Чужой

      — Рота, подъём! — проорал знакомый мне голос, а потом мне на голову приземлилось что-то тяжёлое и удушающее.       Я бы с радостью проигнорировала любые попытки разбудить меня, если бы не сильнейшее желание сделать вдох. И, несмотря на моё непреодолимую потребность выспаться, умирать в лагере мне не хотелось. Мало ли, ещё при транспортировке голову где-нибудь потеряют. Так и буду я гнить в земле без самой важной части тела...       — Сами потом будете оправдываться перед моей мамой, — пробубнила я в подушку, пытаясь пнуть своего мучителя. — Не лишайте её единственного ребёнка-придурка.       — Единственного? — раздался изумлённый голос, а потом взору предстал блондин. — А можно тогда меня усыновить? Зуб даю, твоя мама всегда о сыне мечтала!       — Не неси всякую чушь, тебе уже восемнадцать, — весело фыркнула где-то сбоку Кэмпбелл.       — Ну и что? Для своих родителей мы всегда остаёмся детьми, — с умным видом заявил Трэвис, воздев палец к потолку. — Ну что, возьмёте меня к себе? Я буду хорошим сыном и братом, обещаю!       — Зачем? Чтобы ты меня однажды придушил? — фыркнула я. — Спасибо, не надо.       — Вот так всегда, — тяжело вздохнул Фелпс, запрокидывая голову и прикладывая одну ладонь ко лбу, а другую к сердцу. — Так и знал, что я никому не нужен! Ну и ладно, умру в одиночестве, — завершив столь пламенную речь, кареглазый плюхнулся на пол, словно мешок с картофелем — так же безвольно и громко.       На пару мгновений мы с зеленоглазой зависли, переваривая произошедшее, а потом одновременно бросились к парню.       — Ты как?       — Живой?       — Ничего себе не сломал? — наперебой тараторили мы.       Блондин медленно открыл один глаз, потом второй, а затем растянулся в широкой улыбке и, приподнявшись на локтях, радостно произнёс:       — Всё-таки, я вам нужен? — и он по очереди оглядел меня и Эшли.       — Придурок, — только и сплюнула я под облегчённый вздох шатенки и забралась обратно, в свою кровать. — Ну вас, лучше я сон досмотрю.       — Значит, и вправду всем пофиг, — делано вздохнул мой названый брат, а затем раздался стук — видимо, он снова полностью шлёпнулся на пол.       — Ты где такой вообще откопался? — поинтересовалась я, садясь и собирая в комок одеяло — так, чтобы можно было его обнять.       — Не понял? — озадаченно посмотрел на меня блондин.       Я закатила глаза.       — Ну, объясни мне, недалёкой, откуда такие дураки как ты берутся? — пояснила я.       — А-а-а, — снова расплылся в не предвещающей ничего хорошего улыбке парень. — Тебе во всех подробностях описать историю моего зачатия?       Зеленоглазая на это неопределённо хмыкнула и смущённо отвернулась к стене, а я поспешно замахала руками.       — Не-не-не, не надо, — еле сдерживая улыбку, попросила я. — Не ломай неокрепшую психику детям.       — Ну, смотрите, — хмыкнул Трэвис, закрывая глаза. — Я только лишь хотел вас просвятить. А то все так — смуща-а-аются, смуща-а-аются, а потом в двенадцать лет рожают...       — Трис, блин, — с угрозой в голосе произнесла я, вооружаясь подушкой. — Если ты сейчас не заткнёшься, я сделаю так, что ты ни в двенадцать, ни в двадцать, ни в тридцать не родишь.       — Не рожу, — кивнул блондин. — Не было ещё таких случаев, чтобы мужчины рожали.       И парень довольно засмеялся, хватаясь за живот, а я кинула-таки в него пуховым прямоугольником.       — Не прикапывайся к словам, — накуксилась я, спускаясь с кровати и пытаясь не наступить на валяющееся на полу тело. — И вообще, вставай давай. Нажрутся в детстве «Растишки», а потом хер объедешь и обойдёшь.       — А-а-ась? — дёрнулся Фелпс, невольно зарядив мне ногой под колено, и я со сдавленным «Блять!» приземлилась на блондина. — Ё-о-опта, — на выдохе крикнул кареглазый, пытаясь согнуться пополам, поскольку мой локоть попал ему прямо в середину брюшной полости.       — Не пизди, не больно, — сползая с Трэвиса, заявила я. — Я тебя легче.       — Ну если на тебя кинуть кота, тебе тоже будет больно, — пропыхтел парень, пытаясь выбраться из-под меня. — Хотя он раз в десять меньше весит.       — Так, всё, забили, — поднялась я наконец на ноги. — Сам виноват. Я тебе говорила, чтобы ты не валялся тут как мешок с дерьмом, — я, наконец, обратила внимание на Эшли, которая всё это время на удивление спокойно сидела на кровати и с улыбкой смотрела бесплатное цирковое представление. — Откуда он вообще взялся в нашем домике?       — Пришёл, — развела руками в сторону шатенка, и мы с моей невольной жертвой покатились от смеха.       — Это понятно, — смахивая слёзы, кивнула я. — Но зачем ты его пустила?       Тут зеленоглазая широко улыбнулась.       — А я его и не пускала, — протянула Эшли, кидая многозначительный взгляд на блондина. — Ты же знаешь, какой он любитель лазать в окна...       — А вот надо закрывать, — прокряхтел Фелпс, поднимаясь на ноги.       Я фыркнула, чувствуя, как этот парень становится моим кумиром. Сохранять полную невозмутимость рядом с девушкой, которая ему нравится... Нет, Трэвис определённо мне нравился. Хоть за что-то этому лагерю можно было сказать «спасибо».       — То есть, ты считаешь нормальным залазать с утра к двум девушкам через окно и пугать их, да? — возмущённо поинтересовалась Кэмпбелл, упирая руки в бока.       — Правилами лагеря не запрещено ходить в гости, — нравоучительно произнёс блондин, садясь ко мне на край кровати.       — Зато запрещено посягать на частную собственность! — фыркнула зеленоглазая.       — А где написано, что это ваша частная собственность? — с деланым недоумением поинтересовался мой названый брат и невинно захлопал глазами.       Шатенка открыла было рот, чтобы ответить ему, но я не дала ей этого сделать.       — Хватит вам сраться, — вздохнула я, спрыгивая с кровати и подходя к двери. — Я жрать хочу, пошли в столовку.       И я первой скрылась на улице.

