Чужой

      Первым, что я увидела, едва проснувшись, были чьи-то чужие широко распахнутые глаза, которые смотрели прямо мне в душу. Причём так, словно я хотела отнять у их обладателя его бессмертную сущность, тем самым лишив жизни после смерти. А в следующее же мгновение мой взгляд приобрёл точно такое же до смерти испуганное выражение, а рот широко раскрылся, готовый в ближайшее время издать самый девчачий из всех девчачьих визг. И единственное, что меня остановило — слегка побаливающая голова, готовая расколоться от любого лишнего телодвижения. Вот я и решила, что хватит с меня вчерашних страданий, и покорно захлопнула пасть, пытаясь одновременно с этим смириться со своим нелёгким положением.       Почему нелёгким? Да потому, что после сна у меня всегда на пару минут включалась полная дезориентация в пространстве, а бонусом к этому шла потеря кратковременной памяти. Аки старый компьютер, я после «включения» ещё долго тарахтела и запускала приложения. Именно поэтому я могла с перепугу и в морду заехать, и устроить погром, и в полицию начать собираться, дабы писать заявление об изнасиловании...       И сидящий напротив меня паренёк, по-видимому, понял это.       — Я не вор, — поспешно заверил он, с ужасом в глазах наблюдая за тем, как я, вооружившись подушкой, принимаю удобную для обороны позу.       Я застыла, недоверчиво глядя на парня, и на всякий случай поудобнее перехватила свой псевдомеч. Мало ли, в наше время никому нельзя доверять, а незнакомым личностям — так тем более...       И «незнакомая личность», по-видимому, смекнув, что его слова не показались мне достаточно убедительными, поспешно нашарила на своей кровати круглые очки а-ля Гарри Поттер, нацепила их на нос и тихо-тихо поинтересовалась:       — Я пойду? — и, не дожидаясь ответа, вышмыгнула на улицу, не забыв захватить с собой книгу.       «Молодец, Джонсон, — не давал о себе забыть внутренний голос. — Испугала бедного и несчастного мальчика, баба Яга в молодости...»       «Так, придурок, заткнулся, — рявкнула я на него во всю душевную глотку. — Не нравится что-то — проваливай к чертям.»       «Да с радостью,» — буркнул мой незримый собеседник, уползая хуже, чем в ад — куда-то в закрома моей души.       — Ну ты и мощная, — усмехнулся кто-то уже вне меня. — Одним только взглядом едва не довести ботана до инсульта...       На мгновение мне показалось, что мой внутренний голос вдруг обрёл тело и решил теперь доставать меня круглосуточно, а не только тогда, когда я забываюсь и ослабляю контроль над ним. Но, когда я повернулась к говорящему, то поняла, что это вполне себе реальный человек, при всём при том ещё и знакомый мне.       — Где я и кто я, Трис? — простонала я, чувствуя внезапно подкатившую к мозгам боль, и откинулась на подушку в надежде хоть сколько-нибудь её уменьшить.       Но судьба никогда не была ко мне благосклонна. И именно поэтому боль только усиливалась, вызывая ярое желание выпить обезболивающего. Только вот вставать мне отнюдь не хотелось, а чтобы послать кого-нибудь за таблетками — пришлось бы предпринять усилия, напрячь свои несчастные голосовые связки и снова получить по мозгам. Чего мне, кстати говоря, тоже не хотелось.       — Ну, имя ты моё помнишь, это уже хорошо, — весело усмехнулся блондин и, судя по звукам, подошёл к кровати. — Теперь полежи, быть может, ещё что-нибудь припомнишь...       — И ты мне даже не поможешь? — прогудела я куда-то в подушку, ибо поднятие головы было чревато её последующим избиением остатками алкоголя.       Фелпс сел на краешек и хмыкнул.       — Так уж и быть, я отвечу на один любой твой вопрос, — щедро разрешил он.       Я, опасаясь за своё здоровье, приподняла голову, искоса посмотрела на своего названого брата и с подозрением поинтересовалась:       — Скажи мне, я ни до кого вчера не домогалась?       Парень широко улыбнулся и выдержал недолгую интригующую паузу, за время которой я успела надумать себе всего, о чём только знала. Но кареглазый не стал меня долго мучить, по-видимому, решив, что жизнь надо мной итак здорово поиздевалась, и, не прекращая давить лыбу, многозначительно протянул:       — Да вроде не-е-ет, — а затем, всё с тем же загадочным выражением лица, добавил: — Только до тебя домогались...       — Ну и классно, — с облегчением выдохнула я и снова уткнулась в подушку.       Блондин, явно не ожидая такого поворота событий, поражённо замолк, а потом по инерции выдохнул:       — Да ладно, я пошутил.       — Ещё лучше, — обрадовалась я. — Хоть не придётся ни перед кем оправдываться.       — Несокрушимый оптимист, — усмехнулся Фелпс и поинтересовался: — Ты как, собираешься вообще вставать, м-м-м?       — Нет, — отмахнулась я, ещё глубже зарываясь в недра постельного белья. — Дай мне спокойно умереть.       — Точно не встанешь? — как-то ехидно переспросил блондин, и я заподозрила в этом что-то нехорошее.       — Точно, — прогудела я, сжимаясь в предчувствие полёта с кровати на пол.       Но ничего подобного не последовало. Я ожидала от названого брата чего угодно, но только не того, что он в итоге сделал.       — А если я скажу, что у меня есть кое-что, что тебе понравится, а? — с эротическим придыханием прошептал парень мне в ухо.       — Отстань, чёртов извращенец, — фыркнула я, тем не менее присаживаясь, дабы посмотреть, что же это за загадочное «кое-что». — Ну попробуй, удиви меня.       — Легко, — с чувством собственного достоинства хмыкнул кареглазый и протянул мне белый кругляш таблетки.       Я с подозрением уставилась на него, явно чувствуя во всём происходящем подвох. Но Трэвис смотрел на меня с таким невинным видом младенца, что я ему почти поверила.       — Чо за наркоту ты мне подсовываешь? — беря таблетку, поинтересовалась я, но, тем не менее, сунула её в рот. Вот он, уровень доверия, как говорится.       — Давай, давай, пей, не болтай, — посоветовал Фелпс, протягивая мне стакан воды. Чёртов рифмоплёт.       — Спасибо, — искренне поблагодарила я, принимая у парня драгоценную жидкость, а потом легонько фыркнула. — И где ты был до этого? Почему я тебя не разглядела раньше? Глядишь, не в Фишера бы влюбилась... — и я вздохнула, чувствуя, как тяжёлый груз нашего последнего разговора с голубовласым давит на меня.       — Это уже не ко мне вопросы, — рассмеялся парень, чуть толкая меня плечом. — Видимо, ты решила не отбирать у своей подруги шанс. Который ей был нафиг не нужен, — тут он стал мрачнее тучи.       — Давай вместе страдать? — предложила я, при этом не забывая улыбаться. — Будем жаловаться друг другу на всё, что можно.       — Например, на больную спину, — фыркнул мой собеседник.       Я тут же поперхнулась смехом и уставилась на блондина, не понимая, где и что он успел сделать, чтобы вышеназванный орган болел. Вроде как ничего такого в последнее время не происходило. Или?..       — Что случилось? — взволнованно спросила я, заглядывая прямо в лицо Фелпсу и уже начиная догадываться, какую же причину он назовёт.       И я угадала.       — Да так, на полу спал сегодня, — беспечно отмахнулся парень. — Не забивай себе этим голову. Пройдёт скоро.       «Вот придурок,» — вздохнул мой внутренний голос, и на этот раз я с ним согласилась.       — А рядом со мной лечь не судьба была? — изогнула я бровь.       «Может, у него принцип?»       Трэвис заглянул мне в глаза, по-видимому, в поисках хоть чего-то, намекающего на то, что я шучу. Но я сейчас была сама серьёзность. Я и вправду не видела ничего такого страшного в том, что друзья спят рядом. Не голыми же, в конце концов...       — Вот я ещё не спал с девушками, которые меня не любят, — фыркнул кареглазый в конце концов.       И из меня снова начали хлестать псевдошуточки.       — А-ах та-а-ак, значит, если бы я тебя любила — ты бы с удовольствием пристроился бы рядом, так? — я с деланым возмущением засопела и упёрла руки в бока. — Воспользовался бы моими чу-у-увствами?!       — Не передёргивай, — расхохотался парень, подхватывая мою игру и прячась за подушку в надежде избежать удара карающего меча. — Я ничего подобного не говорил.       — Конечно нет, но ты натолкнул своими словами на такие «додумки»: сказал, что не спал с теми, кто... — и тут вдруг мои глаза округлились от внезапной догадки. — Так значит, ты спал с другими? То есть ты не так невинен, как кажешься? — и я театрально заломила руки, схватившись за сердце, и ахнула так, что любой актёр обзавидовался бы.       — Я и не говорил никогда, что я пай-мальчик, — мило улыбнулся парень, и я внезапно осознала, что с такой-то внешностью ему действительно трудно было бы «до свадьбы ни-ни». Я прямо-таки представила себе, как на него налетели поклонницы, утащили его в кусты и бессовестно надругались над ним. И от таких фантазий я в голос расхохоталась.       Но веселье моё длилось недолго.       — Так-так-та-а-ак, — раздался слева от меня знакомый и в то же время до одури противный мне голос. И можно было даже не поворачиваться, чтобы убедиться, что там, за окном, стоит новоиспечённый вожатый. Уж слишком хорошо я, к глубочайшему сожалению, запомнила эти интонации. Вряд ли и через двадцать лет забуду...       Но повернуться всё-таки пришлось. Чисто ради приличия. Коли уж незванный гость не знает, что заглядывать в чужие окна не есть хорошо, стоит подать ему пример, что-ли...       — Пшёлнах, — с чувством поприветствовала я Томаса, который сейчас очень сильно напоминал мне какого-нибудь гиперпротивного журналиста. Единственное, фотоаппарата не хватало для сбора компромата. А так — ну прямо-таки вылитый.       — Как грубо, Джонсон, — широко улыбнулся синеглазый, и я про себя отметила, что он на все случаи жизни имеет одну-единственную псевдообезоруживающую мордашку. Не сомневаюсь, что он и убивать стал бы с точно такой же ангельской улыбкой, дабы жертва благодарила небеса за то, что ей выпала честь погибнуть именно от рук этого красавчика.       — А с вами, мудаками, иначе и нельзя, — притворно-грустно вздохнула я, чувствуя, как всё внутри закипает от негодования. — По-другому вы и не поймёте... Трис, как думаешь, твой сосед увлекается химией? — обратилась я уже к названому брату.       — Сомневаюсь, что ему разрешили пронести кислоту в лагерь, — подхватил мои мысли блондин.       — Жаль, — цокнула я, оборачиваясь к ди-джею в прошлом, и продолжила говорить так, словно его здесь вовсе и не было: — Так хотелось посмотреть, что за череп скрывается под смазливым личиком: такой же, как у всех нас, или же алмазный.       — Золотой, — усмехнулся одним уголком рта Томас, нисколько не сомневаясь в своей неотразимости.       «Ничему-то его жизнь не учит, — мелькнуло у меня в голове. — Как был моральным чмом, так и остался... А забитый такой ходил ровно до тех пор, пока его Эшли великодушно не простила, — я почувствовала, как кулаки у меня невольно сжимаются. — Правильно, такие показушники жить не могут без публики, она для них — опиум...»       — Хер с тобой, золотая рыбка, — махнула я на синеглазого рукой, поднимаясь с кровати — голова моя постепенно проходила, и теперь можно было отправляться в путь к моему с Кэмпбелл домику. О чём я незамедлительно сообщила блондину: — Погнали, Трис.       — Куда это вы собрались? — с подозрением в голосе поинтересовался вожатый, но в ответ получил только два не совсем приличных жеста: один от меня, другой от кареглазого.       — Зря ты с ним так, — едва мы вышли на улицу, произнёс Фелпс, и задумчиво потёр лоб. — Ещё донесёт директору, тебя вышибут...       — Ну да, он может... — задумчиво произнесла я, пиная какой-то камушек.       — Ещё и про твоё ежедневное распитие алкоголя пронюхает, — продолжал нагонять туч мой названый брат, и не успела я возразить, что всего одну бутылку за всё своё нахождение тут выпила, как он внезапно задал вопрос: — А чего вообще случилось?       — Сначала с твоим братом посрались, — как можно беспечнее махнула я рукой, отмечая про себя, что блондин невольно вздрогнул. — Я его пожалела, и с горя нажралась. А потом... — я выдержала паузу, размышляя о том, что стоит ли говорить парню правду или нет, и в итоге решила, что тайна Фишера — не моя тайна, и я не имею права всех в неё посвящать. — Короче, потом я обидела человека, который мне очень дорог.       — Это что, голу?.. — начал было Трэвис, усмехнувшись, но я его перебила:       — Не задавай глупых вопросов, — я недовольно поёжилась, обнимая себя за плечи, и обернулась к кареглазому. — Лучше расскажи, почему ты не любишь пьющих людей?       Не знаю, показалось ли мне или Фелпс действительно дёрнулся, но то, что он отвернулся в другую сторону — это было точно.       — Долгая история, — буркнул парень, даже не поворачиваясь ко мне.       — Обычно так говорят, когда не хотят рассказывать, — задумчиво протянула я, нисколько не намекая на то, что я обиделась. Не на что тут было обижаться, если честно. Ну, разве что на то, что блондин со мной не до конца откровенен, в отличие от меня...       Но Трэвис понял мою фразу именно так. Видимо, потому вздохнул и вполголоса произнёс:       — Это года два назад случилось, когда я был примерно твоим ровесником... Я в очередной раз напился со своими дружками, которые, как выяснилось впоследствии, вовсе не были мне товарищами, и наговорил всякой гадости девушке, которая была в меня влюблена, — тут Фелпс на пару мгновений замолчал и угрюмо посмотрел на меня, словно я была виновата в этом. — Сейчас тупой, а тогда был ещё тупее. Не понимал, что несу. Ясно дал понять девчонке, что она меня достала со своей любовью. Ну она и...       Тут парень махнул рукой и отвернулся, а я почувствовала, как сердце моё пропустило удар. В голове начали прокручиваться самые разные предположения, одно другого страшнее. А мой названый брат всё молчал и молчал, усугубляя ситуацию. И, в конце концов, я не выдержала и практически выкрикнула:       — Ну что она, что?! — понимая, что больше не в силах ждать ответа.       «Только бы ничего страшного не произошло,» — мелькнуло у меня в голове.       — Еле из петли её успели достать, вот что, — хмуро закончил мой собеседник и невольно поёжился. — Никому, разумеется, не рассказала, какова причина, но я точно знаю, что из-за моего идиотизма. Потому с тех пор сам зарёкся пить, а пьющих возненавидел. До сих пор виню себя. Кто знает, что бы было, если бы вовремя не пришёл её брат... — парень вздохнул, снова отворачиваясь. — Да и кто знает, что и кому я в следующий раз наговорю и до чего это доведёт. Быть может, никто не успеет спасти...       Но я уже не слушала парня.       Слова его напомнили мне совершенно о другом, и я, быстро крикнув Трэвису «Ясейчасвернусь» понеслась в сторону лазарета, мысленно молясь, чтобы мои догадки оказались неправдой.       «Салли, — стучала у меня в голове одна-единственная мысль. — Чёрт возьми, Салли!»

