Чужой

      Проснулась я от того, что услышала какой-то тихий и подозрительный шорох, что, кстати говоря, очень удивительно: обычно меня и из пушки не разбудишь, не то что такой мелочью. А может, и не мелочью вовсе — кто знает, может, это где-то неподалёку что-то горит... Хотя, нет, по звукам непохоже было. Да и вообще были ли они — эти звуки? Может, мне попросту показалось...       Но, пока я лежала и размышляла о всякой хрени, шорох повторился, будто бы подтверждая правдивость своего существования. И доносился он, как ни странно, со стороны окна.       «Всё, капец, это духи лагеря лезут за мной,» — мелькнула довольно странная мысль в моей воспалённой голове, пока я эту самую голову поворачивала. Хотелось кричать от ужаса, визжать так, чтобы уши закладывало, но что я, трусиха разве? Хотя, кого я тут обманываю? На самом-то деле у меня попросту спёрло дыхание от страха, вот и всё. Ведь, как ни удивительно, я и вправду представила себе всяких там призраков и тому подобное...       Но только вот эти «призраки» были какие-то неправильные — телесные, если можно так сказать. Как я это поняла? А всё просто — по подоконнику, который принадлежал одному из общих окон, гуляли чьи-то длиннопалые руки. И гуляли они не одни, а с букетиком ромашек в охапку.       «Прям как в дешёвом кино про неземную любовь,» — с усмешкой подумала я, осторожно-преосторожно вставая с кровати и тихонько подходя к окну, дабы случайно не спугнуть чересчур обнаглевшего «духа». Уж слишком сильно было моё желание порезвиться, пусть даже для этого и придётся пугать какого-нибудь несчастного, нарвавшегося на такую дуру, как я...       А теперь просто представьте лицо того чувака, когда он только начал убирать руки, довольный тем, что его никто не запалил, как вдруг шторы перед ним резко отдёргивают и какая-то девчонка с полным кавардаком на башке и горящими глазами хватает его за запястья. Представили?       Довольно жуткое зрелище, судя по округлившимся глазам Трэвиса. Прямо как будто он настоящую ведьму увидел — ещё и рот раззявил, вот-вот заорёт на всю округу. Чёрт, надо это предотвратить как-то...       — Спокуха, — прошептала я блондину, мысленно удивляясь тому, что снова встретила его. — Не рыпайся, а то разбудишь Эш, что, как мне кажется, тебе далеко не на руку, — чёрт, видели бы вы его глаза, молящие о пощаде! Прямо-таки монстром себя каким-то почувствовала... — В общем так, блондинчик, щас я выхожу и ты мне всё объясняешь, усёк?       «Блондинчик» согласно закивал головой, всё так же не меняя выражения глаз — так, наверное, смотрит голодная собака на хозяина, говоря этим самым взглядом: «Покорми, ну покорми же меня, о, прекрасный, добрый, любимый человек!» Прямо смотришь в эти несчастные, невинные и почти что ангельские глаза и так хочется верить, что их обладатель не способен на что-то подлое, вроде лжи...       Но очень часто именно такие заиньки-паиньки и оказываются лживыми тварями. Нет, не все, исключения есть, и их немало, но... Но у меня за всю жизнь только два таких исключения встречались.       — Ну вот и славненько... — шёпотом протянула я, расжимая пальцы в надежде, что «заинька-паинька» не поспешит смыться в тот же самый миг. — Стой здесь и жди, — я почесала макушку, а потом вдруг резко дёрнула рукой и впилась псевдокогтями в ладонь блондина, заставляя его вздрогнуть, и проникновенно зашептала, не сводя с парня взгляда: — Если свалишь — это станет твоей самой большой ошибкой.       Но Трэвис, видимо, даже не думал совершать эту самую ошибку, поскольку глядел мне в глаза взглядом (ох, моя любимая тавтология) преданной собаки и восторженно кивал, уверяя меня в том, что я полная идиотка, коли такого нелестного мнения о нём.       — Смотри у меня, — грозно, как мне показалось, прошептала я, выпуская жертву из своих цепких лап и подмечая, что на его коже остались красные следы от моих ногтей, и для пущей важности погрозила кареглазому пальцем.       «Испугала, блин, паренька, — думала я, ступая к выходу из домика и стараясь не так сильно шуметь, чтобы случайно не разбудить сладко спящую Кэмпбелл. — Ещё, не дай Бог, заикой на всю жизнь останется, а я виновата буду...»       Но волновалась я зря. Да и я вообще очень часто делаю или думаю что-либо впустую, в отличие от своей мамы — у неё-то каждый шаг продуман на несколько лет вперёд. Да уж, видимо, не в неё я пошла, не в неё...       «Так, быстро взяла себя в руки и сосредоточилась на настоящем, — рявкнул мой внутренний голос (да, он порою и умные мысли вырождал), и я крепко сжала кулаки в карманах джинс. — Не хватает ещё тут нюни распускать по тому человеку, который остался в твоём далёком прошлом.»       И я уставилась на это самое «настоящее». Которое, кстати говоря, стояло и, стуча пальцем по кругляшу наушника, соревновалось со мной в гляделках.       — Чего ты хочешь? — прохрипел Трэвис, с ненавистью в глазах глядя на меня. Довольно-таки нормально прохрипел, не заикаясь.       Первым моим порывом было желание надрать задницу этому наглецу, но я сдержалась. Повезло чуваку, что я с утра обычно добродушная...       — Ничего, — я медленно достала из кармана пачку, любуясь на только-только поднявшееся над горизонтом солнце. Интересно, а дома тоже уже рассвет?       «Нет, что ты, — заржал внутренний голос. — Вы же в разных поясах часовых живёте...»       «Ой, иди ты,» — слегка поморщилась я, засовывая пачку обратно, в тёмную карманную родину.       — Тогда зачем ты меня поймала и заставила стоять здесь? — напомнил о своём существовании блондинчик, отрывая меня от тёплых мыслей о родных краях.       Я вздохнула. Вот ни на секунду нельзя оторваться от лицезрения нашего бренного мира и отдаться мечтам, всегда какой-нибудь нехороший человек напоминает о том, что я всё ещё здесь, на земле... Ладно, хватит изображать из себя немую куклу, тем более, мне ли и с моей ли внешностью тянуть на оную. Пора бы уже ответить, а то человек вон терзается в страшных догадках.       — Просто покурить не с кем, — я сунула сигарету в рот и зачиркала зажигалкой, уже предвкушая, как буду дымить, аки паровоз.       «Нехороший человек» всё так же с ненавистью глядел на меня, и — хотя мне это могло и показаться, — слегка отшатнулся в сторону, будто я могла его как-то обжечь или укусить.       — Кончай так смотреть на меня, — произнесла я на выдохе, слегка зажмуриваясь от удовольствия. — А то чувствую, от меня скоро дымящаяся головёшка останется.       Боковым зрением я заметила, что парень как-то стушевался и начал усиленно тереть висящую на шее гарнитуру. Мне почему-то тут же вспомнилась фразочка из мультика: «Это всё от нервов,» — и я тихонько усмехнулась.       И мой смешок, видимо, заставил Трэвиса вспомнить о том, что он, по-идее, должен бы вести активный диалог.       — А как мне ещё смотреть-то? — пробурчал блондинчик, будучи не в силах противиться желанию что-нибудь профыркать.       «Да никак, — мысленно ответила я. — Я ненавижу, когда на меня пялятся, будто бы я музейный экспонат...»       Но вслух я произнесла совершенно другое:       — Подобрее как-нибудь, — я снова затянулась, удивляясь тому, что до сих пор не сорвалась и не отпиздила блондина. — Не так, будто хочешь убить.       Я уже и сама не понимала, зачем остановила его и заставила тут стоять. Чтобы вот так вот объясняться с ним? Сомнительное удовольствие... Если честно, я же в глубине души надеялась на то, что кареглазый сбежит, давая мне тем самым возможность потом подкалывать его. Но Трэвис, видимо, был слишком честным человеком, и поэтому, сам того не зная, лишил меня единственного развлечения.       — Не каждый же день тебя ловят за тем, как ты подкладываешь в домик к девушкам цветы, — буркнул тем временем «честный человек».       Я хмыкнула, про себя подмечая, что моё пребывание в лагере портит жизнь не только мне, но и всем окружающим. Надо же... Быть может, блондин теперь будет всем сердцем желать, чтобы меня выперли из лагеря под белы рученьки и тогда наше совместное желание сбудется?       — Да уж, не повезло тебе, пацан... — в который раз затянулась я, мечтая, чтобы мои мысли когда-нибудь стали реальностью. — А в какой раз попадаешься?       — В первый, — неудавшийся анонимный поклонник почему-то не отрываясь смотрел на сигарету в моих пальцах. — Я раньше и не делал так...       Я снова хмыкнула и протянула пачку Трэвису, по-своему истолковав этот взгляд. Ну мало ли, изголодался человек, всё такое...       — Будешь? — я даже удивилась такой своей щедрости. Обычно ж от меня не добьёшься ничего, а тут аж сигареты предлагаю...       Но блондин, похоже, не желал принимать шубу с барского плеча.       — Не, нахрен это, — он даже поморщился и слегка фыркнул. — Один раз попробовал и чуть не сдох.       Меня даже слегка обидела такая реакция. Как так вообще может быть — чтобы такой задиристый парень и не курил? Хотя... Люди ж разные, чёрт возьми. Ох уж эти стереотипы...       — Как хочешь, — пожала я плечами и убрала сигареты обратно, в карман. Фиг с ним, с некурящим, мне больше достанется.       Какое-то время мы просто молчали. Я глядела на небо, на летающих там птиц, и ни о чём не думала, лишь изредка бросая короткие взгляды на стоящего рядом почти что ЗОЖника. Который, к слову сказать, усиленно размышлял над чем-то, поскольку брови его были сдвинуты к переносице, а взгляд, уставленный в землю, был сосредоточен.       «Небось над своим отказом размышляет, — мелькнуло в моей воспалённой голове. — Жалеет, что такую халяву упустил, хах.»       Похоже, что я издала смешок вслух, поскольку Трэвис тут же повернулся ко мне и с недоумённым выражением кивнул — чего, мол, угараешь тут?       Я слегка стушевалась, раздосадованная тем, что не могу контролировать себя, и спросила, чтобы хоть чем-то заполнить неловкую тишину:       — Над чем так долго и усиленно думаешь?       Блондин как-то дёрнулся всем лицом, по-видимому, раздражённый моей проницательностью, и забегал глазами по окружающей местности.       Я только фыркнула, не особо огорчённая тем, что неудавшийся заика не хочет раскрывать мне свои секреты, и отвернулась обратно, к небу и деревьям.       — Теперь ты всё расскажешь Эшли? — тихонько поинтересовался Трэвис, как-то запоздало отвечая вопросом на вопрос.       «Понесла-а-ась... — в восхищении завопил внутренний голос. — Вот хотела ты развлечений — теперь получай всякие тайны мадридского двора...»       — А надо? — обернулась я к парню, мысленно загоняя вечного собеседника в глубину души. Чёрт возьми, как-то уже надоело мне вертеться, так и шея скоро заноет...       Блондинчик же замялся, не зная, что ответить. Сразу становилось понятно, что он не хочет ничего говорить, чтобы не раскрыть своих страшных секретов, которые мне и без того уже становились известны. Действительно, страшное чувство, если Трэвис его действительно испытывает...       — Да ладно тебе, не расскажу, — махнула я рукой, чувствуя жалость к этому несчастному всё равно что суициднику.       «Суицидник» же поражённо замер, судя по всему, сомневаясь в том, что встретил девушку, которая не собирает сплетни двадцать четыре на семь и не ищет собственной выгоды в чужих бедах. Ну, знаете, типа «я твой секретик в тайне сохраню, а ты мне за это что?»       — Спасибо, — выдохнул кареглазый, видимо, не веря в своё счастье. — Ну, я тогда того... пошёл?       — Иди, — вздохнула я, понимая, что больше нам, пока что, не о чем говорить. Вообще, по-хорошему надо было бы набить морду этому человеку за вчерашнее, но... Как-то уже погас запал, поэтому пусть уж пока живёт.       Парень, тем временем, двинулся в сторону центра лагеря, а я же смотрела ему вслед, продолжая пускать дым, и думала о любви и прочей белиберде. И мысли мои были довольно безрадостны.       «Неспроста же этот блондинчик, наверное, подложил букетик в окно... — я вздохнула и сделала последнюю затяжку. — Эх, парень, парень, разобьют тебе сердце... Она же тебя не любит...» — я затушила сигарету и вошла в домик.       А там, кстати говоря, уже вовсю закипала жизнь.       Соседка моя нынешняя, быть может, разбуженная нашим разговором под самыми окнами, села, и, с самого своего пробуждения не прекращая жмуриться, довольно потянулась, после чего повернулась ко мне, каким-то магическим образом безошибочно определяя моё местоположение, и открыла один глаз, в котором мгновенно отразилось удивление.       — Лар?.. — недоумённо похлопала шатенка уже двумя глазами, видимо, решив, что всё увиденное ей всего лишь померещилось. — Ну ничего себе, ты проснулась раньше меня, как это так? — и девушка радостно улыбнулась. Даже не сомневаюсь, что эта самая улыбка была посвящена больше новому дню, чем мне.       Я с деланой обидой закатила глаза, изображая, что меня достал этот шаблон «Ларри рано не встаёт» и что даже во мне живёт жаворонок. Где-то в самой глубине души, конечно, но всё же...       — Да вот, тайные поклонники замучили, — я кивнула в сторону окна, на котором красовался обдуваемый ветерком подарочек и тут же уточнила: — Твои тайные поклонники.       Эш с недоумением сдвинула брови к переносице, не понимая, о чём я, потом догадалась повернуть голову в ту сторону, в которую я указывала, и на какое-то время замерла, разглядывая цветы, лежащие на окне, которое распологалось между нашими кроватями, окончательно просыпаясь:       — Ромашки... Ё-моё, ромашки, — Кэмпбелл приложила ладони ко рту и ахнула. Точнее, нет, не так: она сделала это всё одновременно.       Я хмыкнула, понимая, что это восхищение может продлиться очень и очень долго, и, схватив с тумбочки какой-то гребешок, который мама в спешке успела сунуть мне в портфель, принялась расчёсывать волосы. Эшли же, наконец, оторвалась от любования неожиданным даром небес и с сомнением посмотрела на меня.       — А ты уверена, что это мне? — недоверчиво поинтересовалась девушка, вызывая у меня тем самым умиление. Нет, ну надо же, такая красотка — и сомневается, что кому-то может нравиться...       — Ну не мне же, — я фыркнула и с остервенением принялась распутывать особо противную закрутившуюся прядь. — Кому я нафиг нужна? — слишком поздно до меня дошло, что это звучит так, будто я нарываюсь на комплимент, и я поспешила исправить эту оплошность, сосредоточив внимание зеленоглазой на другом: — Да и ромашки — твои любимые цветы...       Но этого, судя по всему, и не нужно было, поскольку вся моя речь осталась без внимания. Эшли, ничего не отвечая, соскользнула с кровати и подошла к окну, не отрывая глаз от лежащего на нём сюрприза.       — С ума сойти, ромашки, — моя соседка по домику осторожно погладила лепестки, будто бы не веря в реальность происходящего и боясь спугнуть неожиданное наваждение, а потом всё с той же аккуратностью взяла букетик в руки.       — Ну, всё, это надолго, — вздохнула я, понимая, что здесь совсем лишняя, после чего в последний раз провела по волосам, отложила расчёску в сторону и вышла, чувствуя, что снова хочу курить.       Только вот, наверное, зря я это сделала.       — Вот она наша краса-а-авица, — улыбнулся Томас, подходя к домику и радуясь непонятно чему. Прямо как будто лет сто меня не видел, ей-богу...       Но я не желала, чтобы радость этого человека длилась долго, поэтому тут же поспешила её омрачить:       — Пошёл в задницу, — после чего я достала сигарету, закурила и отвернулась, дабы не видеть наглую морду брюнета.       «Последняя,» — мелькнуло у меня в голове, и я, с сожалением вздохнув, сунула пачку в карман. Пригодится ещё, пожалуй.       — Фу, как некультурно, — паясничал тем временем ди-джей, который, судя по всему, привык быть в центре внимания и ловил кайф от того, что над его шуточками ухахатываются.       Но я не собиралась доставлять синеглазому такого удовольствия и не обращала на него ровным счётом никакого внимания, продолжая курить и глядеть в безоблачное небо, чем-то смутно напоминающее глаза и волосы странного паренька, над которым издевались амбалы...       Но судьба-злодейка опять не дала мне сполна насладиться своими мыслями. Она вообще редко давала мне спокойно и радостно жить, подбрасывая всё новые и новые каверзные или весёлые испытания.       — Короче, Ларри, — уже серьёзнее заявил Том, и я раздражённо закатила глаза — благо, что собеседник мой находился позади и ничего не видел. — Объясни мне, с чего ты на меня взъелась?       Я фыркнула, делая при этом затяжку, и чуть не закашлялась, поскольку дым пошёл куда-то не туда. Нет, ну надо же, сначала этот человек всякую чушь порет, потом недоумевает...       — Кто-то вчера сказал... — собралась я напомнить, но мне этого сделать не дали, самым наглым образом перебивая:       — Ты ещё раньше всё это начала, — ну надо же, какой понятливый, вы посмотрите.       Я глянула на брюнета, понимая, что он говорит чистую правду, и поэтому выдохнула дым, вздохнула и сказала:       — Просто раздражают люди, которые постоянно намекают, что кто-то в детстве кушал мало «Растишки», — на самом же деле я и сама не понимала, почему мне так не нравится лагерный друг Эшли. Всё это можно было бы списать на обычную ревность, но... но нельзя. Просто я как будто что-то такое нехорошее чувствовала, вот и всё.       Томас же только фыркнул, видимо, не понимая, как можно быть такой тупой.       — Да ладно тебе, от этого не растут, — чёрт возьми, я прямо была уверена, что если бы синеглазый умел читать мысли, то он бы так не радовался.       — Ну, всё равно, — я сделала новую затяжку, не желая сдаваться и признавать собственную неправоту. Лучше уж просто уйти от ответа, чем сказать этому человеку: «Ладно, пардон, я была неправа.» Тем более, что я прекрасно знаю, что довольно-таки известный кисломолочный продукт не играет важнейшей роли в росте детей.       Ещё примерно с минуту мы простояли молча. Я придумывала хитрый план, называющийся «как сбежать из лагеря и не огрести», а ди-джей... А чем занимался ди-джей, я не знала. Просто стоял и глядел на небо, видимо, тоже о чём-то думая. Я уже докуривала сигарету и собиралась вернуться назад, к Кэмпбелл, когда Томас вдруг нарушил тишину, спросив:       — Ну что, мир?       Я от этих слов едва не поперхнулась — благо, что во рту у меня был дым, а не какой-нибудь кусок торта, — и воззрилась на брюнета, думая, что мне сказанное только лишь послышалось. Чтобы такой самодовольный тип и просил не прощения, но всё же дружески протянутой руки?..       Но, судя по выжидающему взгляду «самодовольного типа», всё происходило взаправду.       — И ты не будешь меня таскать на всякие мероприятия? — с подозрением посмотрела я на синеглазого, припоминая, как он вчера чуть не затащил меня в какой-то коровник, в котором происходило мероприятие под названием «дискотека». Против моей, чёрт возьми, воли, в какой-то загон для скота... Тьфу, как некультурно.       Том же сначала замер, поражённый моей наглостью (да, по сути говоря, я и сама была немного в шоке, но чем уж чёрт не шутит — если жизнь даёт какие-либо возможности, то почему бы ими не воспользоваться?), а потом внезапно расхохотался:       — Конечно же, — и от этих слов сердце моё радостно затрепетало, хоть и какой-то частью мозга я понимала, что не может желаемое достаться мне так легко.       И ведь не зря я так думала. Как там говорят? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним? Так вот, насчёт «радуется» тоже можно так сказать.       С чего такие выводы?       А с того, что лагерный друг зеленоглазой, как оказалось, ещё не закончил:       —...не прекращу, Джонсон, — завершил свой ответ, наконец-то, этот самовлюблённый придурок, и я едва ли не плюнула в него — удержало только то, что я в этот момент делала последнюю затяжку.       — Тогда пошёл в жопу, — я затушила сигарету и собралась было войти в домик, чтобы убрать тем самым «придурка» с глаз долой, но он меня остановил, осторожно взяв за локоть.       — Ну пойми меня, Ларри, — мне показалось, или Томас действительно взмолился? — Ведь ты в лагере, ты сюда приехала не для того, чтобы провести всю смену в полном одиночестве...       Я только лишь фыркнула на это. Вот знал бы ди-джей, что я именно так и рассчитывала протянуть до конца смены...       — Я здесь не по своей воле, — возразила я, выражая тем самым несогласие со своей нелёгкой судьбой и напрашиваясь на сочувствие.       Но собеседник мой, казалось бы, не испытывал ко мне ни капли жалости.       — Не суть, — махнул он свободной рукой, будто бы обрубая этим все мои надежды на то, что меня поймут и простят. — Так вот, если тебя запалят за прогулами, угадай, кому не поздоровится в первую очередь? — тут-то синеглазый, в конце концов, отпустил меня, дабы вопросительно развести руки в стороны. — Конечно, нам с Эшли, поскольку мы постоянно рядом с тобой крутимся, а на мероприятия не вытаскиваем... — знал бы он, как смешно выглядит его «грозная» поза, в которой он сейчас стоял.       Меня прямо-таки пробирало на смех, но я еле-еле сдержалась, делая вид, что прониклась важностью момента и полностью осознаю свою ошибку.       — Я утоплюсь в озере, — скорбно вздохнула я, и в самом деле почти смирившись со своей участью.       Томас снова рассмеялся, уже начиная раздражать меня. Теперь я начинала понимать, почему они с зеленоглазой сошлись. Прямо нашли друг друга, как говорится. Правда, два жизнерадостных человека на одном квадратном метре — это уже какой-то перебор.       — Тогда я не подпущу тебя к воде, — закончив ржать, сделал вывод парень.       Я хотела было ему ответить что-нибудь обидное, чтобы желание меня караулить раз и навсегда пропало, но меня оборвала Кэмпбелл, выглянувшая из окна прямо над нами.       — Томас? — она явно не ожидала увидеть своего друга так рано и так близко, поскольку на лице её изобразилось недоумение, но шатенка быстро взяла себя в руки и улыбнулась. — Спасибо, Томас!       Мы с брюнетом тут же поражённо замерли, воззрившись на девушку. И если я что-то начинала понимать, то парень был здесь вообще левым, а потому в полном «не в курсе».       — Эм-м-м... — он скосил на меня непонимающий взгляд, будто бы ища подсказок, но я лишь только пожала плечами, и потому синеглазый снова вернулся к лицезрению моей подруги. — Пожалуйста... А за что?       Тут пришла очередь шатенки удивляться. Она поражённо замерла, и на лице её отпечаталась улыбка, хотя глаза уже слегка потухли. Точно так же, как и Том пару мгновений назад, Кэмпбелл бросила на меня быстрый взгляд, будто бы ища поддержки, но получила лишь широкую довольную лыбу, поскольку до меня стала доходить вся комичность ситуации.       — За цветы, — голос девушки прозвучал уже не так радостно. Скорее, как-то настороженно. Видимо, она тоже начала понимать, что подумала вовсе не на того, на кого надо было бы думать.       И тут я не выдержала и звонко расмеялась, хватаясь за почки и сгибаясь в три погибели. Оставшиеся же двое человек из моего окружения мгновенно переключили всё своё внимание на меня, видимо, пытаясь понять, в чём причина моей внезапной радости. И я, забыв о том, что желала всеми правдами и неправдами выбраться из этого гиблого места, поспешила пояснить, упуская при этом возможность бесплатно прокатиться до дурдома.       — Он... Здесь... Не при чём... — сквозь слёзы выдавила я, даже не подумав, что могу тем самым выдать Трэвиса.       Но собеседникам моим было как-то не до этого, поэтому они не обратили на такую мелочь никакого внимания.       — Откуда?.. — начала было Эшли, но внезапно вспыхнула и скрылась в домике, так и не договорив.       Оставленный же на лютую одинокую смерть в моих лапах Томас непонимающим взглядом проводил исчезающую макушку и какое-то время продолжал недоумённо пялиться в одну точку, словно желал просверлить взглядом дыру в стене и разглядеть скукожившуюся на полу подругу, но, видимо, попытка эта потерпела крах, поскольку парень медленно повернулся ко мне со всё так же поднятыми под самую макушку бровями.       — О чём это она? — окончательно запутываясь, поинтересовался брюнет.       — Да так, — беспечно махнула я рукой, пытаясь спасти положение. — Забей.       Ди-джей пару секунд стоял молча, о чём-то думая, а потом снова поднял глаза к предполагаемому месту нахождения зеленоглазой и снова принялся прожигать имущество лагеря. Я, пользуясь его полной сосредоточенностью на таком нелёгком деле, осторожно достала ладонь, за которую парень меня снова схватил после того, как закончил махать своими лопастями, из его хватки, но синеглазый дёрнулся, перехватил меня за запястье и сжал руку ещё сильнее, чем было, будто бы боялся потерять меня, словно я была его последней надеждой.       Я буквально сразу же недовольно поморщилась и едва не двинула коленом в паховую область брюнета, но, увидев его морду, буквально сразу же вспомнила, что собираюсь применить по отношению к нему запрещённый приём.       — Ради всего святого, Том — тебя же можно так называть? — так вот, Том, отпусти меня, пожалуйста, а то чувствую, что скоро мою руку спасёт только ампутация... — взмолилась я, даже не испытывая угрызений совести за то, что назвала парня тем именем, которым раньше называла только про себя (а может, и нет) — ведь я же спросила разрешения. — Нет, я, конечно, могла бы тебе в морду дать и не заморачиваться, но очень странно было бы бить человека с таким задумчивым выражением на лице.       Ди-джей посмотрел на меня, потом на свою руку так, словно впервые в жизни её видел, а потом вдруг медленно разжал её, даруя мне долгожданную свободу.       — Спасибо, — я потёрла запястье, с наслаждением выдыхая и желая Томасу долгой и мучительной диареи, но потом, наткнувшись на него взглядом, буквально сразу отреклась от своих слов. — Хэй, о чём задумался-то? — заглянула я в лицо парню, пытаясь вспомнить номер «скорой помощи» — так, на всякий случай.       — Да вот, — брюнет задумчиво почесал макушку и посмотрел мне прямо в глаза. — Понимаешь... Я сейчас скажу глупость, но всё же... — в глубине его синих бездонных колодцев плескалась задумчивость. — В общем, мне кажется, что Эшли испытывает ко мне нечто большее, чем просто дружеские чувства...       Меня эти слова будто бы обухом стукнули. Вот вроде и не на меня что-то нехорошее думают, а всё же...       — Кажется, — заверила я парня, хоть и ничего не знала. Но Эш надо было как-то спасать — даже если сказанное ди-джеем и было правдой.       — Ну, не знаю, — пожал синеглазый плечами, отворачиваясь, и замолчал.       Ещё какое-то время я стояла, ожидая, что парень продолжит разговор, но он не издавал ни звука, и тогда я взялась за ручку двери и потянула её на себя. Если он не хочет разговаривать и желает изображать из себя безмолвную статую — то почему бы и нет?       Но едва я стала подавать признаки жизни, как «статуя» тут же ожила и обратила на меня своё драгоценное внимание:       — Ларри?       — Да? — я обернулась к позвавшему меня, про себя матеря его. Интересно, я вообще избавлюсь от этого прилипалы или как? Так и буду всю жизнь тащить на себе груз полуобщения с этим чудаком?       — Так что: ребята, давайте жить дружно? — «чудак» улыбнулся, видимо, представляя свою неотразимость. Так, что там дальше должно идти по его гениальному плану? Визг, писк и бросок на шею? Что ж, давайте подыграем.       Я лучезарно улыбнулась, будто бы увидела самого желанного красавчика в мире и приготовилась с ним долго и глупо флиртовать, а потом елейным голоском пропела:       — Иди в задницу, Том, — и, не желая больше не слышать от него ни слова, вошла в домик.       Где сразу же наткнулась на озабоченный взгляд Эшли. Честно говоря, меня это немного повергло в шок. Чтобы зеленоглазая и не улыбалась — это что-то новенькое...       — Это выглядело слишком глупо? — вполголоса поинтересовалась шатенка, уставившись прямо на меня.       Я кивнула, понимая, что без толку что-либо утаивать. Да и врать я не любила, честно говоря.       — Не слишком, но глупо, — останавливая ползущие на лоб глаза соседки, исправилась я. А то мало ли, ещё что с сердцем случится...       Но даже это не могло утешить Кэмпбелл. В её глазах заплясал такой неподдельный страх, что я даже слегка испугалась за девушку, одновременно с этим запечатляя это самое выражение в своих мыслях, дабы потом отобразить это на бумаге.       — Ужас, — моя своеобразная модель схватилась за голову и уткнулась лицом в колени, выражая тем самым своё ничем не исправимое горе.       Но мой мозг уже сосредоточился на другом, и поэтому я не обратила на чужие страдания никакого внимания.       — Да ладно тебе, чего тут ужасного? — я полезла в шкаф в поисках скетчбука, мысленно проклиная ту свинью, которая раскладывала (читать «закидывала») мои вещи. Наверное, я всё-таки страдаю раздвоением личности, ибо иногда во мне просыпается трудолюбивая и чистоплотная пчёлка. Которую, к величайшему моему сожалению, очень быстро затаптывает ленивый свинтус.       — Представляешь, что он обо мне подумал? — не могла уняться Эшли. Кажется, она больше не прижималась к коленям, поскольку голос её прозвучал не так глухо, как должно было бы быть.       — А какая разница? — я пожала плечами, не совсем понимая, к чему девушка клонит. — Лично мне плевать, что обо мне думают люди. И тебе рекомендую так же делать, крутая штука, между прочим.       Зеленоглазая нервно зашурудила по полу, видимо, обдумывая свой ответ и решая, стоит ли говорить мне или нет. И, видимо, решилась:       — Я всё понимаю, но... — девушка тяжело вздохнула и вдруг затараторила быстро-быстро, будто боялась позабыть то, о чём хотела сказать: — Скажи, стала бы ты плевать на мнение того, кто тебе нравится?       И тут-то мне на голову свалился искомый мной скетчбук. Вот так вот, нежданно-негаданно, как снег... на ту же самую голову.       — Твою ж бумажную мать, — выругалась я, отпихивая блокнот и потирая место удара, и повернулась к Кэмпбелл. — Знаешь, для того, чтобы ответить на этот вопрос, я для начала должна в кого-нибудь влюбиться, что весьма маловероятно, поскольку...       И тут до меня дошло, что именно Эшли сказала. Я замерла, поражённо глядя на неё и надеясь, что мне всё только послышалось, а девушка же выжидающе смотрела на меня, и во взгляде её ясно читалось: «Поскольку что?» Но я не собиралась отвечать на её вопрос, потому как у меня самой назревали точно такие же. Точнее, не так — мои были гораздо занимательнее.       — Постой-ка... — я пощёлкала в воздухе пальцами, пытаясь выловить оттуда необходимые для формулировки моих мыслей слова. — Ты что, влюбилась в Томаса?       Кэмпбелл на пару мгновений замялась, и я была готова поклясться, что в этот момент девушка жалела о том, что вообще что-либо сказала мне.       — Ну, не то, чтобы прям влюбилась... — начала оправдываться шатенка, и глаза её нервно забегали по домику. — Просто он мне немного нравится... Да, немного, — повторила соседка, замечая мою ухмылку.       — Лучше сразу забить и забыть, — посоветовала я, отворачиваясь к окну. — У вас всё равно нет никаких шансов...       — Почему ты так думаешь? — с подозрением покосилась на меня Эш. Я кинула на неё взгляд и явственно прочитала на лице девушки убеждённость в том, что от неё скрывают что-то очень важное. Причём скрывает это её если даже и не лучшая, то хотя бы просто подруга.       «Вот не хватало ещё, чтобы она заподозрила меня в том, что мы с её драгоценным втихаря шашни крутим,» — вздохнула я.       Надо было как-то спасать положение, чем я незамедлительно занялась:       — Ну вот смотри... В конце смены вас раскидает по разным концам планеты, — я развела руками, изображая эти самые «концы». — И даже если следующим летом вы оба приедете сюда... — я сложила ладони вместе и пару мгновений молча смотрела на них, слегка сбиваясь с мысли и пытаясь придумать что-нибудь умное, но мне этого не удалось, и потому я сунула руки в карманы и продолжила уже не так поэтически. Скорее всего, прозаическим языком: — В общем, так. Вы целый год не будете видеть друг друга, понимаешь? — я дождалась лёгкого кивка и только потом продолжила: — Неужели за это время ваши чувства, если они будут, конечно, не остынут? — я вопросительно развела руками и уставилась на Эшли, дожидаясь ответа.       Она же задумчиво смотрела на меня, переводя взгляд с одной ладони на другую. По лицу шатенки становилось ясно, что она в глубоких раздумьях, словно девушка искала среди тысяч похожих ответов тот самый, который мог бы убедить меня в собственной неправоте. И, видимо, все варианты тянули максимум на троечку, поскольку зеленоглазая неуверенно начала:       — Но ведь есть соцсети... — она принялась нервно грызть ногти, отчего её тихое бормотание стало совсем неразличимо. — Да и в гости можно приезжать, если не слишком далеко живём...       Мой внутренний голос внезапно заржал, аки конь, осознавая, что такой дичи ещё не слышал.       «Чёрт возьми, Кэмпбелл, — я скривилась, будто бы сейчас передо мной сидела девушка, которая была меня младше не на класс, а как минимум на шесть, и порола она абсолютную чушь, что-то в роде: «А ёжики летают!» — Неужели ты действительно думаешь, что вы будете преданно ждать встречи друг с другом, аки верная девушка ждёт парня с армии?»       Я тяжело вздохнула, слегка взгрустнув от своих мыслей и от наивности подруги, и заглянула собеседнице прямо в глаза, привлекая тем самым её внимание:       — Скажи честно: ты веришь в любовь на расстоянии? — я едва не фыркнула, поскольку было странно слышать такое от самой себя, но всё же сдержалась. Эшли, как ни крути, ничего смешного в слове «любовь» не находила и действительно считала, что можно встретить человека, который будет чуть ли не пылинки сдувать со своей возлюбленной.       На какое-то время шатенка замялась, не зная, что ответить. Было видно, что мой вопрос её огорошил. Вряд ли зеленоглазая когда-то задумывалась над этим — просто считала, что если люди любят друг друга, то любят до гроба. А тут такие слова...       Молчание слегка затягивалось, и я уж было хотела выдать что-то в роде «ладно, забей, для меня это не столь важно» и даже сделала глубокий вдох, как вдруг Кэмпбелл прекратила ощупывать домик глазами и уставилась на меня.       — Ну, даже не знаю... — для пущей убедительности девушка пожала плечами, снова переводя взгляд — в этот раз на пол.       На лице её отразилась тяжёлая внутренняя работа, словно шатенка всё ещё обдумывала свой ответ и думала, что ещё можно добавить к нему. Я же ей не мешала, думая о том, что неплохо было бы свернуть этот глупый разговор, и просто ждала, когда у зеленоглазой сами собой закончатся мысли по этому поводу.       Только вот Эшли не собиралась так быстро отступать.       — А ты? — вдруг обернулась она ко мне, с явным интересом разглядывая моё лицо, словно желая прочитать ответ быстрее, чем я его озвучу.       Я же так и замерла с открытым ртом, совершенно не понимая, что от меня требуется.       — Что я? — вопрос застал меня врасплох. Я даже не ожидала, что мне придётся вступать в дискуссию, мне нравилось просто заваливать собеседницу вопросами. А тут так нежданно-негаданно меня втянули в разговор...       Эш же, поняв, что я опять витала где-то в заоблачной дали и теперь выбита из колеи, вздохнула, слегка закатила глаза и улыбнулась.       — Ну, веришь в любовь на расстоянии? — напомнила тему разговора Кэмпбелл, не прекращая улыбаться.       До меня, наконец-то, дошло, и я презрительно фыркнула.       — Я вообще в любовь не верю, — вот ведь всё прекрасно знает, зачем опять спрашивать?..       Улыбка сползла с лица девушки, и теперь взгляд её был полон подозрения и грусти. Словно она думала, что я всего лишь гну понты перед всеми.       — Но ведь так не может быть, Лар... — после этих слов я закатила глаза и подскочила на ноги, спрыгивая с кровати на которую успела раз десять сесть-встать за время нашего разговора. — Ты, наверное, просто выдумала это себе...       Хотелось закричать, разбить что-нибудь, кого-нибудь ударить — одним словом, выпустить пар. Но я этого не стала делать. Да, я всегда бесилась от этих тупых сомнений по моему поводу — в конце концов, я лучше знаю, что никогда и никого не полюблю. Но разве другие виноваты в том, что хотят видеть меня немного другой? Да и многие убеждены, что именно в любви заключается весь смысл нашего существования, и я не имею права оскорблять чужую веру...       — Может, выдумала, а может, и нет, — вздохнула я, не желая расстраивать подругу, но на всякий случай напомнила: — Но ты же сама всё знаешь...       Зеленоглазая тоже вздохнула и снова подтянула к себе колени. Столько в этой позе было грусти и печали, что я не удержалась и плюхнулась рядом, обадривающе потрепав девушку по плечу, на что она слегка улыбнулась.       Какое-то время мы молча сидели, и ничего смущающего в этом не было. Порою именно в молчании мы сближаемся, позволяя кому-то вторгнуться в своё личное безмолвное царство. Да и вообще, когда мы кому-то целиком и полностью доверяем, то не боимся вместе с ним оказаться в тишине, не боимся издать лишнего вздоха и прочее...       — А откуда ты знаешь-то, что это не Том? — вдруг перебила мои псевдофилософские мысли шатенка, и я вздрогнула больше от того, что не знала, как отвести подозрения от блондина, чем от неожиданности.       С одной стороны, мне было абсолютно пофиг, я могла бы и выдать внезапного утреннего гостя с потрохами, но с другой... Ведь я обещала, что ничего не расскажу, так? А обещания надо сдерживать...       — Ты его видела? — как можно беспечнее фыркнула я. — Заспанный такой... Вряд ли это был он, — чёрт возьми, актриса из меня была так себе, но я всё же надеялась, что мне поверят.       «И вот дёрнул же чёрт так невовремя заржать, — сердилась я про себя. — Вообще никак нельзя было сдержать эмоции, да?»       От распиравших меня мыслей и чувства стыда перед кареглазым дураком у меня загудело всё тело, и я снова подскочила. Срочно надо было что-то делать, поэтому я обвела глазами царивший в домике погром, споткнулась о валяющийся в этой катавасии скетчбук и тут же поняла, чем занять себя.       — Какие поспешные выводы, Лар... — задумчиво протянула соседка, наблюдая, как я чуть ли не ногами запихиваю в рюкзак разноцветный блокнотик.       По моему поведению сразу становилось понятно, что я откровенно вру, не желая открывать правду, но сдаваться я не собиралась.       — Так, всё, — я закинула портфель за спину и попрыгала, дабы тот встал на место. — Ты на время смотрела? — раз уж я не могу что-то умное выродить, прямо-таки сразу же отводящее подозрение, то надо перевести тему разговора. А лучше ещё и с наездами. — Уже давно пора сидеть, хавать. Зарядку мы, к счастью, пропустили...       Я подхватила растерянную Эш под локоть и потащила в сторону выхода, не давая ей опомниться. Чем быстрее бы будем двигаться, тем больше шансов на то, что всю дурь из её головы сдует встречным ветром.       — А зачем тебе?.. — начала было Кэмпбелл, чтобы хоть как-то разрушить воцарившееся молчание. Ну, или это было всё, что пришло ей в голову.       — Всё своё ношу с собой, — оборвала я девушку, не желая тратить драгоценный воздух и сбивать дыхание.       — Понятно... — смирившись с тем, что меня уже не разговорить, вздохнула зеленоглазая, хотя, по её голосу было ясно, что ей не совсем понятно.

