Чужой

      Помню, когда-то давно, ещё в детстве, я частенько не могла уснуть из-за своей чёртовой никтофобии¹. Поскольку я, хорохорясь перед мальчишками, частенько смотрела вместе с ними ужастики, то ночами мне везде мерещились монстры. Я видела, как липкие мрачные тени тянулись ко мне, мелькали под самым потолком. И сколько я ни утешала себя тем, что окно моё расположено около самого асфальта на улице, а живём мы в центре города — следовательно, там оживлённый тротуар, — ничего не выходило. Чужие тени создавали таких ужасных чудовищ, что я пряталась под одеяло, но и там мне не давали покоя — разговоры, шорохи, шёпот... Правильно кто-то сказал, что боимся мы не темноты, а того, что в ней прячется.       И однажды мама прознала об этом. Зайдя как-то раз ночью в мою комнату, она увидела, что я дрожу, обнявшись с ночником.       — Что случилось, Ларчик? — как помню, она бросилась ко мне. — Почему ты не спишь?       — Я боюсь, — испуганным щенком проскулила я и крепко обняла единственного дорогого мне тогда человека.       — Чего? — не поняла мама.       — Теней... Мне кажется, что там прячутся монстры...       И тогда мама посоветовала мне рисовать их. Она утверждала, что так я поймаю пугающих меня чудовищ, запру их на бумаге. Тогда я и вправду считала, что обладаю какими-то сверхъестественными силами. Только со временем я поняла, что просто страхи выглядят смешными в карандаше и перестают тем самым волновать.       С тех пор я каждый раз, когда меня одолевала бессонница, зарисовывала то, что меня тревожило. Это и успокаивало, и помогало скоротать время и устать.       Вот и сейчас.       С тех пор, как мы вернулись от костра, я ворочалась и ворочалась в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Мне в голову лезли тяжёлые мысли о Салли, которому я передала рисунок и теперь ожидала ответа; о Ларри, в честь которого меня назвали; о Трэвисе, с которым мы, оказывается, живём в одном городе; о том, как тесен мир. Честно, если бы это не произошло именно со мной, я бы точно никогда не поверила. Как в каком-нибудь дешёвом кино, честное слово...       Но не в этом суть. Весь смысл в том, что меня терзали самые разные мысли, многим из которых я не была рада. И поэтому, провалявшись с час на кровати, залипая в потолок в надежде уснуть, я тяжело вздохнула и сползла на пол, а затем босиком поползла в сторону выхода, держа кроссовки и скетчбук под мышками. Хотя, это было, наверное, лишним — Эшли спала, как убитая, разве что не храпела.       Едва дверь за мной закрылась, я швырнула обувь на крыльцо, и та, не удержавшись на верхней ступени, покатилась вниз с оглушительным грохотом. Я этот факт чисто похерила, решив, что, если все окна закрыты, то в домике ничего не слышно. Вот что бывает, когда не учишь в школе физику...       Ленясь сползать вниз, я шлёпнулась на верхнюю ступень, рискуя получить дверью по заднице, положила блокнот на колени и достала сигареты.       «Надо бы бросить курить, — подумала я, а затем сделала затяжку. — Когда-нибудь в следующей жизни.»       Лагерь, залитый светом луны, сейчас выглядел как-то... Не то, чтобы зловеще, но весьма волнующе. В хорошем смысле. Казалось, что он сошёл со страниц какой-нибудь сказки. Моё больное воображение рисовало, как из небольших домиков выходят тролли или гномы и линиями стекаются к площадке у главного домика, около которого горели одинокие фонари. Пожалуй, ночью он был даже красив. Да и вообще, в полутьме всё обретает такие великолепные загадочные черты, успокаивающие своим спокойствием...       Сделав очередную затяжку, я не стала вынимать сигареты из зубов, а загнала её в один уголок рта и выдохнула дым, приподняв другой, тем временем вытаскивая карандаш из-под скрепляющей между собой листы спирали и открывая скетчбук.       Карандаш заплясал по бумаге, выводя ломаные, рваные линии. Постепенно возникали какие-то непонятные, пугающие образы, тем не менее складывающиеся во вполне угадывающуюся картинку. Мне даже не приходилось думать — рука делала за меня всё. Соскучившись по рисованию за то время, пока у меня был своеобразный отдых, она теперь жадно хватала те мгновения, которые ей были даны, и летала над белоснежным покровом, летала, летала...       Мучившие меня мысли превращались в рисунки, выкачивая из меня волнение огромными дозами. Казалось, что вся плохая энергетика, скопившаяся во мне, утекает через карандаш. Я щурилась, пытаясь преодолеть сложившуюся из-за темноты пелену перед глазами, но у меня ничего не получалось. Линии не становились чётче. Тем не менее, можно было вполне прекрасно разглядеть получающуюся картинку.       На бумаге буквально переплелись два сюжета: убийство Ларри Маквизарда и изуродованный Салли. На рисунке это представлялось так, словно один и тот же человек сначала расправился с Фишером, не зная, что тот просто потерял сознание от удара, а затем принялся за сына директора лагеря. И почему-то в этом убийце угадывались черты Джерри...       Кровь. Она была везде. Казалось, что бумагу попросту хватали окровавленными руками. И плевать, что рисунок был чёрно-белым — богатое воображение дорисовывало все необходимые оттенки.       «Страсть Господня,» — ухнул мой внутренний голос и мгновенно скрылся за печенью. Мол, я вообще тут никогда и не был.       Я хотела было ответить ему, но меня внезапно испугал какой-то шорох в кустах позади. И я, вместо того, чтобы подорваться и исчезнуть в домике, отбросила скетчбук, скатилась вниз, к кроссовкам, и вооружилась ими, героически поджидая верную смерть. Ну, как «героически»?.. Если убрать из расчёта трясущиеся конечности и возникающие в голове ужасные образы. Сразу вспомнились все истории о происходящей в лагерях чертовщине, все просмотренные мной видео с известного всем сайта с белой стрелочкой на красном фоне, где чуваки якобы бежали от непонятного. Видео, где всё резко обрывается...       И поэтому, когда из-за угла вывалилось непонятное, но довольно-таки высокое тело (с перепугу мне показалось, что это Слендэр), я метнула в него обувью. Да, я знаю, что обычно в таких случаях люди пользуются крестом, но у меня оного не имелось. Уж простите, меня мама атеисткой родила...       — Ёбтвоюналево, — вполне по-человечески выругалось чудовище, потирая свою блондинистую шевелюру.       « Ебучий случай,» — мелькнуло у меня в голове, пока я прикладывала ко рту распахнутые ладони и пыталась удержать на месте округлившиеся глаза.       — Ты во всех своих друзей тапками кидаешься? — хмыкнул Трэвис, подходя ко мне и продолжая потирать ушибленный лоб.       — Не совсем, — я поёжилась, внезапно осознавая, что на улице не очень-то и тепло, а я в одной рубашке и штанах. Да и трава даже сквозь носки неприятно холодила ступни. — Только в тех, кто ночами внезапно возникает из каких-то ебеней.       Парень усмехнулся.       — Ну уж прости, так получилось, — он пожал плечами. — Я же не виноват, что через вас ближе к городу...       — Не поняла сейчас, — приподняла я бровь. — Ты что, в город ходил? Зачем?       — Неважно, — усмехнулся мой собеседник. — Я свободный человек, что хочу, то и делаю, — нравоучительно произнёс Фелпс, тыкая пальцем в небо.       — Не ссышь ночью через лес-то идти, свободный человек? — усмехнулась я. — Вдруг какие-нибудь маньяки или вурдалаки?       — Если уж мне будет суждено умереть именно так, то мне всё равно не избежать этого, — тяжело вздохнул кареглазый.       — Кажется, кто-то пересмотрел «Пункт назначения», — фыркнула я, надевая, наконец, кроссовки.       — Хотел бы я предвидеть свою смерть, — вздохнул Трэвис, потирая слипающиеся глаза, и тяжело выдохнул: — Ладно, давай, я пошёл. Спать охота жутко...       — Ну, спокойной ночи тебе, — улыбнулась я.       — И тебе, — отозвался парень, устало плетясь в сторону своего домика.       «Что же за тайны ты скрываешь, Трис? — мелькнуло у меня в голове, пока я смотрела вслед названому брату. — Зачем ты ходил в город?..»