***

      Бывало ли у вас когда-нибудь так, чтобы ваши ожидания не совпадали с тем, что происходит на самом деле? Например, вы предполагаете, что в определённой сложившейся ситуации определённый человек будет в панике бегать по дому, расмахивая руками и неистово крича, а на самом же деле оказывается, что он преспокойно сидит на, извиняюсь, пятой точке и подтачивает ногти. Признайтесь, было. Лично мои ожидания вечно разбиваются о твердыню реальности.       Вот и сейчас.       — Рассказывай, — особо требовательно произнесла Кэтрин, когда я, задыхаясь от быстрого бега, ввалилась в лазарет и прокричала её имя во всю оставшуюся мощь лёгких, и подула на руку. Голос её прозвучал так, что сразу становилось ясно, что девушка сейчас слишком озабочена своим маникюром, и её не волнуют никакие земные проблемы. «Говори и вали по своим делам,» — примерно это скрывалось за одним-единственным коротко брошенным словом блондинки.       На пару мгновений я поражённо замерла, не понимая, как можно быть настолько равнодушной ко всему миру, когда вокруг творится такое, и даже забыла, как дышать. Но вскоре восстановила внутреннее равновесие и, понимая, что своим молчанием могу оттягивать наступление чего-то не совсем хорошего (если это, конечно, ещё не наступило), быстро протараторила, задыхаясь:       — Где Салли? Он мне срочно нужен! — прохрипела я, пулей влетая в царство бинтов и шприцев.       Какое-то время медсестра с интересом наблюдала за моими метаниями раненного тигра в клетке, явно радуясь в душе хоть такому внезапному развлечению. Когда же я пошла уже на третий круг, перерывая и одёргивая всё, что более-менее могло скрыть голубовласого от чужих глаз, Кэтрин с деланым сожалением в голосе поинтересовалась:       — Не нашла никого?       Я же, не задумываясь, отрицательно помотала головой. Ну, мне простительно, мои мысли были заняты всё тем же.       — Какая жалость, — притворно вздохнула блондинка, откладывая пилочку для ногтей в сторону и вытягивая шею, дабы разглядеть меня, убежавшую вглубь ширм. — Да хватит уже разносить мне тут всё к чёртовой матери! — грозно крикнула она. — Не найдёшь ты здесь Сала.       И я не нашла ничего умнее, чем поражённо замереть и спросить:       — Почему это?       — Наверное, потому что его тут нет, глупенькая? — подперев кулаком лицо, закатила глаза Кэтрин, и мне захотелось втащить ей за последнее слово, да и за всю эту таинственность в целом. Но я держалась. Изо всех сил держалась. Ведь девушка была единственной, кто мог помочь мне найти Фишера, поскольку, как я уже заметила, они с ним довольно-таки хорошо знакомы.       Но вряд ли медсестра горела желанием помочь мне.       — Где он?! — взвыла я, словно раненная волчица, и с мольбой уставилась на блондинку, надеясь на его благодушную помощь.       — А я с хрена ль знаю? — возмущённо пробурчала девушка — так, словно я одолжила у неё миллион, а затем пришла и спросила, когда она будет возвращать мне деньги. — Он с сегодняшнего дня свободен, как птица. Я его вчера отпустила, поскольку он полностью здоров и готов к труду и обороне.       И я, услышав это, застонала и, упав спиной на стену, проскользила вниз, не забывая при этом вцепиться руками в волосы. Прямо как в дешёвых мелодрамах. Только музыки тревожной не хватает.       По-видимому, Кэтрин это сильно впечатлило — наверное, нечасто смотрит телек, — поскольку она нервно напряглась и встала, но подойти ко мне не решалась. Наверное боялась, что я в истерике пойду всё крушить и ломать.       — Так, так, успокоилась, — уже не так самоуверенно прикрикнула на меня девушка, делая пару осторожных шажков в мою сторону. — Чо ты голосишь, как овдовевшая многодетная мать?       — Са-а-алли-и-и, — провыла я, раскачиваясь из стороны в сторону и начиная всплакивать. Я кляла себя за то, что не пошла за голубовласым тогда, когда он показал мне свою фотку. Мало ли, что он может (или мог?) с собой сделать? Тем более, что я прекрасно знала и до этого, что он уже пытался свести счёты с жизнью... Но нет же, чёртов шок выбил все эти мысли и воспоминания, оставляя в мозгах одно только слово: «Напиться». Напиться, чтобы забыть обо всех проблемах...       «Слабачка,» — с презрением фыркнул внутренний голос, и я с ним не могла не согласиться.       — Да хватит уже мямлить, — медсестра подошла, наконец, ко мне и хорошенько встряхнула. — Или ты чётко и быстро говоришь, что случилось, или я звоню в дурдом и говорю, чтобы они готовили к твоему приезду палату.       Я послушно кивнула и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. В конце концов, я же недавно решила, что хватит с меня истерик, иначе я окончательно потеряю себя и превращусь в нытика, коих я всегда презирала. Не нравились мне эти изменения, эта сентиментальность, которая неизбежно накрывала меня, но я ничего не могла с этим поделать... А надо было бороться. В конце концов, я всегда гордилась своей безчувственностью, гордилась тем, что вместо плача я всегда пробуждала в себе ярость, так что же случилось сейчас?       — Вчера Салли показал мне, что у него с лицом, — выставив перед собой дрожащие руки, нервно, но практически ровным голосом заговорила я. — И меня это настолько поразило, что я просто замерла, как чёртов истукан, а потом просто ушла и... — я мгновенно заткнулась, понимая, что чуть не сболтнула лишнего.       — И что? — снова встряхнула меня медсестра, и я, внезапно раздражаясь, откинула её руки.       — Да какая, блять, разница?! — прохрипела я. — Ты что, не понимаешь? Я же обидела Салли, мало ли, что с ним может случиться?       — А-а-а, — махнула рукой Кэтрин и отошла. — Тогда не переживай. Ничего с ним от обиды не сделается, — и девушка, видимо, чтобы успокоиться, принялась пить воду.       На пару мгновений я даже замерла, поражённая её безразличием, а потом вдруг как заорала:       — Да как же ты всё не поймёшь?! Ведь он уже один раз чуть не покончил с собой из-за девушки, которую любил, — и, дождавшись, когда блондинка изумлённо уставится на меня, хлопнула со всей силы по стоящему рядом столу — так, что баночки с градусниками, ватками и прочим подпрыгнули на месте. — А он, сука, мне в любви недавно признавался!       Девушка чуть не выплюнула воду и грохнула стакан на место.       — Что же ты сразу?.. — начала было она, но, наткнувшись на мой испуганный взгляд, торопливо успокоила: — Ты не волнуйся, он вчера приходил ночью, после всяких этих дискотек, и был жив-здоров. Попросил его отпустить, ну я и разрешила проваливать. Он же ж всё, нормально себя чувствовал. Но если бы я знала... — Кэтрин махнула рукой — чего уж, мол, теперь-то говорить, — и, скинув свой белый халат, кивнула на дверь и сказала: — Пошли, убедишься, что ничего с ним не произошло.