***

      — Ты говорил, что когда-то общался с Фишером?       Пых, поражённый внезапностью этого вопроса, чуть ли не подавился и уставился на меня, не понимая, с чего бы вообще такой разговор можно было начать. Я прямо представила себя его глазами: малознакомая девушка, которая, тем не менее, успела его подставить (пусть даже и извинилась потом за это, но всё же), сидела, ковырялась ложкой в содержимом тарелки, не реагируя на попытки подруги и друга подруги её растормошить, будто бы дожидаясь, когда два потенциальных спасителя смоются подальше и, едва это произошло, кинула всё и ни с того, ни с сего принялась вытаскивать всякую информацию, возможно, даже тайную. Тут бы, пожалуй, и я опешила. Но парень, стоит отдать ему должное, быстро сориентировался, в скором темпе дожевал и согласно кивнул:       — Его зовут Салли… — зачем-то протянул зеленовласый.       «Это мне итак известно, дружок,» — подумала я, невольно хмыкая, и подперла голову дланью, приготовившись внимательно слушать.       — Да и мы с ним не общались почти… — пожал плечами рассказчик, задумчиво крутя в руках бутерброд. — Так, с недельку поговорили. — Чак пренебрежительно махнул рукой и принялся доедать. Какое-то время мы так и просидели в тишине, и я уж было решила, что спектакль окончен и хотела растормошить парня, желая узнать побольше, но тут он вдруг на миг резко перестал жевать и уставился куда-то в стол, а потом медленно произнёс: — Да и разговоров особо не было, так, «привет», «как дела?»… А потом все начали меня чморить, ну я и…       Парень замолчал на пару мгновений, оставляя только догадываться над этим загадочным «ну я и» и тем, что должно было последовать за ним. Хотя, тут и думать было нечего. Ясно же, как день, что мой собеседник, испугавшись возможной расправы за нарушение правил, придуманных какими-то мудаками, отдыхающими здесь, попросту прекратил своё общение с Салли. И набрасываться на него с кулаками за это никак нельзя, ибо каждый думает в первую очередь о своей шкуре, да и кто бы стал рисковать здоровьем ради псевдообщения с совершенно незнакомым парнем? Сомнительное удовольствие…       — Мне до сих пор стыдно перед ним, но я ничего не могу поделать, — тихо, но оттого не менее тяжело вздохнул Пых, задумчиво разглядывая бутерброд, который ему, судя по всему, не суждено было доесть. — И он меня вряд ли простит, и стебаться опять будут…       «Что правда, то правда, — мысленно вздохнула я, внимательно рассматривая своего собеседника. — А вообще, пора бы сворачивать этот разговор, а то ты весь измаялся. Видимо, не так уж и приятны воспоминания о былых временах…»       — Да ладно, тебя никто не винит, — я слегка придвинулась к парню и ободряюще похлопала его по плечу. — Это — закон толпы. А против него не каждый попрёт, только лишь самые отчаянные и сумасшедшие, — я повела взгляд в сторону окна, не желая смотреть в глаза собеседнику. — Такие, как я, к примеру, — задумчиво закончила я, глядя на резвящуюся на улице детвору и мысленно завидуя ей.       Повеселевший было зеленовласый уже радостно тянул ко рту желанный кусок хлеба с колбасой, но мои слова будто бы смутили его и подтолкнули на путь сомнений и недоверий. Медленно повернувшись ко мне, парень, уже начиная что-то додумывать, с подозрением произнёс вполголоса:       — Что ты этим хочешь сказать?       «То, что я как раз-таки собираюсь переть против системы, — мелькнуло у меня в голове. — Меня очень заинтересовала загадочная личность этого человека, и я очень хочу хотя бы просто пообщаться с ним, а при хорошем раскладе и подружиться, — тут у меня из груди вырвался непроизвольный вздох. — Только вот сомневаюсь я, что Фишер подпустит меня к себе так близко. Кажется, он вообще не доверяет людям, хоть и как-то тянется к ним…»       Я уже открыла было рот для того, чтобы озвучить все свои многочисленные мысли вслух, но мне не дали этого сделать.       — Можно? — спросил подошедший к нашему столику Трэвис, настороженно осматривая нас, будто бы готовился в любой момент кинуться в бой, отстаивая своё честное имя. Пожалуй, этим он чем-то напоминал мне… меня.       Я кинула взгляд на Пыха, понимая, что хоть блондин и обращался больше ко мне, но отвечать согласием я не могла, ибо сижу тут не одна. Парень же, в свою очередь, тоже посмотрел на меня, даже перестав жевать. Меня слегка насторожил его взволнованный взгляд, но я решила не обращать на это внимания, посчитав, что зеленовласого просто напугало такое неожиданное появление постороннего человека.       «Ты не против?» — словно спросила я глазами, задумчиво приподнимая бровь и про себя загадывая: как мой недавний собеседник решит, так и будет.       На лице Чака явно отобразилось смятение и на какую-то долю мгновения его исказила гримаса ужаса. Я была уверена на все сто, что парень откажется и была даже рада этому, но тот лишь тихонько кивнул, разрушая мои мечты.       Я тихонечко вздохнула, борясь с желанием послать неожиданного гостя в, мягко говоря, задницу, но слово, данное себе — свято. Да и вообще, любое обещание надо сдерживать…       — Присаживайся, — обвела я рукой два свободных места, будто барин свои владения, откидываясь назад. — Всё равно эти двое давным-давно похавали и смылись, — я внимательно уставилась на блондина, ожидая от него хоть какой-то реакции: ревности там, злости, ещё чего…       Но парень никак не отобразил своих эмоций, если таковые вообще были.       — Спасибо, — кивнул кареглазый и сел, сохраняя при этом спокойное лицо.       Пых же тем временем нервно заёрзал на стуле, бросая взволнованные взгляды в сторону новенького и даже не принимаясь за дальнейшее растерзание пищи. Трэвис тоже не спешил начинать разговор, задумчиво разглядывая содержимое своего стакана и слегка покачивая им, отчего по поверхности светло-коричневой жидкости ходили волны. Я же кидала на этих двоих любопытные взгляды, пытаясь разобраться в причине их молчания.       Которое вскоре решился нарушить Чак:       — Я, пожалуй, пойду, — нервно произнёс он, поднимаясь из-за стола и складывая всё в одну тарелку. — Увидимся позже, Ларри.       Я медленно кивнула, не переставая размышлять, и парень поспешно скрылся.       Проводив его взглядом до самой двери, я обернулась к Трэвису, уже начиная понимать, что между этими персонажами что-то когда-то произошло. Недаром же зеленовласый так нервничал при появлении кареглазого. Определённо этот хлопец сделал безобидному парню что-то нехорошее…       — Кажется, ты ему чем-то не нравишься… — задумчиво протянула я, накручивая прядь на палец.       Блондин наконец-то поднял на меня взгляд и хмыкнул, откидываясь на спинку стула со стаканом в руках.       — Так естественно, — он отхлебнул чай с таким видом, будто бы всё это было для него вполне нормально. — Я же его когда-то побил… — парень причмокнул и закрыл один глаз, внимательно разглядывая другим потолок, будто бы на нём мухи высрали какую-нибудь очуменную картину. — Ну, как. Пару раз ударил.       Я тоже подняла взгляд кверху, желая найти там то, что так заинтересовало кареглазого, но ничего такого там так и не нашла и снова вернулась на бренную землю, к Трэвису. Который, кстати говоря, не прекращал потягивать чаёк, как герои фильмов — винишко. Медленно, с наслаждением, по глоточку. Теперь это снова был тот самый раскрепощённый и уверенный в себе пацан-хулиган, которого я увидела в нём при первой нашей встрече.       — За что, интересно было бы знать? — прищурилась я, глядя на эту чушку и борясь с желанием вмазать ей по фэйсу. Чем дольше я его знала, тем меньше он мне нравился, и я уже начинала видеть в нём средство для достижения своей главной цели — изгнания из лагеря. Правда, пока не было достаточно серьёзного повода для драки…       Трэвис же, судя по всему, не ожидал от меня такого вопроса, поскольку чуть замялся, на мгновение растеряв всю свою браваду и становясь самым обычным человеком.       — Ну, понимаешь… — он снова отхлебнул, будто бы отхватывая себе тем самым дополнительное время на размышления. — Он ведь когда-то общался с этим… Голубым… — видимо, проведя какую-то свою параллель, блондин весело фыркнул, но вовремя взял себя в руки и, поставив стакан на стол, снова откинулся назад, складывая пресловутые руки на груди и принимая наглую и независимую позу. — Ну и я был одним из тех, кто его чморил, а потом… — тут парень вдруг слегка вздохнул, будто бы и сам жалел о содеянном. — А потом я просто дал ему в челюсть, сказав, что изобью, если это продолжится… Ну, то есть, общение, — жестами показал он.       На какое-то время за нашим столиком воцарилось молчание. Я просто смотрела на сидящего напротив, который словно бы считал, что он поступил абсолютно правильно.       — Идиот, — сплюнула я сквозь зубы, чувствуя некоторое отвращение к кареглазому. Ненавижу я таким людей, которые считают, что если у них есть сила, то они имеют право избивать тех, кто их слабее… Лично я поднимала руку лишь на тех, кого считала вполне себе достойным соперником, это было для меня вопросом чести. Жаль, что не у всех такое в правилах…       Блондин тем временем поморщился, будто бы его мои слова ударили по больному, и пощёлкал ногтем по стакану, который зажал в ладонях.       — Ты не подумай, Джонсон… — заметив мой раздражённый взгляд, брошенный на его руки, парень бросил терзать гранёный сосуд и просто опёрся локтями о стол, глядя куда-то вниз. — Мне один чел со старшей тогда группы заявил, что если я их не разгоню, то мне самому звездюлей вставят…       Я совершенно не понимала, что за откровенную чушь несёт этот недоумок, да и зачем вообще он оправдывается передо мной. Тем более, оправдания эти так себе… Какая-то сказка, ересь полная.       — Им-то от этого какая радость? — с недоумением посмотрела я на парня, желая уличить его во лжи. Но не всегда желания мои сбываются.       — Ну, не тупи, — слегка поморщился блондин, видимо, удивляясь про себя моей несообразительности. — Сама подумай: имея друзей, он был куда увереннее, поскольку знал, что есть люди, которые к нему относятся по-другому… — тут Трэвис горько вздохнул, будто бы вспомнил что-то не совсем приятное из своей жизни, и, почесав макушку, вполголоса продолжил: —Лишившись поддержки, любой станет более зашуганным, — тут он поднял на меня взгляд и горько прошептал: — А знаешь, как им нравилось стебаться над такими: одинокими, забитыми?..       «Развлекуха лагерного разлива, — резюмировал мой внутренний голос, задумчиво почесав макушку. — Бедные детишки, лишённые нормального оборудованного всем необходимым компа играют по-крупному, ставя на кон чужую нервную систему. Нормально так, ничо не скажешь…»       И я, подавив свою гордость, согласилась с тем, с кем вечно конфликтую.       — Идиоты, — фыркнула я, бросая ложку на стол, поскольку понимала, что есть я сегодня точно не буду. Вот не лезет в меня ни один кусок, и всё тут…       Трэвис же на эту мою реплику только лишь весело фыркнул, отчего капельки чая, который он пил (вернее, попивал, поскольку у него было ещё больше половины стакана), разлетелись в разные стороны. Я же с недоумением посмотрела на него исподлобья, приподняв одну бровь и не понимая причины его внезапного веселья.       «Кажись, он такой же долбанутый, как и ты, — весело заявил мудак внутри меня. — Слушай, да вы нашли друг друга!»       «Иди ты в задницу, » — прорычала я, хрустнув пальцами.       Кареглазый, видимо, услышал это, поскольку слегка вздрогнул и, судя по всему, приняв это на свой счёт, быстро прекратил хохотать и, прокашлявшись в кулак, уставился прямо на меня.       — А ты не такая? — выдал он, и в глазах его было столько весёлого недоумения, что если бы я что-нибудь ела, то поперхнулась бы от возмущения.       «Да я!.. Да он!.. Да я ему!..» — возмущённо запыхтела я про себя, задыхаясь от такой несправедливости. Вот так вот живёшь по праведному, а тебя обвиняют во всём на свете…       — Я — нет, — процедила я сквозь зубы, подавшись вперёд и вцепившись пальцами в стол. — Я бью в морду только тем, кто по силе или равен мне, или сильнее… — я презрительно поморщилась и откинулась обратно. — Но уж точно не тем, кто слабее или младше, и, тем более, не толпой на одного.       — Ладно, я понял, — кареглазый примирительно поднял руки. — Да, я был полным мудаком, да и сейчас не ангел, но теперь… — он нервно сплёл пальцы и начал перебирать ими, будто бы не решался озвучить свои мысли, но поборол себя — вдохнул, сглотнул и на выдохе закончил: — Теперь я тоже стараюсь не лезть к тем, с кем не равен в силах…       Собеседник мой замолчал, более не зная, что сказать, и уткнулся взглядом в стакан. Я же отвернулась к окну и, подперев голову ладонью, задумчиво наблюдала за тем, как малышня строилась перед столовкой. К слову сказать, любое потребление пищи тут происходило сначала у старших детей, а потом у младших. Как мне объяснили, это делается потому, что здание не такое уж и большое, дабы вместить всех вместе, а старшие хавают быстрее, как-никак…       «Не все, правда, » — подумала я, заглядывая в свою тарелку и вздыхая.       Видимо, Трэвис заметил это, поскольку хмыкнул и подал голос:       — Ты чего не ешь-то?       — Неохота, — вздохнула я, отодвигая еду в сторону, и опёрлась локтями о стол, внимательно разглядывая сидящего напротив. — Слушай, ты же пришёл не для того, чтобы чисто по-дружески попить чаёк и поговорить за жизнь… — я хрустнула пальцами, показывая, что разговор завязывается серьёзный. — Давай, рассказывай, зачем приполз.       И тут же лицо блондина преобразилось, выражение полного превосходства уступило место растерянности, и парень смущённо уткнулся глазами в стол, словно бы стеснялся смотреть на меня, будто я могла прочесть в его глазах всю ту правду, которую он усердно скрывал.       — Ну… — видимо, понимая, что молчание затягивается, выдохнул кареглазый, а затем выдержал небольшую паузу, будто не мог сформулировать свои разбегающиеся в разные стороны мысли. — Ты и сама, наверное, уже поняла… — наконец-то пробурчал он куда-то себе под нос, а потом вдруг поднял на меня взгляд и спросил легко, как ни в чём не бывало: — Как там Эшли?       «Никогда бы не подумала, что вот такие вот отбитые чуваки способны на подобное, » — мысленно усмехнулась я.       В моём представлении хулиганы были теми людьми, которые никогда не влюблялись, а если инстинкты и брали над ними верх, то они дёргали предмет обожания за волосы, подкладывали ему (вернее, ей) дохлых мышей в сумку и приклеивали обувь к полу. Но никак не интересовались делами этого самого «предмета обожания» и не делали ему подарки. А тут всё так… Мило? Особенно это смущение парня…       — Нормально. Букетик твой понравился, — я не стала упоминать о том, что зеленоглазая подумала, что подарочек от Томаса. Мало ли, ещё случайно плюну в чуткую бандитскую душу. — Кстати, откуда ты узнал, что ромашки — её любимые цветы?       — Долгие годы наблюдений, — широко улыбнулся блондин, будто бы радуясь тому, что его старания не были лишены смысла. — Долгие годы… — вдруг тяжело вздохнул он, отводя взгляд в сторону.       «У-у-у, как всё запущено-то-о-о...» — протянул мой внутренний голос, пока я расплывалась в ухмылке. Вот так вот оно бывает — живёт себе парень, добивается авторитета своим отбитым поведением, а потом вдруг выясняется, что он способен на всякие сопли розовые...       — Так ты уже не первый год за ней бегаешь? — хмыкнула я, слегка наклоняясь, дабы заглянуть Трэвису в глаза.       Парню это, судя по всему, не совсем понравилось, поскольку он нервно дёрнулся и отвернулся в другую сторону.       — Первый, — раздражённо фыркнул он и отрицательно мотнул головой. — Раньше я просто наблюдал…       «Так, ладно, хватит гадать, — одёрнула я себя, складывая руки на груди и с ухмылкой вгрызаясь глазами в блондина. — Может, я зря тут их вовсю шипперю, как бы это странно для меня не звучало...»       Кареглазый, не иначе как почувствовав это, обернулся ко мне и возмущённо, будто бы его незаслуженно уличили в чём-то не совсем законном, выдал только лишь два слова:       — Чо такое? — причём сказано это было так быстро, что всё смешалось в одну кучу.       — Ты её любишь? — в лоб спросила я, не медля ни секунды.       Собеседник мой замер, будто громом поражённый. Было ясно, что он совсем не ожидал подобного вопроса, и теперь пребывал в искреннем недоумении. В его глазах явно читался немой вопрос: «Где я мог опростоволоситься?»       Молчание начинало затягиваться, и я уже стала представлять себе, как парень начнёт спрашивать что-нибудь вроде: «Да с чего ты взяла?», «Да как ты могла такое обо мне подумать?», «А не пошла бы ты, дражайшая, к чёрту?» Но, стоит отдать ему должное, Трэвис ничего подобного делать не стал.       — Ну… Я… Того… — неуверенно забормотал он вместо того, чтобы отпираться руками и ногами.       Я резко выдохнула, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, и негромко хлопнула рукой по столу. Тем не менее, кто-то из работников столовой обернулся к нам, явно желая обвинить двух чересчур медленных подростков во всех своих неудачах: ушедшей из семьи второй половинке, сбежавшей во время прогулки любимой собаки и болевшем мизинце, который решил утром суициднуться об угол платяного шкафа. Поэтому я мило улыбнулась, хватаясь за ложку и делая вид, что увлечённо поедаю содержимое тарелки, продолжая этот цирк ровно до тех пор, пока мой потенциальный враг не вернулся к своей работе.       — Не мямли, а отвечай прямо, — вполголоса одёрнула я блондина, который всё моё представление пропустил, безотрывно залипая в окно.       Парень тихонько повёл в мою сторону взгляд, какую-то долю мгновения молча смотрел мне в глаза, будто бы желал разглядеть в них причину моей внезапной заинтересованности, но, видимо, ничего такого не сумел сделать, поэтому лишь глубоко вздохнул.       — Люблю, — коротко выдохнул он, не отрывая ладони от подбородка, который поддерживал, словно боясь произнести вслух что-нибудь лишнее.       Я же едва ли не хлопнула в ладоши от радости. Единственное, что меня останавливало — предупреждающий взгляд человека рядом со столиком раздачи.       — Тогда просто подойди и скажи ей об этом, — радостно заявила я.       Для меня действительно всё сие было просто, как дважды два. Ну а в самом деле, зачем зазря накручивать себя, впустую страдать, теряться в нелепых догадках? Любишь — скажи об этом, и либо кайфуй, либо страдай уже не просто так. Не любишь — ну и хер с ним, меньше соплей.       «Тебе обязательно надо когда-нибудь полюбить, иначе так и будешь считать, что это легче лёгкого — сказать предмету обожания о своих чувствах,» — усмехнулся мой внутренний голос, за что был немедленно послан к чёрту.       «Чтобы я когда-нибудь подобное испытала... Боже, упаси,» — мысленно взмолилась я, чувствуя, как всё в глотке пересохло. Организм начинал страдать от обезвоживания и требовал срочного пополнения резервуара с водой.       Я мигом прочесала взглядом местность вокруг себя и наткнулась на стакан в руке Трэвиса. В голове моей тут же что-то щёлкнуло, и я выхватила посудину и нагло отхлебнула, глядя на парня безо всякого зазрения совести.       Какое-то время сидящий напротив меня хулиган молча смотрел на свою пустую ладонь, потом пару раз сжал и разжал пальцы, будто бы для того, чтобы убедиться, что там действительно ничего нет, и, наконец, перевёл взгляд на меня.       — Ну ты, конечно, наглая, — выдохнул кареглазый с таким восхищением, что я испугалась, что он сейчас разлюбит Кэмпбелл и станет ухлёстывать за мной.       — Так что там с признанием? — напомнила я о теме нашего разговора, дабы исправить ситуацию и не наделать себе только хуже.       Парень заглянул мне в глаза, снова не решаясь нарушить своё молчание. Я же покорно ждала, когда это наваждение пройдёт, мысленно вздыхая и горя от желание тюкнуть парню по темечку, дабы ускорить процесс обработки данных. Только вот, к величайшему моему сожалению, таким поведением я могла только спугнуть парня, и тогда карьера свахи попросту сделает мне ручкой...       «Чего ты добиваешься, Джонсон? — в недоумении вопросил мой внутренний голос, задумчиво почёсывая макушку. — Тебе-то от этого какая выгода, я не могу понять?..»       «А такая, что тогда до меня не будут докапываться, — мысленно огрызнулась я. — Эшли увлечётся всякой любовью, до меня ей не будет никакого дела, и никто меня не потащит на всякие мероприятия. Правда, у зеленоглазой какие-то мутки с Томасом, ну да ладно, это мелочи жизни...»       — Я боюсь, — вдруг вырвал меня из размышлений доселе молчавший блондин, отчего я испуганно вздрогнула и уставилась на него непонимающим взглядом.       — Чего? — с недоумением протянула я.       По-идее, меня интересовало, что вообще этот чебурек от меня хочет. Я за пару мгновений напрочь забыла, о чём мы говорили, и решила благодаря Трэвису восполнить существующий ныне пробел в памяти.       Но тот всё истолковал по-своему.       — Что я ей нафиг не нужен, и что она пошлёт меня, — вздохнул кареглазый, и на меня, наконец, снизошло озарение. — Да ещё и высмеивать станет…       «Вот те на, — расхохоталась я у себя в голове. — Псевдогроза лагеря ссыт подойти к девчонке и признаться в своих чувствах. Блять, кому расскажи — ухохочутся.»       Но вслух я ничего подобного произносить не стала. Мало ли, ещё истопчу человеку душу. Конечно, он сам виноват в том, что насоздавал себе проблем, но всё-таки — даже к врагам надо проявлять жалость, не то что к человеку, который только раз несущественно подъебнул тебя... Если честно, я и сама угараю, когда парень с девушкой начинают отпираться, мол, нет у нас никакой любви, так почему же другим этого не позволено?..       «Хотя, если учесть обстоятельства, из-за которых я от любви зареклась, то всё выходит вовсе не смешно,» — мысленно подметила я, мотая головой для того, чтобы выгнать лишние мысли, и решила вернуться к диалогу.       — Тогда не признавайся, — я пожала плечами, отхлёбывая чай и чувствуя, что миссию купидончика напрочь провалила. И поэтому тут же стала исправлять свою ошибку: — Эшли, между прочим, так делать ни за что бы не стала, но… В общем это твоё дело, — последнюю фразу я произнесла таким тоном, что сразу стало ясно, что я обеими руками за признание.       — Я запутался, — печально так выдохнул блондин (у меня аж сердце от жалости чуть не разорвалось) и забрал у меня свой стакан. — Я впервые в жизни в такой ситуации… Не могу сделать выбор, хотя он настолько смехотворный… — тут он запнулся, поскольку бросил взгляд в некогда наполовину полный гранёный сосуд. И по мере того, как до парня доходило, что что-то тут не совсем правильно, глаза ещё округлялись всё больше и больше, и я уже начала искренне переживать за то, как бы они не вывалились куда-нибудь на стол.       — Чак, наверное, уже соскучился по мне, — улыбнулась я, поднимаясь из-за стола, поскольку прекрасно понимала, что дальнейшие действия собеседника не сулят мне ничего хорошего.       — Весь оставшийся чай выпила… — прошептал Трэвис, медленно поднимая на меня взгляд, полный растерянности. — Беги, Джонсон, — как-то не совсем серьёзно прошептал он. — Беги.       Обычно меня раздражает, когда кто-то указывает, что мне делать. Не имеет левый человек права распоряжаться моей жизнью, ибо он не занимает в этой самой жизни никакого места.       Обычно.       Но не в этот раз.       В этот раз я просто последовала совету.       Я бежала так быстро, как никогда раньше. По лицу моему хлестали воображаемые ветви, а ноги обвивали несуществующие корни, замедляющие движение. Но я не сдавалась. У меня попросту не было выбора. Вернее, он был, но вряд ли идея сдаться и погибнуть была хорошей.       — Ты от меня не убежишь, муха-ха-ха-ха-а-а, — выл где-то за спиной мой преследователь, нагоняя ещё большего страха и заставляя мои колени трястись, как осенний лист на ветру, а ладони противно потеть.       Что и говорить, главный антагонист моего хоррора у этого парня удался на славу. Прямо как в самых ужасных ужастиках (простите за этот каламбур) — красивый и неотразимый, всё как мы любим. Такой, чтобы или поджилки тряслись, или сердечко скакало.       Только вот, несмотря на замечательную актёрскую игру Трэвиса, мне дико хотелось ржать, как самой последней лошади.       — Убегу! — весело заорала я, радуясь тому, что эту придурковатую сцену не видит никто из моих ровесников или, упаси Боже, знакомых. — Ещё ка-а-А-А-КОВАХУЙА?! — выдала я совсем не то, что хотела бы, ибо в этот раз под ноги мне попался вполне реальный корень.       По сценарию тут должна была быть сцена моего эпичного падения с последующим возлежанием на земле в не совсем грациозной позе морской звезды. Но не будь я Ларри Джонсон, если бы не сумела за считаные доли секунды выровняться и ровно встать на ноги. За годы игр в догонялки с дворовыми мальчишками, пожалуй, даже и не такому научишься. Правда, это было лет десять назад... В глубине души я уже возликовала от осознания того, что есть ещё у меня порох в пороховницах...       Но, как говорится, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.       — Ай, пусти! — взвизгнула я, проклиная ту секундную заминку, которая позволила блондину наконец-то нагнать меня.       — Ага, щас, — довольно улыбался мой мучитель, постоянно перехватывая меня, поскольку я пыталась вырваться. — Сама виновата, Джонсон. Сама.       «Чёрт возьми, откуда ты мою фамилию знаешь?» — хотелось мне спросить, но я быстро себя одёрнула. Не такая уж это и величайшая тайна, чтобы ни у кого нельзя было выведать этого...       Поэтому стоило озаботиться более насущными проблемами.       — Отпусти, придурок, я больше так не буду, — я, не переставая хохотать, тихонько лупила блондина кулаками, хоть и понимала, что это всё зря. Слишком уж сильным был парень, ему мои удары — что слону дробина.       Странно, но мне было весело. Впервые в жизни, попав в такую ситуацию, я не хотела дать в морду своему противнику, а наоборот... Хотелось дурачиться, хотелось смеяться, хотелось радоваться жизни. Быть может, дело было в том, что это всё было в шутку, что на самом деле никакого конфликта у нас не было, что...       — Боишься ли ты щекотки, Джонсон? — прошептал мне парень на ухо, хитро улыбаясь. Вот так вот взял, и обломал всю радость от происходящего.       — Нет, Трэвис! Нет, не надо, — я забилась чуть сильнее, не оставляя надежды выбраться на свободу. — Не боюсь, Трэвис, слышишь, не боюсь! Только пусти, пожалуйста!       На самом деле я лгала. Ещё с самого детства я до одури боялась, когда кто-нибудь начинал так делать. Благо, никто со двора этого не знал, а то пришлось бы мне плохо. Повезло мне с тем, что за столько лет никто из мальчишек не выведал моего слабого места...       А вот этот придурок меньше чем за минуту смог.       — Сейчас, Джонсон, только проверю, — пропел этот самый «придурок» и начал щекотать меня, да так, что любой садист обзавидовался бы.       — Нет, Трэвис, НЕ-Е-ЕТ!!! — я непроизвольно засмеялась и согнулась пополам, пытаясь хоть так уменьшить площадь тела, доступного пыткам кареглазого. Ну, или на крайний случай защемить мучителю руку. Авось удастся сбежать, пока он будет в замешательстве...       Хрен знает, почему на душе у меня было так легко. Обычно я не совсем уютно себя чувствую в обществе незнакомых людей. Более того, Трэвис изначально задал себя, как человек, которых я не совсем принимала...       «Как будто ты сама не такая,» — фыркнул мой внутренний голос, не желая оставлять ни одного происшествия в моей жизни без внимания.       Я мысленно вздохнула и хотела было как обычно огрызнуться в ответ, но вдруг взгляд мой упал на лес, и я заметила мелькающие среди деревьев голубые хвостики.       «Салли?» — промелькнуло у меня в голове, и я вдруг перестала смеяться.       Фишер был не один.       — Трэвис... — я похлопала своего мучителя по руке, но меня не так понял.       — Не-е-е, пощады не жди, — блондин начал щекотать ещё сильнее, но это больше не вызывало у меня положительных эмоций. Даже наоборот, начинало раздражать. Как можно быть таким тупым вообще?       — Да остановись же ты, придурок, — я стукнула сильнее, надеясь, что до парня наконец дойдёт, и показала в сторону леса.       И он — ну надо же! — наконец прекратил свои пытки и посмотрел в указанную мной сторону, недоумевая, что же такого могло заставить меня перебороть смех и задуматься о чём-то другом, а не о том, чтобы сбежать.       — Что случи... А-а-а, — голос блондин внезапно изменился, приобретая нотки понимания. — Снова до него домогаются?       Но отвечать у меня не было времени. Я дёрнулась в сторону «весёлой» компании, но буквально сразу же замерла, понимая, что одна против такого количества людей ничего не сделаю. И мысли мои забились в отчаянии. Надо было что-то делать. Я не имела права оставлять голубовласого наедине с этими придурками, ведь он мне не сделал ничего плохого. Да и мой собственный кодекс чести не позволял бросать слабых на произвол судьбы...       — Надо идти к нему, — взволнованно произнесла я, не ожидая от себя такой бури чувств. Как будто там был не малознакомый мне человек, а мой собственный сын, ей-богу.       Блондин же если и понял это, то не подал виду. Ну, мало ли, вдруг у нас с Фишером какие-то особые взаимоотношения, не будет же мой недавний мучитель совать нос в это. В конце концов, не его ума дело...       — Зачем? — недоумённо спросил Трэвис, разглядывая амбалов и, видимо, прикидывая, какой урон его здоровью может быть нанесён в случае вмешательства.       Я же поражённо замерла, не ожидая такого от парня. Неужели он не понимает? Или что, боится? Вот этот вот наглый, самоуверенный балбес? А я-то думала, у него только и чешутся кулаки от желания набить кому-нибудь морду.       — Помочь, — пояснила я, всё ещё пребывая в лёгком шоке от недогадливости своего собеседника. А может, и от обычного страха...       Блондин же от этих слов дёрнулся и поморщился, а пальцы его руки стали быстро складываться в кулак и расправляться обратно. Судя по всему, парень нехило так волновался, подтверждая тем самым мои худшие опасения.       — А сам он что? — нервно разглядывая людей, поинтересовался кареглазый. По всему его виду можно было судить о том, как он не хочет примерять на себя роль супермена, но героически держится, не желая показывать свои страхи окружающим, то бишь, мне.       И именно это меня окончательно вывело из себя.       — Трэвис, — раздражённо выплюнула я, топая по земле, словно маленький злой ребёнок. — Он один, их трое, понимаешь?       Парень с высоты своего роста посмотрел на меня и нахмурился, раскрывая при этом рот — видимо, собирался прочитать какую-нибудь нотацию на тему того, что нехорошо совать свой нос в чужие дела. Но я его уже не слушала. Развернувшись на пятках, я направилась к компашке издевающихся, недовольно сопя при этом носом. Если хочет отсиживаться в кустах и трусливо прикрывать хвостом собственную задницу — пожалуйста, его дело. Но я не собираюсь мириться с несправедливостью происходящего.       — Понимаю, — запоздало отозвался за моей спиной блондин и тяжело вздохнул. — Чёрт возьми, во что же я ввязываюсь...       «Ну вот и славненько,» — удовлетворённо подметила я и, почувствовав прилив сил, ускорила шаг.       — Что же ты нам никак не ответишь, педик? — толкал Джерри Салли, а его «шестёрки» радостно хохотали. Казалось бы, большего развлечения они никогда и не находили. Фишер же опять никак не реагировал. Складывалось впечатление, что его происходящее никоим образом не казалось, что он был просто зрителем какого-нибудь спектакля о травле подростков. И это ещё больше возмущало. Насколько надо достать человека, чтобы он был настолько безучастен к своей судьбе?       «С одним точно справлюсь, — оценивала я противников про себя. — По крайней мере, отвлеку внимание на себя. Другие бросятся на помощь. Быть может, одного на себя возьмёт Трэвис. А дальше — как повезёт... — я мысленно вздохнула. — Точно не убьют. Здесь детский лагерь, а не притон бандитский, в конце концов...»       — Джерри?! — крикнула я во всю мощь своих лёгких, понимая, что назад пути уже нет. Придётся либо драться, либо делать вид, что просто мимо проходила. Только вот второй вариант мне как-то не по вкусу.       Все, включая Фишера, обернулись к нам, на лицах их отобразилось недоумение, а один паренёк и вовсе в испуге дёрнулся в сторону, пытаясь убежать, но буквально сразу же остановился и коротко выдохнул. Оно и ясно, ссут, что их запалит директор. А вылетать из лагеря им вряд ли хочется. Естественно, где они ещё найдут такую жертву бесплатную...       Жалко только, что они быстро пришли в себя. Лица «шакалов» снова преобразились в нагловато-хамловатые, а их вожак самоуверенно ухмыльнулся и толкнул голубовласого в руки одного из амбалов.       — Ларри, не надо, — только и произнёс тот, умоляюще глядя на меня.       Но я даже не думала его слушать. Уже поздно было идти на попятную, и Фишер сам это наверняка понимал. Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как продолжать идти навстречу наглым карим глазам, обладатель которых был чересчур уверен в том, что его действия так и будут происходить безнаказанно.       — А вот и защитница слабых и угнетённых нарисовалась, — снова ухмыльнулся Джерри, уже и сам начиная движение мне навстречу, при этом сунув руки в карманы. Ни дать, ни взять — мамкин бандит, да и только. — Да и не одна, как я вижу...       Амбал кинул многозначительный взгляд на Трэвиса, а тот нервно отвел глаза. Мне вдруг показалось, что их связывает нечто большее, чем отдых в лагере, и отнюдь не самое радужное, но сейчас мне было как-то не до этого. Все мои мысли были заняты размышлениями о том, как вывести чёртова пацифиста из стана врага без ущерба для здоровья — и его, и нашего с Трэвисом.       — Отпустите его, — оборвала я речь вожатого, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно жёстче. Только вот упустила я из виду то, что девушка, да ещё и такая низкая, способна вселять в кого-либо страх одним своим видом.       И насмешливый взгляд Джерри мгновенно напомнил мне об этом.       — Его, что ли? — поинтересовался вожатый, кивая в сторону Фишера. И это деланое недопонимание не сулило голубовласому ничего хорошего.       Однако я продолжала молча смотреть на шатена, какой-то частицей своей неширокой души надеясь, что всё обойдётся. И парень, по-видимому, понял, о чём я думаю, поскольку ухмыльнулся уголком рта и, посмотрев на «шестёрку», в руках которого находился голубовласый, сделал какое-то быстрое и неопределённое движение пальцами. Амбал перехватил взглядом этот жест, довольно ухмыльнулся, словно только этого и ждал, и со всей силы ударил Салли в область живота.       — Пиздец тебе, — только и выдохнула я, чувствуя, как внутри всё мгновенно закипает, и, в полсекунды преодолев расстояние между нами, бросилась на шатена.       Я била его нечасто, но со всей силы, тщательно выбирая место для удара — так, чтобы и синяков не было на самых видных местах, но и в то же время было неприятно. Парень тоже не отставал и лупил довольно-таки сильно, но пока не попал по самым больным местам. И это было мне на руку. Плевать, что завтра всё тело будет болеть, главное — не допустить сейчас ощутимого удара, за которым последует серия других. Да ещё и не дай Бог помощь подоспеет к вожатому... Кстати, где все?       Нанося очередной удар, я кинула быстрый взгляд вокруг и успокоилась. Рядом катался по земле Трэвис, сцепившись с одним из «шестёрок», которого драл с таким остервенением, что я всерьёз забеспокоилась о его дальнейшей судьбе; а чуть поодаль Фишер неумело (конечно, где же ему научиться?), но, судя по лицу амбала, довольно ощутимо бил своего обидчика.       Но это было лишь в самом начале, когда на нашей стороне был эффект неожиданности. А теперь поразмыслите: что могут сделать два карлика (назовём уж вещи своими именами) и один парень довольно обычного телосложения сделать против трёх высоких и накаченных парней? Правильно, ничего. Если только не поможет чудо, как это случилось у нас.       — Анупшлинах! — проорал знакомый мне голос именно тогда, когда я начала отчаиваться и получать всё более серьёзные удары, а потом на Джерри вдруг налетел Томас.       Я мгновенно отскочила от них, поскольку в этом комке тел трудно было не запутаться, да и задавили бы меня там. Конечно, ди-джей был не таким накаченным, как вожатый, да и чуть пониже, но всё-таки...       «А всё-таки этот выпендрёжник что-то да может,» — удовлетворённо подметила я, но чей-то визг мгновенно опустил меня на землю. Сейчас не время для размышлений, надо заняться более насущными проблемами.       Я быстро осмотрелась, оценивая урон «своих». Рядом с Трэвисом и «его» амбалом крутилась Эшли с палкой в руках. Так, значит, им помощь не требуется...       А вот к Салли бежит Пых. Странно, что не с палкой колбасы наперевес, которой он на манер биты избивал бы обидчика голубовласого... Так, стоп, не о том я сейчас думаю. Думать тут надо о том, как помочь.       Я рванула к Фишеру, которого амбал уже повалил на землю и лупил, и с разбега прыгнула на широкую спину.       — Ах ты ж сука! — взвыл «шестёрка», когда я одной рукой вцепилась в его волосы, а второй стала лупцевать его, а затем перекатился на спину, пытаясь тем самым или сбросить меня, или раздавить.       Но я оказалась быстрее. Спрыгнув с него, я откатилась в сторону и мгновенно подскочила, лишая тем самым амбала возможности напасть со спины. Тяжело дыша от ярости, я метнула взгляд в сторону, дабы убедиться, что с Салли всё в порядке. И увидела, Чак времени даром не терял — оттащил голубовласого в сторону от поля боя и помогал ему подняться на ноги.       «Как санитар уносит солдата,» — с каким-то теплом подумала я и улыбнулась. Однако эта заминка стоила мне многого. Отвлёкшись на парней, я и не заметила, как «шестёрка» вытянул руку, и опомнилась только тогда, когда поняла, что лечу на землю, поскольку меня резко дёрнули за ногу.       «Твою ж мать!» — выругалась я, на лету выворачиваясь таким образом, чтобы упасть с наименьшим ущербом для здоровья. Такие кульбиты в воздухе я научилась выписывать тоже в детстве, когда мы с парнями играли в обезьян, вися на всяких турниках. В силу того, что неокрепшие детские ручонки часто подводили, приходилось всячески выворачиваться на лету, чтобы опуститься на ноги, аки кошка. Эх, были времена...       — Отвянь, пидор, — дёрнулась я и пнула своего обидчика в бок. Конечно, обычно лежачих я не бью, но раз уж он сам напросился...       Амбал, матерясь так, что даже у меня уши в трубочки свернулись, схватился за ударенное место. Я тут же попыталась встать, пользуясь заминкой приспешника Джерри, но он был наготове — снова дёрнул меня, не давая мне подняться.       «Вот чёрт!»       Я зашипела, чувствуя, как заныла лодыжка. Будет даже неудивительно, если окажется, что амбал её вывихнул. С такой-то силищей...       «А кто-то говорил, что эти придурки девушек не трогают. Ага, как же,» — мелькнуло у меня в голове, и я снова дёрнула ногой в сторону «шакала», решив отомстить ему за всех представительниц слабого пола, которых он успел обидеть за свою недолгую жизнь.       И, судя по дикому крику, не просто попала, но ещё и умудрилась пнуть куда-то в довольно-таки чувствительное место.       «Ну вот и славненько,» — удовлетворённо хмыкнула я, уже подгибая было коленку дабы опереться о неё...       Но радовалась я рано.       — Теперь ты так просто не уйдёшь, шлюха, — прорычал обиженный мной, и я даже не успела подумать о том, что с какой стати меня назвали именно так, как вдруг почувствовала, что ногу мою снова схватили и на этот раз так закрутили, что мне пришлось со вздохом перекатиться на спину. А в следующее же мгновение надо мной навис амбал, занося руку для удара.       И вот тут мне стало страшно. Этот амбал был самым крупным из троих, выглядел он весьма разъярённым, да и особого сопротивления я сейчас не могла оказать. И единственное, что я сумела сделать — это закрыть руками лицо, ибо вряд ли приятно, когда тебе выбивают зубы и ломают нос.       «Лучше попрощайся с жизнью,» — взвизгнул мой внутренний голос, судорожно хватая всё самое необходимое ему в лапы — бесстрашие, ярость, уверенность в себе, — и мгновенно смылся в бункер.       Я и вправду начала прощаться. Если не с жизнью, то со здоровьем точно. Не в силах ничего сделать, я замерла, завороженно разглядывая сквозь пальцы несущийся ко мне кулак. Вот-вот, ещё чуть-чуть, и я смогу в полной мере ощутить его силу на себе...       «Всё, мне конец,» — только и успела подумать я, и уже почти зажмурилась...       Но не успела.       Слева от меня мелькнул какой-то небесно-голубой комок, а в следующее мгновение он со всей силы врезался в бок амбалу, освобождая тем самым меня из плена.       — Ах ты сучёнок! — неожиданно высоко взвизгнул мой обидчик, падая на землю и хватая Фишера за волосы.       И я даже не успела порадоваться свободе. Встряхнула головой, размяла плечи — и бросилась на амбала, аки хищная птица.       — Отвали от него! — прорычала я, со всей силы впиваясь зубами в руку «шестёрки».       Зачем именно зубами? А хрен знает. Это было первым, что пришло мне в голову. Вообще, радоваться бы, что спасли, но нет, опять полезла в драку... А всё потому, что по глазам голубовласого поняла, что ему весьма больно. Да и вообще, стоило бы отдать должок.       Хрен знает, сколько бы продержалась моя псевдобульдожья хватка, да и вообще, как долго продолжалась бы драка, если бы её не прервали в самый разгар.       — А ну хватит! — вдруг раздался чей-то визг, от которого все едва не оглохли.       Я мгновенно оторвалась от руки амбала, поднимая глаза, чтобы понять, кто это так кричит. Впервые я такой высокий голос слышала. Талант, блин, у человека...       Салли тут же подхватил меня под руки и оттащил подальше от скулящего «шестёрки», который нежно баюкал свою руку. Кажется, я до крови его укусила. Эх, жаль не отхватила ему шмат мяса. На всю жизнь бы запомнил...       «Интересно, с какой целью он это сделал? — мелькнуло у меня в голове. — Чтобы меня не накрыли на месте преступления или чтобы не пришлось снова спасать меня от бешенного амбала?.. А впрочем, какая разница? Меня сейчас тащит малознакомый человек, лапает своими малознакомыми руками, фу.»       — Пусти, — недовольно буркнула я, поведя плечами, и Фишер тут же исполнил мою просьбу.       — Что это? — бушевала тем временем дама в строгом костюме, подходящая к нам. — Что это такое, я вас спрашиваю?       Но ей никто не отвечал. Укушенный мной амбал продолжал скулить, как смертельно-раненный пёс, наглаживая свою руку, будто горячо любимого кота; второй амбал хлюпал носом и почёсывал затылок, по которому Эшли нехило так прошлась веткой; Джерри, с ненавистью косясь то на меня, то на Томаса — видимо, не мог поверить, что ему надрали задницу каких-то два сопляка-подопечных, — невозмутимо отряхивал одежду; Томас задумчиво потирал челюсть, стараясь не смотреть на внезапно возникшую из неоткуда даму; Чак, сняв кепочку, поправлял свою зелёную шевелюру с таким видом, словно каждый день проходит через подобное; Салли затягивал резинки на растрепавшихся хвостиках; Трэвис утирал рукавом разбитый нос; а Эшли с интересом вертела и разглядывала палку в своей руке. Дама недовольно зыркнула на неё, и Кэмпбелл, через какое-то время перехватив её взгляд, отбросила палку в кусты и спрятала руки за спиной — так, словно ничего и не было.       — Не хотите, значит, отвечать? — наконец-то осознала ультразвуковая женщина. — Ну, ничего, вы у меня ещё заговорите... К директору, живо! — провизжала дама, отчего я недовольно поморщилась, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и мои бедные барабанные перепонки не выдержат.

