Живи, коль посмеешь

«Неприкрытая правда — Где-то под одеждой, Вчитайся, если хочешь Ты узнаешь из шрамов, Как я черпаю нежность Из горячих точек» @ Немного Нервно

От таинственного собрания таинственного культа Вита ожидала чего-то большего. В идеале, конечно, чтобы в центр комнаты вышла жрица Талоса, поздоровалась, открыла своё лицо и сказала: «Я пока подожду здесь, а ты, Вита, сбегай за Лимертом, чтобы я могла рассказать ему о природе своей магии, и сдать того, кто за всем этим стоит», но девушка радовалась бы любой малейшей зацепке. Однако же, в течение всего собрания, она не смогла выудить ни грамма полезной информации. Огмунд вещал громко и красиво. Вещал о том, что мольбы их были услышаны и Талос послал миру довакина. О том, что, конечно же, герой в срочной мере должен явиться в Маркарт. И, конечно же, должен изгнать Талмор из города, дабы вера в Талоса наконец стала законной. Как будто у драконорождённого других дел нет. Конечно, вместо того, чтобы лезть на Высокий Хротгар по призыву Седобородых, он в первую же очередь помчится в Предел, решать проблемы культистов. Наиболее Огмунд напоминал Вите ведущего новостей какого-нибудь агитационного канала. Он собирал последние новости, подавал их под наиболее подходящим углом, приправлял красивыми словами и доливал в текст ровно столько воды, чтобы растянуть его на весь эфир. Три раза они прерывались на старательную молчаливую молитву: говорить не разрешалось, только шевелить губами. В это время все люди становились на колени и опускали головы. Видимо, молясь, следовало смотреть исключительно в пол. Во время первой такой молитвы Вита использовала этот момент, чтобы получше рассмотреть народ. Она кинула взгляд из-подо лба на Огмунда — скальд, как и все, усиленно молился, так что никто не должен был заметить за ней этой небольшой вольности. Девушка смело подняла голову, и только тогда увидела, что ещё один человек не склонился в молитве. Тот самый блондинчик, которому она руку порезала. Вместо того чтобы шевелить губами, как все, он заинтересованно разглядывал Виту. Стоило им встретиться взглядами, как парень сперва удивлённо, и даже несколько испуганно распахнул глаза. Как школьник, которого застукали в женской раздевалке за подглядыванием. Но это выражение быстро исчезло. Он криво усмехнулся, от чего на поподбородке его очертилась характерная ямочка. И кивнул, мол, чё надо? Столько наглости, сколько было на лице этого типа, Вита видела, разве что, на эльфячьей мине Лимерта. Но он альтмер, ему по должности положено, а этот, вроде бы, один из фанатиков. Не должен ли он быть преисполнен духовности и смирения? В любом случае, застывать столбом Вита не собиралась. Она показательно смерила парня оценивающим взглядом и вопросительно изогнула бровь. Это движение бровью она репетировала перед зеркалом. Нарисованная чёрной краской полоска должна была очаровательно изогнуться, а искривлённые в зеркальной усмешке губы придавали её лицу неуловимо лисьи черты. Вита смотрела на себя в зеркало и видела чернобурку из старых детских сказок. В такие моменты ей нравилось думать о том, что лисы в подобных историях всегда обводили вокруг пальца и страшных волков, и грозных медведей. Одно напрягало: практически в каждой сказке, в конце, шкуру лисицы пускали на воротник. Блондинчик опять улыбнулся, но теперь уже не картинно, а искренне. Они смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего Вита поднесла указательный палец к губам, затем подмигнула и с исчезающей улыбкой опустила голову, устремив взгляд в пол. Она даже бездумно зашевелила губами, изображая молитву. Под конец собрания Виту прилично тянуло в сон. Она думала, уроки Сенны по аккуратности скучные, а теперь готова забрать свои слова назад. Долбанных три часа выслушивать о том, какой Талос красавчик — вот что невыносимо! Когда Огмунд встал и объявил, что на этом собрание окончено, Вита чувствовала себя вареной картошкой, и только титанические усилия и долгие уроки не позволили ей развалиться на подушках пузом кверху, и смачно так потянуться, хрустя суставами. Тело от долгого сидения в однотипных позах затекло неимоверно. Труднее всего было постоянно держать спину ровно, и голову гордо поднятой, разбросанные по полу большие подушки явно не были для этого предусмотрены. Да, раньше выражение «красота требует жертв» давало о себе знать, когда в ветреную погоду длинные Витины волосы прилипали к блеску для губ, сейчас же оно несёт для неё совершенно иное значение. Двери открылись, но более эта комната не наполнялась для Виты таинственностью, она лишь чувствовала