***

      Помню, как когда-то Эшли поехала в другой город и внезапно пропала. Я не могла ни дозвониться до неё, ни в соцсетях дописаться. Дошло до того, что я обзвонила всех её родственников, но и те тоже ничего не знали. Одним словом, я подняла на уши полгорода, успела выдвинуть множество версий: от похищения до, не дай Бог, аварии или убийства...       Но такой банальной причины, как разряженный телефон, я не предусмотрела.       — Дурёха ты моя, — смеялась в трубку Кэмпбелл, пока я со злостью материлась на неё за непредусмотрительность, на её телефон за то, что он так быстро садится, и на её подругу за то, что та живёт далеко от автостанции и что зеленоглазой пришлось идти до неё так долго. — Меня всего-то сорок минут не было, а ты уже успела и сама переволноваться, и родителей моих поставить на уши. Паникёр, хех...       С тех пор мало что изменилось. Я всегда в случае, если можно было подумать на что-нибудь плохое, на это самое «плохое» и думала. Даже при условии, что шансы, что всё сложилось именно так, как я накрутила себе, ничтожно малы, я всё равно психовала и тратила все свои нервы на переживания. Ведь хоть и маленький процент, но всё-таки он присутствует...       Поэтому всё то время, пока мы шли (вернее, кто-то шёл, а кто-то бежал) до домика Фишера, я успела настолько сильно накрутить себя, что, когда за открывшейся нам дверью мелькнули небесно-голубые пряди, я чуть не расплакалась от облегчения.       Сал, кинув на меня короткий настороженный взгляд, что-то произнёс вполголоса Кэтрин и скрылся в темноте домика. Медсестра же попробовала ему возразить, но из темноты раздалось твёрдое «Нет», и сердце моё ёкнуло, услышав до боли знакомый голос. Но в следующее мгновение взволнованно сжалось, поскольку блондинка медленно повернулась и кинула на меня тяжёлый взгляд.       — Что случилось? — пулей подлетела я к ней и попыталась разглядеть в полумраке силуэт голубоглазого, но девушка зачем-то загородила собой обзор. — С ним всё в порядке? — нервно потирая ладонью об ладонь, поинтересовалась я.       — Да, — кивнула Кэтрин и бросила быстрый взгляд в сторону, а затем, снизив голос, протараторила: — Короче, я без понятия, что там у вас да как произошло, но голубоглазик попросил, чтобы ты не заходила... Короче, жди меня здесь, я попытаюсь разобраться, что к чему.       И она как-то незаметно просочилась внутрь. А может, это просто я не заметила из-за того, что снова истуканом замерла от услышанного.       «Он не хочет меня видеть, не хочет,» — только и крутилось у меня в голове, пока я медленно спускалась по крыльцу.       «Ну а что ты хотела? — паршивенько так усмехнулся мой внутренний голос, не забывая при этом спрятаться за рёбрами. — После того, как ты ясно дала ему понять, что он для тебя слишком страшный...»       «Да какая разница?! — мысленно взвыла я, садясь на последнюю ступеньку. — Я его всё равно люблю несмотря ни на что, я полюбила его за душу, за разговоры, за характер, за...»       «Всё, всё, успокойся, всё понятно, всё замечательно, — наверное, впервые за всю мою не то чтобы долгую жизнь этот незримый мудак меня успокаивал. Я даже удивилась было, но он тут же исправил ошибочное хорошее мнение о себе: — Истеричка ненормальная, — и с гоготом умчался куда-то в глубину души — туда, куда я остерегалась соваться.»       «Придурок, — обиженно подумала я. — Реальных мудаков не хватает, так ещё и воображаемые одолевают...»       Без понятия, сколько я так просидела в ожидании блондинки. По моим внутренним ощущениям прошло около двух часов, а значит, на самом деле минут пять — я прямо-таки готова была поспорить. Но когда Кэтрин, наконец, вышла на свет Божий, я подскочила на ноги так, словно никогда и не садилась.       — Ну что? — взволнованно поинтересовалась я, внимательно выглядывая за спиной девушки знакомые голубые хвостики. Но она закрыла дверь, едва выйдя на улицу, и со вздохом повернулась ко мне.       — Давай сначала отойдём подальше, а то он психанёт и натравит на нас своего котопса, — хмыкнула медсестра, по-видимому, пытаясь меня этим самым успокоить. Но я не обратила на это никакого внимания и понеслась за девушкой в ожидании ответа.       — Почему он не вышел? — нервно сглотнув, просипела я. — С ним что, что-то случилось?       — Да всё с ним в порядке, не переживай, — отмахнулась Кэтрин, не останавливаясь.       — А почему?.. — снова затянула старую песню я, и медсестра удручённо вздохнула.       — Ничо не знаю, он мне не говорил, — передёрнула она плечами, а затем достала из кармана сложенный вчетверо листочек и протянула его мне. — На вот, читай, он просил тебе передать. И не думай, что это я написала, я в медицину подалась из-за того, что мой почерк никто не может разобрать, а у голубоглазика каллиграфические буковки.       Я настороженно приняла у девушки бумажку и осторожно развернула, словно боясь, что от малейшего неосторожного движения слова могут рассыпаться, и пробежала глазами по тексту.       «Я предполагаю, что ты винишь себя в том, что я ушёл из лагеря, — значилось там. — Но это не так. Дело не в тебе, как бы это заезженно не звучало, а во мне. Я (о, Боже, каким я был и остаюсь дураком) слишком сильно полюбил тебя, но я прекрасно понимаю, что мы в скором времени разъедемся по, возможно, разным концам страны и можем больше никогда не увидеться. Надеюсь, ты и сама прекрасно понимаешь, что любовь на расстоянии — не любовь. Виновата не твоя реакция на моё лицо (я, к сожалению или к счастью, уже привык к этому), а моё желание взять передышку в нашем общении, чтобы всё осознать и попытаться заглушить свои чувства. Не волнуйся за меня, я слишком стар для того, чтобы заниматься такими глупостями, как суицид. Надеюсь, у тебя всё хорошо, а дальше будет только лучше. Если я тебе хоть сколько-нибудь важен, то пожалуйста, не приближайся ко мне и попытайся забыть меня. Я боюсь, что наши отношения зайдут слишком далеко, и я уже не смогу тебя отпустить. Прости меня. Просто я не смогу пережить ещё одной потери.»       — Но... Как... Что?.. — невнятно забормотала я, поднимая глаза на Кэтрин, и та мгновенно воздела руки к небу, будто бы умоляя его сжалиться над ней.       — Без истерик! — приказала она мне, и погрозила пальцем. — Сал заверил меня, что он не будет ничего с собой делать, а я ему верю, он своё слово всегда держит. Поэтому собери все свои сопли в кулак и спокойно живи дальше. Если хочешь, можешь приходить ко мне хоть каждый день, я буду докладывать тебе о каких-либо изменениях...       — В смысле? — опешила я. — Он что, не будет появляться в лагере?..       — А он что, не написал? — тоже слегка обалдела с происходящего блондинка.       Я только лишь отрицательно помотала головой.       — Странно, — удивилась девушка и задумчиво потёрла подбородок. — Короче, он сегодня и завтра точно не выйдет из домика, а там посмотрим... Я его вечерами буду навещать, если что.       Я кивнула, складывая листочек и засовывая его в задний карман, за пачку сигарет.       — Он когда-то говорил, что никто из лагеря давно нормально не общался, — задумчиво произнесла я. — А с тобой он, насколько я понимаю, и до этого долгое время общался, и сейчас...       — А я с ним и вне лагеря прекрасно общаюсь, — отмахнулась Кэтрин, и я с недоумением воззрилась на неё.       — Но он никогда не говорил, что у него здесь есть друзья, — попробовала возразить я.       — Так мы и не друзья, — кивнула девушка и с не меньшим недопониманием уставилась на меня.       Теперь я окончательно запуталась.       — А что же?..       — Ну, у нас с ним куда более близкие отношения, — перебила меня блондинка, и, перехватив мой слегка офонаревший взгляд, поспешно исправилась: — Нет, ты не подумай чего нехорошего. Я с теми, кто меня младше, не ношусь, а у нас с голубоглазиком разница ровно в десять лет и полтора месяца. И, ты помнишь, как я говорила, что знаю Сала с пелёнок?       Я согласно кивнула и недоумённо выдала:       — И?       Медсестра замерла, глядя на меня так, словно у меня выросли рога, и поинтересовалась:       — Ты что, и в самом деле ничего не знаешь? — таким сочувственным голосом онаэто произнесла, словно с умственно отсталой разговаривала.       — Нет, — отрицательно покачала я головой.       Девушка цокнула и, кинув мне короткое «Погоди», зашарилась по своим карманам в поисках чего-то. Я же с интересом наблюдала за ней, и когда медсестра достала какую-то карточку, почувствовала, как моё сердце ёкнуло в предчувствии чего-то нехорошего.       — Вот, читай, — протянула мне собеседница водительское удостоверение.       Я послушно опустила голову и пробежала глазами по строчкам, содержащим основную информацию об обладателе карточки.       И тут сердце моё пропустило удар.       «Кэтрин Фишер,» — значилось на удостоверении.

