмунд присутствовал, чтобы он не стал заступаться и не скомпрометировал себя. Ведь ручной ярл этой твари ещё пригодится. Да чтоб его даэдра разорвали! — Я слушаю, — эмиссар вопросительно приподнял бровь. Он всё ещё был спокоен. Спокоен, как Ситис над горой трупов. Спокоен, как поднимающий мертвеца некромант. Спокоен, как талморец, приказавший казнить еретиков. — Лимерт, пожалуйста. Голос ярла дрожал. Он смотрел на чудовище перед собой и был готов пресмыкаться перед ним. Готов был ползать на коленях, только бы не… — Пожалуйста, не трогай Хамал. Я сделаю всё что хочешь, исполню каждую твою прихоть, но молю, не причиняй ей зла. Уголки губ эмиссара поползли вверх. Альтмеры есть альтмеры, даэдра их побери. Больше всего на свете они обожают своё превосходство над «низшими» расами. С этими тварями невозможно договориться, только признать собственную ничтожность и молить о пощаде. — Хамал попала в пренеприятнейшую ситуацию, — пожал плечами эльф, — не стану напоминать тебе, чья это заслуга. И как же после этого ты можешь просить о её безопасности? Мне кажется, что всё что мог, ты для неё уже сделал. Он издевался. Презрительно кривил губы и смотрел свысока. Опять этот даэдров взгляд, от него уже тошнит. Но неужели Игмунд не способен никак противостоять этому? Неужели не может защитить одного единственного важного ему человека? Он, не скрываясь, прожёг длинноухого ненавистным взглядом. К даэдра всё! Он больше не будет слепо подчиняться приказам, глядя, как рушится его жизнь и жизни его друзей. Он резко встал из-за стола, с грохотом отодвинув тяжёлый стул. — Я помню свои ошибки, можешь не сомневаться. — Рыкнул он эмиссару. — А ещё я знаю, что больше не буду тебя слушаться, если ты хоть что-то сделаешь Хамал. Считай это моим условием, альтмер. У Игмунда бешено колотилось сердце. Впервые в жизни он открыто пошёл против чьего-то указа. Лимерт молчал. Он не сменил позы и не двинулся, лишь поднял на норда нечитаемый взгляд. И Игмунд почувствовал, как его запал постепенно уступает место привычному страху. Что же он только что натворил и сколько ещё будет делать ошибки? Однако ещё больший страх, страх за жизнь Хамал, не позволял ему опустить глаз. Сказанного не вернуть и ярл будет стоять на своём. — Если ты станешь мне бесполезен, — пожал плечами Лимерт, — мне останется лишь огласить содержание дневников. В этом случае, в первую очередь, казнят тебя. Затем прекрасную Хамал и всех её жриц, как соучастниц. Далее виселица ждёт твоего дядю — это если не я, то Ондолемар наверняка обеспечит, слишком долго Рерик покрывал твои выходки. Да, именно покрывал — вот что будет написано в отчёте для Эленвен. И далее по списку можно будет приплести кого угодно, неугодного Талмору. Когда назревает огромный скандал, обрывается много жизней. Одной больше, одной меньше, кто будет считать? Лимерт замолчал, глядя на ярла испытывающим взглядом. Продолжит ли Игмунд стоять на своём? Сможет ли поставить на кон всё? Но норд молчал. Молчал, не зная, что ответить и искренне надеясь, что сейчас прямо с потолка разразится молния и убьёт этого эльфа. А заодно и то доверенное лицо, которое прячет дневники, ибо другого решения проблемы он не видел. — Присядь, — эльф кивнул на стул. Ярл повиновался. — Ты хочешь, чтобы мы угрожали друг другу? Игмунд не смог вымолвить ни слова, так что рефлекторно помотал головой. Помотал прежде чем осознал, насколько по-мальчишески это выглядело. Альтмер ему в сыновья годится, а ярл перед ним мнётся как юнец несмышлёный, сказавший глупость. — Хорошо. Эльф опять полез в карман, и Игмунд напрягся. Что же он достанет на этот раз? Третий сложенный листок перекочевал