***

      — Значит, слушай сюда внимательно, — произнесла Кэтрин, подманивая меня пальцем, и я послушно приблизилась. — Я взяла тебя с собой на свой страх и риск, поэтому ты по-тихому сидишь в кустиках и не высовываешься до тех пор, пока я сама не вытащу тебя, — вполголоса сказала девушка, а затем снова повысила голос: — Поняла?       — Да, — кивнула я.       — Не «Да», а «Так точно, товарищ командир!» — хмыкнула блондинка.       — Так точно, не товарищ не командир, — скрипя зубами, выплюнула я, борясь с желанием ляпнуть какую-нибудь дерзость. Всё-таки, Фишер была единственным человеком, через которого я могла хоть что-то узнавать о Салли, и мне не хотелось терять этого из-за собственной вспыльчивости.       — Смотри у меня, — пригрозила мне пальцем сестра голубовласого. — Если спалимся, в первую очередь мне перепадёт на орехи, ведь я обещала приглядывать за тобой и не пускать в лес.       — Не спалимся, — отмахнулась я, чувствуя, как и сама побаиваюсь того же, что и Кэтрин.       Я наткнулась на медсестру перед тем, как войти в столовую. Она тихой тенью вынырнула откуда-то из-за угла и с пакетом в руках двинулась в сторону лазарета. Прям самый настоящий террорист лагерного разлива...       — Кэт, — крикнула я, сама не ожидая столь громкого оклика, и виновата уставилась на вздрогнувшую девушку. Ну, что поделаешь, если я не ожидала её встретить здесь. Так бы хоть отрепетировала...       — Чего ты как недорезанный поросёнок кричишь? — фыркнула блондинка, когда я, запыхавшись, подбежала к ней.       Я на это только отмахнулась.       — Как там Салли? — пытаясь выровнять дыхание, спросила я.       Фишер невесело хмыкнула.       — Вчера вечером нормально всё было, — пожала она плечами. — Попросил только почаще заходить. Вот, сейчас к нему пойду... — тут блондинка внимательно посмотрела на меня. — Если хочешь, могу и тебя с собой взять. Только подходить к голубоглазику не будешь, но, может, хоть издалека его увидишь...       — Да-да-да, — тут же закивала я головой, напоминая самой себе Кэмпбелл, но мне было как-то наплевать. Я уже готова была ринуться в лес, и только нетерпеливо переступала с ноги на ногу.       — Ты иди, позавтракай хоть, — усмехнулась Кэтрин, наблюдая за тем, как я возбуждённо мнусь на месте. — Не съедят Сала волки, не бойся...       Так и получилось, что мы теперь вдвоём брели по лесу.       — Не понимаю, что такого ты сделала голубоглазику, что он не хочет выходить к тебе, — задумчиво произнесла Фишер, перебивая мои мысли.       — Обидела своей реакцией на его лицо, — в тон блондинке ответила я. — Точнее, практически отсутствием оной.       — Ну, может быть, — пожала плечами медсестра. — Если он и вправду в тебя до беспамятства влюбился... Знаешь, — тяжело вздохнула она. — После того случая он вообще ни разу не оказывал никому никаких знаков внимания. Уж я-то первая бы узнала, поверь... Он про тебя мне все уши прожужжал, — усмехнулась девушка, вгоняя меня в краску. — Так что не знаю, что можно вообще сделать, чтобы снова вытащить его поближе к лагерю... Но я постараюсь. Всё-таки, не дело это, — Кэтрин оглядела меня с головы до ног и уже тише закончила: — Да и ты, кажется, любишь его, раз уж так о нём печёшься... А реакция — это фигня. Вряд ли кто сразу сможет спокойно смотреть на такое.       Я хотела было что-нибудь ответить, но сестра голубовласого вдруг резко остановилась и всмотрелась куда-то вдаль, а затем отошла и указала мне на место, где сама только что стояла.       — Вот, сюда садись. Как раз тебя видно хреново, а тебе нормально будет. Только я умоляю тебя, не выдавай ничем своё присутствие, если не хочешь, чтобы это было в последний раз, — и вправду взмолилась блондинка.       — Не тупая, всё понимаю, — вздохнула я. — Обещаю, что сдохну, но не кашляну и не чихну.       — Ну, умирать тоже не надо, — усмехнулась девушка. — Я всё-таки за твою голову отвечаю... Просто не шевелись и тем более, упаси Господь, не выбегай навстречу.       — Да знаю я, знаю, — с раздражением закивала я головой. — Что ты со мной обращаешься, как с несмышлёным ребёнком?       Блондинка хмыкнула.       — Тебе сколько лет?       От такого вопроса я слегка опешила, но быстро пришла в себя.       — Шестнадцать, — произнесла я, слегка задумавшись: а точно ли? — Будет. На следующей неделе.       — Постарше голубоглазика будешь, — почесала макушку девушка. — Но всё равно я тебя старше на десять лет. Так что для меня ты в любом случае несмышлёный ребёнок, уж прости, — развела девушка руки в стороны. — Всё, сворачиваем базар, я пошла, — махнула она рукой и, не дожидаясь моего ответа, вышла из-за кустов и пошла к домику.       Я же, тяжело вздохнув, присела и принялась занимать наиболее удобное положение для наблюдения. Это было достаточно сложно, поскольку то у меня ноги затекали, то становилось плохо видно домик, то ветки безжалостно царапали шею. В конце концов, я психанула и, плюнув на все эти заморочки, просто села на землю, вытянув одну ногу.       «Жопу застудишь, — нравоучительно произнёс мой внутренний голос. — Потом будешь болеть и ныть, как обычно...»       «Иди ты, в конце-то концов,» — взвыла я и щёлкнула ногтями по колену, сгоняя внезапно оказавшегося там паука.       Кэтрин тем временем всё шла и шла, поскольку между кустами и домиком было расстояние метров в десять, не меньше. При этом блондинка, как ни странно, настукивала что-то в телефоне. Я, решив проверить свою догадку, достала своё средство связи и удивлённо присвистнула, но буквально тут же захлопнула ладонью рот: как выяснилось, отсюда можно было безо всяких проблем и в Интернет зайти, и позвонить кому-нибудь. Связь тут была даже лучше, чем в самом лагере.       Решив, что теперь мне будет чем заняться в процессе ожидания медсестры, я сунула мобильный обратно, в задний карман, и продолжила наблюдать. Мой «Сусанин» был уже около самого места проживания голубовласого, и через несколько шагов замер. А спустя ещё пару секунд дверь домика отворилась.       И я почувствовала, как сердце моё пропустило удар.       Издалека до меня донёсся голос Фишера, а вскоре на свет Божий показался и его обладатель. Закутавшийся в какой-то плед, растрёпанный и без протеза — сейчас он был таким хрупким, открытым, что у меня тоскливо заныло сердце. Ровно до тех пор, пока меня не ударила током одна запоздалая мысль.       «Без протеза?!»       Я дёрнулась было в попытке хоть что-то разглядеть, но было уже поздно. Парень повернулся ко мне спиной, принимая у сестры пакет, в котором был сложен его завтрак в контейнерах, и я со злости стукнула кулаком об землю. Было видно, что парень с девушкой о чём-то разговаривают, но отсюда слов не было слышно, а читать по губам я, к сожалению, не научилась. А через пару мгновений Салли и Кэтрин и вовсе зашли в домик.       И только тогда я сделала полноценный вдох.       «Ну надо же, насколько далеко всё зашло, — мелькнуло у меня в голове. — Уже дышать забываю, когда вижу его...»       Чтобы отвлечься от очередных депрессивных мыслей о голубовласом, я достала телефон и принялась выискивать координаты лагеря. Сначала попробовала забить название, но высветилась такая тьма различных заведений — от магазинов до ночных клубов — что я плюнула и позволила спутнику найти меня. Спустя некоторое время на карте обозначилась точка, а рядом с ней — искомый объект.       «Заебок,» — мелькнуло у меня в голове, пока я копировала широту и долготу и кидала рыжику.       Моррисон, на удивление, оказался в сети. Это было особенно странно, учитывая, что раньше обеда парень не встаёт, а стрелки даже за девять не перевалили.       «Кошмары приснились?» — поинтересовалась я, едва Тодд прочитал моё сообщение.       «Можно и так считать. Только мои кошмары оказались вещими. Думаю, мне стоит проветриться и сгонять к тебе. Как насчёт двух часов дня? До вашего лагеря почти три часа тащиться придётся.»       «В любое время дня и ночи, Рисон. Главное, чтобы я не спала.»       Я хмыкнула, припоминая сегодняшнее пробуждение.       «Замётано, Джо. Буду подъезжать — позвоню.»       Я вернула мобильник на место и подняла глаза. И буквально тут же прокляла себя за то, что отвлеклась.       Я так надеялась, что увижу Салли, когда он будет закрывать за сестрой дверь, но всё прокараулила. Надеялась, что он выйдет ко мне, что блондинка его уговорит, но...       Кэтрин шла ко мне.       Одна.

***

      — Короче, он сказал, что не хочет меня пока видеть, — хмыкнула я, выдыхая дым и мысленно жалея о том, что это была последняя сигарета из пачки. — Чёрт, ещё и курить нечего, всё у него осталось, — и тут я наткнулась на сочувствующий взгляд Трэвиса. — Нет, не надо меня жалеть. Меня итак всё бесит, особенно моё вечное нытьё.       — Да я и не собирался утешать, — лучезарно улыбнулся блондин. — Не умею этого делать и не люблю.       — Ну и хорошо, — с облегчением вздохнула я, а затем бросила взгляд на пустую пачку в своих руках. — Вообще, по-хорошему сгонять бы в магазин...       Но осуществить задуманное мне не удалось.       — Трэвис Фелпс? — раздался знакомый до боли в ушах голос, и я поспешила затушить сигарету пальцем и спрятать.       Я вздрогнула и обернулась, мгновенно натыкаясь взглядом на идущую к нам Киру Маквизард. И выражение её лица оставляло желать лучшего.       — Да. Чем могу быть полезен? — поинтересовался блондин, мгновенно выпрямляясь и недовольно оскалившись. Но уже по его глазам становилось понятно, что он прекрасно знает, что ответит зам.       — Попрошу Вас пройти со мной к директору, — презрительно поморщившись, выплюнула дама в очках, и, не дожидаясь кареглазого, развернулась и пошла туда, откуда появилась.       Я поражённо замерла, и только когда мой названый брат издал тяжёлый вздох и сделал первый шаг, я «отмерла» и бросилась за ним.       — Я не поняла, Трис, что случилось? — пытаясь заглянуть в лицо парню.       Тот мгновенно сменил угрюмое выражение на уже привычное мне — весёлое и жизнерадостное, — и как можно беззаботнее ответил:       — Да так, ничего, — Фелпс ободряюще похлопал меня по плечу. — Не волнуйся, ничего они мне не сделают.       — А ты-то что сделал, чтобы тебя к директору вызвали? — недоумевала я.       — Да-а-а, ничего особенного, — отмахнулся блондин, не прекращая сквозь силу давить улыбку. — Просто я вчера побил Томаса.