***

      — Он особо и не делал никогда тайны из того, что я его сестра, — задумчиво произнесла Кэтрин, потирая шею. — У нас с ним более чем дружественные отношения, и многие считают, что мы влюблены друг в друга. И рано или поздно задают вопрос по поводу нас. Тогда-то Салли и рассказывает всё, — девушка почему-то тяжело вздохнула. — Он меня любит, как родителя. Когда наша мама... — тут медсестра судорожно сглотнула. — После смерти мамы я стала проводить с ним всё своё время. Отец в попытке справиться с болью ещё больше углубился в работу, и с голубоглазиком некому было сидеть. Но я не осуждаю папу... Мне его даже жаль. Он слишком сильно любил маму, и долго не мог отойти от мысли, что её больше нет рядом... Даже сейчас, спустя двенадцать лет, он иногда запирается у себя в кабинете и долго оттуда не выходит. Листает старый фотоальбом, перечитывает мамины письма... Но слава небесам, что не спился, как это делают многие, — блондинка снова вздохнула и подняла глаза к небу. — А я, разумеется, люблю Салли как брата. Я десять лет жила одним-единственным ребёнком в семье и ждала, когда мне подарят ещё кого-нибудь, — тут Кэтрин весело усмехнулась. — Да и он мой единственный брат...       — А сестёр великое множество, — не удержалась я от того, чтобы не подколоть.       — Да почему же, — пожала плечами блондинка. — Сестра только одна. За два года до того, как мама заболела, она успела родить ещё девочку. Правда, её забрала к себе бабушка по маминой линии, сразу же после маминых похорон...       И я почувствовала, как всё больше и больше ахуеваю.

***

      — Так, рассказывай, кто у нас ещё в лагере кому приходится родственником, — набросилась я на Трэвиса, перебивая его довольное «О-о-о, не съела тебя медсестричка!» — Это уже какой-то пиздец, как будто сюда набирают только знакомых да своих детей, честное слово...       — Я сейчас не понял, — отрицательно мотнул головой Фелпс, с удивлением разглядывая меня и, по-видимому, размышляя о том, что мне стоит вызвать скорую. Вдруг я на солнышке перегрелась?       — Бля-я-ястящая сумочка, — крикнула я и хлопнула себя по коленям. — Ну вот смотри: ты и Джерри — братья, директор и его зам — дочь с отцом, у медсестры нашей тут тоже нашлась родня... — я махнула рукой, понимая, что могу зайти слишком далеко, и буркнула: — А ещё кто-нибудь кому-нибудь тут приходится родственником?       — А-а-а, — до блондина, наконец-то, дошло, и он указал двумя указательными пальцами куда-то в сторону и произнёс, не отводя от меня глаз: — Вот эта смазливая морда, которая около Эшли постоянно отирается — внук нашего директора, а зам, насколько я помню — его тётка...       — Какая смазливая рожа? — с подозрением прищурилась я, но спустя пару мгновений до меня дошло: — Томас, что-ли?       Блондин согласно закивал.       — Но это не достоверная инфа. За всеми подробностями обращайся к своей подружке, она наверняка всё о своём ненаглядном знает...       — Та-а-ак, ясно, — задумчиво протянула я, засовывая руки в карманы, но потом передумала и, схватив кареглазого, потащила его в сторону нашего с шатенкой домика. — Валим к Кэмпбелл.       — Ты мне сейчас оторвёшь руку, — спокойно уведомил меня Фелпс. Мне кажется, он уже совершенно перестал чему-либо удивляться.       — Пофиг, — пропыхтела я, таща его за ладонь, предварительно положив запястье на своё плечо — прямо как сошла с картины «Бурлаки на Волге».       — Какое счастье, что я левша, — мечтательно вздохнул мой названый брат. — Оторвёшь мне лапку — преподы не будут доставать со своими «Пиши, Фелпс, трутень, а то козлёночком станешь!» И в армию без руки не возьмут. Эх, красота...       Но мечтам Трэвиса не суждено было сбыться.       — Вот ты где! — радостно вскричал кто-то до боли в ушах знакомым мне голосом и налетел на меня радостным обнимашечьим ураганом. Я от такого неожиданного поворота событий отпустила свою драгоценную ношу и начала отпираться со словами «Не люблю я эти ваши телячьи нежности!», а за моей спиной раздалось грустное:       — Печаль печальная, обида обидная.       — Если хочешь, я могу тебе отгрызть что-нибудь, — обрадовала я блондина. — Ты только скажи, что именно.       — Нет, спасибо, я передумал, — мгновенно отказался от своей мечты кареглазый и быстро смылся куда-то за пределы моего поля зрения.       — Не мельтеши, — тут же поймала я Кэмпбелл за локти и дёрнула сначала на себя, а потом обратно, надеясь, что это хоть сколько-нибудь её успокоит.       Но нет на свете таких вещей, которые могли бы выбить жизнерадостность из Эшли.       — Господи, какое счастье, что с тобой всё хорошо, — снова полезла обниматься зеленоглазая, но я резвенько отскочила от неё, и потому девушка, проморгавшись и убедившись, что я вне зоны поражения, беззаботно продолжила: — Когда мне твой друг-блондин сказал, что ты сегодня у него ночуешь, я подумала, что ты потерялась и он не хочет тебя выдавать. Но я решила, что с утра пойду тебя искать, поскольку не хотелось говорить о произошедшем Томасу. А сегодня мои опасения ещё и подтвердились тем, что ни тебя, ни блондина я не смогла найти в лагере...       — Его зовут Трэвис, — перебила я шатенку, а затем хмыкнула: — Ну ты паникёр... — я хотела было развить дальше эту тему, но внезапно вспомнила, зачем вообще искала Кэмпбелл, и, дав себе мысленной пощёчины, схватила девушку за руки и протараторила в духе зеленоглазой: — Эш, кем зам директора приходится твоему Томасу?       Подруга моя поражённо замерла, явно ожидая от меня чего угодно, но только не этого вопроса, а потом недоумённо спросила:       — А откуда ты?..       — Не имеет значения, — отмахнулась я, и мигом добавила: — Не спрашивай, зачем мне всё это, я и сама не знаю. Просто утоли моё любопытство, если сможешь.       Зеленоглазая задумчиво склонила голову набок и оглядела меня с головы до ног, явно чувствуя здесь какой-то подвох. Она, наверное, и не подозревала, что есть вещи, которые мне могут быть интересны просто так, и наверняка думала, что меня кто-то подослал. Тот же Фелпс, к примеру.       — А чего тут не мочь? — спросила девушка. На моей памяти она впервые в жизни вела серьёзно, но так и я не каждый день сознавалась в том, что я любопытная ворона. — Томас вроде никогда не делал из этого тайны, да и даже если захотел бы, я знаю, что ты не сорока-балаболка, тебе можно доверять... — девушка кивнула мне головой — пошли, мол, — и мы двинулись в сторону нашего домика. — Кира Маквизард — родная сестра отца Томаса, который погиб ещё до рождения сына... Том мне никогда не рассказывал, как именно, но факт остаётся фактом.       — Тогда почему твой синеглазый так нелестно отзывается о заме? — поинтересовалась я. — Ведь она, по-идее, должна с ним носиться, как с собственным ребёнком. Или что, его достала эта забота?..       — Если бы, — вздохнула Эшли, задумчиво почесав нос. — Кира всегда была против отношений её брата с матерью Томаса. Ведь возлюбленная отца Тома была на три года его старше, а он — семнадцатилетний пацан... Ну и, после гибели Ларри — так, кстати, звали отца Томаса, — Кира и вовсе дала его девушке от ворот поворот. А узнав, что та беременна, совсем её возненавидела, считая, что она лжёт и хочет денег от семьи Ларри. И, разумеется, Томаса она тоже никогда не любила и постоянно тыкала его в то, что он якобы чужой. Филипп-то всегда верил, что это его внук, частенько в гости приводил...       На пару мгновений между нами воцарилось молчание, а потом я, всё ещё офигевая от происходящего, произнесла:       — С ума сойти, что тут у вас творится, — я плюхнулась на крыльцо нашего домика, чувствуя, что потяжелевшая от мыслей голова может перевесить, и я упаду. — Да за эти десять дней я узнала гораздо больше, чем за всю жизнь... К вам сюда писателей привезти, не на один бестселлер историй хватит...       — Это да, — вздохнула Эшли, а потом легонько толкнула меня локтём и весело произнесла: — Вот видишь, а ты не хотела ехать! Столько впечатлений, столько историй, а впереди ещё больше недели!       — Да уж, голову ненужной информацией я забила на всю жизнь вперёд, — я тяжело вздохнула, а потом наоборот весело фыркнула. — Пойти, выучиться на режиссёра, что-ли. Столько идей для фильмов сама жизнь подкидывает...       — Иди, — тут же загорелась этой идеей зеленоглазая. — Жизнь только начинается, впереди столько возможностей, столько всего прекрасного...       И я поняла, что зря вообще что-либо сказала.