***

      — У тебя кровь, — сообщила я Салли, сидящему слева от меня, и потянулась к нему с платочком, который каким-то невообразимым образом оказался в нужное время в нужном месте, а именно — в моём кармане.       Действительно, через отверстия (или как их там?) в протезе, предназначенные для глаз, стекала кровь, создавая впечатление, что голубовласый плачет вишнёво-красными слезами. Видимо, у него была рассечена бровь, уж не знаю, каким таким образом. Но выглядело это довольно-таки жутковато. Можно было прям сейчас снимать и вставлять в какой-нибудь дешёвый ужастик...       — Я знаю, — кивнул неудавшийся актёр и тихонько отодвинулся подальше от меня — то ли мысли мои прочитал, то ли решил, что я его сейчас повалю и начну насильно оттирать его протез. — Не надо, я потом отмою.       — Ну, как хочешь, — я фыркнула и опять села прямо, недовольная тем, что мою помощь отвергли.       Но спокойно находиться подолгу на одном месте я не могла. Через пару секунд я начала нервно постукивать пятками, но, перехватив недовольный взгляд Джерри, скорчила ему рожицу и повернулась в поисках нуждающихся во мне уже направо, к Трэвису. Который, как оказалось, всё сидел и беспрерывно утирал нос.       — У тебя кровь, — сказала я блондину и потянулась к нему, решив, что даже не буду принимать возражений.       Но парень даже не стал сопротивляться: просто отнял окровавленные руки от лица и так и сидел, подняв глаза к потолку — видимо, чтобы ни на кого не смотреть и не смущаться. Я осторожно вытерла свежую кровь, размазанную по всему лицу блондина, и прижала платок к его носу.       — Держи, — строго приказала я, и Трэвис послушно перехватил пальцами ткань.       Я с чувством выполненного долга откинулась на спинку стула и вздохнула. Зачем я это всё делала? А фиг знает. Видимо, хотела как-то отвлечься от далеко не радужных размышлений.       Но мне этого упорно не давали сделать.       — И что с нами теперь будет? — спросила Эшли, сидящая напротив меня, и поглядела на свои пальцы. Я же невольно фыркнула, понимая, что других заботит то же самое, что и меня.       Я осмотрела сидящих передо мной, взывая взглядом успокоить зеленоглазую и сказать ей, что ничего страшного не будет, что всех оставят в лагере. По крайней мере, мне так хотелось. Кэмпбелл так ждала этого лагеря, так радовалась в автобусе, что было бы как минимум жестоко лишать её всего этого. Тем более, что не она была виновником всей этой потасовки...       Но ответил зеленоглазой вовсе не тот, кто мог бы её утешить.       — Вышибут всех нахрен, — сплюнул сквозь зубы Джерри, злобно зыркнув на Трэвиса, и тот нервно дёрнулся. Не знаю, зачем, но он уже довольно продолжительное время наблюдал за вожатым, сведя глаза куда-то к носу, поскольку голова его всё ещё была запрокинута.       Зеленоглазая же от слов амбала сжалась, словно защищаясь от последующих ударов, и мне стало её жалко. Я метнула взгляд на вожатого и набрала было воздух в лёгкие, чтобы сказать ему всё, что думаю и думала о нём.       Но сделать этого мне не дали.       — Нет, — вдруг подал голос Салли, не отрываясь от созерцания пола.       На какое-то мгновение все замерли, не понимая, кто это произнёс, а Эшли, до этого не слышавшая голубовласого, кинула на него полный обожания взгляд. Естественно, голос-то у парня был красивый...       «А поёт — так вообще божественно,» — отметила я про себя, удовлетворённо хмыкнув. Вот слышала бы это Кэмпбелл — вмиг позабыла бы о своём эгоисте Томасе.       Но это всеобщее замешательство продолжалось недолго. Джерри, по-видимому, первым пришёл в себя, поскольку поднял на Фишера полные ненависти глаза и зашипел так, что любая змея обзавидовалась бы:       — Ну, с тобой-то всё понятно, у тебя папик шишка, всем тут заправляет... — амбал сжал кулаки, да так, что костяшки побелели, и я вся сжалась, готовая в случае чего броситься ему наперерез. — Тебе ваще можно открыто всех посылать на хрен, и за это ничо не будет.       Салли даже не стал на это отвечать — просто поднял глаза на шатена, словно застявляя взглядом его заткнуться, а потом снова отвернулся и впал в состояние статуи.       — Даже если и не исключат, то всё равно... — тихо произнёс Том, нагоняя ещё большую атмосферу страха на всех. Чёртов паникёр, чтобы у него диарея началась. — Ди-джеем мне не быть, Джерри нафиг вышибут из вожатых...       — Всего третий день, — вздохнула Эшли и схватилась за голову. — А мы уже столько натворили...       «Тяжело, наверное, ей, — подумала я, залипая в какую-то точку на потолке и потирая один палец о другой. — Ведь она, по сути, ни в чём не виновата, её в это дело втянули...»       Я тяжело вздохнула, про себя проклиная амбалов, которым не сидится на пятой точке спокойно. Надо же везде свой нос совать, всё портить. Наверняка все собравшиеся (за исключением меня, разумеется) были против исключения. Да и я сильно не жаждала этого... Конечно, тут полно придурков и их идиотских развлечений, тут много людей, тут меня вряд ли оставят в покое, но... Уйду я — и начнётся полная анархия, как и до этого. Сомневаюсь, что Фишера оставят в покое, особенно после того, как он оказал сопротивление, а заступаться за него будет попросту некому. Да и маму своим исключением не хочется расстраивать...       — Лично я ни о чём не жалею, — тихонько шмыгнул Пых, который, на удивление, ничего не ел, и добавил ещё тише прямо Эш на ухо: — Хоть хорошему человеку помогли...       Кэмпбелл с сомнением посмотрела на голубовласого, видимо, сомневаясь в его «хорошечности», и я хмыкнула. Разумеется, я бы тоже сейчас ненавидела парня, если бы провела год в ожидании лета, дабы попасть сюда. Только вот я поддерживала точку зрения Чака.       — Спасибо, Джонсон... — вдруг дал о себе знать Трэвис, про которого я уже и думать забыла, и протянул мне окровавленный платок. — Прости, что запачкал...       Будь я брезгливой, мгновенно сморщилась бы и зафырчала, но мне было всё равно. Сколько за свою жизнь разбитых коленок и носов видела, на пальцах не пересчитать.       — Да оставь себе, вдруг ещё пригодится, — я имела ввиду то, что кровь ещё, может быть, не остановилась, но Томас, слышавший наш разговор, хмыкнул, подумав на совсем другое.       — Следующего раза не будет, Джонсон, — и синеглазый вымученно улыбнулся.       — Я и не про следующий раз, идиот, — огрызнулась я и снова повернулась к блондину. — Ну как, кровь остановилась?       — Угу, — кивнул он, пока я мысленно фыркала. Как за собственного ребёнка переживаю, ей-богу, а ведь на самом деле совсем не знаю этого парня. Правда, то, что он ринулся следом за мной спасать незнакомого парня, прибавляло плюсик к его карме и вызывало уважение...       — Ну вот и славненько, — вздохнула я и снова откинулась на спинку стула, оборачиваясь при этом к Фишеру...       И буквально сразу же наткнулась на его взгляд.       Голубовласый как-то заинтересованно разглядывал нас с Трэвисом, но в то же время во взгляде его сквозила некая неприязнь, что ли... Неужели чувствует что-то вроде ревности? Мол, чего я не только с ним общаюсь... Да ладно, чего теряться в догадках? Мало ли до чего можно додуматься... Поэтому я не нашла ничего умнее, кроме как задать весьма умный вопрос:       — Чо?       — Да так, — тряхнул парень хвостиками и снова уставился в пол, явно давая понять, что разговор окончен. И вот непонятно, то ли он не хочет при всех говорить со мной, то ли вообще не хочет...       «Господи, сколько ж тут ещё сидеть-то?» — мысленно вздохнула я, начиная конкретно раздражаться.       Я никогда не любила ждать. Когда ждёшь, начинаешь думать, а когда думаешь, так или иначе накручиваешь себя. Всякие скверные мысли будто бы сами по себе лезут в твою дурную голову...       И вот стоило мне об подумать, как дверь, около которой мы сидели, распахнулась, и из неё выполз амбал, пострадавший от моих зубов.       — Следующий! — раздалось за его широкой спиной.       Я вздохнула и начала было вставать, решив, что чем быстрее мне сделают мозги, тем быстрее я обрету долгожданную свободу, но Салли меня опередил. Он резко подскочил со своего места и быстрым шагом направился к директору, а я, замерев на пару мгновений, дабы переварить произошедшее и перестроиться, плюхнулась обратно, не забыв при этом буркнуть: «Ну и ладно, не очень-то и хотелось.»       Едва дверь за голубоглазым закрылась, Джерри презрительно фыркнул, переключая на себя всё внимание, которое сейчас досталось мне, попавшей в такую слегка неловкую ситуацию.       — Ему-то вот чо ходить? — с полным недоумением в голосе вопросил амбал, не забыв при этом снова фыркнуть. — Только если просить, чтобы папочке не рассказывали, мол, не хочет сынок его расстраивать. Или ваще нагонит щас на нас всех пургу...       — И правильно сделает, — перебил его Трэвис и нервно потёр нос. — Нехер лезть было.       На какую-то долю мгновения перед дверью директора воцарилось молчание. Вожатый, тяжело дыша, уставился на блондина, а тот, в свою очередь, решил поиграть в гляделки и не отводил глаз от Джерри. В воздухе чувствовалось напряжение, воцарившее между этими двумя. Я невольно вжалась в спинку стула, чтобы нечаянно не огрести от амбала. Мало ли, попадусь под горячую руку. Блондин-то рядом сидит...       «Какие у них одинаковые взгляды, — мысленно отметила я, разглядывая этих двоих. — Карие глаза, полные бескрайней ненависти друг к другу...»       Но додумать мне не дали. Джерри, которому, видимо, надоело, что какой-то сопляк в силах выдержать его тяжёлый взгляд, взорвался:       — Да чёрт бы тебя побрал, — размахивая руками, закричал он, из-за чего Эшли вздрогнула и с ужасом воззрилась на вожатого. — Если бы не вы двое — нихера бы и не было, он же никак не реагирует, идеальная живая груша...       — То есть, ты хочешь сказать, что это МЫ виноваты?! — тут же взвилась я, чувствуя, как внутри всё закипает.       — Вот именно, — щёлкнул пальцами шатен. — Ты прямо мысли мои читаешь, — и он поапладировал мне, не меняя выражения лица.       «Да как он смеет?!» — взвыла я где-то в глубине души, и поняла, что просто так эту наглость оставлять никак нельзя.       Гордость свою стоило бы отстоять.       — Ах, ты, — я подскочила и бросилась к кареглазому, от всего сердца желая вмазать по его наглой самодовольной роже, но Трэвис и мгновенно среагировавший Томас быстро усадили меня на место.       — Пусти, — фыркнула я, отодвигая блондина, а затем резко переключилась на синеглазого: — Не трогай меня! — и я врезала ему по рукам.       — Да чего вы все? — скромно промямлил Чак, наблюдая за всем этим представлением. — Может, всё обойдётся...       — Обошлось бы, — хмыкнул ди-джей, усаживаясь обратно, на свой стул. — Если бы эта тётка нас не поймала. Это ж зам, чёрт бы её побрал... Директор — мировой мужик, поругал бы, может, заставил бы что-нибудь сделать на благо лагерю, да и всё тут, а она... Сущая мымра, я тебе скажу. Если не настоит на том, чтобы вышвырнуть нас отсюда, так будет следить за нами до конца смены, мозги постоянно выносить, указывать на какие-нибудь мелочи, а чуть чо — и всё, о-ревуар, дражайший лагерь. Без права, блин, на возвращение...       «Интересно, и откуда он так хорошо всё знает?» — пропел мой внутренний голос, озвучивая мои собственные мысли, но я загнала все сомнения прочь. Мало, что-ли, хотя бы одной смены, чтобы понять характер заместителя директора? Вряд ли...       — Да уж, попали, — вздохнула зеленоглазая, откидываясь назад. Затем она перехватила мой взгляд и через силу улыбнулась, прямо-таки говоря глазами: «Ну что же, Ларри, хотя бы ты будешь счастлива, ведь всё сложилось, как ты и хотела...»       Я открыла было рот для того, чтобы ей ответить, что сожалею, что из-за меня её каникулы испорчены, но тут дверь вдруг открылась и оттуда вышел голубовласый. Мы все мгновенно уставились на него, а он молча прошёл мимо всех нас, будто бы не замечая никого вокруг.       — Пиздос, — прокомментировал непонятно что Джерри, провожая Фишера взглядом, и не заметил, как следом за ним показалась та самая дама-зам. Она обвела нас всех взглядом, словно барин свои владения, и недовольно сморщилась. Было ясно, что женщина не пышет особой любовью к детям, особенно такого плана, как мы.       — Ого, теперь нас будут лично провожать до самого кабинета, — хмыкнул амбал, сидящий рядом с Джерри. Не тот, который покалеченный, а второй. Первый при смерти лежит где-то в лазарете, я так думаю.       — На вашем месте я бы так не радовалась, — оборвала его дама, глядя прямо поверх очков. Казалось бы, ещё чуть-чуть, и она прожжёт в парне дыру одним своим взглядом.       — Ну ок, — тут же сдулся «шестёрка», при этом тяжело вздыхая — видимо, оттого, что его чувство юмора никто не оценил.       Женщина убедилась, что более бунта на корабле не намечается, и только потом начала:       — В общем, так, мои дорогие, — она выделила голосом последнее слово, видимо, намекая на то, что мы такие идиоты. — Всю полную неделю вы будете накрывать на столы и убирать с них после трапезы. Кроме того, завтра вы ещё и перемоете всю посуду, уж будьте добры. Работницам нашим я обо всём доложу, уж не беспокойтесь. Уверена, они будут весьма рады такому внезапному выходному...       Зам на пару мгновений прервалась, обвела нас всех взглядом, полным презрения, и, наконец, процедила:       — Я бы вам назначила и построже наказание, но это не в моей воле... — тут я хмыкнула, представляя, как мы ползаем по дорожке, ведущей от главной калитки к главдомику с зубными щётками и драим каждый камушек, но, наткнувшись на испуганный взгляд Эшли, подавила улыбку. — А теперь все можете идти. У нас больше нет к вам вопросов.       Она развернулась, вошла в кабинет, начала прикрывать дверь, но вдруг замерла, о чём-то задумавшись, а потом обернулась к нам через плечо и сплюнула:       — Скажите спасибо Фишеру, он вытащил вас всех из этой ямы.       А затем дверь захлопнулась, оставив нас всех в глубочайшем шоке.       — Охрене-е-еть, — только и выдохнул Джерри, озвучивая мысли каждого из нас.