***

      Уснуть у меня получилось только под утро, когда солнце уже вовсю выползло из-за верхушек ёлок. Честно говоря, если бы не моя усталость — хрен бы я уснула. Так и лежала бы, мучилась от пробивающихся сквозь шторы лучей. Но, к счастью, обошлось, и я спала как убитая, безо всяких сновидений.       Только вот жаль, недолго.       — Ла-а-арри, — следом за возгласом я получила нехилый такой тычок в многострадальный бок.       — Изыди, демон, — прохрипела я, скрываясь под подушкой и недовольно лягаясь.       Но меня буквально сразу же поймали за ногу и потащили на себя.       — Хватит спа-а-ать, — протянула Кэмпбелл, а я почувствовала, что скоро упаду с кровати.       Конечно, я бы с лёгкостью могла бы удержаться на месте, если бы не «бы». Мой невыспавшийся организм дал сбой, и я, вместо того, чтобы схватиться за спинку кровати и подтянуться обратно, попросту неумело взмахнула руками и ногами и полетела вниз, попутно брыкнув свою мучительницу. Та охнула и согнулась пополам, а я, бухнувшись на задницу, почувствовала, как у меня позвоночник высыпается в нижнее белье. В нижнее нижнее бельё.       — Давит, — выдала я, чувствуя, как что-то и вправду похоронено под моей пятой точкой, и решила не поворачиваться, дабы не убеждаться в том, что одна из важнейших частей моего скелета и впрям вылетела. Так и сидела, залипая прямо перед собой в одну точку.       — Что тебе давит? — не поняла Эшли.       — Все мои пятьдесят — или сколько их там? — позвонков, которые в труханы высыпались, — отозвалась я, мысленно прощаясь с ногами.       — Вообще-то, тридцать три, — рассмеялась шатенка. — Или тридцать четыре.       — У меня их пятьдесят, — отмахнулась я. — Раздробились, пока падали.       — У тебя там вообще ни одного нет, — фыркнула Эш, доставая из-под меня что-то. Тем не менее, сидеть всё равно было неудобно, ибо пол в домике не был покрыт матами, какие имеются в школьных спортзалах. — Это мой тапок. Да и как вообще у тебя позвоночник мог высыпаться?       — Через жопу, — пробурчала я, заползая обратно, на кровать. — У меня всё через неё делается.       Кэмпбелл как-то невесело хмыкнула, наблюдая за мной, а потом взволнованно поинтересовалась:       — Ты чего такая сонная и злая? Не выспалась что-ли?       — Ну если я легла только в шесть утра, то наверное да, как думаешь? — буркнула я, падая головой на подушку.       На пару мгновений соседка моя замерла, поражённо разглядывая меня, а потом принялась бегать вокруг меня.       — Так ты чего раньше-то не сказала? — суетливо размахивая руками, запричитала Кэмпбелл. — Я бы сразу оставила тебя в покое. Ты спи, спи, ничего...       — Да с радостью, — пробурчала я, закрывая глаза.       Зеленоглазая что-то говорила и говорила, но я уже её не слушала. Сами слова слышала, но в суть их не вникала. Меня окружила темнота, которая постепенно меня затягивала всё глубже и глубже.

***

      — Ты и вправду считаешь, что я красив?       Я вздрогнула, чувствуя, как радостно заныло сердце из-за знакомого голоса.       — А ты что, считаешь себя уродом? — прошептала я, оборачиваясь и внимательно вглядываясь в белоснежный протез с отколотым уголком.       Чёрт возьми, я так долго ждала этой встречи, так красочно представляла её себе! Каждую ночь, засыпая, я думала, что буду говорить и что делать, а на самом деле... А на самом деле всё вышло очень и очень тупо. Впрочем, как и всегда у меня выходит.       — Я не считаю, — качнул головой Салли, отчего его задорные голубые хвостики весело качнулись. — Я знаю.       — Откуда? — вздрогнула я.       Мне хотелось обнять парня — и от радости, и чтобы утешить его. Но что-то меня останавливало.       — От людей, — голубоглазый мрачно уставился на меня.       — Неужели тебе не наплевать на мнение окружающих? — фыркнула я, нервно разглядывая парня. — Какая разница, что они говорят? Ты довольно-таки красивый...       И до меня вдруг дошло, что именно напрягало меня в Фишере. Его взгляд. Вернее, не его. Он смотрел совершенно не так, как раньше, а как-то... Жутко, что-ли? Так, что аж мороз пробегал по коже.       — Красивый? — хищно улыбнулся Салли — я этого не видела, но почувствовала. А затем щёлкнули застёжки протеза, и тот мгновенно свалился на землю. — А так?       Я почувствовала, что дыхание у меня спёрло, и попыталась сделать шаг назад, но ничего не получалось. Меня словно сковал ледяной страх.       Прямо на меня смотрели огромные глаза, лишённые век, да и, впрочем, всякой кожи вокруг. Окровавленный череп был практически абсолютно голым, если не считать разбросанные тут и там куски мяса, висевшие отвратительными шматками. Из-за отсутствия губ и щёк казалось, что он всё время улыбается.       — Не нравится? — прохрипел этот монстр, делая ко мне шаг, и я открыла было рот для того, чтобы закричать...       ...и проснулась, тяжело дыша.