***

      — Спаси меня, пожалуйста, — взвыла я в трубку, и Тодд сразу же забыл, что хотел в шутку пожурить меня за то, что я опять не вспоминаю о нём.       — Чо случилось? — мгновенно позабыл парень о всём своём красноречии, но, услышав на заднем плане голос Кэмпбелл, которая возмущалась моей фразой «К чёрту возможности, я после школы удавлюсь», тут же хмыкнул. — Нет, Лар, это твой крест, и неси его до конца.       Я только лишь взвыла и уткнулась лбом в стену, понимая, что, хоть Эшли мне и подруга, притом единственная в своём роде, но круглосуточно впитывать в себя её болтовню — это сущая пытка.       «А что, если?..» — закралась мне в голову крамольная мыслишка, и я с широченной улыбкой протянула зеленоглазой трубку.       — Там Рисон с тобой поговорить возжелал, — сообщила я ей.       Шатенка мгновенно просветлела и, едва успев принять у меня телефон, тут же затараторила в него:       — То-о-одд, приве-е-ет, — лучезарно улыбаясь, протянула девушка, и я про себя отметила, что она всю жизнь говорит так, словно переигрывает с чувствами. — Как ты? Как дела в городе? А в школе? Я знаю, что сейчас каникулы, но ведь у тебя папа директор, ты что, забыл? — тут я невольно фыркнула, представляя, что такого должно произойти, чтобы человек забыл, что его отец верховодит в самой элитной школе города. — А как дома дела? Как мама? Как папа? — продолжала сыпать вопросами Эшли, и я не понимала, как Моррисон успевает на них отвечать. — Что? Что ты говоришь? Передать трубочку Ларри? Хорошо-о-о... — нараспев произнесла зеленоглазая и под мою ухмылку протянула мне телефон. — Тодд сказал, чтобы я...       — Да я поняла, — перебила я, прикладывая динамик к уху.       — Я всё осознал. Скидывай координаты лагеря, я выезжаю, — устало выдохнул в трубку рыжик.       — То-то же, — довольно усмехнулась я, колобком выкатываясь из домика на свет Божий. — Ты её всего-то три минуты терпел, а мне три недели придётся... — заметив идущего мне навстречу Томаса с явным намерением выдать что-нибудь по поводу сегодняшних и не только событий, я показала ему средний палец и прошипела для пущей убедительности: — На хуй пошёл, я разговариваю.       И внук директора ухмыльнулся одним уголком рта, явно желая этим самым сказать, что впереди ещё половина смены и он успеет ещё до меня доебаться.       — Какие у вас там тёплые отношения, я поражаюсь, — хмыкнул в трубку Тодд.       — Пылаю любовью ко всему миру, — вздохнула я, и не забыла вслух пожалеть: — А вот нечего было меня без моего на то искреннего желания отправлять в лагерь. Сейчас как разнесу им тут всё, пожалеют, что меня не исключили.       — Ты-то можешь, я не сомневаюсь, — фыркнул парень и поинтересовался: — Ну давай, рассказывай, зачем звонишь. Просто так, ради того, чтобы узнать, как я, ты этого не делаешь.       — Вот это ты меня сейчас обосра-а-ал, — протянула я, невольно оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто смог бы начать мне читать нотации на тему «тыжедевочка». — Как будто я с тобой дружу только ради своей выгоды.       — Нет, ты просто впустую моё время не отнимаешь, прекрасно понимая, что если я захочу чем-то поделиться — я сам позвоню и расскажу, — вздохнул рыжик, видимо, жалея, что не все поступают так же. — Так что же произошло?       — Просто хотела от Кэмпбелл побыстрее отвязаться, — буркнула я, понимая, что сложно сказать, по какой причине я на самом деле набрала Моррисона. Это в голове всё выглядит легко, красиво и благородно, а вот вживую...       — Врёшь, Джо, — кстати, забыла сказать, Тодд в ответ на моё дурацкое сокращение его фамилии отвечал полной взаимностью. — Ты и сама бы неплохо справилась с ней, уже жизнь научила, как это делается.       — Ну, нарисовалась тут одна проблемка, — я хмуро почесала затылок, кляня себя за то, что поддалась минутной слабости и решила позвонить рыжику и выпросить у него совет. — Я тебе уже писала, что хреново всё на личном фронте, так что не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что этот чувак тоже, как выяснилось, в меня влюблён, ну а я... Короче, я его конкретно обидела, но он это отрицает и советует мне забыть о нём, — я невольно поморщилась и с презрением выплюнула: — Никогда не умела красиво говорить, прости за скомканную речь.       — Да ладно, главное, что я тебя понял, — усмехнулся Моррисон. — Только не совсем въехал, в чём именно проблема? Ну, любовь у тебя случилась первая, как оно обычно бывает — несчастная... Я тебя поздравляю.       — Было бы с чем, — хмыкнула я, понимая, что будь я чуточку пообидчивее — сразу бы обозвала рыжика безчувственным козлом и бросила бы трубку. Но я слишком хорошо знала Моррисона и понимала, что за его маской пофигизма скрывается чуткая душа.       Слишком свежи были мои воспоминания о том застенчивом заикающемся парне, коим рыжик был, когда мы только познакомились. Он тогда ещё учился со мной, в самой обычной школе, и наша классная вдруг решила, что мы должны помогать друг другу, как это делалось в её молодости, и приставила к каждому двоечнику человека, который будет помогать ему в том, в чём силён. Так как я хорошо разбиралась только в матах, меня спихнули к этому парню в больших очках с первой парты.       Честно говоря, я его поначалу невзлюбила. Мне не нравилось, как он жмётся, краснеет и заикается от страха, и при этом ещё и не может ничего удержать в своих нервно трясущихся руках. И рыжик прекрасно об этом знал. И я не знаю, как и зачем, но он однажды поделился со мной своими сердечными страданиями и спросил совета. А я своими же собственными руками толкнула Моррисона в самое пекло...       Но эти испытания изменили его. Он стал куда более самоуверенным и в то же время жёстким (не без моей помощи, конечно же). И, когда нам пришла пора расставаться, мы поняли, что слишком притёрлись друг к другу. Так наше «репетиторство» переросло в дружбу...       — Короче, ты уже проходил через этот дебилизм, поэтому давай, подсказывай, как эту дичь из башки выбить, — выдохнула я в трубку. — Я ж тебе помогала сопли в кучу собрать, возвращай должок.       Тодд в который раз усмехнулся.       — Как я обычно говорю тебе: когда что-то волнует, пытайся отвлечься на что-нибудь другое. У вас же там, в лагере, куча всяких развлечений, так вот, дерзай. Попроси Эшли, — тут парень не удержался от смешка. — Я думаю, она в этом деле спец.       — Но... — попыталась возразить я, поскольку перспектива трястись на танцполе меня не устраивала.       — Никаких «но», — отрезал Моррисон. — Давай, ты сильная, я знаю. Чтобы мне там без соплей. Приеду и проверю. Не забудь скинуть координаты, — и парень сбросил вызов.       Я бросила долгий взгляд на трубку, раздражаясь от её гудков, а потом устало вздохнула. Вот чего ни я, ни Тодд никогда не умели делать — так это утешать. Всегда находили повод, чтобы избежать этого.       — Чего грустим? — налетела на меня Эшли, непонятно как почувствовавшая, что я собралась её искать.       — Да так, — отмахнулась я, бросая короткий взгляд на маячавшего неподалёку Томаса. — Короче, я бы хотела попросить...       — О чём? — вскинулась зеленоглазая, словно понимая, что далее последует что-нибудь интересное.       — Посоветуй мне какие-нибудь развлечения в этом лагере, — выдохнула я, решаясь. — Только самые-самые интересные.       И я невольно улыбнулась, увидев, как просветлела шатенка.