себя в окружении идиотов, и как можно скорее хотела убраться отсюда в свою комнату. Лучше, конечно, на свежий воздух, но это ей точно до завтра не грозит. Подумать только, уже завтра экзамен, а она потратила столько времени на то, чтобы запариться окончательно, и ровным счётом ничего не узнала! Никто пока не спешил расходиться, всем хотелось вдоволь наобщаться и обсудить последние новости в открытую, а не шепчась по углам. Пытаясь выжать из этого собрания хоть какую-то пользу, она повернулась к Муири: — Я бы хотела со всеми здесь познакомиться. Раз уж мы все братья, выходит странно, что я никого здесь не знаю. Она чуть смущённо пожала плечами. Муири улыбнулась в ответ: — О, это поправимо. Честно признаться, — она неопределённо склонила голову, — я тоже знаю тут не всех. То есть, я видела их в городе, но не то чтобы с каждым была знакома лично. Девушка помедлила, окидывая взглядом толпу. — Но я точно знаю, кто может тебе помочь. Она указала на того самого блондина, что не отходил от Огмунда. — Хрейнн работает в таверне, и здесь он точно знает всех. Пошли, подойдём. — Она вдруг лукаво улыбнулась. — Кто же откажет в помощи такой прелестной жрице? Хрейнн? Блеск! Новая задача на повестке дня — не забыть его имя. Да что ж в этом Скайриме нормальных имён нет ни у кого? Игрового персонажа с таким именем и внешностью она, хоть убей, не помнила. Хотя попробуй ещё соотнеси внешность компьютерной модельки с живым человеком. Тут либо по татуировкам и должности узнавать, либо никак. В таверне работает, да? Поближе к Огмунду и старухе Фрабби? Поэтому он ходит за ними хвостиком? Или он у них кто-то вроде… заместителя заместителя главы? Нет, это уже бред какой-то, они же не фирма навороченная. — Хрейнн, познакомься, — окликнула его Муири. — Это Кара. Парень приветливо улыбнулся обоим. На Виту он смотрел так, будто впервые заметил её здесь. — Частично знакомы, — хмыкнул он. — А ты всё так же неуклюжа? За три часа Вита успела привыкнуть к восхищённым взглядам, периодически направленным в её сторону, и стоит отдать Хрейнну должное, его внезапный вопрос смог вывести девушку из равновесия. Однако она быстро вернулась к образу. — Увы, — вздохнула она печально, — боюсь, что теперь тебе придётся быть ещё осторожней в моём присутствии. Хрейнн удивлённо переглянулся с не менее удивлённой Муири. — И почему? — Здесь в храме, — она сделала плавный жест рукой, обводя комнату, — я узнала много новых способов ранить мужчину. Она слегка пожала плечами, лукаво улыбаясь. — Но могу тебя успокоить, кинжал для этого мне больше не понадобится. Парень молчал некоторое время, обдумывая её слова, а потом засмеялся. — А ты хороша. Знаешь, мама сомневалась, что из тебя выйдет толк. Думала, что жрицы поспешили с решением, да и я был с ней согласен. Он галантным жестом подхватил Витину ладонь и поднёс её к губам. — Прими же моё поражение. — Кара, да? Трудно было хоть с чем-то перепутать этот скрипучий голос. Это ж надо человеку так противно говорить. — Ты уже познакомилась с моим сыном? Так вот в чём дело, он сын Фрабби. Вот, наверное, мамуля сыночка за собой везде и таскает. Но у неё ж, вроде бы, дочка ещё была. Да, там в таверне всегда парень и девушка полы мели. И где же она тогда? Или только половина семьи в культе состоит? — Словно другой человек, — хмыкнула женщина, глядя на изменившееся лицо девушки. — Что ж, теперь талморцы точно тебя не узнают, даже если в упор смотреть будут. — Сенна многому меня научила, — призналась Вита, — и этот образ тоже её заслуга. — Да, ты многим должна культу и жрицам. — Фрабби поджала губы. — Так что смотри, не разочаруй ни первых, ни вторых. Яблоко от яблони. Вита уже чувствует, как её напрягает эта семейка. И чего только старуха так к ней подозрительна? Разве Кара давала повод? Девушка улыбнулась широко и благодарно: — О, я сделаю всё для этого. Похоже, она переставала нервничать в подобных ситуациях, и это не могло не радовать. Пусть Фрабби хоть разорвётся от своих подозрений. Вита предельно осторожна, и её не на чем подловить. А завтра она станет жрицей Дибеллы и обзаведётся такой поддержкой народа, что против неё никто не посмеет плохого слова сказать. Уж она-то точно будет само обаяние. — Я пока что никого здесь не знаю, и хотела попросить Хрейнна познакомить меня со всеми. Если вы, конечно, не против. Далось ей это знакомство в такой приятной кампании, но ничего уже не попишешь. Однако будет ещё хуже, если ещё и старуха прилипнет. — Ну что ты, я уже давно не могу ему ничего запретить. Фрабби улыбнулась, и Вита улыбнулась в ответ. Лучше оценить