***

      — Трис! — едва завидев кареглазого, тут же окликнула его я, и, дождавшись, когда мой названый брат обернётся, добавила громкое «Подожди», хотя это было явно лишним — парень итак ждал.       — Ну чего ты несёшься, как бешеная антилопа? — усмехнулся Фелпс, глядя на то, как я, задыхаясь от быстрого бега, согнулась пополам, облокотилась одной рукой об колено, а другую с вытянутым указательным пальцем подняла вверх — секундочку, мол, сейчас дыхание восстановлю и продолжу. — Я же вот он, никуда не ухожу.       — Всё равно не люблю, когда меня стоят ждут, — выдохнула я. — Особенно если смотрят прямо на меня. Всегда думаю в эти моменты, как бы не упасть и не опозориться.       — Я тебя умоляю, — фыркнул мой собеседник. — Я за эти две недели видел столько твоих полётов в грязь лицом, что меня уже ничем не удивишь.       — Не две... — начала было я.       Но закончить мне не дали.       — Пососёмся? — крикнул кто-то, перебивая меня, и я, недовольно сопя, обернулась к небольшой группе мальчишек и девчонок лет тринадцати-четырнадцати, собираясь высказать им всё, что о них думаю.       Трэвис, явно поняв это, усмехнулся и, приобняв меня за плечи, повёл в сторону.       — Не обращай ты на них внимания, — фыркнул блондин, пока я с интересом наблюдала, как вчерашний крикун кидает на скамейку бутылочку и раскручивает её, и отовсюду мгновенно слетаются его ровесники и облепливают несчастный кусок дерева. — Не надо портить настроение себе и им.       — Мне кажется, их настроение ничем не испортить, — фыркнула я, глядя, как предложивший игру пацанчик подбегает к какой-то чересчур зажатой девчонке и целует в губы, пока та сидит, широко открыв глаза и, как я предполагаю, не дыша от слова «совсем». — Тьфу, бля, — я поморщилась и отвернулась.       — Почему у тебя такое отношение ко всему этому, не могу понять, — усмехнулся Фелпс. — Обычное проявление любви.       — Вообще-то настоящая любовь всегда платоническая, — нравоучительно воздела я палец к небу.       — Скажи это своим родителям, — улыбнулся парень.       Я почувствовала, что меня будто бы ударили в грудь — воздух в лёгких словно закончился. Но быстро взяла себя в руки и через силу усмехнулась.       — Ничо не знаю, я с неба свалилась, головой ударилась, потому такая отбитая, — я криво улыбнулась. — И вообще, нет у них любви. Отец из дома ушёл давным-давно.       Блондин вмиг помрачнел, уголки его губ поползли вниз, а в глазах отразилось осознание того, что он сказал что-то не то.       — Только не надо извиняться, — вскинула я руки, едва заметив, что кареглазый открыл рот. — Просто забили и забыли, хорошо?       Названый брат согласно кивнул и хотел было что-то сказать, но вдруг его перебило какое-то улюлюканье, раздавшееся со стороны развлекающейся молодёжи.       Мы одновременно обернулись, дабы узнать, что же происходит, и мгновенно наткнулись взглядами на весьма занимательную картинку: паренёк, принёсший бутылочку, стоял, крепко прижав к себе другого мальчишку, и так страстно целовал его, что я на мгновение подумала, что здесь проходят съёмки порнофильма.       Но съёмочной группы нигде не наблюдалось, скрытых камер на деревьях тоже. Поэтому я, подобрав с земли челюсть, в полном ахуе протянула:       — Бля-я-я... — а затем, решив, что это можно списать на что-нибудь гомофобное, добавила: — Ну, пацан вообще без комплексов.       — Ой, пря-я-ям, — фыркнул Фелпс. — У нас в группе есть парень-гей, он тоже ничего — прямо на виду у всех со своим сосётся. Да и какая разница, с кем.       Я пару мгновений ошарашенно смотрела на своего собеседника, ровно до тех пор, пока он не спросил недоумённо:       — Чо?       — Да я просто офигеваю с того, что ты такой не гомофобный, — усмехнулась я. — Я когда тебя впервые увидела, подумала, ты здесь самый пиздец отбитый... Тьфу, блять, — попыталась выплюнуть я кашу изо рта. — Нихера не умею мысли формулировать. Ну, надеюсь, ты меня понял.       — Понял, — фыркнул Трэвис. — А когда я видел, как ты безжалостно дерёшь своих обидчиков, думал, ты станешь грозой лагеря, свергнешь, так сказать, Джерри с «престола» и займёшь его место...       Я только фыркнула, а потом невесело вздохнула. Почему-то упоминание о бывшем вожатом, доставившем и мне, и Салли, и другим обитателям лагеря не то, чтобы много, но и не так уж и мало проблем, заставило меня вспомнить ещё и то, как он мне признавался в любви и как я на это отреагировала...       — Ну, если подумать, я поспособствовала тому, чтобы твой родственничек больше не появлялся в этом лагере, — я выдавила из себя кривую улыбку, глядя прямо в землю. Мне почему-то было страшно смотреть на Трэвиса, поскольку я боялась увидеть в его глазах осуждение.       Но он даже и не думал этого делать.       — Эй, — осторожно позвал меня Фелпс, тихонько дотрагиваясь до моего плеча. Первым порывом моим было отдёрнуться, но я переборола себя и просто подняла взгляд. — Ты не одна в этом участвовала. Да и ты не должна жалеть о содеянном. В том, что Джерри вылетел из лагеря, виноват только он сам.       Я на это только слабо улыбнулась.       — Да ладно, я особо и не переживаю по этому поводу, — слегка устало выдохнула я, не прекращая давить из себя вымученную улыбку. — Меня больше волнует другое, напомнившее о себе при словах о Джерри.       — Всё равно не переживай, — махнул рукой кареглазый. — Всё происходит ровно так, как и должно происходить.       Я весело фыркнула.       — Так ты у нас типа фаталист? — поинтересовалась я, припоминая не безызвестное произведение классика.¹       Мой названный брат уставился на меня, как на умалишённую, по-видимому соображая, действительно ли это слишком умное для такого человека, как я, слово произнесла стоящая перед ним девушка. Убедившись же, что помимо меня никого поблизости нет, Трэвис улыбнулся и отрицательно помотал головой:       — Да нет, почему. Просто я так сказал для того, чтобы успокоить тебя. Да и вообще, — тут он почему-то тяжело вздохнул, — не думай, пожалуйста, что только ты должна отвечать за всё происходящее в этом мире. Не возлагай на себя непосильную ношу, не имеющую к тебе никакого отношения, чтобы потом не жалеть о том, чего ты была не в силах исправить или изменить...       Меня вдруг переполнила волна какой-то теплоты, что-ли. Никогда прежде мои друзья не заботились обо мне. Да и были ли они друзьями? Обычно все мои проблемы оставались при мне, поскольку я всё держала в себе, а если даже и намекала хоть как-то, по неосторожности, то всё равно — разгребала я всё одна, без моральной поддержки.       «Разумеется, про то, как Кемпбелл тебе величайшее множество раз помогала, ты благополучно забыла, — дал о себе знать внутренний голос, который, как я надеялась, уже давным-давно должен был либо умереть, либо собрать манаточки и свалить в жестокий внешний мир в поисках лучшей жертвы. — Ну разумеется, все мы помним только плохое, хоть и сделано оно было раз. А хорошее, подаренное нам неоднократно, мы мгновенно забываем...»       Хотелось было послать этого внутреннего философа куда-нибудь подальше, но я сдержалась, решив, что лучший способ борьбы в данной ситуации — просто полный игнор. Не имеет смысла обращать внимание на всяких дурачков — и внутри, и снаружи, — когда есть те, кто больше этого достоин. Гораздо больше.       