***

      — Чего ты там по самому краю ходишь? Иди к нам! — позвал меня Томас, на что мгновенно получил в ответ средний палец.       Непонятно, почему, но Эшли решила, что затащить меня на озеро — это самая умная идея. И теперь мне приходилось шататься вдоль берега и пытаться подавить тошноту, подкатывающую к горлу при любой попытке зайти поглубже в воду.       «Ненавижу, ненавижу, ненавижу,» — безустанно твердила я про себя, сама не зная, что именно имею ввиду. То ли саму воду, то ли свою глупую фобию, то ли не совсем по-умному поступившую Кэмпбелл, которая, похоже, напрочь забыла о том, что мне хреново в воде. А может, и всё вместе...       — Бу, — раздался знакомый голос, и в плечи мне кто-то вцепился. Я мгновенно прокляла себя за то, что не обернулась на очередной всплеск за спиной, сжимая изо всех сил зубы, чтобы не заорать от неожиданности. Хотя, откуда я могла знать, кто там решил побултыхаться?..       — Ты идиот, — пробурчала я и стукнула кулаком Трэвиса, который весело расхохотался и отскочил в сторону, обрызгивая меня тем самым с головы до ног. Недовольно сощурившись, я бросила уничтожающий взгляд на блондина, собираясь прожечь в нём дыру, но буквально сразу же забыла об этом, поскольку мой названый брат смотрел мне не в лицо, а на ноги.       — Не надоело пялиться? — поинтересовалась я, проклиная себя за то, что решилась-таки надеть шорты. Надоело мне, что ноги невыносимо печёт в чёрных штанах, да и мочить их на озере не хотелось. — Все глаза себе уже смозолил.       — А чего ты раньше так не ходила? — вопросом на вопрос ответил Фелпс, нехотя поднимая глаза и усмехаясь.       Я фыркнула.       — Потому и не ходила, что ненавижу, когда глазеют, — заметив, как взгляд парня снова заскользил вниз, я раздражённо крикнула: — Трис! Не беси меня.       — Прости, прости, — примирительно поднял руки Фелпс и мило улыбнулся. Я даже на секунду залипла на него. В своей розовой рубашке (какие-то странные цвета он вечно выбирает), расстёгнутой на две верхних пуговицы, и небрежно закатанных по колено джинсах он выглядел ой как горячо. Жаль, мне не такие парни нравятся... — Просто где ещё я увижу такие ноги?..       Я фыркнула нелепости этой фразы и обвела рукой окружающее пространство.       — Оглянись вокруг, — сказала я блондину, лучезарно улыбнувшись. — И увидишь гораздо больше, чем просто ноги...       — Понял. Принял, — усмехнулся парень и действительно посмотрел на купающихся в озере. — Только вот в воде ни черта не видно. Кстати, а ты чего не плаваешь? — повернулся он ко мне, вопросительно изогнув бровь. — И не говори, что боишься, что вчерашнее отразится на координации движений. Я прекрасно помню, как ты и до этого глубже, чем младенцы, не заходила.       Я невольно поёжилась, понимая, что блондин явно видит меня насквозь. И это мне, откровенно говоря, не нравилось. Да и вряд ли кому-то понравилось бы подобное.       — Это долгая история, — недовольно повела я плечами, отворачиваясь от Фелпса и осторожно ступая по мелководью, чтобы ненароком не поскользнуться на камнях.       — Обычно так говорят, когда не хотят рассказывать, — усмехнулся Трэвис, обгоняя меня и заглядывая мне в глаза.       Я невольно улыбнулась, вспоминая, как сама совсем недавно говорила парню то же самое, и легонько толкнула его в грудь.       — Эй, нечестно использовать против меня моё же оружие, — усмехнулась я, надеясь, что он отвлечётся и забудет о своём вопросе.       Но как бы не так.       — И всё же? — заинтересованно спросил мой названый брат.       Я тяжело вздохнула, бросила взгляд по сторонам в поисках кого-нибудь, кто сможет подслушать, и поманила парня рукой, заставляя его склониться ко мне.       — Я боюсь воды с самого детства, — прошептала я Фелпсу на ухо, а потом не удержалась и дунула.       — Ах ты противная, — недовольно поморщившись, но всё же не переставая улыбаться, фыркнул Трэвис, и попробовал достать до моего уха — видимо, чтобы отомстить.       Но не тут-то было. Я, мгновенно смекнув, что к чему, зажала органы слуха (интересно, так вообще говорят?) ладонями и, довольно засмеявшись, отступила от блондина. Он же схватил меня за запястья и попытался убрать руки, но я тут же подняла ногу, и колено моё устремилось в паховую область парня. Тот в полном предвкушении вскрикнул и отскочил в сторону, поскальзываясь на камнях.       — Запрещённый приём! — со смехом выкрикнул он, пытаясь выровниться, и я про себя молилась, чтобы у него это получилось. Ведь из такого высокого парня наверняка вышла бы отменная «бомбочка».       И небеса, наконец-то, услышали мои молитвы. Ну, или решили хотя бы раз сжалиться надо мной.       — А повторять то, что я первая сделала — нормально, да? — фыркнула я, на всякий случай отходя подальше от Трэвиса. Мало ли, опять решит упасть...       — Не ты же это самая первая придумала, — усмехнулся мой названый брат, зачем-то закатывая руками. Почему-то только сейчас подумалось что-то в роде «Не жарко ли ему?» — И вообще, пошли учиться плавать, — кивнул он головой в сторону купающихся.       — Данунах, — нервно выпалила я и посеменила к берегу. А то кто знает, что взбредёт в голову Фелпсу...       — Ты куда, Лар? — мгновенно отозвался он, а потом, по-видимому, смекнув, в чём дело, расхохотался. — Да ладно тебе, я не буду тебя мучить, — но я всё так же, не останавливаясь, обернулась к блондину, недоверчиво сощурившись, и направилась к деревьям, в спасительную тень. — Ла-а-арри-и-и, ну прости-и-и, — протянул парень и пополз за мной.       — Я и не обижалась, — фыркнула я, падая на землю и наблюдая, как кареглазый приземляется рядом.       — Тогда чего такая хмурая? — заглянул парень мне в лицо.       — Не хмурая, — повела я плечами, отворачиваясь от блондина и надеясь, что он перестанет меня доставать.       Но не тут-то было. В следующее же мгновение мой названый брат перебежал на противоположную сторону, чтобы посмотреть мне в глаза, плюхнулся на колени и протянул руки к моему лицу.       — Теперь точно не хмурая, — прямо-таки весь лучась от радости, парень растягивая мой рот за уголки в жалком подобие улыбки.       — Культяпки свои убрал, — слегка шепелявя, возмутилась я и ударила Трэвиса по ладоням. — Девчонкам своим так делай, а меня не смей трогать, — пробубнила я, недовольно потирая щёки       — Да ладно тебе, Лар, — улыбнулся парень, но я только отвернулась от него и увидела Пыха.       — Кохэн! — окликнула я зеленовласого и помахала ему рукой. — Иди к нам, Кохэн!       Невысокий паренёк замялся, явно не желая приближаться к Фелпсу, но всё же неуверенной походкой направился к дереву, под которым мы с Трэвисом сидели.       — Рыпаться будешь — укушу, не посмотрю на то, что мы друзья, — погрозила я пальцем кареглазому, на что тот только весело усмехнулся.       — У меня кожа пуленепробиваемая-а-а, — пропел парень, но мигом замолчал, наткнувшись на мой строгий взгляд.       — Проверить? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась я, на что парень отрицательно замотал головой и, видимо, для пущей убедительности замахал руками. — А то смотри, я на всю голову отбитая, могу и вправду полруки отхватить.       Блондин усмехнулся и хотел было что-то сказать, но подошедший Чак не дал ему этого сделать.       — Что-то случилось? — слегка задыхаясь после бега, поинтересовался Кохэн, поглядывая на моего спутника так, как кролик смотрит на удава — словно чувствуя приближающуюся смерть и понимая, что уже не в силах что-либо сделать для спасения.       — Да нет, ничего, — отозвалась я, лениво потягивая руки и ноги, и, не удержав равновесие, бухнулась боком на Трэвиса. Тот же, хмыкнув, вернул меня в положение, полностью перпендикулярное земной поверхности. — Просто смотрю, ты один шатаешься, как неприкаянная душа... Что не со своим другом опять? Чего он тебя бросил?       Зеленовласый хотел было что-то ответить, но блондин его опередил.       — Потому что этот Томас — мразина, — заявил мой названый брат, с ненавистью в глазах кого-то разглядывая, и я, проследив за его взглядом, увидела, как вышеупомянутый шатен, довольно улыбаясь, придерживает под живот Эшли в негляже, помогая ей удержаться на воде.       «Не уверен, что всё ещё любишь Кэмпбелл? Ну-ну, так я тебе и поверила,» — мысленно усмехнулась я, сочувственно похлопывая блондина по плечу.       — Я просто не умею плавать, вот Томас и оставил меня на берегу, — вздохнул невысокий паренёк.       — Ага, и в столовке тоже, — хмыкнула я, припоминая, как за завтраком и обедом сидела с зеленовласым за отдельным столиком и скармливала ему свои порции, поскольку мне и кусок в горло не лез после письма Сала. Но не в этом было дело. Я не хотела сидеть рядом со смазливым шатеном по известной причине, а вот Пых... А Пых, кажется, поссорился с ним, поскольку ни разу не оборачивался к предмету обожания Эшли и всячески избегал его. За этими мыслями я улетела куда-то в заоблачные дали, уже практически забывая о своём вопросе. Ну не могу я долго зацикливаться на одном и том же, уж извините...       — Том — нормальный парень, — тихо промолвил Чак, словно прочитав мои мысли, и я вздрогнула от неожиданности. Но испуг мгновенно сменился озлобленностью.       — Конечно, ведь стоять, смотреть, как толпой избивают парня и ничего не делать — даже не пытаться позвать на помощь — это ой как благородно... — елейным голоском произнесла я, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Конечно, я всё понимаю, Кохэн не в ответе за своего друга, но всё же от того, что защищают ненавистного мне человека, я почувствовала внезапно поднимающуюся в глубине души моей ярость.       — Ты не знаешь, почему он так сделал, — тихо-тихо прошептал Пых, и, если бы не насторожившийся Трэвис, я бы подумала, что мне послышалось.       — И почему же? — вместо меня спросил мой названый брат, уставившись на вздрогнувшего от его голоса зеленовласого.       — Его заставили, — забегав глазами по земле, ответил паренёк, и я невольно вздохнула.       — Где-то я уже слышала это, — складывая руки на груди, заявила я. И на что только рассчитывала, дура? Что ситуация прояснится? Конечно, прояснилась...       — Он правда не хотел, — вздохнул Кохэн так тяжело, что мне даже стало его жалко. — Но ему сказали, что если он не пойдёт избивать Салли вместе с ними — то изобьют меня...       — Это он тебе так сказал? — хмыкнув, поинтересовалась я, чувствуя, как под ложечкой неприятно засосало. Если Пых говорит правду, то значит, что Томас поступил так, чтобы спасти друга? И получается, что он не такая мразь, которой я его считала?       — Нет, — отрицательно помотал головой паренёк. — Это всё происходило при мне. Потому... Потому что Джерри меня поймал и собирался побить.       Меня словно обухом по голове шмякнули.       «Так что же это всё-таки выходит? — подумала я, нервно почёсывая затылок. — Значит, я всё-таки ошиблась? И Томас вправду не так уж и плох? Да ну не, бред...»       «Был бы нормальным — помог бы Салли,» — безжалостно отрезал мой внутренний голос, и я не могла с ним не согласиться.       — Ладно, предположим, что всё это правда, — медленно произнесла я, постепенно оборачиваясь к Чаку. — Но только какой в этом смысл?       Зеленовласый как-то замялся, явно не зная, стоит ли отвечать на этот вопрос или нет, и я прикрикнула на него:       — Не жмись, как школьница перед первым разом! Отвечай чётко и внятно!       — Джерри хотел, чтобы тебя вышибли из лагеря вместе с ним, — неуверенно начал Кохэн. — Он прекрасно понимал, что ты ввяжешься в драку, и специально делал всё с особой жестокостью, чтобы наверняка. Он рассчитывал, что так узнает, где ты живёшь, и будет добиваться твоего внимания...       Я недовольно поморщилась, нутром ощущая какую-то тревогу.       — Твой брат, — осторожно ткнула я пальцем Трэвиса, — больной ублюдок. Так ему и передай, когда вернёшься домой.       — Обязательно, — усмехнулся парень. — Только если ты пообещаешь потом навещать меня в больничке.       — Я же говорю, он у тебя больной, — вздохнула я, откидываясь назад, на дерево. — Тогда я напишу всё, что о нём думаю, на бумажке, а ты подкинь ему.       — Лучше почтовым голубем вышли, — хмыкнул блондин, вставая и потягиваясь. — Так будет куда лучше для моего здоровья.       — Договорились, — улыбнулась я, и вдруг услышала, как у кого-то заурчал живот. И мне понадобилось около секунды, чтобы понять, что это мой истощённый организм требует пополнения энергии.       — Ну, мне всё с тобой ясно, —вздохнул мой названый брат, и, обернувшись к озеру, крикнул во всю мощь своих лёгких: — Э-э-эй, сладкая парочка из восьмого отряда! Ваша сокамерница хочет кушать, а время как раз подходит к ужину, и я весьма удивлён, что вожатый не знает об этом...       — Идио-о-от, — простонала я, шлёпая ладонью по своему лицу.