***

      — Где этот засранец?! — игнорируя толпу детей, прокричала я в трубку, едва Эшли ответила на звонок.       Зеленоглазая от такого поворота событий слегка опешила, а затем выдала недоумённое:       — Кто?       — Этот твой Маквизард или как там его? — замахав руками, нервно пояснила я. — Ну, такой длинный и со смазливой мордой.       — А-а-а, — поняла, наконец-то, зеленоглазая. — Так он вот... Неподалёку ходит.       — А ты где сейчас? — насторожилась я, уже готовая бежать.       — Рядом с главдомиком...       — Ясно, — отозвалась я, быстро ориентируясь в пространстве и начиная двигаться в указанную сторону. — Через минуту буду. Главное, не уходите оттуда!       — Но... — попыталась было возразить шатенка.       — Ждите, — оборвала её я и отключилась.       «Ну всё, держись, чёртов показушник,» — подумала я, переходя на бег. Я не знала о причинах драки, но почему-то была на все сто уверена, что именно синеглазый спровоцировал Трэвиса. Не мог же блондин просто так ринуться в бой, верно?..       — Где он? — не добегая до Кэмпбелл, выкрикнула я, боясь потерять драгоценное время. Чем дольше я не даю выход своей ярости, тем меньше её у меня остаётся, а мне хотелось отметелить брюнета от души.       — Т-там, — слегка заикаясь — видимо, из-за моего перекошенного лица, — зеленоглазая указала куда-то в сторону.       Проследив за её рукой, я слегка сменила направление и, найдя цель, бросилась прямо к ней, вдвое ускоряясь.       — Гад, — выдохнула я, врезаясь в ничего не понимающего брюнета. — Что он тебе сделал? Покажи мне следы его стараний!       Томас отскочил в сторону и выставил руки, опасаясь нового покушения на его здоровье, и недоумённо спросил:       — Кто «он»? — но внезапно у него, по-видимому, что-то щёлкнуло в голове и он понял, поскольку выдал, расплываясь в широкой ухмылке: — Трэвис, да?       — Что он сделал? — повторила я, яростно сжимая и разжимая кулаки. — За что его к директору вызвали?       — Лар, не трогай его, — взволнованно попросила Эшли, подбежавшая к нам.       — Не лезь, — рубанула я в воздухе ладонью. — Пусть он хотя бы раз в жизни сам за себя ответит!       Томас хмыкнул.       — А чего отвечать? — нагло поинтересовался он. — Побил твой блондинчик меня, вот его и вызвали.       — Где? Когда? Куда? — продолжила я сыпать вопросами.       — Лар, он не виноват, — продолжала пищать где-то сбоку шатенка.       — Изыди, — прорычала я ей через плечо, не отрываясь от разглядывания брюнета.       — Вчера за помещением для дискотек, — недобро улыбнулся синеглазый. — Два раза ударил меня в живот.       — За что? — нахмурилась я. — Он определённо не мог избить кого-нибудь просто так.       — Это из-за меня! — взвизгнула зеленоглазая, срываясь на рыдания. — Из-за меня Трэвис побил Томаса!       — Так ты ещё и Эшли что-то сделал? — переходя на зловещий шёпот, изумилась я. — Тогда тебя мало побили, ой, как мало... — и я сорвалась на крик: — А ну быстро пошёл и сказал своей родне, что ничего не было, и ты оклеветал Фелпса из личной неприязни!       — Не-а, — отрицательно качнул головой младший Маквизард. — Этот ублюдок сделал мне больно.       — Да я щас сделаю так, что тебе не просто больно станет! — закричала я, со всей силы ударяя Томаса по выставленным рукам. — Я так тебя разукрашу, что к тебе не то, что ни одна девушка не подойдёт — тебя за километр обегать будут!       — Делай, что хочешь, — усмехнулся брюнет. — И вылетишь следом за своим блондинчиком.       — Ах ты, сука, трепло ссыкливое — прорычала я, бросаясь на внука директора и с колена ударила ему в паховую область. Причём одним ударом не ограничилась. — Три раза. На счастье, — выплюнула я на ухо согнувшемуся пополам парню, решив, что если уходить из лагеря — то уходить с боем. — Сходи, сними побои, — с сарказмом прошипела я, а затем обернулась к собравшейся толпе зевак. — Всё, цирковое представление окончено! Всем спасибо, все могут идти, — и я схватила за запястье Кэмпбелл и потащила её за собой.       — Куда мы? — выдохнула девушка, пока мы шли через толпу. Мне даже не приходилось расталкивать людей — все расступались передо мной, будто боясь, что и им перепадёт под горячую руку.       — Мы идём к Кэтрин, — отозвалась я, и, наткнувшись на недоумённый взгляд шатенки, вздохнула и пояснила: — Это наша медсестра...       — А-а-а, — протянула девушка, понимающе кивая.       — Скажи мне, — хмуро начала я, — это правда? Трэвис действительно за тебя вступился? — дождавшись кивка, я продолжила: — Никто не видел, как это происходило?       — Нет, только я и сами парни, — отрицательно мотнула головой моя собеседница.       — Ну вот и славненько, — выдохнула я с облегчением. — А что, кстати говоря, такого Томас сделал? Чем он тебя обидел?       — Словами, — пожала плечами Кэмпбелл. — Я не хочу об этом говорить.       — Ладно, хорошо, — отмахнулась я от неё рукой, уже подходя к лазарету. — Главное, что он вступился за тебя. Благородное дело — отстаивать честь девушки, — я неуверенно замерла перед дверью, а затем обернулась к подруге и быстро протараторила: — Значит, так. Говорю я, а ты только киваешь и говоришь только в том случае, если тебя спросят. Всё ясно?       Зеленоглазая послушно закивала, и я, на всякий случай пригрозив ей пальцем, дёрнула дверь на себя и вошла в белоснежное царство.       — Кэт! — крикнула я.       — Кого там опять нелёгкая принесла? — пробубнила откуда-то из-за ширм блондинка, а затем показалось её недовольное лицо, выражение которого слегка смягчилось, когда девушка увидела меня. — Чего тебе, золотая рыбка? — поинтересовалась она и вдруг, заметив, как из-за меня выглядывает Кэмпбелл, виновато улыбаясь, нахмурилась. — А где этот, блондинчик? Он же рядом с тобой постоянно отирается, словно телохранитель, разве нет?       Я тяжело вздохнула, а потом с мольбой в голосе произнесла:       — Ему сейчас очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, не оставляй его в беде!

***

      — Попрошу Вас приостановить судебное заседание!       Именно с такими словами и ворвалась в кабинет директора Фишер. Я же стояла за её спиной и пыталась выглянуть, чтобы хоть что-то разглядеть, но мне этого не удавалось, и я продолжала прыгать как герой какого-нибудь смешного мультика ровно до тех пор, пока блондинка не шикнула на меня.       — Да мы особо ничего и не начинали, — устало выдохнул Филипп.       — Ну и не надо, — тряхнула головой медсестра. — Парень ни в чём не виноват, его спровоцировали.       От такого заявления сидящие в помещении на мгновение погрузились в полнейшее молчание, а Кэтрин, пользуясь случаем, подхватила под локоть Трэвиса и потащила к выходу.       — Идите, — прошипела она, выталкивая нас в коридор, а затем обернулась к Маквизарду. — Какие-либо телесные повреждения были зафиксированы?       — Нет, — поражённо выдохнул директор. — Но Вы поймите, это мой единственный внук, и я...       — При всём моём уважении к Вам, Филипп Маквизард, — вздохнула медсестра.       А дальше дверь захлопнулась, оставляя нас с блондином в состоянии лёгкого шока.       — Я, конечно, ожидал, что мне кто-нибудь да придёт на помощь, — поражённо глядя на табличку с инициалами директора, произнёс Фелпс. — Но, блять, от этой я не ожидал вообще ничего. А она... Я в ахуе, — махнул рукой на всякое красноречие блондин и сунул руки в карманы.       — Да ладно тебе, Кэтрин не такая уж и плохая, если разобраться, — улыбнулась я, садясь на скамейку и хлопая рядом рукой. — Присаживайся, вряд ли они там быстро управятся.       — Время на разговоры оставили нам, — хмыкнул мой названый брат, падая рядом. — Хоть сможем без лишних ушей поговорить...       Я хмыкнула.       — Секретиками будем обмениваться?       — А почему бы и нет? — скосил в мою сторону глаза парень.       — Тогда я первая спрашиваю, — уселась я поудобнее и, наткнувшись на немой вопрос «Почему?», буквально выведенный на лбу кареглазого, пояснила: — Потому, что я первая предложила.       — Ну, валяй, — улыбнулся Трэвис и закинул ногу на ногу.       Я кивнула и неуверенно начала, поскольку сама не понимала, зачем мне это знать:       — Короче, почему ты просил называть тебя не иначе, как «Трис»? — я внимательно уставилась в лицо блондину, пытаясь разглядеть его эмоции. — Я правильно поняла, что так тебя называл кто-то, кто тебе дорог?       — Мисс Проницательность, — усмехнулся мой названый брат, поднимая глаза к потолку. — Действительно, меня так мама называла. Ровно до тех пор, пока мы с ней не перестали вообще общаться.       — Почему? — опешила я, но поняв, что, быть может, лезу в чужую тайну, поспешила исправиться: — Если не хочешь, можешь не говорить, я не настаиваю. Я не хочу лезть в чужие секреты.       — Да не такой уж это и секрет, если честно, — невесело хмыкнул Фелпс. — Когда мне было шестнадцать, мы повздорили с матерью. Из-за моей глупости, — вздохнул он. — Она тогда собаку решила завести. Притащила какого-то щеночка домой. Я его обычно выгуливал. Ну и однажды решил отпустить с поводка, думал, ничего не случится, — снова вздох. — А этот балбес взял и кинулся под машину. Меня мать на протяжении недели пилила, винила в его смерти, и я в итоге не выдержал. Меня и самого мучило чувство вины, а тут... Ну и я психанул, спросил, мол, тебе собака что, дороже собственного сына?.. — и тут он замолчал.       — А она? — осторожно поинтересовалась я.       Трэвис хмыкнул.       — А она сказала, что этот щенок был во сто раз лучше меня. Умнее, веселее, да и хлопот от него меньше, — парень вздохнул. — Вот я и ушёл из дома к отцу. Они уже лет пять в разводе... Джерри сразу с отцом решил остаться, а я ненавидел брата, и продолжал с матерью жить, несмотря на то, что она всегда была холодна ко мне... Пофиг, короче, — махнул он рукой. — Я всю жизнь пытался доказать ей, что чего-то стою, а она вечно меня презирала. Но всё равно была дорога мне... — Трэвис поморщился и обернулся ко мне. — Плевать, в общем. Давай о тебе хоть поговорим?       — Ты итак знаешь слишком много моих секретов, — возмутилась я, складывая руки на груди.       — Не утрируй, — засмеялся кареглазый. — Не так уж и много. Да и я просто решил уточнить насчёт одного из них.       — Какого именно? — прищурившись, поинтересовалась я.       — Насчёт твоей боязни воды, — лучезарно улыбнулся парень. — С чего всё это вообще пошло? Я, конечно, догадываюсь, но всё же интересно услышать из первых уст...       — Да тут всё очень тупо, — махнула я рукой. — Сначала я чуть не утопила одного парня, а потом он чуть не утопил меня. Если бы не паренёк, живущий рядом с рекой, на которой происходило основное действие, то я бы сейчас не разговаривала с тобой, — я хмыкнула, умиляясь пафосу, с которым сейчас говорила. — Этого мальчишку ещё так странно называли — Травка...       Я мгновенно замолчала, видя, как блондин дёрнулся, и в недоумении уставилась на него.       Но он словно не замечал меня.       — Как же я сразу не догадался? — бормотал он себе под нос. — Имя, внешность, страх воды... Всё же на это намекало...       — Не пугай меня, — ткнула я парня в бок, и он мгновенно обернулся ко мне, и я в испуге отдёрнула руку.       — Как этот парень выглядел? — спросил Трэвис, вглядываясь мне в лицо.       Я пожала плечами.       — А хрен его знает... Я была в шоке, ничего не запомнила. Мне потом парни сказали, что какой-то блондин меня вытащил... — и тут я замерла, чувствуя что-то нехорошее.       — Вы с тех пор не переехали? — зачем-то поинтересовался Фелпс.       — Нет, — отрицательно мотнула я головой и уставилась на парня. — А что?       — Получается, мы с тобой в одном городе живём, — улыбнулся он.       — С чего такие выводы? — опешила я.       — С того, что я мелким пиздюком спас девчонку из реки, — хмыкнул мой названый брат. — Помню, что она была с веснушками и необычным именем. Но это пофиг, не главное, — махнул рукой кареглазый. — Джерри меня раньше постоянно называл Травкой.