И я подняла взгляд на этого самого «достойного».       — Да ладно тебе, я спокойна, — улыбнулась я, а потом вдруг, повинуясь внезапному порыву, шагнула ближе и на пару мгновений неловко приобняла парня. — Спасибо тебе, Трис, — выдохнула я куда-то в грудь кареглазому.       Видимо, блондин не ожидал от меня этого ровно так же, как и я, поскольку поражённо замер — наверняка, размышлял, что ему такого сделать, чтобы и мне угодить, и не получить в морду. А потом, наконец, заключил меня в круг своих рук и выдохнул в волосы:       — Да не за что, Лар... Ведь для этого и нужны друзья.       Не знаю, сколько бы мы ещё столько стояли, если бы нас не спугнул внезапный окрик, почему-то показавшийся мне странно знакомым.       — Мне кажется, или это правда медсестричка? — прижимая ребро ладони ко лбу, вопросил мой названый брат, делая вид, что не заметил, как я от него отшатнулась и сунула руки в карманы.       — Не знаю, — пожала я плечами, прищуриваясь и действительно примечая блондинку.       А затем мне вспомнилось, что я передала вчера Салли рисунок, и сердце моё пропустило удар.       — Белла?! — бушевала Кэтрин, оттаскивая длинноволосую брюнетку от парня, который вчера с криком отвоёвывал гитару. Почему-то подросток показалась мне знакомой, и через какое-то мгновение я вспомнила, что она тоже сидела вчера перед костром.       «Как тесен мир,» — хмыкнула я. Хотя, учитывая то, сколько за это лето совпадений мне встречалось, я уже ничему не удивлялась.       — Вы что мне тут устроили? — не унималась тем временем Фишер, потряхивая девчушку, которая уставилась своими голубыми глазами на сестру Салли и молчала. — Мало того, что ведёте себя по-дурацки на виду у всего лагеря, так ещё и около моего лазарета отираетесь. Вы же прекрасно знаете, что меня раздражает, когда вы, малолетние шалопаи, пытаетесь вести себя, аки взрослые. Хотите играть в свою дурацкую бутылочку — идите в лес, с глаз моих долой.       — Но... — начал было кто-то в толпе, но Кэтрин мгновенно оборвала его:       — Никаких «но»! Подобрали свои телеса и быстро унесли их подальше от детей, чтобы не портить им психику! — после этого толпа лениво зашевелилась и с недовольным стоном поползла куда-то. — А с тобой, — схватила медсестра дёрнувшуюся было брюнетку, — у меня будет особый разговор. И не только у меня. Отец должен быть в курсе, что творит его дочь.       Подруга вчерашнего крикуна нахмурилась и надула губы, а в глазах её отразилась обида вперемешку со злостью.       — Стукачка, — процедила она сквозь зубы, но, по-видимому, испугалась вида блондинки и добавила: — Ладно, я поняла, отпусти.       — Уж больно сильно ты от рук отбилась, — в тон ей ответила Фишер, тем не менее, расжимая пальцы. Девушка тут же поспешила догнать своих соотрядовцев, а сестра голубовласого долго смотрела ей вслед — ровно до тех пор, пока та не скрылась из виду. А потом вдруг резко обернулась к нам.       — Что, блондинчик, так смотришь? — крикнула она, заставляя Трэвиса недовольно поморщиться. — Жалеешь, что не можешь к ним присоединиться?       — Если бы я хотел, то давно присоединился бы, — крикнул Фелпс. — И никакие восемь лет меня не испугали бы.       Я только прыснула, представляя себе блондина, целующегося с мелкими. Если ещё учесть и факт того, что, любя Эшли, Фелпс не подкатывал ни к одной другой девчонке...       «То-то вы с ним обнимаетесь тут,» — ухмыльнулся мой внутренний голос, и я мысленно послала его к чёрту, а то и куда подальше.       Я сама прекрасно понимала, что это есть не совсем хорошо, но утешала себя тем, что у нас чисто братские отношения. В конце концов, это не о блондине я думаю, засыпая и мечтая восстановить прежнее общение...       «Так, спокойно, — тут же мысленно одёрнула я себя, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Не хватало ещё разреветься тут ни с того, ни с сего... В конце концов, ты обещала себе передать рисунок и забыть всё, что было. Две недели — это полнейшая мелочь, это не дело, за такой короткий промежуток не может развиться настоящее чувство. Так, мелкая влюблённость, о которой не грех и забыть.»       Но судьба-злодейка измывалась надо мной, упорно не давая мне совершить задуманное.       — Я, кстати, тебя искала, — крикнула Кэтрин, приближаясь к нам. — Не то, чтобы срочное, но дело к тебе всё-таки есть.       Не доходя пары шагов, девушка бросила многозначительный взгляд на моего названого брата, и я мигом всё поняла.       — Трис, ты иди пока, — слегка замявшись, похлопала я парня по плечу. — Я позже подойду.       Кареглазый усмехнулся.       — Секретики, ага? — давя из себя кривую улыбку, поинтересовался он, но, заметив моё смятение, поспешил добавить: — Да ладно тебе, я прекрасно понимаю, что есть вещи, которые не всем нужно знать. Тем более, что мы знакомы всего ничего, и я не имею права требовать от тебя что-либо...       По-видимому, понимая, что его монолог как-то затянулся, Фелпс хлопнул меня по плечу, развернулся и побрёл куда-то в сторону. Я проводила его долгим взглядом, размышляя о том, как мне повезло встретить такого человека. Если честно, я очень сильно жалела, что мы, живя в одном городе, не пересеклись раньше. Вернее, пересеклись, но не продолжили идти по одной дороге плечом к плечу.       — Да ладно тебе, не заблудится твой блондинчик, — фыркнула медсестра, медленно и лениво приближаясь. — Да и даже если это случится — невелика потеря, как-нибудь переживём.       — Но ведь лагерь несёт ответственность за своих «обитателей», разве нет? — улыбнулась я.       — Да, но не я, — безразлично пожала плечами Фишер. — Поэтому мне как-то пофиг.       — Вот это я понимаю, вот это беспокойство за будущее работодателя, — фыркнула я. — Да и, к слову говоря, я до сих пор удивляюсь тому, что ты спасла Трэвиса, недолюбливая его при этом.       — Для меня не имеет значения моё отношение к человеку или ситуации, если меня просит помочь друг. А друзья моего брата автоматически становятся и моими друзьями, — и Фишер легонько стукнула меня кулаком по плечу. — Кстати говоря, о моём непутёвом младшеньком. Я тебя чо искала-то — он передал тебе записку.       И королева бинтов и шприцев зашарила по карманам, по-видимому, разыскивая вышеназванный предмет. Я же почувствовала, как ноги мои становятся ватными. К горлу за каким-то чёртом подкатила тошнота. Я, даже не ожидавшая, что мои старания оценят, теперь с нетерпением ждала, когда девушка отдаст мне заветную бумажечку, и секунды для меня растянулись в часы. Но та упорно не хотела находиться, и меня это неимоверно раздражало.       — Ну слава Всевышнему, — выдохнула я, едва не прыгая от радости и волнения, когда Кэтрин наконец-то достала белый прямоугольник, бурча при этом «чувствую себя почтовым голубем», и, едва блондинка начала протягивать мне записку, я её тут же выхватила и начала разворачивать дрожащими руками.       Я боялась и одновременно желала поскорее узнать, что Салли думает о моих художественных способностях.²       Но увидела я вовсе не то, что хотела.       Вместо восхищённых или наоборот отзывов на бумажке аккуратным почерком было выведено:

Нервы — Привет, лови!

***

      — Моя золотая! — закричала я, врываясь в домик и даже не подозревая, что помимо Эшли в нём может быть кто-нибудь ещё.       Как оказалось, зря. На крик мой обернулся Томас, и я, наткнувшись на взгляд его синих глаз, мгновенно замолкла. Захотелось возмутиться, но я прекрасно понимала, что это не мой собственный домик и я не имею права запрещать Кэмпбелл приводить гостей только потому, что у меня к некоторым из них была личная неприязнь.       — Ясно, понятно, — как-то сквозь зубы произнёс вожатый и пошёл к двери. — Я позже зайду, Эш, — крикнул брюнет, проходя мимо меня, и мне тут же захотелось врезать ему за то, что он едва не лишил меня слуха, но я сдержалась.       — Я ненадолго, — вполголоса успокоила я зеленоглазую, которая бросала вслед Маквизарду взгляды брошенной собаки. — Мне нужно всего лишь песню одну послушать, которую я у тебя когда-то видела. Я бы с радостью её сама нашла, но у меня телефон разрядился...       — Конечно, бери, — тут же засуетилась шатенка, ища мобильник. — Могла бы даже не объяснять, я бы итак тебе дала.       Конечно, могло сложиться впечатление, что девушка говорит с сарказмом, но лучезарная улыбка Кэмпбелл говорила об обратном. Если честно, я даже слегка завидовала ей. Я искренне не понимала, как можно быть настолько жизнерадостной и улыбаться даже тогда, когда всё валится из рук.       — Спасибо, — выдохнула я, осторожно принимая из рук соседки разблокированный телефон и подмечая, что я бы никому не доверила свой. Даже учитывая то, что ничего такого у меня нет.       — Да не за что, — отмахнулась зеленоглазая. — Потом положи на мою тумбочку, я просто пошла уже...       — Ага, хорошо, — кивнула я, прекрасно понимая, что Эшли буквально горит желанием подорваться и бежать за Маквизардом.       Едва дверь за зеленоглазой закрылась, я тут же застучала пальцами по клавиатуре, ища в телефоне девушки нужную мне песню. И едва не запрыгала от радости, когда нашла. Замечательно, что она никогда не удаляет то, что когда-либо слушала...       «Ладно, хватит уже думать о всякой дичи, — одёрнула я саму себя. — Ты пришла узнать о том, что это за песня и подумать, что хотел сказать ей Салли, а не восхищаться Эшли. Вот и займись тем, чем надо.»       И я побыстрее ткнула дрожащими от ожидания пальцами в экран, боясь, что опять уплыву куда-нибудь в своих мыслях.

Мне некому петь любимые песни. Обрушился весь мир на голову мне, —

      затянул солист, и я буквально сразу же почувствовала, как у меня сжимается что-то внутри. Хотя, учитывая всё моё равнодушие и бессердечность, у меня там нечему было сжиматься.

Сижу на краю разбитого сердца, Внутри меня все замолкли голоса.

      «Понеслась душа в рай, — мрачно подумала я. — Только я решила, что пора бы уже забыть обо всём произошедшем — как вот, пожалуйста. Страдай за то, что сделала и с собой, и с ним.»

Привет, лови мою боль по любви; Мою боль по любви, — прочитай и порви.

      Я плюхнулась на кровать и, разглядывая потолок, зарылась пальцами в волосы. Мысли о прошлом упорно лезли в голову, и я ничего не могла с этим поделать.

Привет, ты как? А я снова в бегах; В нелюбимых руках, просто прячу свой страх.

      — Зашибись я, — непонятно кому ответила я. — Всё у меня зашибись. Единственное, что я не могу перестать думать о тебе. А так всё норм.

Cпасибо тебе за лучшие годы, 3а все твои ноты в моей голове.

      — Зачем ты это делаешь? — дрожащими губами прошептала я. — Ты же сам просил постараться забыть о тебе... Так зачем тогда так поступать? — и тут голос мой сорвался. — Зачем?! — прокричала я в пустоту, едва не рыдая.

***

      — Я в депрессии, девочки, — с наплевательским тоном произнесла я в трубку и невольно улыбнулась самыми уголками рта. Ну да, о таких вещах сообщают именно так, словно о том, что недавно пообедали. Кстати говоря, надо бы заняться едой, ибо и завтрак, и обед я в прямом и переносном смысле проспала. Мой организм не скажет мне «спасибо». Определённо.       — Я уже заметил. Особенно вот это твоё фырканье после произнесённой фразы так и кричит: «О боже! Помоги мне, Тодд! Я умираю! Мою душевную боль не сравнить ни с какой болью физической!» — усиленно изображая какую-нибудь истеричку, ответил Рисон.       Но у него это слабовато получалось. Рыжик всегда говорил ровно, размеренно, не меняя интонаций, словно какой-то робот. Я никогда не слышала его смеха. Большее, на что он был способен — лёгкая улыбка. Прямая противоположность мне. Все мои чувства всегда хлестали через край, и я даже не пыталась сдержать их — рыдала так, что все окна сотрясались; впадала в ярость настолько сильно, что сметала всё на своём пути; а если мне было смешно, то я ржала как заправский конь. Даже не знаю, как наши с Моррисоном пути сумели сойтись. Скорее всего, именно эта сдержанность меня и привлекала в парне.       — Ну да ладно, если ты ещё можешь шутить, то не всё так плохо, поэтому я могу не волноваться, — продолжал тем временем Тодд. — Но, тем не менее, я готов слушать и поддерживать. Давай, рассказывай, что там с тобой опять приключилось.       Я села на кровати и выглянула в окно, дабы убедиться, что никто под ним не отирается и не послушивает, и лишь только потом сделала глубокий и тяжкий вдох, плюхнулась обратно, на спину, да так, что кровать подо мной заходила ходуном, и горестно прохныкала:       — Я не знаю, чо мне де-ела-а-ать! Мы словно пытаемся побольнее ударить друг дру-у-уга-а-а, — и для пущей убедительности я издала пару разочарованных стонов.       — Вот теперь я слышу, что не так уж всё у тебя и радужно, — с некоторым удовлетворением отметил мой собеседник. — А теперь собери сопли в кулак и посвяти меня в подробности.       — Этот дурак сказал, что не хочет причинять боли ни себе, ни мне, а потом я нарисовала ему рисунок, передала через одну общую знакомую, а потом он через неё предложил мне послушать одну грустную песню, а потом я разрыдалась, — меня словно прорвало. Возможно, будь я капельку поспокойнее в данный момент — и я поняла бы, какую несу чушь и как нелепо и глупо это выглядит. Но, видимо, не судьба. — Да, я садист тот ещё, но не мазохист же. И, в конце концов, я хрупкая и ранимая девушка! А вдруг я после такого решу с собой покончить? — я повернулась набок, забывая, что лежу на самом краю, и тут же поплатилась за это. Смачно шлёпнувшись на живот и знатно выругавшись, я мгновенно подняла плюхнувшийся рядом телефон и буркнула в трубку: — Алло? Ты меня слышишь?       — Я уж грешным делом подумал, что ты и впрям в окно вышла, — хмыкнул Моррисон.       — Не переживай, у нас подоконники от земли невысоко, — успокоила я его. — Даже если прыгну, сломаю только руку или ногу. Шею — при необычайном везении. Так что откладывай в сторону визитку компании ритуальных услуг и утешай меня. Я отбила себе одну из почек, и теперь мне придётся работать, чтобы прокормить себя, вместо того чтобы продать её, несчастную, и жить безбедно до того, как не лопну от обжора, — я недовольно поморщилась, поскольку бок и вправду побаливал.       — О, мой бог, как же ты будешь жить, как и многие другие? — меняя тон на псевдоотчаянный, изумился Рисон. Готова поспорить, он ещё и театрально заламывал руки. — Моё несчастное дитя, я так огорчён тем, что тебе придётся работать... Но ничего, у тебя ещё есть вариант. Найди себе поскорее сына какого-нибудь олигарха и покори его богатым запасом брани...       — Эти твои сыновья олигархов в лесах от меня уже прячутся, — хмыкнула я, невольно припоминая, что отец Салли далеко не бедный человек, если верить слухам. — Так что только ты остаёшься, Рисон. Насколько мне помнится, твой отец — директор элитной платной школы. Так что ты вполне сойдёшь.       — Так уж и быть, — фыркнул Моррисон. — Если никого не найдёшь, приходи ко мне. Возьму по старой дружбе замуж.       — Без любви? — усмехнулась я.       — А нафиг мне эта ваша любовь, — невесело хмыкнул рыжик, — если она приносит столько страданий.       — И то правда, — я вздохнула, встала с кровати и посмотрела в окно, на лес.       Лес, в глубине которого от этих самых страданий скрывается дорогой мне человек.