***

      — Жесть, конечно, — выдал Трэвис, когда мы вышли из главдомика. — Я и не думал, что он на такое способен, думал, ему чисто класть на остальных...       — Зря радуешься, — буркнул Джерри. — Всё равно заставили вкалывать...       — И повкалываешь, ничего такого с тобой не случиться, — фыркнул в ответ на это Томас. — Тем более, не так уж и много работы, да и вообще, всё это вполне заслуженно...       Я вздохнула и отвернулась от них, тут же наткнувшись взглядом на уходящего Фишера.       — Ребят, подождите, я сейчас, — сообщила я и побежала за ним.       — Салли! — крикнула я, не добежав до него нескольких метров.       Он остановился и обернулся.       — Спасибо, Салли, — выдохнула я, чуть касаясь его плеча.       — Не за что, — он чуть мотнул головой, от чего хвостики его едва качнулись.       И я тут же развернулась и пошла назад, всё ожидая, что он окликнет меня. Уж не знаю, зачем. Просто ждала. Но этого не происходило, и я постепенно ускорилась, в конце переходя на бег.       — И чего это было? — спросил Томас, когда я оказалась рядом с ними.       — Благодарила за всех вас, — фыркнула я на него.       — Могли бы и сами, — сплюнул Джерри и со всеми своими «шестёрками» пошёл куда-то в сторону.       — Вот именно, — пробурчал Томас и тоже отчалил.       Эшли вздохнула, посмотрела на меня, и направилась за ним следом. Пых какое-то время помялся, а потом пошёл за этими двумя следом.       — Вот и остались мы с тобой одни, — хмыкнул Трэвис.       — Ага, — кивнула я, после чего подошла к главдомику, осмотрелась по сторонам и достала сигарету, засунутую между досок.       — Ну нихрена ж себе, — присвистнул блондин, наблюдая за тем, как я закуриваю. — Чёрт знает откуда достала сигарету, да ещё и курит прям под окнами у директора... Я прям тебя зауважал ещё больше, чем уважал до этого.       — Хочешь что-то спрятать — положи это на самое видное место.       — Это точно, — ухмыльнулся Трэвис.       Трэвис, Трэвис... Чо ж я его всё по имени-то?       — Послушай, Трэвис...       — Слушаю.       — Не обязательно было перебивать, — весело хмыкнула я. — Короче, какая у тебя фамилия?       — Фелпс... А чего?       — Да так, — я затянулась. — Ты же называешь меня Джонсон? Вот, должна же я как-то отвечать...       Он усмехнулся.       — Всё, отныне я тебя буду звать не иначе как Ларри. Красивое, кстати, имя, — он улыбнулся.       — Ой, да ладно, засмущал, — я сунула сигарету в зубы, сложила внизу руки замком и отвела их чуть в стороны и быстро-быстро захлопала ресницами.       Трэвис расхохотался.       — Да уж, с сигаретой-то ты выглядишь прям пай-девочкой.       — Ну вот, как обычно, — я снова затянулась.       — Вот сейчас мы стоим тут, мирно болтаем, — задумчиво протянул он. — А ведь ещё вчера ты хотела набить мне морду.       — Частенько крепкая дружба складывается именно после мордобоя, — я усмехнулась. — А поскольку у нас был шанс подраться, да и в словесную перепалку мы вступали, то теперь и болтаем так мирно.       Хрен знает, что я такое выдала, но Трэвису понравилось.       — Да уж, в этом ты права, — хохотнул он.       Я усмехнулась и затушила сигарету.       — Ладно, короче, давай, — я пожала ему руку. — Ещё увидимся.       И я пошла к домику.

***

      — Ты что, общаешься с НИМ? — вопросил Томас, едва я вошла в домик.       — А ты какого хера здесь? — замерла я на пороге.       — Это я его привела, Лар, — выпорхнула откуда-то из угла Эшли.       — Я, кажется, задал вопрос, — напомнил о себе ди-джей.       — Тебе какая разница? — огрызнулась я. — С кем хочу, с тем и общаюсь.       — Но ведь он того, — Эш аккуратно тронула свой висок.       — О, пресвятые небеса, — я закатила глаза. — Вы с ним общались? Нет. Не нагоняйте, короче, Трэвис отличный пацан, да и вообще, у всех нас тараканы...       — Трэвис? — одновременно спросили Эшли и Томас.       — Ну да, — кивнула я и с недоумением посмотрела на них. — А... А вы о ком?       — Вообще-то, о Фишере, — хмыкнул Томас. — Но и Трэвис тоже далеко не лапочка...       — С кем хочу, с тем и общаюсь, — отрезала я. — Не твоего ума дело. И не смей о них ничего такого говорить, по крайней мере, при мне.       — Ладно, хорошо, общайся, — брюнет поднял руки, сдаваясь. — Но драться-то зачем?       — Это тоже не твоё дело, — я сбросила портфель и села на кровать.       — Ладно, хер с ним, дерись, — согласился Томас. — Но нас-то зачем втягивать?       — Вы сами втянулись, — возмутилась я. — Никто не просил.       — Да если бы не мы, вам бы мордочки начистили, — ещё больше меня возмутился ди-джей.       — Могли бы и мимо пройти, — отмахнулась я.       — Не могу я проходить мимо тех, кто нуждается в помощи.       — Это уже твои проблемы, — отрезала я и поднялась с кровати.       — Лар, — наконец подала голос Эш. — Ты куда?       — Пойду, прогуляюсь, а то этот, — кивнула я в сторону Томаса, — меня из себя скоро выведет.       Я выскользнула из домика и тут же наткнулась на Трэвиса:       — А ты здесь чо делаешь?       — Да так, — он пожал плечами. — За тобой иду.       — Нафига? — я встала на цыпочки и достала из-под крыши сигарету.       — Да вот, хотел... Хэй, — резко оборвался он. — Ты что, по всему лагерю заначки наделала?       — Как ты угадал? — я взяла сигарету губами, но Трэвис её тут же забрал. — Э, ты чего, охренел?       — Ты же только что курила, быть может, попозже повторишь сие?       — Кто ты мне, чтобы указывать? — пробурчала я, тем не менее доставая пустую пачку и пряча в неё возвращённую сигарету. — Давай, говори, чего ты там хотел?       — Айда, прогуляемся до озера?       — Ты чего, обезумел? — если бы я сейчас пила или ела, то точно поперхнулась бы. — Чо там делать?       — А фиг знает... Просто погуляем.       — Ну, погнали, — я улыбнулась ему и мы пошли.

***

      — Пиздец вам.       Именно этой фразой встретил нас Томас.       — Чо случилось? — проводил его взглядом Трэвис.       Но ди-джей промолчал, уходя куда-то в закат. Вместо него ответила Эш:       — Вас зам по всему лагерю искала. Вы где были-то?       — Гуляли, — пожала я плечами.       Мы действительно всего лишь гуляли и болтали о всякой ерунде. Чёрт знает, почему, но мне было довольно весело. Странно, но мне не хотелось сидеть в одиночестве, как и обычно, а хотелось болтать, веселиться, страдать всякий фигнёй...       «Господи, а ведь я вполне могу в него влюбиться. Или он в меня... Чёрт, не стоит думать об этом, а то мало ли что...»       — А чо надо-то, чёрт бы её побрал? Мы же пришли ровно к обеду, тарелки разнесём... Насколько мне помнится, больше мы на сегодня ничего не должны...       — Я не знаю, — Эшли вздохнула и пожала плечами. — Но раз уж искала, значит, зачем-то вы ей нужны...       — Ладно, хрен с ней. Надо будет — найдёт.       Трэвис пожал плечами и пошёл в столовку. Я хотела было двинуться за ним, но Кэмпбелл поймала меня за руку, тем самым остановив.       — Постой, Лар...       Она дождалась, когда блондин скроется за дверью, и обернулась ко мне.       — Это он?       — Что? — не поняла я.       — Он цветы положил?       — А-а-а... — Господи, я уж и думать забыла про этот букет. — А чёрт знает, он мне об этом не сообщал.       — Мне сказали, что видели его утром бегущим от нашего домика... Скажи, Лар, ты видела, кто это сделал?       — Нет, — соврала я, честно глядя ей в глаза.       Эшли замялась, не зная, что ещё сказать, а потом вдруг перевела тему:       — А что у тебя с этим... Трэвисом?       Я фыркнула.       — Возможно, у нас зарождается дружба. Крепкая или нет — без понятия. Да и то, всё только лишь вероятно, никаких гарантий нет.       — Понятно, — кивнула Эшли и обернулась к подходящему к нам Томасу.       — Я пошла, — уведомила её я, и она кивнула, даже не оборачиваясь ко мне.       «Не очень-то и надо,» — мысленно фыркнула я и вошла в столовую.       — Ну, наконец-то, — всплеснул руками Фелпс, подбегая ко мне. — Ты чего так долго-то?       — Кто-то спалил тебя Эшли. Тебя видели убегающим от нашего домика.       — Кто? — он ошарашенно посмотрел на меня.       — Я же говорю, мне неизвестно. Да и какая вообще разница? Главное, что спалили.       — Да, — Трэвис вздохнул, — тяжёлый случай... А вообще, ведь никто не знает, что я там делал? Быть может, к девушке какой-нибудь бегал?       — Ну, подозрение падает только на тебя. Ты же один, я так думаю, сегодня скакал с утра по лагерю, причём той его половине, в которой обитают девушки...       — Вы собираетесь вообще работать или нет? — донёсся с кухни недовольный голос.       — Забей, короче, — махнула я рукой, и мы пошли за тарелками.       — О-о-о, — встретил нас довольный Джерри. — Нашлись, голубчики! Весь лагерь их искал, а они чёрт знает где прятались...       — Кажется, у кого-то был хороший такой перепих, — хохотнул амбал-которого-я-не-кусала.       — Тебе въебать? — поинтересовалась я, подлетая к нему.       — Спокойно, Ларри, — оттащил меня блондин.       — Да не, судя по тому, какая она злая — плохой, — сделал вывод Джерри и их троица довольно заржала.       — Пиздец вам, — я вырвалась и понеслась к ним.       Но и сейчас меня остановили. На этот раз Томас, только вошедший на кухню, и Фелпс.       — Тише, Джонсон, — весело произнёс ди-джей. — Не успели одно наказание отработать, как ты опять лезешь в драку.       — А чо он?.. — начала я, но меня оборвали.       — Что это тут такое?! — взвизгнула зам, входя на кухню. — Почему ещё ничего нет на столах? А ну, подносы в зубы — и пошли.       Я выкарабкалась из этой кучи рук и, схватив поднос, подошла к Пыху.       — Надоели, — только и сплюнула я сквозь зубы, пока мы шли к выходу.       — Да ладно тебе, Ларри, — Чак повёл плечами. — Просто не обращай на них внимания...       — Легко сказать, — буркнула я, выходя в столовку...       ...Где едва не влипла в Салли.       — О, Господи, — если руки у меня не были бы заняты, я бы театрально схватилась за сердце. — Зачем же так пугать?       — Я же не знал, что вы выходите, — пожал плечами голубовласый.       — Фишер? — выросла за моей спиной зам, и я поспешила смыться от неё к столикам. — А что ВЫ здесь делаете?       — Пришёл отрабатывать наказание, — он обогнул визгливую даму и взял поднос.       — Но ведь Вы не...       — Я участвовал в драке, и этим всё сказано, — он вышел в столовую.       — Как знаете, — зам фыркнула, пожимая плечами, быстрым шагом пересекла столовую и вышла. — Чтобы к тому времени, когда я вернусь, уже всё было расставлено по местам! — донёсся её голос уже с улицы.       — Бедные мои барабанные перепонки, — вздохнула я.       — Посмотрите-ка на этого педика, — хмыкнули где-то сбоку. — Что-то в нём человеческое проснулось.       Я обернулась и увидела, что Джерри стоит рядом с Салли и дёргает его за волосы. Выражения глаз Фишера я не видела, поскольку он стоял ко мне спиной и расставлял тарелки, но прекрасно представляла.       — Заебали, — выдохнула я и направилась к ним, а Чак побежал за мной следом.       — Ну же, гомик, — продолжал вожатый, не замечая нас. — Ответь хоть что-нибудь, что же ты?.. Ай, бля, — он схватился за голову и обернулся ко мне.       — Пиздуй отсюда, — рыкнула я, размахивая пустым подносом на манер меча и намереваясь ударить амбала ещё раз. — Поднос в ручки и пошёл разносить!       — Я итак каждый день разношу, поскольку вожатый, — огрызнулся он. — Так что поработаете и без меня... Ой, блять!       На этот раз я с силой шарахнула его по заднице. Он недовольно пробурчал, вспомнил все маты, какие ему были известны, и пошёл, наконец, на кухню.       — Присоединяйся к нам, что ли, — повернулась я к Фишеру. — Рядом с нами хоть не тронут.       — Отмутузим всех подносами, — хохотнул Чак. — Агрессивные карлики.       — Да какие мы карлики, — легонько стукнула я его подносом.       — Самые что ни на есть настоящие, — усмехнулся Салли. — Особенно мы с тобой.       — Хочешь сказать, я мелочь пузатая? — возмущённо спросила я, занося поднос, будто бы для удара. — Ну всё, беги!       Фишер засмеялся и побежал, а я рванула следом за ним, со смехом ругая его, на чём свет стоит.       — Дети, — вздохнула Эш, наблюдая за нами.       — Ну нифига себе, — возмущённо выдохнул Томас, когда я пролетела мимо него, чуть не снеся с ног. — Чо за херня, эй, народ? Кончайте баловаться, работать надо!       — Короче, напомни мне потом, что я должна тебя прибить, — крикнула я голубовласому, останавливаясь.       — Обязательно, — засмеялся он.       Смех его хоть и был изменён протезом, но всё же был таким красивым...       Я вздохнула, жалея, что не могу видеть его лица, и пошла за новыми тарелками.