***

      — До сих пор не могу поверить, что помогла этой чушке, — фыркнула медсестра, едва Трэвис отошёл от нас.       Я только лишь довольно хмыкнула, провожая взглядом блондина до дерева, под которым он остановился в ожидании меня, и обернулась к Кэтрин.       — Спасибо тебе, — странно, слишком много «спасибо» за сегодня. Сначала Фелпсу (правда, слегка запоздало), теперь вот Фишер… — Я не знаю, что бы без тебя делала, правда, — и я улыбнулась девушке.       — Пропала бы ты без меня, вот что, — пробурчала сестра Салли, но всё-таки улыбнулась. — Мне бы таких друзей, как ты. И в огонь, и в воду за них, — блондинка вздохнула, по-видимому, что-то вспомнив, и потрепала меня по голове. — Я даже не знаю, как к тебе относиться. С одной стороны, из-за тебя у голубоглазика может случиться рецидив, и мы с отцом всегда опасались, что Сал в кого-нибудь влюбится. А с другой — ты очень классная девчонка. Я уважаю тебя за эту отбитость и пофигизм на всё. Ну, практически всё, — замялась медсестра, и я прекрасно поняла, о чём она подумала. Вернее, о ком.       — Да у меня много всяких минусов, — хмыкнула я. — От которых я была бы не против избавиться. То же самое нытьё, к примеру, чрезмерная вспыльчивость… Ты не подумай, я не напрашиваюсь на жалость, — поспешила заверить я, понимая, как это сопливо звучит. — Просто говорю, что не считаю себя идеальной.       — Отсутствие завышенной самооценки — тоже плюс, — улыбнулась Кэтрин, пока мы заходили за лазарет, и, достав из кармана пачку, протянула её мне. — Будешь? — поинтересовалась она, и я почувствовала, что мне дико хочется курить.       «Чёрт, я же совсем забыла, что у меня закончились, » — мелькнуло у меня в голове. Но всё равно, мне было стрёмно брать у других. Как-то это не совсем скромно. Хотя, когда я вообще была скромной?       — Да нет, неохота, — поморщилась я, с трудом отводя взгляд от сигарет.       И Кэтрин, по-видимому, поняла, что я вру.       — Да ладно тебе врать, — усмехнулась она. — Смотришь, как голубоглазик после прогулки на еду. Бери, не стесняйся. Можешь потом вернуть, если не хочешь быть должником, — фыркнула девушка.       Я лучезарно улыбнулась и вытащила-таки никотиновую палочку на свет Божий.       — Спасибо, — фыркнула я, понимая, что за сегодняшнее утро уже три раза поблагодарила кого-либо. А потом усмехнулась и другим своим мыслям. — Странно, что ты не читаешь нотации по поводу вреда курения. Обычно все взрослые так делают.       — Я считаю, что не имею права запрещать кому-то то, чего не могу запретить себе, — выдохнула девушка, внимательно глядя на то, как клубы дыма растворяются в воздухе.       — Да ты просто идеальная старшая сестра, — хмыкнула я. — Хотела бы я, чтобы ты была мне родственницей.       — Давай я тебя удочерю? — рассмеялась Кэтрин.       Я расплылась в улыбке.       — Заманчивое, конечно, предложение, но мне и моя мама нравится, — и я с деланым сожалением вздохнула.       — Да-а-а, это беда, — вздохнула моя собеседница, затягиваясь. — А так хотелось, чтобы ты была моей дочерью…       И мы почему-то в голос засмеялись. Вернее, начала это дело Фишер, а я невольно подхватила, ибо смех девушки был заразным.       Ещё какое-то время мы провели вот так вот, смеясь, а потом постепенно умолкли и продолжили стоять в полном молчании, ровно до тех пор, пока Кэтрин не сделала последнюю затяжку и не затушила сигарету.       — Ладно, давай, — протянула она мне ладонь. — Тебя вон, как я вижу, блондинчик уже заждался. Всю траву примял, — кивнула медсестра в сторону, и я, обернувшись, увидела, что Трэвис и вправду отирается неподалёку.       — Тогда и вправду, давай, — пожала я Фишер руку, и уже пошла было к Фелпсу, но вдруг, что-то вспомнив, остановилась и развернулась к девушке: — Послушай, а ты… Ты пойдёшь ещё сегодня к Салли?       Сестра вышеназванного замерла и улыбнулась.       — А что? Хотела опять сходить к нему? — поинтересовалась она.       — Ну, если можно, — замялась я, сама не зная, стоит ли это делать или нет. Мало ли, спалюсь, а виновата будет Кэтрин…       — Да почему нельзя-то? — усмехнулась блондинка. — Он же не особо секретный объект, чтобы на него нельзя было смотреть. Только вот не буду я пока ему про тебя говорить… Понимаешь, — вздохнула девушка. — Я с ним в прошлый раз попыталась поговорить, только вот он сразу как-то погрустнел, попросил, чтобы я его оставила одного. Типа, ему надо побыть в одиночестве. Вот я так быстро и ушла… — Перехватив мой взгляд, Кэтрин поспешила успокоить: — Нет, ты не подумай, он с собой ничего не должен сделать. Я с него слово взяла, а он всегда сдерживает свои обещания… Короче. После того, как пообедаешь, подойдёшь ко мне, договорились? — дождавшись моего кивка, блондинка кинула многозначительный взгляд на моего названого брата и прошипела сквозь зубы: — Смотри, чтобы хвоста не было.       Я весело фыркнула и кивнула, разворачиваясь к кареглазому, который от нетерпения уже начинал прыгать на носочках.       — Что за хумка кенгуру? — усмехнулась я, приближаясь к Трэвису.       — Не матерись, Ларри, ты же девочка, — фыркнул Фелпс, не прекращая своего занятия.       — Не верь стереотипам, Трис, ты же нормальный человек, — подражая своему собеседнику, я тоже запрыгала.       Какое-то время мы так и прыгали, глядя друг на друга, ровно до тех пор, пока проходящий мимо паренёк лет двенадцати не бросил на нас изумлённый взгляд и не покрутил пальцем у виска.       — Так и будем скакать, как долбоёбы? — поинтересовалась я, на пару секунд прерываясь, чтобы поднять удачно валяющуюся рядом палку.       — Не знаю, — пожал плечами мой названый брат. — не знаю, как тебе, но мне нравится.       — Мне тоже, но мне не доставляет удовольствия то выражение, с каким на нас смотрит пацан, — и я кивнула в сторону наблюдателя, который продолжал глядеть на нас с высоко поднятыми бровями. Так, словно он полностью убедился в том, что нас уже не вылечить.       — Ну и хуй с ним, — махнул рукой блондин. — Выгони, ты же умеешь.       И я прекратила прыгать и понеслась на невольного зрителя.       — А ну, пшёл нах, а то я тебя корягой выебу, — проорала я, размахивая палкой на манер меча. Мне было совершенно наплевать на то, что меня могут услышать старшие. Как говорится, если боишься — не делай, а если делаешь — то уже ничего не бойся...       «Хуя ты умные мысли выдаёшь,» — изумился мой внутренний голос.       «Это не моё, — отмахнулась я. — Это кто-то из великих сказал.»       «Ну, я так и знал, что ты даже придумать сама ничего не можешь,» — вздохнул мой вечный собеседник.       — Короче, кончаем прыгать, — вздохнула я, подходя к блондину. — Пошли в город, мне надо сигареты купить.       — Бросай уже курить, Лар, — попрыгал рядом со мной Трэвис. Чёрт, и как ему не надоело? Неужели он не устал?       — Трис, мы друзья? — резко остановившись, я заглянула названому брату прямо в глаза.       Тот слегка опешил, но потом, по-видимому, решив, что его молчание воспримется не так, поспешно закивал головой.       — Конечно, если ты не против. А зачем ты это спрашиваешь? — с недоумением воззрился на меня парень.       — А затем, чтобы сказать, что друзей либо принимают такими, какие они есть, — вздохнула я, — либо не принимают вовсе.