***

      — Хочу жра-а-ать! — пытаясь сделать голос максимально страшным, протянула я, кидаясь навстречу Эшли, ввалившейся в наш домик. Хотелось добавить ещё что-нибудь, но я внезапно осеклась и замерла, чувствуя, как чувство голода резко меняется на другое — чувство презрения.       — Оно и неудивительно, — произнесла тень, возникшая словно из неоткуда за спиной моей соседки, а потом дверь закрылась, и можно было увидеть, как сверкают ненавистные мне синие глаза.       — Что это чучело здесь делает? — холодно поинтересовалась я, кивая на Тома. — А если я тут переодеваюсь? Ты бы предупредила, что он тоже припрётся...       Новоиспечённый вожатый хищно улыбнулся, а я в ответ на это резко показала ему фак. Кэмпбелл, подозревая, что не просто так я это сделала, обернулась к своему возлюбленному, дабы узреть, какие пакости он делает за её спиной. Я, воспользовавшись моментом, схватила расчёску со столика и замахнулась ей на парня, собираясь метнуть, а потом сделать большие глаза и отпираться, мол, она сама полетела, но зеленоглазая тут же посмотрела на меня, словно что-то почувствовала, и я сделала вид, что расчёсываю волосы. И только спустя пару секунд до меня дошло, что я расчёсываю голову, а волосы у меня собраны в хвост.       — Я думаю, тебе стоит выйти, Томас, — задумчиво произнесла шатенка, глядя на меня. — Пока вы тут оба не переубивали друг друга.       Маквизард хотел было что-то ответить, но Эш положила ему руку на плечо и слегка подтолкнула к выходу, поэтому брюнет щёлкнул зубами, бросил на меня взгляд и пошёл к двери. Но, не удержавшись, обернулся и показал язык, на что я только закатила глаза: мол, как по-детски, боже мой.       Едва ди-джей местного разлива оказался за пределами домика, моя соседка быстрым шагом направилась к своей кровати, села на неё, а затем бросила на меня быстрый взгляд и похлопала рядом — присаживайся, мол, не стесняйся.       — Чего ты от меня желаешь, смертная? — тяжело вздохнула я, плюхаясь к Кэмпбелл.       — Ты как? — не отвечая на мой вопрос, спросила она.       — Со мной всё нормально, не волнуйся, — я исподлобья посмотрела на свою собеседницу. — Не тяни, говори всё прямо. Знаешь же, что я не люблю, когда издалека подступают.       Шатенка тяжело вздохнула, почесала макушку, а затем осторожно произнесла:       — Почему ты не можешь нормально общаться с Томасом?..       — Потому, что это чмо стояло и смотрело, как бьют беззащитного человека, ничего не предпринимая, — скривившись, буркнула я.       — Ты раньше всё это начала.       — А я жопой чувствую, ты же знаешь, — пожала я плечами.       — Ясно, — Кэмпбелл вздохнула, явно понимая, что ничего внятного от меня она не услышит.       Какое-то время мы провели в полном молчании. Потом я встала с кровати и пошла к двери.       — Ты куда? — поинтересовалась моя соседка.       — Пойду, прогуляюсь, — отмахнулась я, но уже перед самым выходом обернулась. — Ты больше ни о чём не хотела поговорить?       Какое-то время зеленоглазая боролась с собой, по-видимому, желая что-то спросить. Но потом передумала и качнула головой.       — Нет, можешь идти.       — Хорошо, спасибо, — я кивнула и выскользнула наружу.       Очень хотелось есть, и я собиралась наведаться в город, купить чего-нибудь. Но прежде я должна была найти Трэвиса, у которого так и не узнала насчёт вчерашней ночи.

***

      — Трэвис здесь? — я кинула вопрошающий взгляд на соседа моего названого брата.       Паренёк, который выглядел на пару лет младше своего сожителя, испуганно посмотрел на меня — словно я пришла сюда не за своим новоиспечённым товарищем, а за его душой. На пару мгновений мне даже не по себе стало. Интересно, что вообще такого мог сделать кареглазый, чтобы взрастить в человеке такой страх?       — Н-нет, — отрицательно помотал головой сосед Фелпса, прижимая к себе ноутбук, который он спешно захлопнул, когда я влетела в домик.       Я от этого только фыркнула. Нет, ну надо же... Ещё никогда никто не цеплялся за свои вещи при виде меня. Конечно, я не похожа на ангела, но и на воровку, как я считала, тоже особо не тяну. По крайней мере, мне так казалось до сегодняшнего дня.       — Ладно, не буду тебе мешать, — махнула я рукой, не в силах удержать себя от подкола. — Совокупляйся дальше с чудом техники.       И я развернулась на пятках и вышла на улицу, предварительно хлопнув дверью. Меня переполняла гордость за то, что я пошутила над парнем, который, вероятнее всего, ходил под себя в то время, когда я уже вовсю выбивала зубы об качели. И свои, и чужие.       — Ба-а-а, какие люди, — раздалось где-то неподалёку как раз в тот момент, когда я только-только сунула в зубы сигарету.       Я обернулась на голос, показавшийся мне слишком уж знакомым, и почувствовала, как остатки хорошего настроения, возникшие в предвкушении захламления дымом своих лёгких, внезапно рассеялись.       — Да фля-я-я, — раздражённо выдохнула я, хлопая внезапно упавшими руками по бёдрам. — Ты фаф фсевда невовъемя!       — Знаю, знаю, — ухмыльнулся Трэвис, с интересом наблюдая, как я убираю никотиновую палочку обратно, дабы не наблюдать, как мой названый брат катается по земле и душится кашлем. — А ты откуда вообще? Вроде как девочки в другой половине лагеря живут, или я что-то путаю?       — А я в гости ходила к твоему задохлику, — чересчур сильно тряся головой, огрызнулась я.       Какое-то время блондин молча зависал, пытаясь переварить сказанное мной. Потом бросил пару взглядов на меня, на домик и обратно, и внезапно громко захохотал.       — Не, ну я, конечно, знаю, что тебя на всякую мелочь нестандартную тянет, — сквозь слёзы скулил кареглазый. — Но не до такой же степени, ы-ы-ыхах, — парень даже по колену себе пару раз хлопнул, не в силах более сдерживать свои эмоции.       — Кто бы говорил, — спокойно ответила я, снова доставая сигарету и на этот раз прикуривая. — Не я же по ночам бегаю непонятно где.       — Что ты этим хо-о-о-бхе-ы-ы-а-кха-а-а, — начал было Фелпс, но я выдохнула ему прямо в лицо весь дым, какой только смогла.       — Ты же прекрасно зна-а-аешь, о чём я, — пропела я, тут же морщась и давая себе слово больше никогда не повторять подобное. По ушам резануло так, словно в них вогнали гвозди.       — К твоему сведению, я там не с девчонками развлекался, — отойдя на безопасное расстояние, заявил мой названый брат и недовольно покосился на дымящуюся сигарету. Да уж, действительно его неслабо коробит от табачного дыма.       — А что тогда? — поинтересовалась я.       На пару мгновений мой собеседник завис, вглядываясь в моё лицо и, по-видимому, решая, можно ли мне доверять или нет. В конце концов, чаша весов склонилась в сторону положительного ответа, и Трэвис, зачем-то запустив обе пятерни в волосы, произнёс:       — Если хочешь узнать — пошли со мной в город. Прямо сейчас.       — С радостью, — я едва не подпрыгнула от восторга. Делать всё равно было нечего, и мне нужно было как-то коротать время до конца смены.       Казалось бы, ничего не могло испортить моей радости.       Казалось.       Ровно до тех пор, пока мой изголодавшийся живот не издал звуки умирающего кита.       — Только давай сначала забежим ещё в магазин, — виновато глядя на кареглазого, улыбнулась я. — А то кушать очень хочется.