в руки ярла. — Письмо с этим текстом ты отправишь Хамал на следующий день после банкета. Игмунд настороженно развернул лист. «Душа моя, тысяча извинений! Чтобы эти маги, вместе с поварами, в Обливион провалились! Перед банкетом все как с цепи сорвались. Рыбу мне, вместо Вирана, какой-то поварёнок готовил. То ли старую, то ли больную подсунул, даэдра её разберёт. Перед выходом мне дурно стало, я и послал за зельем, но Колсельмо уже покинул крепость, так что зелье мне состряпал его ученичок. Уж не знаю, что он там перепутал, да только с кровати я после этой гадости встать целый день был не в силах. Хамал, мне кажется, что сами боги не хотели, чтобы я присутствовал на этом банкете. Может, оно и к лучшему, ты же меня знаешь. Напился бы и ляпнул не того. Надеюсь, что банкет прошёл успешно. Всегда твой, Игмунд» — С Хамал всё будет в порядке. — Кивнул Лимерт, когда ярл оторвался от текста. — Я постараюсь не трогать дорогих тебе людей. В конце концов, я не чудовище и понимаю, что у нас у всех есть свои привязанности. И я надеюсь, что этот уступок с моей стороны удержит тебя от глупостей, Игмунд. Пойми, что сейчас мы с тобой находимся по одну сторону баррикад. Хамал помогала еретикам лишь по приказу правителя-самодура. Она невиновна и ей незачем умирать. А твой дядя оставался честным приверженцем Империи. Только работая сообща и помогая друг другу, мы с тобой сможем распутать этот клубок и сохранить их жизни. Но я хочу знать, готов ли ты оставить позади свои ошибки и начать поступать правильно? Больше в голосе альтмера не звучало насмешки, а взгляд лишился презрения. Игмунд понимал, что эта тварь сожрёт его и всех кто ему дорог при первой же возможности. Понимал, что эмиссару ни в коем случае нельзя доверять, и что он заключает сделку с самим Ситисом, но что ему оставалось? Заупрямиться? Упереться рогами? Кого же он сможет этим спасти? Похоже, сейчас Игмунду остаётся лишь подчиниться, пока ещё есть надежда на хоть сколько-то благоприятный исход. Он более чем уверен, что свою голову уже не спасёт. Так может, выйдет хотя бы спасти своих близких? — Я отправлю письма Хамал… но поправлю, — наконец ответил он. Лимерт ответил настороженным взглядом. — Есть кое-что, о чём я в дневниках не писал. Пока в Маркарте неясная ситуация, мы условились об одной мелочи. Обращаясь друг к другу в письмах, мы не называем наших имён. Лимерт не смог сдержать победной улыбки. Выбранная им тактика стоила её плодов. Как же хотелось плюнуть в этого жалкого норда, назвать его ничтожеством и отомстить за все унижения, которые Лиму пришлось пережить в ту злополучную ночь. Поначалу он всё-таки не смог отказать себе в удовольствии помучить ярла, но быстро вернулся к выбранной ранее миролюбивой модели поведения. От дурака не будет толку, если он начнёт вставлять тебе палки в колёса. Осторожного Рерика можно было шантажировать как угодно, угрожать ему и даже ноги вытирать, но с Игмундом требовалось быть осторожней. Рано или поздно ярл озверел бы и сделал глупость. Глупость, которая заставила бы Лимерта обнародовать дневники. Но преждевременная облава на храм была бы ему категорически невыгодна — это разрушило бы всё, над чем он трудился. Значит, нужно было дать Игмунду то, чего он хотел. Убедить ярла, что он и сам заинтересован в победе Лимерта. А в какой именно победе — это уже не важно. Где-то на задворках сознания всплыла фраза, которую когда-то Лиму сказал учитель в военной академии: «Отбери у человека всё, а потом отдавай понемногу. И он будет бесконечно тебе благодарен».