***

      — Но ведь я извинился перед Эшли!       Я тяжело вздохнула, понимая, что ещё чуть-чуть — и не выдержу. Начищу эту смазливую морду так, что ни Кира, ни Филипп не узнают. Единственное, что меня пока удерживало — это желание похавать. А ударив Томаса, я рискую подписать согласие на отказ от обеда в пользу долгих выяснений отношений с верхушкой лагеря. И меня это не совсем устраивало.       — Мне. Абсолютно. Похер, — разделяя слова, произнесла я сквозь зубы. — У Эш ты можешь даже не просить прощения, она тебя всегда заочно милует, а вот я никогда не забуду тебе той дичи, которую ты творил и творишь, понял?       — Даже преступникам дают второй шанс, — не сдавался синеглазый, преграждая мне путь.       — Ты хуже, чем преступник, — оттолкнула я Томаса. — Ты — долбоёб.       — Но я взял свои слова назад, — голосом, коим только жалость и вызывать, выдохнул мне вслед брюнет. — И в тот раз был рядом с Джерри потому, что меня заставили...       — Бесишь со своими оправданиями, — прорычала я, разворачиваясь Маквизарду. — У тебя все вокруг вечно виноваты, но только не ты. Ты у нас белый и невинный, аки ангел. А ты пробовал хотя бы раз ответить за свои поступки сам? — поняв по лицу синеглазого, что ответа я не дождусь, я вздохнула и спросила: — На кой ляд тебе вообще это чёртово прощение?       — Эшли хочет, чтобы мы помирились, — мгновенно отозвался внук директора.       — Так и знала, — вздохнула я, а потом уже громче ответила: — Так вот передай ей, что вы в жизнь этого не дождётесь, — и после стой пафосной фразы я развернулась и вошла в столовую.       Заметив меня издалека, Трэвис замахал руками — айда, мол, мы уже тут.       — Как-то ты слишком уж задержалась, — хмыкнул Фелпс, когда я приземлилась на стул и кивнула Пыху. — Вроде говорила, одну сигарету выкуришь, а по времени — все двадцать.       — Да этот... — я хотела было сказать что-нибудь далеко нелестное, но вовремя вспомнила, что сижу за одним столом с другом синеглазого, и поспешила исправиться: — Томас задержал.       Фелпс на это только хмыкнул.       — Опять сыпал извинениями?       — Я бы сказала, оправдывался, — произнесла я, наблюдая за тем, как брюнет проходит и садится рядом с Эшли.       — Томас... — начал было зеленовласый, но я мгновенно оборвала его, хватая за плечо.       — Послушай, Чак, — проникновенно зашептала я. — Быть может, вы прекратите защищать его? Да будь он хоть сто раз героем, его это нисколько не оправдывает. Выбор есть всегда. И только от человека зависит, каким он будет. Понимаешь?       Кохэн испуганно уставился на меня, будто боялся, что я его съем, и согласно закивал.       — Ну вот и славненько, — похлопала я парня по плечу. — Давай, ешь, — и я отвернулась от зеленовласого, отдавая всё своё внимание Трэвису. — Кстати говоря, что вчера было вообще? Каковы причины?       Фелпс кинул быстрый взгляд на Пыха, и тот, мгновенно всё поняв и прошелестев «сейчас, сейчас», собрал свои тарелки и убежал к Маквизарду и Кэмпбелл.       — Короче, когда тебя Эшли утащила после твоего внезапного побега, я не пошёл обратно, а остался на улице. Ну и услышал, как Томас с кем-то из ребят разговаривал и нелестно отзывался об Эшли. Мне это не понравилось. Подошёл, врезал. Всё, — развёл руками блондин.       — Краткость — сестра таланта, — усмехнулась я, и хотела было ещё что-то добавить, но вдруг меня прервал звук приходящего СМС. — Сейчас, подожди, — бросила я непонятно кому — то ли Фелпсу, то ли отправителю, — и полезла в карман.       — Важная новость? — с улыбкой полюбопытствовал Трэвис.       — Угу, — кивнула я, открывая сообщение от контакта с именем «Рыжик».       «Короче, буду примерно через час, — значилось на экране. — Если, конечно же, машина или навигатор меня не подведут. Как подъеду — позвоню. Жди. P.S.: Эшли бери с собой только в том случае, если зашьёшь ей рот.»

***

      — Я даже ничего особо и не говорила, — вздохнула Кэтрин, пиная какую-то шишку, что валялась посреди дороги. — Филипп буквально сразу же позвонил своему внуку, разрулил всё. Порадовался, что твой блондинчик последний год здесь отдыхает. Да и я, кстати говоря, в восторге от этого, — тут медсестра хмыкнула.       — А почему же тогда Джерри попал сюда? — поинтересовалась я. — Ведь он вроде как старше Трэвиса. Да и тому, к слову сказать, уже восемнадцать...       — Насчёт старшего мне не всё известно, — пожала плечами девушка. — Вроде как через каких-то знакомых уже который год выбивает себе место здесь. А вот младший — та ещё хитрая жопа. На момент прохождения комиссии ему было семнадцать, никто ничего не заподозрил. Кто ж знал, что он через месяц будет совершеннолетним?..       Я фыркнула, останавливаясь перед тем самым кустом, за которым пряталась в прошлый раз, и присела, а блондинка, удовлетворённо кивнув, поспешила дальше.       Я внимательно вглядывалась в происходящее, надеясь, что теперь точно сумею разглядеть, что там с лицом Салли, но, едва на свет Божий показались голубые волосы, у меня завибрировал телефон. Смачно выматерившись вполголоса, я вытащила средство связи из кармана и, ответив на вызов, подняла глаза.       Но было уже поздно. Фишеров уже и след простыл.       — Бля, Рисон, ты как никогда вовремя, — прошипела я в трубку. — Нет, чтобы пораньше или попозже позвонить.       — Ну уж прости, как приехал — сразу набрал, — фыркнул Тодд. — Я не знал, что ты занята, ты мне не сообщала.       — Да ладно, пофиг, — я отмахнулась и только потом сообразила, что Моррисон ничего не видит. — Уже фиг чо исправишь. Ты как, приехал уже? У калитки?       — Нет ещё, — я прямо представила, как парень отрицательно мотнул головой. — Но навигатор утверждает, что буду через пятнадцать минут. Вот и решил позвонить, сказать, чтобы встречали с оркестром. Только ты, как я понял, через пятнадцать минут не сможешь подойти, так?       — Да ты мистер сама проницательность, как я погляжу, — хмыкнула я, недовольно поморщившись — нога, находившаяся в одном положении, затекла, и теперь болела. Да и вполголоса разговаривать не было никакого удовольствия.       — В засаде сидишь? — поинтересовался мой собеседник, по-видимому, смекнув, что меня окружает тишина да и сама я не очень-то громко разговариваю.       — Почти, — улыбнулась я в трубку. — При встрече расскажу, если вспомню.       — Ну ладно тогда, — хмыкнул Тодд. — Не буду мешать. Удачной засады, что-ли...       — Спасибо, — фыркнула я и, отключившись, подняла глаза к домику Фишера.       И в следующее же мгновение вздрогнула от неожиданности.       Пока я была занята разговором с рыжиком, Кэтрин и Салли уже успели выйти на улицу. Было непонятно, услышали ли небеса мои молитвы или нет, но голубовласый стоял ко мне лицом и был без протеза. Только вот не учла я того факта, что с такого расстояния разглядеть в подробных деталях лицо было проблемно. А если добавить к этому ещё и то, что половина лица была сокрыта волосами и что в глаза мне светило солнце — то получается полный комплект под названием «Пошла на хер, Ларри Джонсон».       «Вроде у него нормальное лицо, разве нет? — мелькнуло у меня в голове, пока я, щурясь, пыталась хоть что-то разглядеть. — По крайней мере, нет той кровавой каши, на которую я рассчитывала...»       «Да ты подойди ближе, убогая, — закатил глаза мой внутренний голос. — Отсюда ты вряд ли что-то увидишь. Да и шрамы, кстати, обычно не кроваво-красные, к твоему сведению. И вообще, нашла чо делать — со своей-то слепотой...»       «Попробуй, блять, сам что-нибудь рассмотри, когда глаза слепит,» — прошипела я, зажмуриваясь, потому как смотреть было уже невыносимо больно.       «Да ладно, ладно, меня всё устраивает,» — пошёл на попятную мой внутренний голос и спрятался куда-то в глубине души.       А когда я открыла глаза, Фишер уже вовсю обнимался со своей сестрой. И, разумеется, лица его я не видела.       «За-ши-бись,» — подумала я, глядя, как голубоглазый скрывается в доме, даже не обернувшись вслед медсестре. Вот только я выбрала нормальный угол, под которым глядишь — и в глаза не светит, как нате вам. Получите и распишитесь, как говорится.       — Насмотрелась на своего ненаглядного? — хмыкнула Кэтрин, едва подойдя ко мне.       Я хотела было что-то ответить, но медсестра не дала мне этого сделать. Вынув из кармана листочек, она протянула его мне.       — Вот, Сал просил передать тебе, — произнесла она.       Я почувствовала что-то сродни дежавю, и это мне не очень-то нравилось. В прошлый раз такая записка не содержала ничего хорошего, и, хоть я и не была суеверной, но мне начинало казаться, что такие бумажки содержат одни только несчастья.       И я не ошиблась.

Надеюсь, что у тебя всё хорошо, Лар? Я вот не могу перестать думать о тебе, и надеюсь, что ты не повторяешь мою ошибку. Прости за это письмо, я прекрасно понимаю, что так только разшевелю твои раны, но... Не мог я не подать тебе знак. Надеюсь, ты ничего не ответишь (хотя, на что тут отвечать?) И надеюсь, что ты меня забыла. Всё ещё люблю тебя.