плохую шутку, чем заработать новые очки неприязни. — Ну… Хрейнн неопределённо развёл руками. — Тогда познакомься вот с Лисбет… Лица мелькали перед глазами. Большие глаза и узкие, длинные носы, курносые и горбатые. Лысые головы, тёмные волосы и светлые. Вита всеми силами старалась запомнить каждое лицо, ассоциировала людей с животными, и применяла различные техники запоминания, о которых когда-то краем уха слышала. Отдельным испытанием стали имена. Странные, кривые, и чаще всего бредовые, они путались и смешивались в голове. Какие-то казались ей отдалённо знакомыми из игры, но в большинстве своём были совершенно неизвестны. Вита проклинала себя за то, что не захватила с собой блокнот, как же уместно было бы сейчас всё записывать. Каждый из этих людей ложился под подозрение. Каждый из них мог знать больше чем положено. Каждый мог оказаться связанным со жрицей или другой верхушкой, а кто-то из женщин и вовсе мог этой самой жрицей оказаться. Хотя, вряд ли она стала бы каждый раз терпеть этот трёхчасовой бред, наверняка жрица Талоса не числится в культе. Но вот кто, скорее всего, знает больше остальных — так это Хрейнн. Ближе его к Огмунду только Фрабби, но у старухи Вита точно не будет ничего выпытывать. Можно попробовать сблизиться с сыночком и надеяться вытянуть из него хоть что-то полезное, но делать этого совершенно не хотелась. Парень был ей неприятен, как бывают неприятны случайные люди из кинофильмов. Мы не можем понять, что именно в них так сильно раздражает нас, но точно не хотим больше видеть этих актёров на экранах. Все эти знакомства заняли больше времени, чем думала девушка — каждый спешил поговорить с ней, узнать, как живётся в храме, и послушать в подробностях, как же это двум девушкам удалось сбежать от Талмора? Хрейнн всеми силами прислушивался, что напрягло, но не сбивало с мысли. Вита старалась отвечать вежливо и уклончиво, а так же ловко переводила тему на жизнь собеседника. Торговцы, ремесленники, все они с радостью рассказывали о себе, но ничего интересного Вите услышать не удалось. Работа шпиона из дикого экшна превращалась в нудную рутину, где нужно было залезть под каждый камень, чтобы найти хоть крупицу стоящей информации. До этого момента она, по сути, плыла по течению. Скорее даже, её несло течением страшной бурной реки, бросало на камни и переворачивало, но продолжало продвигать вперёд. Лимерт довёл её до Маркарта и подготовил побег, Каирин привела в храм, Хамал назначила жрицей, Муири притащила на церемонию, а Сенна обучала. Вите оставалось лишь держаться на плаву, уворачиваясь от подводных камней. Однако теперь река вынесла её на берег, и дальше Вите придётся идти самостоятельно. Она знает столько же, сколько и любой член культа. У неё есть то же, что и у любой жрицы Дибеллы, а если она хочет большего — то нужно включить мозги и работать в ускоренном темпе, пока Лимерт не решил, что она ему больше не нужна. А значит, впереди у неё куча нудной работы, десятки однотипных собраний и сотни долгих разговоров со скучными людьми. Она почувствовала себя археологом, который постепенно перерывает целую поляну на десятки метров в глубину, в надежде найти один единственный скелет. При этом археолог прекрасно понимает, что скелета там может и не оказаться, но надеется на лучшее, ведь больше ему ничего и не остаётся. — Кажется, это все. — Хрейнн неопределённо оглянулся по сторонам. К этому времени зал успел опустеть — практически все члены культа разошлись, осталось человек пять, включая Огмунда с Фрабби. Вита уже было собралась поблагодарить парня и ретироваться в свою комнату, как вдруг услышала: — Ах да, ещё этот. Идём. Вита обратила внимание на молодого человека, который, похоже, всё это время тихо сидел в углу, обложившись подушками. Даже сейчас он не открывал глаз, и беззвучно шевелил губами, очевидно, обращаясь всё к тому же Талосу. Виту привлекли татуировки, что украшали всё его лицо. Такое она только у Ботелы видела, но у ведьмы они чёрные, а у этого — красные. — Эй, Элтрис, — позвал его Хрейнн, и это имя заставило Виту вздрогнуть. Конечно, она помнила, кто такой Элтрис: этот тип покоя не даёт, когда впервые появляешься в Маркарте. Вечно роняет свою записку и навязывает осточертевший уже квест. Бретон неохотно приоткрыл один глаз, недовольно глядя на подходящего Хрейнна. — Что? — отозвался он спокойным приятным голосом. — Собрание давно закончилось. Я, конечно, рад, что ты так долго молишься, но можешь на минуту выйти из нирваны? Я хочу тебя кое-кому представить. Элтрис распахнул оба глаза и перевёл взгляд на Виту. Глаза его на