***

Призыв Седобородых наделал ещё больше шуму, чем думала Вита. Олфри рассказывала ей, что жрицы работали до утра и чуть живые попадали на кровати. Даже Сенна уснула без помощи своего снотворного отвара. На следующий день происходило следующее: с периодичностью в пять-десять минут, группами по два-четыре человека, в храм госпожи Дибеллы приходили люди и, как бы невзначай, покидали гостевой зал, скрываясь в извилистых коридорах. Они собирались в укромном зале, окна которого находились в двадцати трёх метрах над землёй. Культ Талоса собрался обсуждать последние новости и плести интриги в помещении с прекрасным видом на Подкаменную крепость. — Кара, — окликнула Сенна ученицу, стоя в дверях. Вита повернулась. Не резко, чтобы с головы не слетели книги. Уже завтра в полдень её ждёт экзамен, который придётся сдавать самой Хамал. Никакой писанины, только практика. Главная жрица поговорит с новенькой и решит, стоит ли пускать её в зал? Так что сегодня Вита не отрывалась от книг. Она обязана пройти этот чёртов экзамен. Она, как проклятая, училась две недели и она готова! Если вдруг завалит — всему конец. — Да, — отозвалась она, опуская книгу. — Там… — наставница задумчиво опустила глаза, — собрание наших друзей. Я подумала, что мне стоит рассказать тебе об этом. Ты ведь теперь одна из них. Глаза Виты сверкнули. Две недели она занималась чем угодно кроме дела. Пусть Вита и выпросила у Лимерта отсрочку, гадостливое чувство ни на час не покидало её. Чувство, что она тратит время впустую. Она ведь здесь не для того, чтобы клиентов ублажать, а чтобы с культом разобраться. И сколько бы девушка не убеждала себя, что стать жрицей очень важно, внутреннее сомнение не успокаивалось. И вот, наконец-то, она может заняться чем-то действительно полезным для дела. Отложив книгу, Вита мягко, но быстро поднялась с кровати. — С вашего позволения. Она сняла с головы книги и положила их на трельяж. — Спасибо, что сообщила. Вита благодарно кивнула Сенне и выскользнула из комнаты. — Где они собираются? — Я покажу. Это собрание не сильно отличалось от предыдущего, что случилось по поводу освобождения Каирин. Размером комнаты, разве что. В большом зале отсутствовала мебель, а на полу были расстелены мягкие шкуры и разбросаны подушки. Люди удобно располагались в позе лотоса или полулёжа. Они увлечённо общались между собой: кто-то с улыбкой, а кто-то озабочено. Всё это больше напоминало сходку единомышленников в каком-нибудь антикафе, а совсем не сборище религиозных фанатиков, объединённых странной магией загадочной жрицы. Огмунда нигде не было видно. Ну, как говориться, начальство не опаздывает, а задерживается. Стоило Вите зайти в комнату, как разговоры постепенно затихли, а все взоры с неподдельным интересом были обращены на неё. Девушка нервно сглотнула, замерев в нерешительности. Чего это они? Долгие тренировки не позволили ей ни изменить выражение лица, ни даже опустить голову, но чувствовала себя Вита под прицелами всех этих взглядов не лучшим образом. Сразу же проснулась забытая паранойя. Разумом овладела мысль, что её раскрыли, и это собрание было назначено лишь для того, чтобы прилюдно рассекретить и казнить шпионку. Что она одна из присутствующих не догадывается, что всё уже кончено. Приступ паранойи удалось подавить с одним единственным вздохом. Вита мысленно тряхнула головой, приводя мысли в порядок. Она жрица Дибеллы, и не поддастся на провокации судьбы! Девушка мило улыбнулась и склонила голову в приветственном поклоне. — Добрый день, — поздоровалась она ласково, но достаточно громко, чтобы все собравшиеся её услышали. Далее начало происходить нечто странное. Люди улыбались, краснели, запинались и каждый вразнобой спешил с ней поздороваться: — Добрый. — Здравствуй! — Привет… Никто точно не собирался называть её шпионкой или казнить. Сложно было представить, чтобы хоть кто-то из этих людей, в принципе, желал ей зла. Только сейчас Вита поняла, что смотрели на неё не с подозрением, а скорее с восхищением. — Кара, неужели это ты? Не узнать прям. Иди, садись ко мне! Оклик оказался спасительным, так как Вита не совсем понимала, что должна делать дальше. Тем не менее, обернулась она всё равно плавно — книги на голове принесли свои плоды. Казалось, что она никогда уже не сможет двигаться резко или ходить с опущенной головой. У стены сидела Муири, всё с тем же ужасным макияжем и с той же дружелюбной улыбкой. Она призывно похлопала по свободной подушке рядом с собой. Вита приветливо улыбнулась знакомому лицу и помахала ей одними пальчиками — как учила Сенна. Кричать не стала, ведь жрицы не кричат, а грациозно направилась к Муири, ловко лавируя между людьми и подушками. Дойдя же до своеобразного «тупика», где требовалось неуклюже переступить через большую подушку, Вита остановилась и не успела даже рот открыть — какой-то мужчина услужливо убрал преграду с её пути. — Спасибо. Она благодарно кивнула и мягко опустилась на колени рядом с Муири. Конечно же так, чтобы платье ни в коем случае не примялось — Сенна уничтожит, если узнает, что люди видели складки на её одежде. — Ну, здравствуй. — Муири с радостью обняла её, но быстро отстранилась, с озабоченностью заглядывая в лицо. — Как твои глаза? Вита заметила, что как минимум четыре ближайших человека с интересом слушают их разговор. — Полностью исцелились, — благодарно кивнула она. — Даже не знаю, как тебя за это благодарить. — Не меня, а Талоса! — подсказала девушка, с широкой улыбкой. — Я же говорила, что он может всё. — О, я в этом никогда не сомневалась, и не смогла предать веру, когда эльфы установили свои правила. — Завела Вита надоедающую уже шарманку. — А культ… культ стал моим спасением. Она невольно покосилась на людей вокруг. Муири уловила этот взгляд и придвинулась ближе к девушке, понизив голос: — Ну, как тебе это? Вита ответила ей вопросительно изогнутой изящной бровью. — Что ты имеешь ввиду? — Ну это. — С улыбкой объяснила Муири, неопределённо махнув рукой. Вите понятнее не стало. — Как на тебя все пялятся, будто сожрать хотят. Ха, да весь Маркарт только о тебе и говорит. Вита недоумённо замерла. О ней? Весь Маркарт? Что такого могло произойти на улицах города за эти две недели, что сделало бы её настолько популярной? И почему это «что-то» произошло без её ведома и участия? — Боюсь, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. — Ну как же, — девушка удивлённо распахнула глаза. — Хамал сказала, что скоро в храме появится новая жрица. Какая-то чужеземка, которую старательно скрывают в стенах храма, пока она на обучении. Вот все с нетерпением и ждут её, то есть, твоего завтрашнего дебюта. В храме точно будет аншлаг! А ты, вдобавок, ещё и прославилась среди наших как героиня, которая сбежала от Талмора вместе с Каирин, да ещё и умудрилась жрицей Дибеллы заделаться. Невероятная удача для одного человека. Вита невольно напряглась, в такую удачу и правда верилось с трудом. — В общем и целом, с какой стороны ни посмотри, ты везде знаменитость. Жрицы вообще оберегали тебя, как зеницу ока. Я после церемонии с тобой поговорить хотела, про глаза узнать, так меня не пустили. Сказали, что ты учишься, и что до дебюта тебя нельзя беспокоить. Так что не удивляйся так, всем страсть как интересно на тебя посмотреть. Да и ты красавицей вон какой стала. Настоящая жрица. Масса полученной информации постепенно усваивалась в голове. Первое: Виту