***

      — У меня ломка, — сказала я Салли, когда мы вместе вышли из столовой первее всех остальных.       — Хочешь сказать, у тебя опять забрали сигареты? — в глазах его плясали смешинки.       Я отрицательно мотнула головой.       — Мне... — чёрт, почему же так сложно говорить? — Мне срочно нужно услышать, как ты поёшь.       Он мгновенно замер и обернулся ко мне. Во взгляде его стояло недоумение.       «Вот дура!» — выругала я себя и поспешно добавила:       — Нет, конечно, я не настаиваю... И если ты не хочешь — это твоё право...       — Тебе действительно понравилось? — перебил он меня.       Я тут же запнулась о какой-то камень и чуть не упала, а после посмотрела на Фишера.       — А что, разве ты плохо поёшь?       — Не знаю, — он пожал плечами. — Я никогда не пел перед кем-то... Ты первой стала. А сам себя я, разумеется, оценить не могу.       — Офигенно ты поёшь, — заверила я его.       — Спасибо, — готова поспорить, под протезом он улыбался.       — Да не за что, — я махнула рукой, после чего подошла к дереву, достала из дупла сигарету и осмотрелась по сторонам в поисках директора или зама.       — Ничего себе, — усмехнулся Салли. — Это как ты так?       — Да я пачку по всему лагерю раскидала, — я сунула сигарету в зубы. — А то не дай Бог опять отберут...       Я с выражением блаженства на лице затянулась.       — Я поражаюсь, — он усмехнулся. — Прямо на виду у всех стоять и курить...       — Да всё равно все хавать убежали, — беспечно махнула я рукой.       — Ну, всё равно, мало ли что... — он пожал плечами. — Храбрая ты, однако... В драку лезешь, посреди лагеря куришь... Будто бы плевать абсолютно на всё вокруг. Уважаю я таких.       — Что-то подобное мне сегодня уже говорили, — усмехнулась я.       Он тоже издал тихий смешок.       Какое-то время мы провели в молчании. Потом, когда я уже затушила сигарету, попрощалась с ним и пошла было назад, в столовую, к ребятам, которые так ещё и не поели, он меня окликнул:       — Ларри?       — Да? — я мгновенно обернулась к нему.       На какое-то мгновение он замялся, а потом тихо сказал:       — Подходи сюда... Часа через два... Я сыграю тебе.       — Хорошо, — я кивнула, чувствуя, как сильно бьётся моё сердце.       «Неужели это правда? Я действительно опять услышу его классный голос? Чёрт, что же меня так штырит-то от этого...»       Я вздохнула и вошла в столовую.

***

      — Погнали на озеро? — предложила Эшли, входя в домик.       Я мгновенно захлопнула скетчбук и бросила взгляд на часы. Полчаса, чёрт бы их побрал, всего полчаса прошло... Время тянулось невыносимо долго, видимо, из-за ожидания.       Я покосилась на Эшли, придумывая причину для отказа. С болезнью не прокатит, с усталостью тоже, на моё нежелание куда-либо идти она плевать хотела...       — Только не отказывайся, — взмолилась она. — Мне потом голову оторвут. Все идут туда, а ты тут сидишь, тебя никто не может вытащить...       Я очень тяжко вздохнула и отвернулась к стене. Сомневаюсь, что хоть на день меня кто-нибудь оставит в покое. Но, с другой стороны, всё равно ещё полтора часа ждать... Почему бы хотя бы раз не сходить?       — А погнали, — выдохнула я, закидывая блокнот в рюкзак.       — Ты сейчас не шутишь? — замерла Эшли, поражённо глядя на меня.       — Нет, я на полном серьёзе, — я закинула рюкзак за плечи и встала с кровати. — Но учти: плавать я не буду ни за какие коврижки.       — Хорошо, хорошо, — она подняла руки, будто сдаваясь. — Сейчас, подожди на улице, я купальник найду.       Я вздохнула и вышла из домика. И тут же наткнулась на Джерри.       — Чо те тут надо? — я с неприязнью посмотрела на него.       — Да вот, жду, когда ты выйдешь.       — И нахрена, интересно было бы знать?       — Хотел предложить пойти на озеро, поплавать, — он улыбнулся.       И мне мгновенно захотелось развернуться и уйти. Отказать Эшли, запереться в домике и ждать, когда пройдут эти грёбаные полтора часа. Но кто я такая, чтобы сворачивать на полпути?..       — Иди на хрен, — и я обошла его, направляясь к приближающемуся Томасу.       — Чего эт он от тебя хотел? — поинтересовался брюнет, провожая уходящего в закат вожатого взглядом.       — Хотел позвать на озеро.       — Позвал? — он с интересом уставился на меня своими синими глазами. Да уж, если Эшли в него действительно влюблена, то теперь я понимаю, почему...       — Не-а, — я мотнула головой.       — А чо это так?       — Я его послала.       — А зря, — хмыкнул ди-джей.       — Почему это? — прищурилась я.       Томас тоже прищурился, но только хитро, и шёпотом спросил:       — А ты разве не понимаешь?       — А что я должна понимать?       — Ну-у-у... — многозначительно протянул брюнет. — Ты разве не видишь? Чем-то ты его, видимо, зацепила... Он ещё ни к кому клинья не подбивал.       — Вот ведь счастья привалило, — пробурчала я.       — Поздравляю, — Томас улыбнулся. — Ты смотри, не упускай его, может, это судьба, — он довольно заржал.       — Я тебе сейчас такую судьбу покажу, — возмущённо прошипела я и стала колотить его, а он всё продолжал хохотать.       — Неужели опять? — Эшли выбежала из домика и подбежала к нам. — Вас ни на секунду нельзя оставить одних, сразу начинаете друг друга бить.       — Это мы в шутку, не беспокойся, — смеялся Томас.       — «В шутку», — передразнила его Кэмпбелл. — Хватит вам дурачиться, погнали уже на озеро.       — А что, ты всё-таки идёшь? — удивлённо посмотрел на меня ди-джей.       — Ага, — я в последний раз ударила его, и мы, наконец, пошли.

***

      — Ну как водичка? — крикнул Томас Трэвису, который стоял по колено в воде.       Блондин обернулся к нам и улыбнулся.       — Нормально так, — и он пошёл к берегу. — Вполне можно купаться.       «Знал бы ты, кто это такой, — подумала я, глядя, как эти двое обмениваются улыбками, — не радовался бы так...»       Конечно, ди-джею Эш как девушка не нравилась, она была ему только лишь другом, но...       Я обернулась к Кэмпбелл, но она даже не смотрела на меня, не сводя взгляда, полного обожания, с брюнета.       «Говорила же я ей, что пора остановиться, пока не поздно... Видать, не вняла она моим словам, продолжает что-то там себе выдумывать...»       — А чего ты тогда не плаваешь? — поинтересовался Томас, стягивая одежду.       — Да я вот только пришёл, — пожал плечами Трэвис. — Не успел ещё...       — Понятно, — ди-джей, оставшись в одних плавках, обернулся к Эшли: — Эш, ты идёшь?       — Конечно, — Кэмпбелл бросила сумку на землю, стянула платье, и они вместе пошли к воде.       Трэвис, не отрываясь, смотрел ей вслед. Какое-то время я ждала, что он оторвётся от этого занятия, но, поскольку этого не произошло, помахала рукой перед его лицом:       — Э-э-эй, Фэлпс, ты тут?       — А? — он часто-часто заморгал и посмотрел на меня.       — Возвращаемся в реальность, — я обвела рукой всё вокруг. — Прекращай ты так глазеть на Кэмпбелл, пока все вокруг не узнали о твоих чувствах к ней, раз уж это такая тайна.       Он вздохнул и снова повернулся к уходящим.       — Трэвис, блин, — я взяла его лицо в ладони и развернула к себе, — прекрати!       — Хорошо, хорошо, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Только отпусти меня.       — Смотри у меня, — я убрала руки в карманы.       Он тихонько потёр щеку и спросил:       — А ты чего в воду не заходишь?       — Неохота, — я поёжилась.       На самом же деле я просто боялась воды. Уже давно, с самого детства, когда я едва не утонула... Конечно, иногда я плавала на мелководье, но дальше заплывать не решалась. Никогда. И в воду всегда заходила с неохотой, подавляя далеко не приятные воспоминания.       О которых никто не должен был знать.       Я всегда старалась скрывать свои страхи, частенько даже не показывала своих истинных чувств, поскольку не хотела, чтобы кто-то знал, что творится у меня на сердце. Откроешь кому-нибудь душу — а потом в неё обязательно кто-нибудь да плюнет.       — Ну, как знаешь, — пожал плечами Трэвис. — Но если вдруг захочешь — подходи. Я всё равно пока не буду плавать...       — Хорошо, — ответила я, наблюдая, как он в шортах и футболке бредёт по мелководью и уже сейчас решая, что никуда не пойду.       Но продержаться на берегу мне удалось недолго.       — Так ты всё-таки пришла, крошка? — раздался знакомый голос за моей спиной.       Я вздохнула и обернулась.       — Как видишь, — Джерри мгновенно улыбнулся. — Но не думай, это не из-за тебя. И да, не называй меня крошкой.       В другой бы раз я ему врезала в морду, но сейчас голова моя была слишком занята мыслями. Да и кто знает, быть может, после этого меня бы вышибли из лагеря, что сейчас мне далеко не на руку...       — И что ты собираешься делать? Плавать? Или, быть может, снова рисовать? — он довольно ухмыльнулся.       — Не то и не другое, — я очень захотела врезать ему, стереть эту ухмылочку с его лица, но вместо этого присела и стала закатывать штанины.       — А что тогда? — он с интересом наблюдал за моими движениями.       — А вот что, — я скинула кроссовки и стянула носки, а после вошла в воду.       — Всё-таки, решилась? — улыбнулся Трэвис, подходя ко мне.       — Да Джерри задрал, — пробурчала я, пытаясь подавить тошноту. — Постоянно лезет, пытается о чём-то говорить, а мне общаться с ним противно.       — Чего это так? — поинтересовался блондин.       — Ненавижу тех, кто лезет к тем, кто не может дать отпора. Да и ещё тех, кто не понимает, что им втолковывают, ни с первого, ни со второго, ни чёрт знает с какого раза.       — А-а-а... Понимаю, — он кивнул, а после пошёл к берегу. — Будешь плавать-то? — поинтересовался он на ходу, оборачиваясь ко мне через плечо.       — Не, — мотнула я головой, идя следом за ним.       — А я, пожалуй, побылтухаюсь, — он стянул одежду и, бросив её на землю, вернулся назад.       «А ведь он, пожалуй, понакаченнее Томаса будет, — почему-то довольно подумала я, но тут же себя одёрнула: — Так, стоп, Ларри, не хватало ещё сравнивать степень накаченности парней с которыми у тебя ничего быть не может...»       — Погнали со мной, что ли, — он улыбнулся и осторожно взял меня за локоть.       — Да ну тебя нафиг, — я рассмеялась, выдернула свою руку и легонько толкнула его в плечо.       Он в ответ тоже засмеялся, сделал шаг назад и... поскользнулся на камнях и ушёл с головой под воду.       — Трэвис! — испугавшись, заорала я и бросилась доставать его.       Но помощь моя ему не понадобилась. Он сел, отфыркивая воду, разлепил глаза, проморгался, посмотрел на меня и засмеялся.       — Ой, дура-а-ак, — я наклонилась, одной рукой оперевшись о колено, а другой схватилась за сердце.       — Да ладно тебе, я же жив, — улыбался он.       Я махнула на него рукой и обернулась к берегу, мгновенно натыкаясь на завистливый взгляд вожатого.       «Чёрт возьми, чего ж ему от меня надо-то?..» — с досадой подумала я, снова поворачиваясь к Трэвису...       ...И мгновенно получила в лицо водой.       — Ах ты пидор! — беззлобно крикнула я, наклоняясь и начиная быстро-быстро загребать воду ладонями и обрызгивать его.       Он засмеялся, перевернулся на живот и поплыл.       — Вернись, чёрт тебя возьми! — я топнула ногой, поскользнулась и чуть не упала.       — Ага, сейчас, — он засмеялся ещё больше и поплыл вглубь озера.       — Я тебе это припомню, гавнюк, — погрозила я ему кулаком и побрела к берегу.

***

      — Я и не надеялся, что ты придёшь.       Я вздрогнула и мгновенно обернулась на голос.       «Чёрт... Ведь вот только что подходила и никого не было... А, хотя, пора бы уж привыкнуть, что он постоянно прячется в тени и возникает будто из неоткуда...»       — Прости, что напугал тебя, я честно не хотел...       — Да ладно, всё нормально... А почему ты думал, что я не приду?       — Да кто знает, — Фишер пожал плечами, потом тряхнул головой, будто зовя за собой, после чего развернулся и пошёл, а я поспешила за ним. — Мне кажется, мало кто захочет менять компанию друзей на какого-то сомнительного типчика...       — Ой, да ладно тебе, — фыркнула я. — Я же сама напросилась... Да и вообще, друзья мои сейчас слишком увлечены друг другом. Настолько, что даже не заметили моего ухода.       — Ну, смотри, — в голосе его сквозили смешинки, и я была готова на что угодно поспорить, что под протезом он улыбался. — Потом ещё весь лагерь перероют, с собаками тебя будут искать...       — Да не, — махнула я рукой. — Я слишком люблю одиночество, и Эшли об этом знает. Вряд ли кто меня будет искать...       — Тогда ладно...       Какое-то время мы шли молча. Голубовласый куда-то вёл меня, а я шла за ним по пятам, глядя на качающийся из стороны в сторону футляр для гитары. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь треском веток под нашими ногами и пением каких-то птиц. Потом я запнулась о какой-то корень и чуть не растянулась по земле. Салли бросился было ко мне, но я уже встала ровно и махнула рукой: всё, мол, в порядке. Он пожал плечами и пошёл дальше.       — Ты куда ведёшь меня, Сусанин? — поинтересовалась я у его спины.       — Да подальше от лагеря, — ответил он, не оборачиваясь. — А что, боишься, что я маньячина какой?       — Не, боюсь, что мы заблудимся, — опровергла я его предположение.       «Впрочем, и твои «догадки» довольно-таки не бредовые... Кто знает, что у тебя на уме? Я тебя всего-то третий день вижу...»       Я услышала, как он усмехнулся.       — Не бойся, я этот лес знаю как свои пять пальцев.       — Всего лишь пять, — хмыкнула я. — Пять из двадцати.       — Не понял, — он резко остановился и обернулся ко мне.       — Ну, ё-моё, — вздохнула я. — У тебя на каждой руке и каждой ноге по пять пальцев. Всего конечностей у тебя четыре, итого двадцать пальцев. Ты сказал...       Он засмеялся, перебивая меня.       — Да ладно тебе, не придирайся к словам. Просто так говорят...       — Да знаю, — вздохнула я. — Это была неудачная попытка пошутить.       — Или удачная, — в голосе его звучал смех. — Просто некоторые довольно тупенькие и недопонимают.       Он развернулся и пошёл дальше, а я со вздохом последовала за ним.       Не знаю, сколько ещё мы так шли. В конце концов, голубовласый остановился около какого-то пня и кивнул на него:       — Прошу, присаживайтесь, — он начал стягивать футляр.       — А ты? — поинтересовалась я, садясь и не сводя с него глаз.       — А я постою сзади. На этот раз лицом к тебе. Только не оборачивайся, пожалуйста...       — Хорошо, — я отвернулась к лесу и, услышав, как щёлкнули застёжки, вздохнула: — Ну вот, а я надеялась хоть сегодня твоё лицо увидеть...       — Даже не надейся на это, — изменившимся голосом произнёс он. — Ведь не просто так я ношу протез. Именно протез, а не маску...       — Жаль, — повторно вздохнула я и приготовилась слушать.       Через пару мгновений Салли заиграл. Музыка была довольно-таки классная, чуть быстрая, цепляющая чем-то за душу, наталкивающая на какие-то мысли... Опять же, она была идеальной. Будто и не на струнах гитары играли, а на струнах души...       Тем временем музыка сменилась на более спокойную.       — Мы с тобой на небо попадём, — тихо и, казалось бы, в то же время запредельно громко запел Салли. — Станем там плеваться, распугаем всех ворóн...       «Ну вот, опять мрачно, опять про смерть,» — с лёгким вздохом подумала я.       Не очень-то я любила песни про смерть. Почему-то часто прошибало на слёзы.       — Станем там смеяться и кричать, что не страшно умирать, — продолжал тем временем Фишер, — что не страшно умирать, что не страшно было умирать...       И тут он снова заиграл чуть быстрее.       — Никто уже не вспомнит, как молоды мы были, летали и любили и покидали дом...       «Держись, Ларри, — сцепив пальцы, подумала я. — Тебе ну вот никак нельзя сейчас реветь. Просто категорически нельзя».       — Никто уже не вспомнит... Никто уже не вспомнит... Про нас никто не вспомнит, когда мы пропадём...       «Соберись, тряпка,» — я закусила губу.       — Сколько было пройдено дорог... Обними меня сырой продрогший костерок...       «А как он поёт-то... Вот ведь чёрт возьми! Прям за душу цепляет, пресвятые небеса...»       Музыка всё менялась, всё больше и больше зарываясь в душу, пробуривая сквозные дыры в сердце... Прослушивание давно сменилось попытками сдержать рыдания, но я чувствовала, что ещё чуть-чуть — и сорвусь.       — А внизу размытые круги, — Салли, казалось, не обращал внимания на мои страдания. Хотя, о чём я тут? Ведь я сидела к нему спиной... — Там у них всё митинги, дожди и четверги...       «Спокуха, Лар,» — я закусила губу ещё сильнее и смахнула набежавшую слезу.       — И как будто нету нас...       «Остановите! Срочно остановите!» — поток моих слёз уже было не сдержать.       — Словно кто придумал нас...       «Пизда моему терпению,» — только и успела подумать я.       — Здесь и не существова...¹       Но допеть он не успел.       Я разрыдалась в голос, перебивая его, и согнулась в три погибели, растирая слёзы руками и кляня себя за всё это.