мгновение расширились, и бретон поспешил подняться на ноги. — Здравствуй, — неуверенно начал он. — Это Кара, — Хрейнн сделал неопределённый жест рукой. — Наша новая сестра, и так далее. Это на случай, если ты глухой, и ни разу ещё о ней не слышал. Он перевёл взгляд на Виту. — Душа моя, я сделал для тебя всё, что мог. — Он картинно положил себе руку на грудь. — А сейчас мама уходит и я, пожалуй, отправлюсь вместе с ней. Пожалуйста, не горюй, обещаю завтра быть на твоём дебюте. Вита словила себя на мысли, что предпочла бы отыграть дебют без его присутствия, но сказала совсем другое: — Я очень благодарна тебе за помощь, — она кивнула, отрепетировано улыбаясь. — Надеюсь, что когда-нибудь смогу быть для тебя столь же полезна. — Сочтёмся, — пообещал Хрейнн. Он опять подхватил её ладошку, отпечатав быстрый поцелуй, и отправился к матери. Вита же обрадовалась тому, что всё так удачно сложилось. Элтрис для неё был слишком волнительной персоной, и она бы не хотела, чтобы Хрейнн наблюдал за их беседой, напрягая своим присутствием. И так сердце заколотилось, лишь от взгляда на этого человека. На человека, который должен быть мёртв. Квест ведь кто-то прошёл, и изгои сбежали, так почему же он сейчас стоит и добродушно ей улыбается? — Мало кому удаётся поладить с Хрейнном, — вдруг заговорил Элтрис, лишь для того, чтобы что-то сказать. — Но тебе удалось. Вита неуверенно улыбнулась, не зная, как реагировать на это. Да, она видела, что люди не смотрели на него с особым дружелюбием, но и враждебности девушка не заметила. Парня, скорее всего, принимали за нежелательное обстоятельство. — Отчего же? — она приподняла брови. — Неужели он так несносен? — Не то чтобы совсем… Элтрис задумчиво проводил взглядом удаляющегося Огмунда, в сопровождении неизменной двоицы. — Мне кажется, что он просто сложный человек. Впрочем, ты и сама потом поймёшь. Нужно было задать какой-нибудь наводящий вопрос. Вита физически ощутила свои попытки прокачать красноречие. — Он не общается ни с кем кроме матери и Огмунда? — Почему же, ещё как общается. — Охотно пояснил бретонец. — Но не скажу, что у него есть друзья. Парень не особо всем нравился ещё до возникновения культа, но он тогда хоть помалкивал — только комнаты убирал. — Элтрис хмыкнул. — А когда Фрабби стала правой рукой Огмунда, парень быстро сообразил, что к чему, и распушил перья. Теперь он везде суёт свой длинный нос и раздаёт всем советы, хотя ничего особенного из себя не представляет. Не секрет, что многих это раздражает. Но, конечно же, никто ничего не говорит. Огмунда все любят, а он крепко держится за Фрабби, которая пылинки со своего любимого сыночка сдувает. Так и живём. «Ту-ду-дунс» Красноречие повышается… проиграло в голове у Виты. — Я слышала… — задумчиво протянула девушка, — что у Фрабби ещё и дочь есть. Почему же она так относиться исключительно к сыну? — А ты и правда не здешняя, — с улыбкой вздохнул Элтрис. — Может, присядем? Опять садиться Вите категорически не хотелось, хотя бы потому, что это очередной риск для её платья. Сенна ведь наверняка осмотрит ученицу на предмет складок на одежде, после всего этого мероприятия. Но Элтрис, похоже, настроился на задушевную беседу, а ей много всего нужно было от него узнать. — Конечно. Бретон удобно уселся, облокотив локоть на колено, Вита же себе такой роскоши позволить не могла. Пришлось опять опуститься на всё ещё ноющие после трёх часов пытки колени, и не забыть про постоянную полуулыбку на лице. Сенна говорила, что во время общения с гостем всегда нужно немного улыбаться. Не слишком широко, чтобы не сойти за простушку, но и не сидеть с каменным лицом. Собеседник должен чувствовать твоё к нему расположение и знать, что тебе интересно его слушать. Вите и так было безумно интересно слушать этого человека, но лишний знак расположения ещё никогда никому не навредил. — Хроки не дочка Фрабби, а падчерица. Об этом знают все, кто хоть пару раз был в таверне. Они с мужем собачатся так, что весь Маркарт на ушах стоит, а всё потому что нечего заключать браки по расчёту. Вита нахмурилась. — По расчёту? Неужели ради таверны? — Вроде того. — Элтрис пожал плечами. — У них у обоих были кое-какие сбережения, и у обоих по ребёнку. Мужа Фрабби зарубили изгои, а жена Клеппа, вроде бы, в Солитьюд за товаром отправилась, они тогда торговали немного. Отправилась, да не вернулась. Может, воры на телегу напали, а может, кто в подворотне заколол, это уж нам теперь не узнать. Семья Серебряной Крови тогда таверну новую открывала, не маленькую, ну и готова была частично продать её порядочной семейной