явно использовали как маркетинговый ход. Подобно модным дизайнерам, которые раз в год радуют народ новой коллекцией, предварительно растрезвонив о ней всему миру, так и жрицы сделали из появления Кары огромную интригу. В принципе, это понятно. Сколько лет у них всего четыре человека работают? Грех на таком событии не хайпануть. Второе: Вите теперь будет гораздо проще с членами культа. Каждый из них будет просто счастлив поговорить по душам с разрекламированной жрицей Дибеллы и наверняка выложит ей любую информацию, стоит лишь найти правильный подход. А что Вита делала две недели взаперти? Правильно, училась находить подход к людям. Третье и самое главное: Хамал всем объявила о её дебюте. Но как же тогда завтрашний экзамен, к которому Вита так готовится? Неужели он — лишь формальность? Вопросы, вопросы, как всегда сплошные вопросы! Когда уже она начнёт находить ответы, за которыми не будет крыться, как минимум, сотня вопросов? Муири хотела продолжить разговор, но в дверях показался Огмунд в сопровождении Фрабби. Вите стало интересно, появляется ли он хоть где-то без этой писклявой старухи? Женщина шла по правую руку от главы культа, а по левую — блондинистый молодой человек, чьё лицо показалось Вите сильно знакомым. В следствие недолгих умственных усилий, девушка вспомнила этот жёсткий подбородок и взгляд свысока — именно этому типу она рассекла ладонь кинжалом во время церемонии. Он словно почувствовал её интерес и повернулся в сторону Виты. Удивлённо приподнял брови, чуть нахмурился, а потом смерил её оценивающим взглядом. В ответ уже-почти-жрица смотрела на него внимательным, ничего не выражающим взглядом. Гляделки продлились не долго — парень потерял к ней интерес и поспешил к центру, дабы усесться на подушки рядом с главой. — Благодарю всех, кто собрался сегодня здесь. — Звучно поздоровался Огмунд. — Собрание культа объявляю открытым. Двери в зал с хлопком закрылись, оставляя тайны культа по эту сторону порога. Пряча их от всех, даже от дружественных жриц Дибеллы. И Вита почти физически почувствовала удовлетворение от того, что она наконец станет частью этих тайн. Орла проследила за закрывшимися дверьми. Дальше ей ходу не было, но жрица успела отметить реакцию окружающих на появление новенькой. Может, она и не испытывала особой симпатии к Каре, но, по крайней мере, не была слепа и ожидала чего-то подобного. Да, сильно же Сенна её преобразила, да и работать было над чем — у девчонки от природы яркая кукольная внешность и на редкость упрямый характер. И это напрягало Орлу всё сильнее. Она прекрасно понимала, что в тот злополучный день Хамал взяла Кару на обучение лишь для того, чтобы в очередной раз показать своё расположение к культу. Почему главная жрица так стремиться помогать этим чокнутым фанатикам, девушка не знала, но была уверена в том, что рано или поздно это сотрудничество обернётся большой бедой для храма. Если бы она была главной жрицей — ни за что не допустила бы подобного. Скорее всего, Хамал не сильно верила в то, что из Кары может что-то получиться. Девчонка могла оказаться невнимательной, неграмотной, рассеянной, с ужасным голосом или слухом. В этом случае, её легко перевели бы в служанки, однако Огмунд помнил бы, что ради культа Хамал была готова даже новой жрицей обзавестись. Но не сложилось, так не сложилось. Кто ж знал, что она такой неумёхой окажется? Однако, шанс девчонке дали на всех основаниях. И уж даэдра знает, почему эта Кара так приглянулась Сенне, что она в неё зубами вцепилась? Хотя, тут, может, загадка не так уж и велика. Сенна всегда любила всех наставлять и поучать, а эта мало того что слушается, так