***

      — То-о-одди-и-ик! — бросилась Эшли к парню, едва тот вылез из машины.       Моррисон тут же округлил такие же зелёные, как и у несущегося к нему урагану, глаза и предпринял неудачную попытку скрыться в своём транспорте. Но от шатенки невозможно было спрятаться.       — Мамкин модник, — фыркнул Трэвис, явно намекая на одежду рыжика.       Я только пожала плечами. Уже привыкнув к тому, как одевается мой бывший одноклассник, я не видела ничего особенного в его огромной белоснежной майке, поверх которой была надета чёрная рубашка с закатанными по локоть рукавами, и в полуобтягивающих джинсах с цепями по обе стороны. Кстати говоря, эти самые цепи были слабостью рыжика. Он их будто бы коллекционировал. Золотые, серебряные, длинные, короткие, массивные и не очень — любые можно было найти у Моррисона. К слову сказать, та цепь, которую я частенько таскала, была подарена именно Тоддом.       — Кто бы говорил, — фыркнула я, бросая многозначительный взгляд на подтяжки Трэвиса, бабочку и заправленную в брюки рубашку.       — Закрыли тему, — тут же сдался парень, внимательно разглядывая висящую на шее у рыжика Эшли.       Которая, между тем, не уставала сыпать вопросами.       — А почему ты без очков? — прыгала возле несчастного парня зеленоглазая.       — Линзы стал носить, — обречённо вздохнул Моррисон, явно понимая, что он застрял тут надолго.       — Ух ты, как кла-а-ассно! — протянула Кэмпбелл, а потом потрогала голову Тодда и ахнула: — Где твои кудряшки? Ты что, побрился?       — Да, мне надоело, — собеседник девушки провёл рукой по ёжику рыжих волос.       — Всё равно классно! — взвизгнула от восторга шатенка. — А что это за машина? Новая?       — Нет, та же, просто я её покрасил, — устало выдохнул Тодд и бросил на меня взгляд, полный мольбы о помощи.       — Ой, как классно! — я уже устала считать, сколько раз за столь короткий промежуток времени моя неугомонная подруга произнесла слово «классно». — Бирюзовая! Мой любимый цвет!       — У тебя все цвета любимые, — усмехнулась я, подходя к зеленоглазым, и потянула Эшли в сторону. — Там Трэвис с тобой хотел прогуляться, не расстраивай мальчика отказом, — произнесла я, стараясь не смотреть на Фелпса, который поражённо округлил глаза и смотрел на меня так, словно хотел прибить.       — Да я не против! — тут же ринулась к блондину неугомонная, и я изумилась тому, что она не выдала очередное «классно». — Я даже с радостью!       И девушка, подхватив под руки ошалевшего от происходящего кареглазого, слишком уж быстро унеслась с ним в лагерь. У меня даже сложилось на миг впечатление, что она догадалась, что я хочу побыть с Тоддом наедине.       — Время летит, а Эшли всё так же неизменна, — усмехнулся парень, задумчиво потирая шею. — Неубиваемый оптимист. Жалко только, что трещит, как сорока, голова быстро начинает болеть. Кстати, а кто это с ней? Такой же болтун?       — Скорее всего, жертва, — хмыкнула я, провожая взглядом парочку и мысленно сочувствуя названому брату. — Это Трэвис Фелпс, мы с ним в лагере познакомились. И, как выяснилось, я его и раньше видела. Это он меня спас тогда, вытащил из реки, представляешь?       — Бывают же в жизни совпадения, — улыбнулся Моррисон. — Прямо бери и книгу пиши.       — Ага, — кивнула я, понимая, что разговор наш как-то постепенно сдувается.       Но рыжик не был бы собой, если бы позволил себе закончить всё вот так вот.       — Это тот самый парень, в которого ты внезапно влюбилась? — поинтересовался он.       Я почувствовала, что меня словно обухом по голове ударили.       — Нет, — мрачно выплюнула я. — Это просто... Друг? А с тем я больше пока не вижусь. Поссорились.       — Почему же я не удивлён? — почесал подбородок Моррисон. — Быть может потому, что у тебя слишком уж вспыльчивый характер, Джо? Да ну нет, бред какой-то...       — Рисон! — сквозь зубы выплюнула я. — Не нервируй. А то ударю и не посмотрю, что мы друзья, ты же меня знаешь.       Другой бы на его месте давно обиделся и уехал. Но не рыжик. Он просто открыл переднюю дверь и кивнул на машину.       — Не хочешь развеяться? — поинтересовался он.       Я хмыкнула и запрыгнула в машину.       — Только гони так, чтобы ветер в ушах гудел, — попросила я.       — Замётано, — хлопнул дверью Тодд. — Только пристегнуться не забудь, я не хочу потом тебя на обочине искать.       И я со смешком протянула через себя чёрную полосу ремня.

***

      — В общем, так и живём, — выдохнула я, прикрывая ладонью лицо. Рассказ мне дался с особым трудом, потому как чувства мои брали надо мной верх. Однако, я сдержалась и не заревела. Мне уже надоело быть размазнёй.       — Да уж, ты везде приключения найдёшь, — вздохнул Моррисон, паркуя машину у калитки, и обернулся ко мне. — Надеюсь, ты не думаешь из-за несчастной любви в петлю лезть? Ну, или каким тут способом можно с собой покончить?       — На озере можно утопиться, — задумчиво протянула я, но, наткнувшись на взгляд Моррисона, усмехнулась. — Да ладно тебе, я из-за своего страха никогда в воду не залезу, ты же знаешь.       — Ну, фиг тебя знает, — пожал плечами рыжик. — Вдруг настолько впадёшь в отчаяние, что пойдёшь наперекор своим страхам?       — Не пойду. Обещаю, — я улыбнулась. — И спасибо тебе за всё. Мне действительно стало легче.       — Друзья для того и нужны, чтобы приходить на помощь в минуту отчаяния, — расплылся в доброй улыбке Моррисон. — Ну, ты пиши, звони, если вдруг что-то случится, хорошо?       — Обязательно, — кивнула я, выползая из машины. — Ну, пока?       — Пока, — вздохнул рыжик. — И не грусти. Всё обязательно образуется.       — Не грущу, — хмыкнула я.       — Теперь точно не грустит, — налетела на меня пищаще-визжащим комком Эшли, от которой я успела отвыкнуть за эти четыре часа.       — Вот сейчас я точно уезжаю, — хохотнул Тодд, заводя машину. — Удачи тебе, Лар!       — Вот предатель, — буркнула я, пытаясь выпутаться из объятий зеленоглазой.

***

Ich tu dir weh, Tut mir nicht leid, —

      надрывался где-то позади меня Линдеманн.       Я же сидела, засунув в рот карандаш, и, почесывая макушку, рассматривала своё творение, не понимая, что именно мне в нём не нравилось.       В таком состоянии меня и застала соседка по домику.       — Лар! — вскрикнула она, вбегая в нашу скромную обитель, но, наткнувшись на мой задумчивый взгляд, тут же позабыла всё, о чём хотела мне сказать. — Ты что рисуешь? Ничего себе, никогда не видела, как ты это делаешь!       — Эффи, бфадь! — вскрикнула я от неожиданности, забыв, что занимаюсь поеданием карандаша, и мгновенно захлопнула скетчбук. — Хаптьфу! Ну и не надо ничего видеть, хоть психику себе не испортишь, — и я выключила песню.       Но зеленоглазая не унималась.       — Что хоть рисуешь? — поинтересовалась она, плюхаясь рядом, на кровать.       — Члены, — невинно похлопав глазами, ответила я. — Хочешь, покажу?       — Не-не-не, — засмеялась девушка, на всякий случай подскакивая на ноги и отходя от меня на несколько шагов.       Я только лишь хмыкнула.       — Не тяни кота за хвост, рассказывай, зачем прискакала? — крепко прижимая к себе блокнот, поинтересовалась я.       Кэмпбелл замялась на пару мгновений, а потом радостно выдохнула:       — Так ведь ты просила, чтобы я тебя водила по всяким мероприятиям, — напомнила зеленоглазая. — Вот я и пришла за тобой. Там скоро начнётся небольшая эстафета. Ну, чтобы дети побегали перед ужином, аппетит нагуляли...       — У меня он итак нагулянный, — отмахнулась я, снова включая песню. — Да и развлечение я себе уже нашла, — помахала я в воздухе скетчбуком.

Das tut dir gut, Hört wie es schreit...¹

      — Как ты можешь слушать это? — поморщилась Эшли, но улыбка с её лица так и не сходила.       — Меня «это» успокаивает, — воздела я к потолку палец, силясь перекричать солиста «Rammstein».       Шатенка открыла было рот, по-видимому, желая поинтересоваться, как могут успокаивать практически крики, но передумала и хлопнула челюстью. Я же всё это время сидела и безотрывно смотрела на неё.       — Ну, я тогда пошла? — спустя какое-то время спросила моя соседка по домику, показывая указательными пальцами обеих рук на дверь, и я согласно закивала. — Ты к ужину сама подойдёшь? Или мне заглянуть за тобой?       — Ну я же не маленькая, — фыркнула я. — Сама, небось, найду дорогу.       — Ну ладно, — пожала плечами Эшли, ещё шире улыбаясь. — Пока, — и зеленоглазая выскользнула за дверь.       Я облегчённо вздохнула, довольная тем, что меня, наконец-то, оставили в покое, и вновь опустила взгляд к открытому сразу после ухода Кэмпбелл скетчбуку.       С листа бумаги на меня смотрели знакомые задумчивые глаза, обрамлённые большим количеством шрамов. Не спрашивайте, как я всё запомнила. Порой я сама удивлялась своей феноменальной зрительной памяти. Единственное, что было плохо — она «работала» через раз. Вернее, через много-много раз — лишь когда я была под сильным влиянием чувств. А на тот момент, когда Салли показал мне лицо, я, разумеется, была в хорошем таком шоке. Вот и запомнилось мне лицо голубовласого. Не всё, разумеется, а только основные его черты...       Именно их я и набросала в скетчбуке. Небрежно, быстро, но... Как-то правдоподобно. Я слишком строго относилась к своим работам, поскольку была единственным человеком, который мог их оценить, но эта мне казалось самой лучшей из тех, что у меня были.       «Наверное потому, что там...» — начал было мой внутренний голос, но я мгновенно оборвала его:       «Заткнись, придурок!»       Внутренний диалог (или всё-таки монолог?) всегда сбивал меня с мысли, а мне это сейчас было ой как не на руку. Я только-только начала понимать, что именно мне не нравится в рисунке, и уже занесла было над бумагой руку с ластиком.       А вот зачем — забыла.       — Твою мать! — прошипела я, про себя отмечая, что если мой внутренний мудак что-нибудь вякнет — тут же получит сполна. Но он, по-видимому, почувствовал это и пока молчал.       Я же внимательно разглядывала каждую линию, пытаясь найти в них ответ на мучивший меня вопрос. Ровно до тех пор, пока меня не осенило: шрамы. Именно они портили всё лицо, делая его одним сплошным комком каких-то каракуль, что особенно страшно выглядели на бумаге. Пересекаясь между собой, путаясь в непонятных комках они выглядели так, словно их рисовал пятилетний ребёнок, вообразивший себя внеземным художником.       И поэтому я начала аккуратно, чтобы не помять листок, стирать рваные линии шрамов, оставляя их едва заметными — так, чтобы можно было понять, что они есть, но и чтобы можно было не обращать на них внимания.       Закончив работу, я вытянула руки со скетчбуком перед собой и внимательно оглядела то, что у меня получилось. А вышло-то довольно-таки сносно...       Я с восхищением разглядывала лицо Фишера, понимая, насколько он красив. Пожалуй, за такими парнями обычно толпами бегают девчонки. Если бы не протез...       «И если не изуродованное лицо,» — хмыкнул мой внутренний голос.       «Главное — это внутренний мир, — огрызнулась я. — И красоту моего портишь именно ты. Сорняк чёртов.»       И я, поддавшись внезапному порыву, перевернула листок и аккуратно вывела:

Со временем наши недостатки становятся нашими достоинствами. Помни это.