паре. — Частично? — Цену поставили смехотворную, но половина дохода отправлялась в карман настоящим хозяевам. Семья нужна была для того, чтоб содержать помещение, да общаться с клиентами. Вот Клепп и Фрабби решили, что у них уже взрослые дети, которых они на ноги поставить не в состоянии, и нужно в этой жизни что-то менять. Быстренько позвали жреца Мары, и побежали к Тонару. Только не учли, что характерами не сойдутся, и теперь очень громко друг друга ненавидят, а заодно и отпрысков не своих. Фрабби постоянно донимает Хроки, а Клепп поколачивает Хрейнна. Весёлая семейка, да? — Врагу такого не пожелаешь, — вздохнула Вита. Она-то думала, что Хрейнн в чём-то её подозревает, а оказалось, что он просто грубый и заносчивый мальчишка из неблагополучной семьи. Мальчишка, к которому, возможно, впервые в жизни стали относиться не как к пустому месту. Вот и подозревай после этого всех и каждого. А Фрабби, получается, просто очень несчастна, ведь живёт с ненавистным человеком, вот и вымещает злость на всех и каждом. Вита почти забыла, со всеми этими шпионскими играми, о том, что у людей ещё и личная жизнь имеется. И бывает такое, что сложные семейные отношения делают тебя самым ужасным человеком. — Да, милая. Семья — главное, что есть в нашей жизни. Он посмотрел на Виту с непередаваемой теплотой в глазах. — За кого же нам ещё держаться в это даэдровом мире, если не за своих родных? Вита почувствовала, как в груди всё сжалось. Ну почему именно сейчас её пробило на сантименты? Вроде ведь все слёзы уже выплакала, все воспоминания о доме перебрала и все свои глупые поступки припомнила. Но этот человек говорил о семье с такой нежностью. За всё время в Маркарте Вита ни разу не слышала такой интонации. Люди вокруг неё говорили фанатично, преданно, снисходительно, учтиво и наставнически, но никак не нежно. Вита внутренне напряглась, пытаясь унять горечь в горле. Кто бы мог подумать, что вывести её из образа жрицы может такая мелочь. Она лихорадочно начала искать тему и, опустив глаза вниз, наткнулась на серебряное кольцо на указательном пальце у Элтриса. Она понятия не имела, на какой именно палец в Скайриме принято надевать обручальные кольца, так что спросила: — А ты женат? Вита молилась всем богам, чтобы голос не задрожал. Если это случиться, она уже никак не сможет остановить внезапный поток слёз. Элтрис улыбнулся ещё теплее, и любовно посмотрел на своё кольцо. — А, ты заметила. Да, и весьма счастливо, прекрасней моей Риады на свете нет. Он перевёл взгляд на Виту. — Ты уж не обижайся, но я уверен, что красотой она не уступает ни одной из вас, жриц. — Любовь не знает границ, — девушка развела руками, — и я рада, что ты нашёл своё счастье. Она с облегчением почувствовала, как комок в горле отступает. Там, в другом мире, у Виты, может быть, и остался молодой человек, которого она, вроде бы, даже любила, но только сейчас Вита смогла понять, что она в жизни не станет скучать по нему и вполовину так, как скучает по родителям. Вечные подружки, интернет друзья и бойфренды, присутствие которых в своей жизни она так ценила, давно отошли на второй план, затерялись в прошлой жизни. Закрывая глаза перед сном, Вита видела лишь лица мамы с папой, и мысленно желала им спокойной ночи, каждый раз обещая, что однажды она сможет вернуться домой. — Это точно. Элтрис откинулся спиной на стену. Что-то странное промелькнуло в его взгляде, бретон чуть нахмурился. — Мы редко ценим своих любимых, пока не испугаемся за них по-настоящему. Знаешь, я ведь обязан ею Талосу. — Вы познакомились в культе? — непонимающе спросила девушка. — Нет, её нет в культе. Скоро у нас будет ребёнок, и я не хочу подвергать её никакому риску. Не страшно, если меня поймают, но ели что-то случится с ней и малышом — я этого не переживу. Вита задумчиво смерила его взглядом. — Почему же тогда ты обязан Талосу? Элтрис повернулся к девушке, но смотрел он точно сквозь неё. Вита почувствовала, словно атмосфера вокруг них меняется, становится более напряжённой. — Это долгая история. Ты точно хочешь слушать? Вита приняла более удобную позу. — Я никуда не спешу. Расскажи, пожалуйста. Элтрис тяжело вздохнул. — Знай, ты сама попросила. Я как только услышал о культе, у меня мысли были лишь о мести. Понимаешь, мой отец содержал Шахту Сидна. — Он усмехнулся. — Да-да, лучшую тюрьму в Скайриме. А теперь скажи, похож я на сына владельца лучшей тюрьмы, приносящей, к тому же, горы серебра? Он развёл руками, чтобы девушке легче было разглядеть простую рубаху из грубой серой ткани и такие же штаны. Сапоги, разве что, на нём нормальные были, а