***

      — Зашем эфо? — поинтересовалась я, даже не постаравшись прожевать перед этим откушенный кусок уже третьей булочки, и показала глазами на шоколадку, которую нёс в руках Фелпс. — Это мне пофрать?       — Что ты сказала? — спросил мой названый брат, прикладывая ладонь к уху и полностью игнорируя предыдущие последнему вопросы. — Посрать?       — Дурак, — я кинула в блондина оставшимися от еды упаковками, но ветер решил, что кареглазый сегодня уйдёт невредимым, и метнул их мне обратно. Скомканные пакетики, ударившись о моё тело, разбились, словно волны о скалы, и разлетелись по обеим сторонам меня. Я же с криками «Куда-а-а?» побежала спасать окружающую среду от засорения.       Покорно дождавшись, пока я всё подберу, мой названый брат продолжил путь, даже не дожидаясь меня, поэтому мне пришлось приложить некоторые усилия и всё-таки догнать его.       — Вообще-то у меня ноги короткие... — начала я, но мой собеседник меня перебил.       — Врё-ё-ёшь, — парень окинул меня оценивающим взглядом. — Твоё тело полностью пропорционально.       — Но по сравнению с твоими ногами — короткие, — отрицательно мотнула я головой. — Поэтому я за тобой нифига не успеваю. Иди помедленнее, пожалуйста.       — Ла-а-адно, — медленно произнёс парень и продолжил двигаться со скоростью улитки.       — Вот, так-то лучше, — облегчённо вздохнула я, а потом не удержалась и бросила ещё один взгляд на шоколадку. — Ты же мне сказал, что мы не пойдём к бабам?       — Сказал, — кивнул парень.       — А кому тогда шоколадка? Мне? Ты знаешь, я, пожалуй, не очень люблю такой, но так уж и быть, ради тебя я съем, — и я потянула лапки к ноше блондина.       — У тебя жопа треснет, — надо отдать Трэвису должное, среагировал он быстро — не успела я дотянуться до его ладоней, как он уже занёс руку на другую сторону.       — Не треснет, не волнуйся, у меня есть одна суперспособность: я жру и не толстею, — утешила я собеседника, но руки, тем не менее, убрала. — И всё-таки, без шуток, объясни, зачем? И куда мы идём? К кому?       — Скоро увидишь, — только и ответил Фелпс на весь ворох моих вопросов.       На пару мгновений я замерла на месте, с прищуром глядя на блондина, но он даже не остановился.       — Я-а-асно, — протянула я, снова устремляясь в путь. — И долго нам ещё идти?       — Да мы уже почти пришли, — хмыкнул мой названый брат, внезапно пряча шоколадку в задний карман бридж. — Вот, только за дом свернуть осталось, и...       И что там «и» я не успела узнать, поскольку неподалёку раздался восторженный детский писк, на который парень тут же развернулся.       — Тлэ-э-эви-и-ис! — и в него врезался радостно визжащий русый комочек.       — Привет, Меган, — не менее радостно отозвался Фелпс, наклоняясь и подхватывая на руки девочку лет пяти.       — И-и-и, отпусти, мне стлашна-а-а, — взвизгнула Меган, тем не менее весело хохоча.       — Как скажешь, принцесса, — улыбнулся парень, спуская девочку на землю, а затем завёл руки за спину. — Угадаешь, что у меня для тебя есть? — и кареглазый, хитро прищурившись, посмотрел на ребёнка.       — Сюлплиз? — незамедлительно отозвалась малышка.       — Он самый, — и Трэвис протянул ей шоколадку, на которую я за время пути сюда успела положить глаз.       Я внезапно захохотала, поражённая тем, что девочка быстро соображает и не лезет за словом в карман. И, по-видимому, только тогда Меган и обратила на меня внимание. Но она не испугалась, не забегала туда-сюда с криками, а с интересом наблюдала за мной.       — Не пугай ребёнка своим смехом, — тем не менее хмыкнул парень, глядя, как я подхожу ближе к ним.       — Да она вроде как и не боится, — я стукнула Фелпса по плечу. — И нормальный у меня смех, эй!       — Это твоя жена? — мгновенно среагировала малышка, воззрившись на блондина. А я совершенно некстати отметила про себя, что у неё такие же два весёлых хвостика, как и у Сала. Правда, раз в пять покороче и не такие густые.       — Нет, я его сестра, — лучезарно улыбнулась я девочке.       Я была так увлечена ребёнком, что даже не заметила, как Трэвис кинул на меня тревожный взгляд. Всё моё внимание поглотили карие глазёнки Меган, расширившиеся непонятно от чего.       Впрочем, в следующее мгновение до меня дошло.       — Кла-а-асно, — восторженно протянула девочка, подпрыгивая на месте. — Значит, у меня есть ещё и сестла!