      Разумеется, почерк мой оставлял желать лучшего, но мне было пофиг. Меня трясло от собственных мыслей. Я вырвала рисунок из скетчбука и несколько раз сложила его пополам, издав при этом нервный смешок.       «Ну а что, ему можно, а мне нельзя, что ли? — попыталась я мысленно успокоить себя, думая, где найти Кэтрин. — Я, может, тоже хочу передать привет с далёких планет...»

***

      — То есть, они просто друзья? — немного нервно поинтересовался Трэвис. — Ты в этом точно уверена?       Я тяжело вздохнула, решив, что лучшее спасение от тупых вопросов — игнор, и принялась наблюдать за Кохэном, который пересел к Эшли и Томасу и теперь кидал в нашу сторону грустные взгляды. Как я поняла, ему просто надоело, что ему не уделяют внимания, и он в поисках оного решил пуститься в странствие по свету. Откуда ж ему было знать, что за другим столиком тоже заняты друг другом...       — Ты меня вообще слышишь, Лар? — помахал Фелпс рукой передо мной, и я вздрогнула от неожиданности.       — Чо? — только и выдохнула я, отрываясь от игры в гляделки.       — Я спрашиваю: этот рыжий, который сегодня приезжал — он кто Кэмпбелл?       — Ну, типа, друг, — пожала я плечами. — Я откуда знаю, это надо у них самих спрашивать.       — Но они точно не встречаются? — заглянул мне в лицо блондин.       Я тяжело вздохнула и уронила голову на стол.       — С чего ты взял, Трис? — пробубнила я куда-то в руки.       — Ну... — парень замялся. — Они же при встрече обнимались. Да и ты когда-то говорила, что вы когда-то из-за этого парня подрались...       Я резко подняла голову, слегка офигевая от такого поворота событий, и изумлённо уставилась на кареглазого.       — В смы-ы-ысле? — широко улыбнулась я. — Когда? Не помню такого!       Я и вправду не могла понять, когда успела так спалиться. Да и как вообще мой названый брат помнит? И как понял, что именно этот Тодд когда-то и был причиной нашего раздора с зеленоглазой...       — Давай, не юли, — хмыкнул Трэвис. — Выкладывай всё, как есть.       — А чо выкладывать-то? — вздохнула я. — Когда мы учились с рыжиком в одном классе, я его люто... Презирала? Считала таким мальчиком-ботаном, хлюпиком, который ни за себя постоять не может, ни поговорить с ним не о чем... А Эшли — добрая душа. Всех ей жалко, все у неё хорошие. Вот и Моррисона начала защищать. Вот мы на этой почве чуть не подрались...       — То есть?.. — начал было блондин, но я его перебила.       — Не ревнуй, Трис, — усмехнулась я. — Знаешь, как глупо это смотрится со стороны? Особенно, когда безосновательно, — я хотела было напомнить, что они с шатенкой даже не встречаются, но решила, что это будет уже удар под дых и благоразумно промолчала. — Давай уже, доедай, — я вышла из-за стола.       — А ты куда? — тут же насторожился блондин.       — А я на улицу, — отозвалась я. — Надоело здесь сидеть уже. Схожу, проветрюсь.       На самом же деле причина моей внезапной отлучки крылась в том, что я увидела в окно Кэтрин, которую поджидала вот уже с полчаса. Задвинув за собой стул, я рванула на улицу так быстро, словно от этого зависела моя жизнь. И ведь даже не думала, как это глупо смотрится со стороны. Сейчас мне важно было только одно: добраться до медсестры.       — Кэт! — окрикнула я девушку, переходя с бега на быстрый шаг, но, едва та остановилась, я снова ускорилась. Не нравилось мне никогда заставлять людей ждать...       — Предупредила, чтобы тебя не искали по всему лагерю? — поинтересовалась Фишер, когда я подошла к ней.       — Не, — отрицательно замотала я головой, рыская по карманам в поисках листочка. — Я пока не пойду. Только хотела попросить передать... Если тебе не сложно, конечно, — и я выдавила из себя улыбку, протягивая дрожащими руками сложенный в несколько раз рисунок.       Старшая Фишер недоверчиво посмотрела на меня, будто сомневаясь в том, что я и вправду отказалась от похода в лес, а затем осторожно приняла мою бумажку. Видимо, ей хотелось спросить, почему я не могу пойти с ней и отдать перед моим «наблюдательным пунктом», но... Я просто не хотела узнавать о реакции Салли так быстро. Мало ли, ещё от шока ноги будут заплетаться, не дойду до дома...       — Я вам что, почтовый голубь? — буркнула блондинка, тем не менее убирая в карман рисунок. — Нет, чтобы всё по соцсетям скидывать, как нормальные люди. У него же есть Интернет там...       — Ну не обменялись мы контактами друг друга, уж извини, — развела я руками.       — Да ладно тебе, — отмахнулась медсестра. — Передам, так уж и быть. Не сломаюсь.       — Спасибо, — улыбнулась я, и хотела было ещё что-то добавить, но вдруг у меня зазвонил телефон. — Блин... Ладно, пока, — я достала средство связи и почувствовала, что сердце моё дрогнуло.       На экране высветилось «Мама».       Медсестра сделала пальцами знак — я пошла, мол. Я кивнула и ответила на вызов, гадая, когда звонила домой в последний раз.       — Приве-е-ет, — виновато почёсывая затылок, протянула я.       — Привет, — даже по голосу мамы было слышно, что она улыбается. — Что-то ты даже не звонишь мне, не пишешь, — как она не пыталась скрыть за смешком упрёк, у неё это плохо получалось.       «Когда я последний раз писала? — подумала я. — Перед первой дракой, нет? Чёрт, совсем из головы вылетело. Вот тупоголовая...»       — Ну, прости, — виновато выдохнула я. — У меня с памятью фигня полная, ты же знаешь...       — Ой, да ладно, чего уж жалеть о прошедшем, — я прямо-таки представила, как мама махнула рукой. — Давай, рассказывай, что там у тебя новенького?       Я усмехнулась.       — Да ничего, всё так же...       — Друзей поди назаводила? — с улыбкой в голосе поинтересовалась моя собеседница.       — Ну-у-у, — протянула я, почёсывая макушку. — Разве что одного...       — Так это здорово, Ларчик! — порой в своей жизнерадостности мама напоминала мне Эшли. — Ведь один верный друг лучше, чем десять неверных.       — Это да, — улыбнулась я. — Ты-то как хоть?       — Да-а-а, потихоньку-помаленьку. Ничего плохого не происходит — и хорошо.       — Это хорошо, что хорошо, — я вздохнула, внезапно вспоминая, что давно хотела спросить кое-что. — Слушай, мам?       — Да, Ларчик? — тут же отозвалась она, и я поморщилась. Не нравилось мне, когда меня так называют, но что уж поделать...       Я протяжно выдохнула, собираясь с мыслями, и вдруг почувствовала, что меня трясёт. Мне хотелось узнать правду, и одновременно было непонятно почему страшно.       «Трястись от собственных загонов, — усмехнулся мой внутренний голос. — Всё, как мы любим, да, Ларри Джонсон?»       «Да пошёл ты!» — мысленно огрызнулась я и, наконец, решилась.       — А вот напомни мне, почему меня назвали именно Ларри? — выдохнула я, хлопая ладонью по лицу. Настолько всё это тупо прозвучало.       На пару секунд мама замялась, а потом осторожно произнесла:       — Ну, это было в честь моего погибшего друга и бывшего одноклассника, как ты помнишь... Его убили в драке, когда он защищал какую-то девушку. Лихие девяностые, как говорится, — мама невесело усмехнулась.       Я тяжело сглотнула, чувствуя подкатившую к горлу тошноту. Я слышала и куда более подробно эту историю, но до того, как услышала подобное от директора...       — Да, я помню это. Но... — я тяжело вздохнула. — Короче, какая фамилия была у того Ларри?       На пару мгновений мама замерла, будто бы не ожидала этого вопроса. А может, силилась вспомнить то, о чём я её спрашивала. Я же затаила дыхание, одновременно и желая услышать ответ, и боясь, что мои догадки подтвердятся. Почему боялась? Да хрен его знает...       — Фамилия? — задумчиво протянула мама, и я почувствовала, что мне хочется закричать что-то в роде «Да не тяни же!»       — Да! — выдохнула я и мгновенно хлопнула ладонью себе по рту. Мне показалось, что мой выкрик прозвучал слишком уж грубо.       На том конце трубки тяжело вздохнули, а потом тихо выдохнули. Но мне показалось, что это слово прозвучало оглушительно громко.       — Маквизард, — произнесла мама, и я почувствовала, как сердце моё ухнуло вниз.

***

      — Чёртов холод, — буркнула я, подходя к Трэвису и ещё сильнее кутаясь в плед. — Лето, чёрт возьми, а я мёрзну, как собака.       — Это всё потому, что ты стареешь, — воздела палец к небу Эшли, сидящая с другого бока от меня. — Вот тебе и холодно.       — Ой, блять, — закатила я глаза. — Свалилась на мою голову. Младше всего на год, а подъёбывает так, как будто на все тридцать.       — Тебе сколько? — наклонился ко мне блондин.       Я открыла было рот, чтобы ответить, но зеленоглазая меня опередила:       — На следующей неделе шестнадцать будет.       — У-у-у, — протянул мой названый брат. — Тогда я вообще старпёр, песочек из жопы.       Я хохотнула, а Кэмпбелл вообще в голос рассмеялась и уткнулась в моё плечо.