***

      — Жуй, — сунул мне под нос тарелку Трэвис, но я отвернулась в противоположную сторону. — Ты слышишь меня вообще? Ешь давай!       — Не хочу, — отмахнулась я, но тут же живот предательски заурчал, и я недовольно поморщилась и схватилась за него руками, будто бы надеялась, что так будет не слышно стонов умирающего кита. Но напрасно. Мне показалось, что звуки стали ещё громче.       — Да-да, я слышу, — подняв брови покивал головой блондин, а потом резко нахмурился и набросился на меня с ложкой наперевес. — Я сказал е-э-эшь! — страшным голосом прогудел он так, что проходившая мимо девушка испуганно отпрыгнула от нашего столика и уставилась на нас так, словно мы тут Пыха расчленяли.       — Не обращайте внимания, просто мой брат — дебил, — миловидно улыбнулась я и услышала, как бедный Чак подавился, поэтому срочно пришлось бросаться ему на помощь.       — Брат?! — прошипел мне на ухо зеленовласый, едва откашлявшись, и так округлил глаза, что я испугалась, как бы они не выкатились и не попрыгали по полу под чьи-нибудь ноги.       Фелпс сделал вид, что не слышал Кохэна, хотя, как мне показалось, его услышала вся столовая, и зачем-то полез ложкой в мою тарелку. Я же на секунду потеряла бдительность, открывая рот для того, чтобы ответить Пыху, и даже не подозревала, чем мне это действие обернётся.       — Ага-а-а, попа-а-алась, — как полоумный заорал кареглазый и сунул мне в рот треклятую котлету.       — А-а-а-амн-ну-бу-у-у, — только и прогудела, прежде чем мне зажали рот.       — Жуй, Лар, — лучезарно улыбнулся мой названый брат, и я принялась послушно работать челюстями, чтобы побыстрее откусить Трэвису руку.       — Вы реально?.. — поражённо поинтересовался Чак, которого, видимо, только одно сейчас и волновало.       — Нет, понарошку, — протянул елейным голоском блондин, пока я выбирала наиболее удобное для укуса место, но осуществить задуманного мне не дали. — О-о-о, ты уже скушала? — обрадовался Фелпс, оборачиваясь ко мне, и потянулся за новой порцией.       — Ясма-а, — выпалила я, выхватывая тарелку из рук кареглазого, и набросилась на еду с таким остервенением, словно голодала не день, а несколько лет. Мгновенно позабылось, что я решила умереть голодной смертью, поскольку едва котлета попала мне в рот, я сразу же захотела есть в десять раз больше, чем до этого.       — Не слушай его, — отмахнулась я от недоумённого взгляда зеленовласого в перерывах между жевками. — Я просто ляпнула, не подумав, — и я снова уткнулась носом в тарелку, даже не думая о том, что блондин может обидеться.       Но он и не думал этого делать.       — Вот, правильно, ешь, — похлопал парень меня по плечу, и выглядело это так, словно я ничего и не говорила.       Я хотела было огрызнуться, но подлетевшая к нашему столику Эшли не дала мне этого сделать.       — Ларри, Ларри, Ларри, — вцепившись в спинку моего стула и подпрыгивая на месте, затараторила девушка, и я почувствовала, как устала от её постоянного позитива.       — Что случилось? Чем я опять провинилась? — вздохнула я, оборачиваясь к Кэмпбелл.       Она же, по-видимому, поняла, что уровень её жизнерадостности чересчур зашкаливает, поскольку спокойно замерла на месте и поинтересовалась, глядя на меня:       — Ты скоро поужинаешь? — и невинно похлопала ресницами.       — А что? — с подозрением спросила я, задницей чувствуя что-то нехорошее.       — Ну, ты же просила развлекать тебя, — покачиваясь на месте, напомнила зеленоглазая, и я почувствовала, как мне становится нехорошо. В буквальном смысле. — Вот я и решила сводить тебя на дискотеку. Всё-таки, это самое лучшее в лагере не только по моему мнению...       И я поняла, что не зря боялась.       — Дай мне спокойно умереть, — простонала я, падая головой на сложенные на столе руки.

***

      «Вокруг одни идиоты и светодиоды,» — надрывался из колонок Элджей, которого я за последние пять минут успела возненавидеть. Нет, ну надо же, притащить меня куда-то в самую жопу и заставить слушать непонятно что...       — Про идиотов верно подметил, — буркнула я, выражая все свои чувства к идущей рядом со мной девушке и её дружку, ускакавшему в бескрайние дали. Да и вообще ко всем танцующим, от которых я получала невольные толчки-тычки и уже порядком устав отталкивать от себя любое летящее в мою сторону тело.       — Лар, — Кэмпбелл тихонько ткнула меня в бок, заставляя недовольно поёжиться и отступить в сторону, буквально сразу же натыкаясь на какого-то парня, который мгновенно начал возмущаться данному факту и замолк только тогда, когда увидел перед собой покачивающийся средний палец. Воспользовавшись секундным замешательством, я поспешила нагонять шатенку, ибо желания драться здесь у меня не было. Хер его знает, ещё свалюсь от кислородного голодания...       — Что? — спросила я, наконец, выглядывая себе самое удобное место у стены, благо выбор был большой, ибо практически все собравшиеся тряслись в середине строения.       Кэмпбелл на это только горько вздохнула, видимо, в который раз жалея, что когда-то предложила моей маме отправить меня сюда, а потом обернулась, из-за чего мы встретились глазами.       — Прекрати уже дуться и просто отрывайся, — подруга моя приветливо улыбнулась, будто бы говоря этим, что будет рада, если я никуда не сбегу в ближайшие два часа. — Что ты, зря сюда пришла?       «Да я и не очень-то желала, — возмущённо подумала я, чувствуя, как внутри меня закипает слабоватый гнев. — А если точнее, вообще не желала...»       «Ты же сама попросила, чтобы тебя развлекали, — усмехнулся мой внутренний голос. — Так что пожинай плоды...»       «Иди ты, наконец, на детородный орган,» — вздохнула я, умоляя небеса о том, чтобы они лишили меня этого придурка.       — Меня притащили, — недовольно огрызнулась я, снова натыкаясь на какое-то трясущееся тело, которое мгновенно обматерила и оттолкнула обратно, в толпу. — Скажи мне одну вещь: зачем ваши дискачи проводят в здании, если можно просто выгнать всех на площадку?       Девушка одарила меня озадаченным взглядом, будто бы на умственно отсталую, а потом вдруг широко разулыбалась.       — Не смеши меня, Лар, — тем не менее, засмеялась она, и принялась пояснять на пальцах: — Во-первых, без этого будет светло, ведь времени ещё мало. Видишь: здесь нет окон?       Я впервые осмотрелась, пытаясь поверх голов разглядеть хоть один грёбанный портал в реальный мир, но всё это было напрасно. Действительно, нет. Прям хлев какой-то…       — Ну, а во-вторых, — продолжала вещать шатенка, увлечённо размахивая руками и не замечая, как задевает толкающихся рядом людей, —малыши в это время уже спать ложатся, а музыка из здания не так сильно слышна.       — А чо, как здесь вентиляция происходит? — поинтересовалась я, мысленно жалея какого-то незнакомого паренька из отряда помладше, которому прямо в лицо прилетела длань моей собеседницы.       Эшли показала под потолок, и со стороны сложилось впечатление, что она повествует об усопшем.       — Видишь, там много небольших проёмов? — спросила девушка, и мне пришлось снова запрокидывать голову и пытаться разглядеть то, о чем говорит шатенка. — Вот, так.       — И из-за этих проёмов музыка не становится хорошо слышна? — нащупав-таки взглядом то, о чём говорила Эшли, спросила я.       — Не-а, ведь они расположены за колонками, — с умным лицом пояснила зеленоглазая, сложив руки на груди, и победоносно посмотрела на меня. В её взгляде ясно читалось: «Вот видишь, я что-то да знаю и понимаю».       Какое-то время мы стояли в полном молчании, глядя друг другу в глаза, до тех пор, пока я не поняла, что девушка ждёт от меня чего-то.       — Ужас, — заключила я и, развернувшись на пятках, предприняла попытку смыться.       Но не тут-то было.       — Да ладно тебе, Лар, просто отрывайся, — жизнерадостно прокричала зеленоглазая и втянула меня в толпу.       Какое-то время я стояла столбом рядом с Эшли, чувствуя тычки и толчки и понимая, что раздражаюсь всё больше и больше. Обычно в таком случае я мгновенно отвечала тем же, но здесь... Здесь был велик шанс сильно пострадать, поэтому я просто терпела всё до определённого момента, несмотря на то, что не находила смысла в нахождении здесь после письма Салли. А потом я просто проорала зеленоглазой на ухо:       — Мне надоело, я сваливаю!       Зеленоглазая только кивнула, слишком увлечённая трясущимся перед ней синеглазым брюнетом, и я пошла к стенке. Ну, как пошла... Поползла. Постоянно передо мной выныривали люди, постоянно пихались, а я орала и расталкивала их, кляня всё на свете. И, в конце концов, дорвалась до желаемого места.       — Охеренно тут, правда? — раздался сбоку от меня знакомый голос, и я вздрогнула от неожиданности.       — Трис, мать твою, — выдохнула я с облегчением, хватаясь за сердце. — Я ж обосралась.       — Да ладно тебе, тут темно и никто не заметит, — отмахнулся блондин, и я невольно прыснула. Да, умеет парень поднять настроение. Жаль, мы раньше с ним не встретились...       — Как ты меня нашёл? — поинтересовалась я, оборачиваясь к кареглазому, и тот хмыкнул.       — Это было не так уж и сложно, — он отлип от стены и подошёл ближе. Хоть и ближайшие люди были на расстоянии полутора метров от нас, но от этого превратились только постоянные толчки. Музыка же (ну надо же, как удивительно!) тише не становилась. — Стоило только пару секунд потратить на то, чтобы обшарить все стены, и вуа-ля — я тут, — для пущей убедительности Трэвис быстро хлопнул себе по бёдрам, а затем в ладоши.       — А зачем я тебе? — улыбнулась я.       — Своих в беде не бросаем, — с пафосом произнёс Фелпс, стукнув себя в грудь, а потом куда спокойнее добавил: — Я же прекрасно знаю, что ты будешь тут в полном одиночестве зависать. Вряд ли Кэмпбелл отлипнет от этого, — последнее слово блондин буквально выплюнул с ненавистью, кивая в сторону зеленоглазой и её спутника. Точнее, наоборот — это Эшли вечно крутилась около Томаса.       Я хмыкнула и хотела было что-то сказать, но тут вдруг заиграла более спокойная музыка, и как минимум половина танцующих с тяжким вздохом ринулась к стене. Почему-то именно к той, у которой мы стояли.

А мы уже перешагнули вечер, и по нам бегло скользнули волны сомнений,

      — вещал неведомый мне певец, пока я в спешке спасалась от теснящей меня толпы одиночек.       — Блять, хуя тут тесно стало, — недовольно пробурчала я, прижатая к названому брату, но тот не обратил на меня никакого внимания. Его взгляд был сосредоточен на двух танцующих людей, между которыми расстояние было буквально в пару миллиметров.

Но ни за что не спасай во мне эти конфликты, не пытайся освободить чувства из клетки...

      — Ты меня слышишь? — я помахала ладонью перед лицом блондина, но тот никак не отреагировал. — Ау-у-у?

И не нужен рентген, чтобы ты привыкла, что тепла во мне нет...

      — Тесно, говоришь? — как-то отстранённо поинтересовался Трэвис, наконец-то осознавая, что я что-то ему говорила. А потом парень вдруг сделал то, чего я от него никак не ожидала — схватил за руку и потащил в толпу танцующих. — Пошли, — только и бросил он мне.       Какое-то время я тащилась за ним в полнейшем шоке, а когда сообразила, что мне, вообще-то, следовало бы сопротивляться, было уже поздно: Трэвис прижал меня к себе и задёргался в жалком подобии танца.