***

      — Ларри? — раздался его взволнованный голос.       Я же не отвечала, продолжая размазывать рукой слёзы.       — Ларри, ты чего? — он положил гитару в футляр, подошёл ко мне и сел рядом, а я мгновенно отвернулась.       — Плохо переношу песни о смерти, — буркнула я, постепенно успокаиваясь. — Не знаю, почему. Сразу охватывает вселенская тоска.       Он вздохнул.       — И меня тоже, — он чуть приобнял меня за плечи, но я не стала вырываться. — И меня... Хочешь, я больше не буду тебе петь о смерти?       — Хочешь сказать, этот раз не был последним? — улыбнулась я, поднимая на него глаза и хлюпая носом.       — Кто знает, как сложится судьба? — глаза его весело сверкали. — Быть может, я потом только и буду делать, что петь для тебя.       Я рассмеялась, про себя думая, что данная перспектива меня вполне устраивает, а затем потянулась к ремням, болтающимся по обеим сторонам его головы:       — У тебя протез расстёгнут...       Он подхватил эти две кожаные полоски и завёл их за голову, а затем раздался негромкий щелчок.       — Облом, — делано вздохнула я, роняя руки себе на колени.       — Что ты сейчас имела в виду? — с подозрением прищурился он.       — Да вот, думала, что, быть может, удастся снять протез, посмотреть на твоё истинное лицо...       — Не стоит, — качнул он головой и поднялся на ноги. — Вряд ли тебя обрадует данное зрелище...       — Ох, интрига, — хитро прищурилась я. — Ну-ка, поделись, что там у тебя? Пустота? Или ты считаешь себя уродом и прячешься за маской? А быть может, — я ахнула, — ты очень опасный преступник и таким образом скрываешься?       — Если так будет суждено — узнаешь, — хмыкнул он, защёлкивая футляр и забрасывая его на спину.       — Заинтригова-а-ал, — протянула я, укоряя себя за навязчивость.       «Да уж, одарили же характером... Врагу меня не пожелаешь,» — мысленно ухмыльнулась я, а вслух произнесла:       — Ладно, прости, если что...       — Да я и не обижался, — он одёрнул рукав лёгкой чёрной кофты (вот хоть убейте меня, не знаю я, как она называется) и спросил: — Ну что, погнали в лагерь?       Я только кивнула и поднялась с пня.

***

      — Лар! — крикнула Кэмпбелл, едва я оказалась у нашего домика, и понеслась ко мне, но тут же остановилась, поскольку следом за мной из леса вышел Фишер.       — Странно, почему ж все так на тебя реагируют? — задала я риторический вопрос.       Тем не менее, Салли хмыкнул:       — Слишком я для них странный и страшный, — он посмотрел на меня и спросил: — Ну что, до встречи на кухне?       — До встречи, — весело фыркнула я, и он растворился среди деревьев.       — Лар? — неуверенно позвала Эш, и я, вздохнув, направилась к ней.       — Ты где пропадала, Ларри? —она бросилась мне на шею и крепко обняла. — Мы уже весь лагерь перерыли...       — Я думала, ты не будешь волноваться, — пробормотала я, тихонько отодвигая её от себя, но она снова обняла меня. — Я же уже столько раз уходила, не предупредив... Да прекрати же ты душить меня! Знаешь ведь, что не люблю я эти нежности...       Она с неохотой отстранилась.       — Но ведь это где было? — с возмущением спросила она. — В городе, где тебе каждый кустик знаком, несмотря на то, что ты постоянно сидишь взаперти... А это лагерь — чёрт знает, где ты можешь быть и что с тобой может случиться...       — Получается, этот ваш лагерь не настолько безопасный, как это должно быть? — усмехнулась я.       — Да не, ты, не поняла, — поморщилась Кэмпбелл. — Кто знает, может, ты утонула? Или заблудилась в лесу? Всякое же бывает...       — Но не со мной, — пробубнила я.       Мне очень хотелось утешить Эшли, сказать, что я больше не буду её пугать, но я не стала этого делать. Сделай так один раз, и она будет всю жизнь носиться со мной, как курица с яйцом...       — Прекращай ты это дело, — фыркнула я. — Я же не маленький ребёнок, чего возиться-то со мной?       — Но ведь я просто волнуюсь, — она расстроенно глянула на меня.       Я вздохнула:       — Да чего обо мне волноваться-то?.. Вот она я, живая и невредимая. Чо со мной может случиться?       — Не знаю, — пожала плечами Эшли, и мы пошли к центру лагеря в полном молчании.       — Скажи, Ларри, — спустя какое-то время нарушила она тишину, — ты к нему уходила?       — К кому? — не поняла я, поскольку думала о чём-то своём.       — Ну, к этому... — Замялась Кэмпбелл. — Который с двумя хвостиками...       Я мгновенно вспыхнула, наконец поняв, кого она имеет в виду.       — Ты чего, Эш? — возмущённо спросила я, отворачиваясь, чтобы она не видела, какая я красная. — Разве я когда-нибудь за кем-нибудь бегала?       — Ну... — замялась она. — На моей памяти, нет... Но ведь всё бывает в первый раз...       — Но не у меня, — отрезала я. — И вообще, закрыли тему.       Я была зла на неё за то, что она заговорила об этом. Но ещё больше я злилась на себя, поскольку понимала, что меня тянет к Салли. Нет, это не было любовью, по крайней мере такой, о которой пишут в книгах. Я не хотела прыгать и вопить от счастья, не хотела умереть с ним в один день, не собиралась задыхаться от восторга, едва увидев его... Меня просто тянуло к нему. Неотвратимо, неизбежно... Я просто хотела быть рядом с ним. Почему? А чёрт знает. Быть может, потому, что я видела в нём родную душу, человека, который тоже не совсем любил общество, а может, и по другим причинам...       — Так между вами ничего нет? — осторожно поинтересовалась Эшли.       — Нет и быть не может, — убедила я её, чувствуя, как изнутри поднимается волна гнева.       Кэмпбелл, видимо, поняла это, и поэтому произнесла:       — Ладно, прости меня, Лар... — и вдруг опять взялась за старое: — Понимаю, что тебе не нравятся такие вопросы, но пойми и ты, ваше совместное времяпровождение наталкивает на определённые мысли...       — Да мне насрать, — прорычала я, уже не в силах справиться со злобой, — мне абсолютно наплевать, что обо мне думают окружающие меня люди, понимаешь?       Эшли отшатнулась от меня и растерянно заморгала, глядя на меня обиженными глазами.       — Я... — неуверенно начала она.       И тут меня кольнуло острым шипом сожаления. Она ко мне относится с такой добротой, крутится вокруг меня, волнуется, а я...       — Прости, — буркнула я, после чего развернулась и пошла к домику.       — Лар? — позвала она, но я даже не обернулась.       «Мне просто нравится, как он поёт, — пыталась убедить я саму себя. — Как он поёт...»       Но это было неправдой. Вернее, полуправдой.       В нём было слишком много тайн, слишком много секретов, и мне это нравилось.       И от осознания этого мне становилось не по себе.

***

      — Ты чего такая грустная? — раздался рядом знакомый голос.       Я вздрогнула и подняла глаза на Трэвиса.       — Не грустная, а злая, — поправила я его.       Он хмыкнул и сел рядом.       — Нет, ты именно чем-то расстроена...       — Отъебись, Фелпс, — поморщилась я и убрала в пачку сигарету, которую до этого крутила в пальцах. — И без тебя хреново.       — Да ладно тебе... — он проследил за моими руками, убирающими пачку в задний карман, и кивнул на него: — Чего, всё, закончились?       — Да, — вздохнула я. — Жизнь — боль.       — Ой, да ладно, и без этого люди живут... — начал он, но прервался, наткнувшись на мой взгляд.       — Не доводи до греха, Трэвис, — процедила я, глядя на него исподлобья.       — Ладно, ладно, — засмеялся он и поднял руки, будто сдаваясь.       Я фыркнула и отвернулась от него, понимая, что не могу злиться на этого дурака. Вот просто не могу, и всё тут.       — Где ты хоть пропадала-то, душа моя? — просмеявшись, спросил он.       Я медленно повернулась к нему. Он не переставал улыбаться — казалось, эта улыбка скоро растянется до самых ушей.       — Не твоя, — настолько мрачно, насколько могла, отрезала я.       — Что? — не понял он.       Я вздохнула, сетуя на то, что многие мои знакомые имеют столь кратковременную память, и уточнила:       — Душа не твоя.       — А-а-а, — радостно улыбнулся он, наконец-то понимая, а затем хитро прищурился: — Та-а-ак... Если не моя — то чья-то точно. Интересно только одно: чья?       — Своя собственная, — раздражённо фыркнула я и снова достала пачку из кармана, понимая, что разговор выходит весьма глупым.       — Ты уверена? — он наклонился и заглянул мне в глаза, не переставая радостно ухмыляться.       — Уверена, — я оттолкнула его и, достав сигарету, снова начала её крутить.       — Ну-ну, — высказал сомнение Трэвис, за что мгновенно получил в плечо.       Тихонько охнув, он начал молча смотреть, как я терроризирую сигарету, потирая при этом место удара.       — Быть может, перестанешь её теребить? — с улыбкой спросил он спустя какое-то время, кивая при этом на мои руки.       — Ну а что мне с ней делать? — жалобно спросила я, с грустью глядя на него.       — Ну, убери её или выкури, или как там у вас это называется, — пожал он плечами.       — Но ведь она последняя, — с болью в голосе воскликнула я, потрясывая сигаретой в воздухе.       — Это уже твои проблемы, — развёл он руками.       — Где ж твоё сочувствие, ё-моё, — грустно выдохнула я, беря сигарету в зубы.       — Я б сказал, но воспитание не позволяет, — опять улыбнулся он.       — Вот гавнюк, — вздохнула я, затягиваясь, закрывая глаза и поднимая голову к небу.       Но спокойно покурить мне не дали.       Я сделала от силы затяжки две-три, когда блондин ткнул меня в бок:       — Джонсон... Слышь, Джонсон?       Но я никак не реагировала, делая очередную затяжку.       — Ларри! — зашипел он, делая очередной довольно ощутимый тычок.       Я вздрогнула от несильной, но довольно неприятной боли, открыла глаза, повернулась к Фелпсу и выдохнула весь дым прямо ему в лицо.       — Чего? — недовольно спросила я.       Он закашлялся и кивнул куда-то мне за спину, размахивая при этом рукой прямо перед своим лицом.       Я обернулась, думая, что же могло так его заинтересовать. И тут же выругалась, поспешно туша сигарету и пряча её за спину.       Прямо к нам шёл директор, глядя на меня глазами больной собаки.       — Ну что же вы опять, Ларри Джонсон? — грустно спросил он.       — Что? — недоумённо спросила я.       — Опять травитесь всякой дрянью, — он покачал головой.       — Ошибаетесь, — настолько убедительно, насколько это было возможно, отрезала я.       — Тогда что это? — он кивнул на Трэвиса, который продолжал хрипеть, но, стоит отдать ему должное, пытался сдержать этот злосчастный кашель.       — У него аллергия, — с выражением преданности в глазах ответила я и добавила на всякий случай: — На цветы.       — На какие?       Я прям чувствовала, как сильно его достала, и удивлялась его выдержке. Другой бы на его месте давно бы меня прибил или хотя бы вышвырнул из лагеря.       — На эти, — показала я на неизвестные мне цветы, которые росли прямо перед крыльцом.       Трэвис тут же согласно закивал. А когда я сорвала цветы и поднесла к его лицу, дабы показать, что они действительно довольно аллергенны, закашлялся в полную силу, уже не сдерживаясь. И, по-моему, ещё плюсом к этому специально прибавляя своему кашлю громкости. Я поморщилась, понимая, что он немного (а может и офигеть как сильно) переигрывает.       Директор вздохнул, и непонятно было, от чего больше: от жалости к тем, кому приходится общаться с этими придурками чаще, чем ему, или потому, что был расстроен тем, что не может убить нас и закопать где-нибудь далеко в лесу, раз и навсегда избавив лагерь и весь мир от двух так и не эволюционировавших обезьян.       — А дым откуда?       — Печку топим, — буркнула я, понимая, что уже не отвяжусь от него.       Мужчина повторно вздохнул и осторожно протянул ко мне руку.       — Можно я докурю? — с жалостью в голосе спросила я, доставая сигарету из-за спины.       Он всё с той же грустью в глазах отрицательно мотнул головой. Я вздохнула и положила сигарету на его длань, а следом за ней и пустую пачку. Но руку он так и не убрал, и поэтому мне пришлось положить ещё и коробок спичек.       — Как же вы такое допустили? — спросил он у Трэвиса. — Почему подруга ваша курит, а вы ничего не предпринимаете для того, чтобы остановить это?       Фелпс пожал плечами, почти успокоив кашель.       — И что же мне с вами делать?.. — он повернулся уже ко мне.       Я тоже пожала плечами:       — Хоть из лагеря исключайте. Курить я всё равно не брошу.       — А зря, — он в который раз вздохнул и, наконец, пошёл в центр лагеря.       — Пиздец, товарищи, — грустно и тихо выдохнула я.       Трэвис только кашлянул в ответ на это.       Какое-то время мы молча смотрели ему вслед. И, едва он скрылся за домиками, Фелпс спросил:       — Ну и нафига ж ты ему отдала спички-то?       — Да там их три штуки было, — махнула я рукой. — Тем более, у меня осталось это...       Я достала из кармана зажигалку и стала ей щёлкать, наблюдая за пляшущим огоньком.       — Весь газ ведь сейчас истратишь, — произнёс блондин.       — Всё равно сигарет больше нет, — со вселенской печалью в голосе выдохнула я.       — Так можно новые купить, — обрадовал меня Трэвис. — У тебя деньги-то есть?       Я сняла рюкзак, пошарилась в нём и выудила на свет Божий измятую сотку.       — Есть, — сообщила я, то распрямляя, то опять сминая деньги в руке.       — Тогда погнали, — он встал с крыльца и отряхнулся.       — А ты знаешь дорогу к городу? — с сомнением посмотрела я на него.       Он хмыкнул:       — Да поллагеря знает, как туда выйти. А может, даже и больше.       «Кажется, где-то я уже слышала подобное...»       Я встала, отряхнулась и посмотрела на него. Скоро уже вечер, пора будет накрывать, и кто знает, успеем ли мы вернуться...       Но делать нечего.       — Ладно уж, поползли, — выдохнула я наконец.

***

      — Еле успели, — с облегчением вздохнул Трэвис, когда мы вбежали в столовку.       — А вот и голубки, — тут же отреагировал Джерри, проходящий мимо нас с подносом. — Ты, Джонсон, какая-то непостоянная: то с одним гуляешь, то с другим...       — Ха-ха, очень смешно, — перебил его Фелпс и потащил меня на кухню, но я вырвалась из его цепких рук.       — Пошёл на хер, слышал, ты? — я почти подлетела к нему, но дорогу мне преградил Пых.       — Ларри, успокойся, — миролюбиво произнёс он.       — Я спокойна, — буркнула я, отступая назад, и развернулась.       И тут же наткнулась на взгляд Салли. Немного обиженный взгляд.       «Почему он так смотрит?» — мелькнуло в моей голове, а тело будто пронзило молнией и по спине пробежали мурашки.       Но Фишер уже отвернулся и направился к столам. Я проводила его взглядом, а потом вошла на кухню.       — Я уже даже не удивляюсь тому, что ты так резко пропадаешь, — хмыкнул Томас, проплывающий мимо меня.       — И правильно делаешь, — тихонько пробурчала я, беря поднос и выныривая в столовую.       Я очень хотела перехватить Салли. Будто бы случайно оказаться рядом, завести с ним разговор, успокоиться... Но он старательно меня избегал. Может, случайно, а может и преднамеренно. Едва я оказывалась неподалёку, он уходил, постоянно бродил с подносом где-то вдалеке от меня, и, в конце концов, я сдалась. И, когда всё было расставлено по местам, мгновенно выпорхнула на улицу, вперёд всех.       — Лар? — донеслось мне вслед.       Я остановилась и обернулась.       — Ты разве не будешь ужинать? — с недоумением спросила Эшли.       «Вот что за человек-то такой? — мысленно простонала я. — Всё волнуется и волнуется о других... Лучше бы собой озаботилась...»       — Не, — я махнула одной рукой и прижала другую к животу, — тошнит что-то, — как можно трагичнее выдала я.       — Быть может, покажешься врачу? — с волнением предложила она.       — Да не стоит, — кляня всё на свете, отмахнулась я. — Пойду, полежу, авось пройдёт. Ты иди, ешь, со мной ничего не случиться...       — Ну, ладно, — пожала плечами Кэмпбелл. — Но если что — зови...       — Хорошо, — кивнула я, представляя, как, спотыкаясь, бегу к столовой, чтобы позвать на помощь.       В домике я первым делом отыскала в бездонном рюкзаке телефон и села на кровать.       «Лишь бы Интернет ловил, пресвятые небеса, — взмолилась я, включая телефон, и, заметив низкий уровень заряда, добавила: — Лишь бы успеть до того, как полностью разрядится...»       На моё счастье, в лагере доступ в сеть был, и довольно-таки неплохой. Удивившись тому, что не решила проверить этого раньше, я затыкала по экрану, заходя в «ВКонтакте». Там, пролистав диалоги, я мгновенно нашла мне нужного человека.       «Привет, Тодд, дружище, — затыкала я по экрану, набирая сообщение рыженькому пареньку, что красовался на аватарке. — Прости, что так долго не писала... В общем, у меня тут назрела небольшая проблемка, и мне срочно нужна твоя помощь...»       Я отправила сообщение и только потом обратила внимание на время его последнего посещения сайта.        Вот сука, — тихо выругалась я. — Пять минут назад был онлайн... Вот чо за закон подлости?..       Я вцепилась в телефон, ожидая, что он вот-вот появится в сети, но чуда не происходило. Лишь заряд батареи всё уменьшался и уменьшался, и вот, спустя пару минут, телефон выключился, издав на прощание какую-то весёлую мелодию.       — Да что ж это такое-то?.. — простонала я, швыряя его на подушку, а затем обернулась к рюкзаку. Искать в его недрах зарядник, увы, не хотелось, да и вообще я вдруг почувствовала сильную усталость.       «Ладно, чёрт с ним, завтра заряжу,» — подумала я, закидывая телефон обратно, туда, откуда извлекала его на свет Божий, а затем плюхнулась набок, даже не переодеваясь.       И почему-то мгновенно уснула.