из признаков роскоши только обручальное кольцо на пальце. Вита промолчала. — Изгои убили отца и шахту отобрали, я тогда мальцом ещё был. Затем Маркартский инцидент, переворот этот даэдров, и гражданская война вследствие. Шахта в итоге оказалась в руках Серебряной Крови. Мне её, конечно, возвращать никто не собирался. Я тогда злой жутко был. Узнал, что Талос желания исполняет, но относился к этому скептически. Он вздохнул, морщась от воспоминаний. — Вот и решил, что терять мне нечего, пойду и попрошу, чтобы все изгои передохли к даэдра. Бог он или не бог? Неужто людей обычных поубивать не сможет? Огмунд предупредил меня заранее, чтоб я многого не просил. Лишь то, что мне действительно нужно, а не гневил Талоса желанием стать ярлом Маркарта, или Верховным королём. Я только отмахнулся, думал, что мне как раз месть и нужна. Мне, и всем жителям Маркарта, чтоб не донимали нас больше эти твари. Он опять замолчал, задумчиво теребя руками ткань собственной рубахи. Вита с отдалённой завистью подумала о том, что ей такие манипуляции более недоступны. И представить страшно, что сделает с ней Сенна, если она самолично помнёт собственную одежду, просто потому что задумалась. — Я когда только жрицу Талоса увидел, меня аж прошибло. Сразу понял, что это всё не шутки, что у неё в руках воистину великая сила. И вот тогда я подумал… а что если сейчас моё желание действительно сбудется? Что если Талос не прогневается, а сочтёт его достойным? Это ж погибнет целый народ. Да, предельцы грабят нас и убивают, но ведь среди них есть тоже женщины и дети. Дети, которые растут в ужасных полевых условиях, среди разбойников и убийц, но всё равно остаются детьми. Мне тогда так противно стало от самого себя. Я представил, что кто-нибудь однажды пожелает смерти моей Риаде… Он замолчал, невидяще глядя куда-то в сторону. — Меня тогда холодный пот прошиб. Пересмотрел своё отношение в один миг, представляешь? Думаю, ну её к даэдра эту глупую месть. Того что было уже не вернуть, а у меня есть жена и ребёнок, так надо их удержать. Дома у нас своего нет. Я живу в Муравейнике, а она в Сокровищнице работает, там и спит в выделенной комнатке. И тогда меня озарило словно, что ж я дурью маюсь? У нас ведь ребёнок родится, не в Муравейнике ж его растить? Тон Элтриса резко изменился с напряжённого, на более мягкий. — Вот я и попросил у Талоса хоть небольшой, но наш собственный дом, где наша семья могла бы жить счастливо. — И ты получил дом? — спросила Вита, когда очередная пауза затянулась. — Да, получил потом, но суть не в этом. Я после церемонии домой возвращаюсь… ну в Муравейник, в смысле, и минут через десять она прибегает в слезах. Ревёт, сказать ничего не может, только на шее повисла. Я испугался, понятное дело, стал успокаивать. И вот, что она мне рассказала. Он понизил голос, и наклонился ближе к Вите, не желая, чтобы кто-либо ещё услышал исповедь. — Она у меня в Сокровищнице работает, на приёме. Говорит, приходит к ним мужик какой-то бородатый. Без брони, в свободной тканевой одежде, на местного не похож. Подходит к стойке, Риада ему сходу говорит, что Серебряная Кровь кредиты под расписку только жителям Маркарта выдаёт. А он ей отвечает, не нужны мол ему кредиты, к Тонару ему надо. Вита вся обратилась в слух. Слишком уж это всё было похоже на прохождение квеста. — Зарос растительностью весь, борода страшная, брови густющие и патлы рыжие во все стороны торчат. Норд он, бретонец иль имперец, ток даэдра разберут. Она спрашивает, по какому вопросу? Отвечает, по поводу счетов. Как представить? Никак. Кто? Посланник. Чей? От леди. Последнее вообще зачем-то выкрикнул. Всякие, конечно, в Сокровищницу приходили, но этот тип словно и не думал скрывать, что принёс проблемы. Та-ак, стоп! Какая ещё леди? До этого момента всё происходящее было похоже на прохождение квеста «Заговор изгоев». Но в течение всего квеста не было ни одной значимой женщины, которая могла бы послать героя к Тонару. Маргарет эта, разве что, которую на рынке убивают, её ведь и спасти можно. Но чем больше Вита думает о том, что Маргарет могла нанять человека, чтобы тот разобрался с Тонаром, тем больше всё это кажется ей бредом. Она ведь чужая в этом городе. Её дело — выкупить шахту, а не убирать главу огромной семьи из мести. Хотя, кто её знает. — Риада, не будь дурой, попросила его сдать оружие. Говорит, такие правила. Рыжий отвечает, что он безоружен. Она тогда попросила Доннела, это один из уборщиков, обыскать его. Он ничего не нашёл, но Риаду как-то напрягло то, как они смотрели друг на друга. Ну, Доннел с этим типом. Пристально