От сердца к сердцу была тонка нить, Но все эти дома вели только вниз, Быть не собой — обман или компромисс? Пишу в тетрадь заглавными: дофамин...¹

      — Ты идиот? — закричала я, сбрасывая с себя руки кареглазого. — Чего творишь?!       — Чш-ш-ш, подожди, — снова перехватил меня Фелпс. — Я хочу, чтобы она заметила...       — Придурок, — вырвалась я и ударила блондина в грудь. — Да ты такой же больной, как и твой брат!       И я рванула к выходу, полностью игнорируя зовущего меня парня.       «Идиот! — только и думала я, дрожащими пальцами пытаясь прикурить. — Любит свою Эшли — вот пусть и не лезет ко мне. Он же прекрасно знает, что мне никто не нужен, кроме... Кроме...»       От этих мыслей я занервничала ещё больше и, психанув на никак не желающую задымиться сигарету, смяла её и бросила на землю. Следом за ней должна была полететь и зажигалка, но я, подумав, решила просто сунуть последнюю в карман.       — Прости, — выдохнул за моей спиной знакомый голос, а затем раздались частые вдохи-выдохи. Видимо, парень слегка упыхался, пока бежал за мной. Надо же, и я тоже не совсем ровно дышала... — Я даже не знаю, что на меня нашло...       — Если девушка ничего к тебе не чувствует — глупо пытаться вызвать в ней ревность, — только и огрызнулась я, даже не поворачиваясь к блондину — слишком уж я боялась дать ему в морду за произошедшее. — Она всё равно ничего не сделает, а ты только лишь выставишь себя посмешищем. Запомни, блин, это, — я стукнула кулаком об стену «хлева».       — Да знаю я, знаю, — с наполовину раздражением, наполовину сожалением отозвался Трэвис. — Я... Прости, я сам не понимаю, зачем это сделал.       — «Не понимаю, не понимаю,» — передразнила я блондина. — А надо понимать! Слышишь? Надо!       — Чш-ш-ш, — успокаивающе прошипел Фелпс и потянул было ко мне руки, но я от него отшатнулась. — Ты чего кричишь-то?       — Да потому что меня всегда раздражало вот такое вот, — неопределённо повертела я рукой в воздухе. — Когда меня пытаются выставить так, словно я с кем-то в отношениях. Я, чёрт возьми, свободный человек, и я этим горжусь. И не надо меня использовать в каких-то своих целях.       — Ладно, ладно, больше не буду, — примирительно помахал в воздухе мой названый брат.       — «Не буду,» — снова передразнила я кареглазого противным голосом. — На кой ляд ты вообще решил перед Эшли скакать? Ты же говорил, что ничего к ней больше не чувствуешь, разве нет?       — Я сказал, что мне кажется, что я уже...       Но закончить эту замысловатую фразу парню не дали.       — Вот вы где-е-е! — радостно взвизгнула Кэмпбелл, налетая на меня и обнимая чуть ли не до хруста рёбер.       — Быстро же медляк закончился, — тяжело вздохнула я. — Даже отдохнуть толком не успела.       — Пошли-пошли-пошли, — потянула меня в сторону «хлева» зеленоглазая. — Ты сама попросила меня чем-нибудь тебя развлечь.       — Просто дай мне спокойно умереть, — простонала я, вытагивая в сторону блондина руки в мольбе о помощи.       — Нет, Лар, не дам, — весело заявила девушка, нисколько не ослабляя хватки.       Я же повисла безвольным мешком, уже почти смирившись со своим положением.       «Вот окажусь внутри — и рвану к стене, — решила я. — В конце концов, лучше насиловать мозги нелюбимой музыкой, чем болтовнёй Кэмпбелл...»       Но мечтам моим не суждено было сбыться.       «Или не рванёшь,» — резюмировал мой внутренний голос, когда шатенка потащила меня в самый центр танцующих.       — Убейте меня, — тихо-тихо прошептала я, даже не надеясь, что меня кто-нибудь услышит.       Пути назад не было.

***

      Когда я тряслась в автобусе по дороге сюда, мне казалось, что хуже уже быть не может. Когда я увидела, какое здесь количество народа, в особенности мелких, я решила, что это точно самое ужасное в моей жизни.       Но только оказавшись в толпе трясущихся под музыку людей я поняла, что всё, что было до этого — просто цветочки.       Плюсом ко всему этому Эшли решила, что просто так стоять мне будет скучно, и стала дёргать меня за руки, заставляя танцевать, и я послушной марионеткой двигалась туда, куда меня тянула зеленоглазая, чувствуя, какой несмываемый ничем позор медленно, но верно ложится на мои седые волосы. В этот момент я только лишь благодарила небеса за то, что меня не видит никто из старых знакомых, и вместе с тем умоляла, чтобы всё быстрее закончилось, ибо мне вид сложившегося пополам от смеха Трэвиса не доставлял никакой радости.       «Ну, хотя бы ему хорошо, — мелькнуло у меня в голове. — И развеселила, и увела его любимую у брюнета... — внезапно вспомнив о синеглазом, я порыскала глазами по толпе. — Кстати, где этот зачуханный?»       Но в полумраке мои поиски не увенчались успехом. Говорят, в темноте все кошки серые? Так вот, человеческие головы тоже. Различаются только высотой, на которой располагаются. Жалко только, я не знала, сколько именно сантиметров в синеглазом.       — Танцу-у-уй, Лар, юху-у-у, — отрывалась тем временем Эшли на всю катушку, так сильно тряся головой, что я боялась, как бы та не отвалилась. Мне определённо не хотелось отчитываться перед семьёй Кэмпбелл, учитывая то, какие у неё строгие родители. — Давай же, двигайся, не стесняйся!       «Блин, может, реально попробовать хоть что-то сделать, чтобы она отстала? — подумала я, отодвигаясь от девушки и мысленно собираясь с силами. — Вот позор-то будет...»       — Ща, погоди, — подняла я кверху палец и неумело задвигала бёдрами, но буквально сразу же остановилась и хлопнула по лицу рукой. — Бля-я-я...       «Мне срочно нужна балаклава,» — мелькнуло у меня в голове.       — Во-о-от, видишь, — с умилением протянула зеленоглазая. — Ещё чуть-чуть — и будешь вообще профи... А ты чего перестала-то?       — Во имя кошачьих лапок, не заставляй меня позориться, — взмолилась я, всем сердцем надеясь, что это возымеет на шатенку — всё-таки котов она любила до щенячьего визга.       Но не возымело.       — Да ла-а-адно тебе, хорошо же получается, — оптимистично заявила Кэмпбелл, снова втягивая меня в толпу. Очередная попытка к бегству была пресечена.       — В моей смерти будешь виновата ты, так и знай, — предупредила я, и, услышав медленную музыку, воздела палец к небу (читать «крыше») и радостно завопила: — Медляк! Можно наконец-то отдохнуть, у меня же нет пары! — и я поспешила к стене.       — Нет, Лар, — схватила меня за запястья зеленоглазая. — Мы — сильные и независимые девушки, и мы отлично справимся и без парней, — и она притянула меня к себе.

По радио случайно напомнят ту песню, что ночами тебе я пел...

      — Ва-а-а, нет, не надо, — тут же упёрлась я в неё руками и оттолкнулась. — Иди, танцуй с Томасом!

И эта музыка так ломит, напоминая мне о тебе...

      — Нет, я хочу с тобой, — фыркнула шатенка, ещё сильнее обнимая меня, и у меня внезапно мелькнула мысль: а не поссорились ли эти двое? Ведь внука Маквизарда давным-давно не было видно рядом с неугомонной Кэмпбелл...       — Фу-у-у, лесбиянки, — провыл слева какой-то шатен с красными кончиками волос, перебивая мои мысли.       — Ну мы хотя бы не сосёмся у всех на виду, — огрызнулась я, припоминая, как этот парень радостно целовал в щёку какого-то, по-видимому, друга в первый день прибытия в лагерь. Так сказать, хорошую мне экскурсию провели...       Услышав довольный хохот со стороны окружающих этого умника, я поняла, что попала в яблочко, и принялась спасать свою репутацию, руками и ногами отбрыкиваясь от Эшли.       — Пусти меня, ради всего святого, — выдирая руки из её хватки, взмолилась я. — Я буду сама танцевать, только прекрати обнимать меня!       — Точно? — недоверчиво спросила девушка.       — Точно, — вздохнула я.

Всё, что останется мне от тебя — да гори всё пламенем.

      — Теперь ты стала мне просто никем рядом с моим именем, — подвывала Эшли, раскачивая мои руки из стороны в сторону. Я же молилась, чтобы это быстрее закончилось.       Но жизни нравилось меня мучить.

Ты никто мне, а тогда была родной...

      Не успела я додумать печальную думу насчёт того, что песня напоминает мне о Салли, как вдруг зеленоглазая задёргала меня с особым остервенением, и, когда я обернулась к ней, выпалила:       — Давай петь вместе! — и она округлила глаза так широко, что мне показалось, что они вылетят.       Я от такого поворота событий не просто офигела, а почувствовала, как моя задница от страха уменьшилась в размерах.       — Нет, я не буду этого делать, — замахала я руками. — Я такого не пою.       — Да пофиг, — отмахнулась Кэмпбелл. — Никто не узнает, отрывайся!       — Я не знаю слов, — я развернулась и попыталась убежать, но меня снова дёрнули назад.       — Просто подпевай, — качнула головой зеленоглазая. — Там всего две строчки.       «Не отвяжется же,» — мелькнуло у меня в голове, и я просто начала открывать рот, делая вид, что и вправду пою.       — Всё что останется мне от тебя — да гори всё пламенем, — продолжала самозабвенно орать Эшли.       Я же почувствовала, что ещё чуть-чуть — и зарыдаю из-за воспоминаний. Слишком уж накрыло меня мыслями о Фишере, и всё моё самообладание вышло из-под контроля.       — Мне срочно надо выйти, — крикнула я, выдирая руки из хватки шатенки, и понеслась к выходу, оставляя подругу в полном недоумении.

Теперь ты стала мне просто никем рядом с моим именем,

²       — неслось мне вслед.       — Что случилось? — бросился мне навстречу Трэвис, едва я оказалась на улице.       На пару мгновений я зависла, разглядывая его, а потом всхлипнула.       — Я дура, — выдохнула я и уткнулась блондину в грудь. — Я полная дура.