ещё и толковой оказалась. Хамал девчонкой осталась довольна и действительно решила расширить состав жриц. Конечно, завтрашний экзамен лишь формальность. Настоящее испытание Кара уже прошла — выдержала тренировки Сенны, и Хамал ею осталась довольна. Вообще, эта девчонка всем почему-то страшно нравилась. И Хамал, потому что культ теперь ей ещё больше благодарен. И Сенне, потому что оказалась хорошей ученицей. А обычно равнодушная ко всему Анвен считала, что в ней есть потенциал, и скоро она соберёт в храме много посетителей на радость госпоже Дибелле. Да что там, слуги тоже, куда ни плюнь, шепчутся о том, какая Карочка старательная и вежливая. Как устаёт, и какой чудесной жрицей она станет. Даже Ботеле она зачем-то понадобилась, хотя старая ведьма ни к культу, ни к Дибелле, не имеет никакого отношения. Орла что, единственная в этом мире не сошла с ума? Или только она не поддаётся каким-то странным чарам девицы? Появилась неизвестно откуда, ничего о себе не рассказывает, никто её в Маркарте раньше не видел и никто её не знает. Ничья не родственница, ничья не знакомая, ни с кем дел не ведёт. Чего тогда вообще в город приехала? Умудрилась сбежать от Талмора, да ещё и Каирин с собой прихватить. Главное, Каирин в этом подземелье дней десять просидела, никак выбраться не могла, а к этой сразу и пьяный стражник завалился, и вырубила она его удачно, и ключ в кармане нашёлся. О, конечно, Огмунд принялся кричать о том, что это Талос Кару нам послал. Но если хоть на секунду начать мыслить здраво, всё это превращается в полнейший бред! Больше всего в этой ситуации Орлу удивляло то, что Хамал так ничего и не заподозрила. Кара слишком хороша для обычной напуганной девчонки с улицы. И если никто этого не видит, то Орле придётся отстаивать храм в одиночку. Она уже рылась в комнате девчонки и не нашла ничего подозрительного, но останавливаться на этом не собиралась. Орла знала, чувствовала, что Каре нельзя позволить стать жрицей. Кроме того, эта маленькая тварь может перетянуть на себя её постоянных клиентов. А этого жрица боялась не меньше, чем заговора. Сколько бы лет ни посвятила Орла служению Дибелле, как бы усердно ни работала, Хамал никогда не станет относиться к ней нежнее. Она доказала начальнице, что может заработать больше выручки, чем любая из её жриц! В своё время она зубами вырвала то место, за которое сейчас так держится, и не позволит этой чужачке всё испортить. С тех пор, как ушла её наставница Верана, юной жрице больше не на кого положиться и некому довериться. Ну ничего, она справится со всем сама. «Первое свидание» — так она назвала это зелье. Зельеварение не раз выручало её в жизни, поможет и сейчас. Первое свидание нужно принять с ужином, чтобы за ночь оно разлилось по организму и вступило в силу. Ролдан, идиот влюблённый, сделает для неё всё что угодно, даже подольёт зелье в ужин всеобщей любимице. Кто заподозрит злой умысел за невзрачным слугой? А завтра утром проявятся первые симптомы. На экзамене у Кары усилится сердцебиение и потовыделение. Она начнёт нервничать, забывать слова и сильно волноваться. Хамал, быть может, уже приняла решение, но жрица должна быть образцом спокойствия. Вряд ли она выпустит в зал девушку, которая так сильно нервничает на экзамене. А если и выпустит — вот это будет потеха, когда жрица перед гостями заикаться начнёт. После такого ей точно ничего кроме метлы не доверят. Орла с улыбкой сжала в кармане флакон и положила руку на дверь, за которой заседал культ. Наслаждайся лучами славы пока можешь, милая. Уже скоро ты получишь то, чего действительно заслуживаешь. --- * Лордас — суббота. Календарь Тамриэля.