так, словно были знакомы, а потом ей показалось, что тип слегка кивнул, но она не стала тогда уделять этому внимание. А зря. То, что у мужика не было оружия, Риаде, конечно, не понравилось. С мечом хоть понятно что делать, а маги эти как какую-то гадость призовут, не знаешь куда бежать. Она кивнула Даану — это телохранитель Тонара, чтоб он с ним пошёл, да и сама проводить решила. Ну, любопытно ей стало, что там происходить будет, решила из дверей посмотреть. Вита с жадностью ловила каждое его слово. История с квестом всё это время не давала ей покоя, и вот наконец хоть что-то проясняется. Как всегда, оставляет за собой ещё больше вопросов, но проясняется. — Знаешь, Кара, она описывала всё в таких подробностях… Видно было, что Элтрису нелегко рассказывать дальше. Похоже, он решился на эту исповедь только потому, что Вита жрица. Быть может, ему просто требовалось кому-то выговориться? Не мог ведь он остальным жрицам рассказать про ритуал, а может, не мог сказать ещё про что-то. А может, она просто оказалась в нужное время, в нужном месте и в нужном образе — не важно. Она должна получить эту информацию. Что же было дальше? Вита взяла грубую ладонь бретона в свои руки, и с озабоченностью заглянула ему в глаза. — Всё в порядке, ты можешь мне рассказать. Если поделишься с кем-то, станет легче. Не бойся, я сохраню твою тайну. Во имя Обливиона, не молчи! Она придвинулась к нему ближе. Элтрис кивнул то ли её словам, то ли собственным мыслям. — Говорит, своими глазами видит, как Даан встал рядом с Тонаром. А он детина огромный, из доспехов на нём кираса железная, а за спиной двуручный меч. Тонар за столом сидит, и смотрит на типа этого, как на идиота. А рыжий стоит спокойно, разглядывает их. Тонар не выдержал, спрашивает мол, чего надо? Если просто поглазеть пришёл, так пусть выметается к даэдра. А он так и сказал, Риада дословно запомнила: «Леди просила передать, что настал час расплаты за все унижения». А потом началось что-то непонятное. Не успел Даан и меч достать, как мужик ударил Тонара в горло. Ни ножа, ни заточки у него не было, он просто бил рукой. Даже не кулаком, а ладонью, но удар был настолько стремительный, что и разглядеть его как следует не удалось. Тонар страшно захрипел и задёргался, глаза выпучил, а изо рта кровавые пузыри пошли. Риада так и оторопела, Даан взревел, замахнулся на него мечом, а он шмыг в сторону. Элтрис отпустил руку Виты, и положил ладонь себе на лоб. — Уж не знаю, не привиделось ли жёнушке моей чего с перепугу, но она клялась мне, что этот рыжий, этот бородатый мужик в одних тряпках, словно играл с Дааном. Огромный телохранитель был для него как неповоротливый ребёнок. Он несколько раз очень быстро ударил его ладонями по руке. Ни молнии, ни огня, и ничего другого не было, она клянётся, что не было. Уж не знаю я, как нужно ударить по руке ладонями так, чтобы меч из неё выпал. А потом опять ладонью зарядил, только в висок, Даан покачнулся и упал. Разворачиваясь и убегая, Риада услышала тот же хрип. Она чётко слышала, как Даан захлёбывается собственной кровью. Он резко повернулся к Вите. Так резко, что она вздрогнула. По глазам Элтриса стало понятно, что он и сам не может поверить в слова жены, но никак не может назвать её лгуньей, так что ждёт хоть какой-то поддержки. — Скажи мне, что это была за магия? Разве такое возможно? Вита задумчиво посмотрела в сторону. — Всё в этом мире возможно. Если есть такие силы как даэдра и аэдра, если есть атронахи и сприганы, так почему бы кому-то не убивать ладонями? Пойми, мы не можем знать обо всём на свете, но мы должны благодарить мир за то, что у нас есть. Ведь Риада осталась жива, твой ребёнок остался жив, и это главное. Как же трудно было работать в режиме жрицы, и контролировать мягкий успокаивающий тон, когда мысли разрываются от догадок. Что бы это могло быть? В голову приходили самые разные варианты. Например, что это действительно какой-то вид магии при котором, скажем, импульсы энергии бьют прямо в тело при контакте с кожей. Такой маг легко побеждал бы в кулачных боях. А что, визуального проявления магии не было, так что в мухлёже его никто не заподозрит. Но, скорее всего, этот человек был обучен какому-то боевому искусству. Ну, есть же люди, которые знают определённые точки на теле, в которые нужно бить. Судя по всему, боевые искусства — редкость для здешних мест, раз на них так ярко реагируют. Не значит ли это, что тот человек иностранец? Или, может быть, иномирец? Тут же всё сходится! Бородатый, потому что так и не научился пользоваться здешним орудием пыток, которое