Не утешайте меня, Мне слова не нужны. Мне б отыскать тот ручей У янтарной сосны, —

      надрывались тем временем сидящие вокруг.       — А давайте тоже петь! — жизнерадостно захлопала в ладоши шатенка, прекратив, наконец-то, пыхтеть в моё плечо.       — Я слов не знаю, — пробурчала я и, запутавшись в пледе, упала набок, на Фелпса. — Ой, — произнесла я безо всякой интонации.       Кареглазый же как будто не замечал этого.

Вдруг там меж сосен Краснеет кусочек огня, А у огня ожидают, Представьте, меня, —

      подхватил он.       «А он так-то хорошо поёт,» — мелькнуло у меня в голове. Нет, конечно, до Салли ему ещё далеко...       Стоп. Никаких мыслей о голубовласом. Не хватало ещё разреветься тут...       — Да бро-о-ось, её же все знают, — ткнула меня в бок Эшли.       — Ох уж эти стереотипы, — фыркнула я, тем не менее открывая рот и делая вид, что тоже пою.

Милая моя, Солнышко лесное, Где, в каких краях Встретишься со мною?²

      Пожалуй, я была бы не против остаться здесь навсегда. В этом мгновении, когда я сижу, замотанная в Эшлин плед из-за вечерней прохлады, облокотившись о Трэвиса, который приобнял меня за плечи, и смотрю на трескающие поленья.       — Дайте-ка мне гита-а-ару-у-у! — кричал кто-то с противоположной стороны костра. Видимо, такой же шумный, как и моя подруга.       — Балбес! Остолоп! — донеслось оттуда же, а затем раздался смачный шлепок — видимо, кричавший получил по заслугам. — Да я из-за тебя чуть не оглох.       — Не ори на меня! Щас как втащу с ноги! — отозвался уже знакомый нам голос.       — Втащи!       Я мгновенно насторожилась, вспрянув от полусна и отрываясь от блондина.       — Так-так-так, кажется, дело попахивает дракой, — улыбнулась я во все тридцать два. — Жопой чувствую.       — Ни-и-ит! — тут же повисла у меня на руке Кэмпбелл. — Я не хочу опять тебя из передряг вытаскивать.       — Дай мне размять косточки, — взмолилась я. — Мои кулаки соскучились по чужим носам.       Но желаниям моим не суждено было сбыться.       — Так, успокоились там, мамкины бандиты! — подходя к спорщикам, прокричал — ну надо же? — Томас, который, видимо, вспомнил об обязанностях вожатого. — Щас докричитесь у меня, мгновенно вылетите! Будете потом родителям жаловаться на то, что вас злой дядя обидел.       Синеглазый поднял одного из парней и перетащил его подальше, видимо, с целью предотвращения дальнейшего конфликта.       — Держи, — сунул он гитару в руки горемыке, и тот засиял, как начищенный таз. — Играй себе на здоровье.       — Всё-всё можно играть? — поинтересовался паренёк, запрокинув голову к брюнету и поглаживая пальцами струны. — Даже пошлые песенки?       Вожатый кинул на шутника уничтожительный взгляд под нестройный хохот сидящих у костра, и потянулся было за гитарой. Но крикливый юморист обнял инструмент и отвернулся в сторону, при этом не забывая вопить:       — Не-е-ет, не тронь! Я всё понял!       — Если сейчас же не начнёшь играть — выгоню нахрен, — прошипел Маквизард. — Твоё место в кроватке, не забыл? Без понятия, как вас двоих — ткнул парень пальцами в крикуна и перебежавшую к нему длинноволосую брюнетку, — вообще пустили сюда.       Завершив столь долгую и «умную» речь, Томас пошёл на своё место. Девчушка показала ему вслед язык, но этого ей показалось мало, и она ещё и отправила вдогонку неприличный жест, а мальчишка прошипел:       — Нравоучитель, блять, хуев, — поскольку они сидели через два человека от меня, то я всё прекрасно услышала.       «Да уж, ребятки, я с вами полностью согласна,» — подумала я, разглядывая парочку, и шепнула на ухо Кэмпбелл:       — А сколько им лет? Почему Томас сказал, что их тут не должно быть?       — Им то ли тринадцать, то ли почти четырнадцать, — таким же шёпотом ответила Эшли. — А у костра, по-идее, могут собираться только те, кто уже паспорт получил...       Парень тем временем тронул струны, словно пробуя их на вкус, а затем уже заиграл в полную силу.

Тысяча сто поколений — мечта на развес, —

      затянул он тонким детским голосом.

Тысяча сто поколений — любовь и война, —

      подхватили остальные.

Каждый рождается с мыслью достать до небес. И нам с тобой сейчас как во все времена Ничего не жаль! Ни штыков, ни роз. Если за мечту, если всё всерьёз. Ничего не жаль! Ни огня, ни слов, Если за мечту, если за любовь.

      — Где-то я это уже слышала, — фыркнула я, слегка наклоняясь к зеленоглазой.       — Так понятно, я ж от неё раньше фанатела, — улыбнулась девушка.       — Интересно, есть ли на свете то, от чего бы ты не фанатела когда-либо, — вздохнула я, глядя, как огоньки костра светлячками уносятся во всё темнеющее и темнеющее небо. Складывалось впечатление, что эти искорки становятся постепенно появляющимися на небосклоне звёздами.

Может быть ты и хотел-бы остаться другим, Может, хотел просто жить и свободно летать. Знаешь, всегда в жизни есть шанс остаться любым. Но есть вопрос – что за это придется отдать?

      «Красиво, — мысленно вздохнула я. — Выглядит, как какое-то чудо...»

Ничего не жаль – ни минут, ни слёз. Дотянись до звёзд, дотянись до звёзд! Ничего не жаль! Ни шипов, ни роз, Если за мечту, если всё всерьёз!³ —

      заканчивали тем временем ребята.       «Жаль, что так быстро песни заканчиваются,» — вздохнула я, понимая, что паренёк сыграл последний аккорд.       — Есть предложения? — зазвенел в вышине чей-то голос.       — Давайте Цоя! — раздался чей-то бас.       — Лучше про любовь! — это уже девушка.       — Про дружбу, — скромно подала голос Эшли. Странно, обычно такая бойкая, а тут...       — Может, лучше что-нибудь с юмором? — поинтересовалась я. — А то у вас все песни с какой-то грустинкой. Давайте уже что-нибудь повеселее!       На секунду у костра воцарилось молчание. А потом вдруг раздалось громкое и не совсем понятное:       — Смета-а-анка-а-а!       Но это, видимо, только мне было в новинку, поскольку как минимум половина сидящих отозвалась довольным улюлюканьем.       — Олды тут? — заорал кто-то другой.       — Тут, — отозвался другой. — И они ещё помнят, какой пиздец разгорелся, когда в прошлый раз нас спалила администрация на этих песнях.       Кто-то цокнул, кто-то вздохнул, кто-то восхищённо закричал, а первый голос заметил:       — Блять, ну мы же не про секс пели, в конце-то концов. Какая разница нахуй?       — Всё равно не надо, — отозвался недовольный предложением, и я, ориентируясь на голос, разглядела шестёрку Джерри. Того самого, который когда-то пострадал от моих зубов.       — А у тебя, я так понимаю, уже яйца поджались, да? — громко прокричала я, понимая, что именно из-за моих слов все довольно засмеялись. С тех пор, как бывший вожатый покинул лагерь, его стая распалась, и никто их уже не боялся. Справедливость восторжествовала.       Покусанный недовольно накуксился и уставился в колени, махнув рукой — делайте, мол, что хотите. Какой-то парень протянул руки за гитарой, а, получив её, ударил по струнам и радостно спросил:       — Ну что, «Я женился»?       — Не стоит, — с некоторым волнением в голосе отозвался Томас.       Я хмыкнула.       — Если у кого-то очко уменьшилось до размеров игольного ушка, то спешу напомнить — никто никого к брёвнам не привязывал, — мне нравилось снова бросаться с головой в омут, провоцировать на драку, выставлять ненавистных мне людей посмешищем. Я всегда втаптывала врагов в гавно — не кулаками, так словами. И я ловила кайф от того, что старая «я» возвращалась. — Если кто-то ссыт, что получит пиздюлей, то прошу их покинуть нас и не портить людям праздник.       Никто, разумеется, не ушёл. Парень с гитарой усмехнулся и показал мне «класс», а затем пристроил музыкальный инструмент поудобнее.       — Ищите текст, — крикнул он, пару раз ударяя по струнам. — Петь начинаем сразу, без музыки.       И он запел первым, а остальные потихоньку подхватили.

Я помню ночь и огни, море пива, Отгоревший закат, так красиво, Мы с моим бро в кабаке Душевно тёрли обо всей херне. И бармен хитро смотрел на нас. До полночи был всего лишь час.

      Я пока не совсем понимала, в чём заключается умор. Но продолжала слушать, иногда поглядывая в телефон Эшли.

Я помню утро встречал мутным взглядом, Мой братан спал со мною рядом. Его рука на моей ноге, — О, Боже, что это за дикий бред? Ведь там кольцо на руке, И мой палец в таком же кольце!

      «А вот это уже попахивает чем-то интересным,» — усмехнулась я.

Боже, как вышло, что я, накидавшись, женился на мужике? А вдруг не женился? А вдруг вышел замуж? Тогда всё хуже вдвойне!

      Сидевшие вокруг костра театрально заламывали руки, прикладывали ладони к сердцу, пели с такими скорбными лицами, а я не могла остановиться — смеялась и смеялась.

О, Боже мой! О, Боже мой! Как я так мог поступить с собой? Как же так вышло, что я женился на мужике?⁴

      — Эти чёртовы гомофобы-ы! — прокричал кто-то с чувством.       «А ведь я ещё не хотела ехать, — мелькнуло у меня в голове. — Да, это было бы величайшей моей ошибкой...»       Жизнь определённо начинала налаживаться. И если бы в ней присутствовал Салли, то она была бы вообще идеальной.