по ошибке бритвой зовётся. Она сама еле приловчилась — порезы на ногах до сих пор заживают. Но всё-таки, может ли быть такое, что она не одна такая? Что вместе с ней в холодный и враждебный Скайрим занесло ещё кого-то… кого-то гораздо лучше приспособленного? И даже то, что этот человек убийца, и он на стороне изгоев, не очерняло Витиной радости. Не очерняло надежды на то, что в этом мире есть её земляк, брат по несчастью. Она тоже не ангел, на Талмор вон работает, а ему, наверное, здесь безумно одиноко также как и ей. Вот только, если это попаданец, который решил пройти всем известный квест, то какая, к чертям, здесь может быть Леди? Мысли о том, что Вита не одна, пришлось засунуть куда подальше. Нельзя ей опираться только на эту теорию, а то перестанет замечать всё, что с ней не связано. Например, если это всё-таки какой-то особый вид магии, то не логично ли связать эту самую Леди с загадочной жрицей Талоса? А вдруг это одно лицо? Только тогда становится совершенно непонятно, причём тут изгои, каким боком они связаны с культом, и всё окончательно путается. Ах, как же она обожает Маркарт, где интрига на интриге, а предатель на предателе, и бок о бок может вестись две, а то и три глобальных тайных игры. Боже, как же ей нужен хотя бы один свободный вечер! Вечер отдыха, чтобы выдохнуть и спокойно во всём этом разобраться! — Спасибо тебе. — Кивнул Элтрис. — Но это ещё не всё. Убегая, она услышала крик: «За изгоев!», и кричала точно бабушка Ильден. Милая такая старушка, и мухи не обидит. Я её давно знаю, готовит чудесные пироги. Ну, она тоже прислугой работала. Так вот, когда Риада прибежала, она увидела, как эта самая старушка перерезала горло Бетрид — жене Тонара. Она убила её, понимаешь? Они работали вместе, а теперь бабушка с Доннелом начали вырезать всю остальную прислугу. Доннел магом оказался, она говорит, что он их заживо сжигал. Он выход заблокировал, а Риада к стене прижалась, напуганная дико. Ильден когда на неё пошла, моя милая закричала, что она беременна, умоляла не трогать, ребёнка пожалеть, клялась, что никому ничего не расскажет. — Подожди. Глядя на то, в какое состояние впадает Элтрис, Вита остановила его, положив руку на грудь бретона. — Теперь очень глубоко вдохни, — приказала она. — Молодец. И медленно выдыхай. Проследив за выражением лица молодого человека, она удовлетворённо кивнула. — А теперь продолжай. — Она говорит, что старуха уже замахнулась, но тип этот бородатый подлетел. Оттолкнул её и говорит: «Нет, эту девушку мы отпустим». Ильден глаза вытаращила, верещит, мол, совсем спятил свидетеля оставлять? А он так и сказал: «Я говорю от имени Леди, и я запрещаю трогать эту девушку». Они давай блеять, как же тогда, как же? А он говорит, что придётся им двоим свалить из города. А потом развернулся к Риаде и говорит, мол, беги. Она выбегает, а у дверей стража стоит, три человека. Стоят и не заходят, а вот ей удивились очень. Умничка моя, после всего пережитого, ни слова им не сказала, а только помчалась подальше оттуда. Лишь когда за угол заворачивала, увидела, как бородач за ней из дома вышел. А стража тут как тут: «Именем закона, вы арестованы за убийство!». Она только увидела, что рыжий сдался без разговоров, а больше не смотрела — ко мне понеслась. Он замолчал, глядя в сторону. — Я думаю, милая, что это Талос тогда её спас, и даже даэдра не смогут меня переубедить. Я ведь тогда попросил дом для нашего семейного счастья. Дом для меня и жены с ребёнком, а не для одного лишь безутешного вдовца. И что же могло заставить мага-головореза сохранить жизнь свидетелю? Дом я всё-таки получил, мы переехали, и с тех пор нас не трогали, даже после побега из шахты. Ну, а потом сестрица Тонара из Солитьюда приехала, очень уж горевала по брату. Она все дела сокровищницы на себя взяла, Тонгвару ж вечно не до того, он спит и видит, как бы разбить имперцев. Риаде вот, позволила на работу вернуться, даже зная, что она в положении. Моя милая решила, что лучше уж вернуться к привычной жизни, чем сидеть дома и трястись от страха. И я считаю, это правильно. Обо всём что случилось мы стараемся помалкивать. А тех двоих никто в городе больше не видел. Вита нахмурилась. — Сестрица Тонара? Я про неё не слышала. — Да, она ведь недавно в городе. Диана Серебряная Кровь. Риада говорит, что женщина она добрая и умная, сразу за дела взялась, Квинтилию распоясаться не даёт. Только грустная постоянно из-за траура ходит, а я вот радуюсь. Каждому дню теперь радуюсь, потому что с моими близкими всё в порядке. И, видит Талос, больше мне от этой жизни ничего не надо.