***

      — Когда мне было около тринадцати лет, родители развелись, и отец ушёл к матери Меган, — Трэвис тяжело вздохнул и пнул первый попавшийся камень. — И спустя какое-то время у него появилась дочь. Они переехали в этот город, и именно поэтому мы с Джерри зачастили в лагерь. Чтобы видеться с отцом и... И с Меган, — парень снова вздохнул. — Она очень привязалась ко мне, а я к ней. Я же прекрасно понимаю, что малышка не виновата, что её мать увела нашего отца...       Я согласно кивнула, всё ещё обдумывая, как подвела Фелпса своей внезапной репликой, и как долго ему пришлось объяснять, что я мол-де родственница родственницы его мамы, поэтому не сестра девочки, и прочее, прочее, прочее. Но из грустных мыслей меня вывело лёгкое потрясывание за плечо.       — Не вини ты себя в том, что сказала, — словно прочитав мои мысли, посоветовал кареглазый. — Ты же не знала, как всё сложится. Да и, более того, всё уже прошло, ничего не исправить. Поэтому просто забудь и живи дальше.       — «Просто забудь и живи дальше», — словно робот повторила я, а потом внезапно жалобно всхлипнула. — А если не всё получается забыть?       Парень остановился, посмотрел на меня, а потом внезапно притянул к себе и обнял.       — Тогда просто живи дальше, — выдохнул он мне в макушку. — Сделай какие-то выводы и постарайся не повторять ошибок в следующий раз.       — Я не хочу следующего раза, — прохныкала я, сжимая в кулаке ткань футболки моего собеседника. — Вся моя тупая влюблённость и является одной крупной ошибкой... — моё тело содрогнулось от всхлипа.       — Ну, ну, тише, тише, — словно заклинание, повторял Фелпс, и принялся гладить меня по голове.       В таком виде нас и застала Эшли.       — Я, конечно, дичайше извиняюсь за то, что отвлекаю вас от столь великолепного занятия, — осторожно произнесла шатенка, тем не менее, улыбаясь, как и всегда, — но вам стоило бы немного отлипнуть друг от друга и сходить, поужинать. Насколько мне помнится, Лар вообще сегодня не ела...       Я внезапно зарделась и мгновенно отскочила от Трэвиса, будто он за пару секунд превратился в огонь, и, смущённо отводя взгляд, недовольно буркнула:       — Нет, я ела.       — Всё равно, — отрицательно тряхнула головой зеленоглазая. — Одного раза тебе не хватит для того, чтобы не валиться с ног. Поэтому пошли, я обязана сегодня накормить тебя до отвала.       — Я тогда, пожалуй, пойду, — тихо напомнил о себе кареглазый, потирая макушку, и уже было развернулся.       — А как же кушать? — тут же повернулась к нему Кэмпбелл.       — Да ладно, обойдусь как-нибудь, — отмахнулся блондин и поковылял куда-то.       Я тихонько поглядывала на него, не решаясь открыто оборачиваться вслед. Не знаю, почему, но меня крайне смущал тот факт, что всего пару минут назад я висела на его груди и чуть ли не рыдала крокодильими слезами. А ещё и Эш, так внезапно возникшая рядом... Интересно, на что я вообще рассчитывала, обнимаясь рядом с нашим домиком с парнем?       — Ты в него случайно не того? — выдернула меня из размышлений шатенка.       Я вздохнула.       — Я случайно того, но не в него.       — Да я знаю, но мало ли... Клин клином, как говорится, вышибают.       И тут в голову мне пришла замечательная идея.       — Что ж, тогда буду вышибать, — тряхнула я головой и посмотрела прямо в глаза подруге. — Пошли-ка, пожалуй, на дискотеку. Хочу выбить стрессом ещё больший стресс.

***

Мне так сложно тебя забыть, Радует только, что ты об этом не узнаешь. И, походу, меня легче убить , Чем перестать думать о тебе заставить.

      — А можно как-нибудь без этого всего? — простонала я, выглядывая из-под подушки, которую пару мгновений назад кинула себе на голову, дабы не слышать песен, которые включила Эшли, чтобы ей было не скучно наряжаться перед дискотекой. — Я хотела немного поспать перед этим твоим увлекательнейшим мероприятием, чтобы быть полной сил и раздавать тумаки направо и налево.       — А я так надеялась, что ты хотя бы раз в жизни побудешь миролюбивой, — перекрикивая солиста, отозвалась Кэмпбелл.       Как я и ожидала, зеленоглазая даже не стала сбавлять громкость, ровно как и отвечать на мой вопрос. Ей было хорошо, и она не хотела покидать этого состояния. Порой мне казалось, что она живёт в своём собственном маленьком уютном мирке, не обращая внимания на окружающую её среду. Да, это было несколько эгоистично. Но, если признаться честно, я ей немного завидовала, потому что лично я не могла вот так вот обособляться от других. Да, я интроверт и часто запираюсь в полном одиночестве, чтобы спокойно провести время за изучением себя, но... Я научилась закрываться только внешне, но никак не внутренне.

И мне надо быть рядом с тобой, Ты мне говоришь взглядом: «постой». Без тебя этот мир весь пустой И уже нету сил...

      — Ты просто мастер игнора, — усмехнулась я, продолжая поглядывать на соседку из-под белого куска материи, наполненной пухом. — Да и как тут любить всех и вся, когда мне не дают нормально поспать?       — Я тебя умоляю, — улыбнулась Кэмпбелл, прикидывая при этом на себя платье. — Ты же всю жизнь с таким настроением живёшь. Несмотря на то, высыпаешься или нет.       — Быть может, я всю жизнь живу с хроническим недосыпом, — недовольно буркнула я.       Но зеленоглазая не обратила на меня никакого внимания. Более того, насколько я поняла, в песне начался её любимый момент, и она стала вторить солисту:       — Мир эпотажный рухнул, устал я допускать. Если подашь мне руку — не стану отпускать. Как бы часто я о тебе не думал, всё равно не поймешь, и как бы не хотел всё равно не придёшь ко мне...       — Бо-о-оже, — простонала я и снова целиком упала на кровать, утыкаясь лицом в матрас, а сверху головы прижимая подушку. Как будто это хоть как-то могло меня спасти...

Мы полетим в небо — Туда, где ты не была. Хрусталики снега Мне нарисуют тебя. Только держись крепко И руку не отпускай, Мы полетим из клетки Туда, где ждёт нас рай, —

      надрывалась девушка напару с солистом.       «Что-то мне подсказывает, что до самой дискотеки ты не доживёшь, — внезапно дал о себе знать мой старый знакомый, внутренний голос. — Либо задушишь себя подушкой, либо словишь передоз песен не на немецком. Ну, или побьёшь свою соседку, и проведёшь эту ночь не в хлеву, а в обезьяннике.»       «Боже, а я так надеялась, что ты захлебнулся в моём душевном дерьме, — мысленно вздохнула я, отнюдь не радуясь возвращению этого недоделанного философа на час.»       «Я тоже по тебе скучал дорогая, — усмехнулся он. — Я тоже.»

Сам того не желая, почему-то влез в окопы, Хотя пару месяцев назад были не знакомы. Был безразличен, но чувства ты сломала мои. Ты всё считаешь, что я бросаю слова на ветер. Бывало надевал маски, но с тобой честен буду, Мне похуй на все ссоры, всё равно не забуду...¹

      Я незаметно для самой себя вслушалась в текст, и тут же начала жалеть о содеянном. Мне в очередной раз показалось, будто бы жизнь, обладая плохим чувством юмора, подсовывает и подсовывает мне разные гадости, напоминающие о Сале. Нет, я имела в виду не то, что все те песни и прочее, пробуждающее во мне не совсем приятные воспоминания и размышления, являются чем-то гадким и омерзительным. Просто факт того, что почти все мои паршивые мысли пробуждаются именно в эти моменты, отнюдь не радовал меня.       — Чёрт возьми, Кэмпбелл, — раздражённо крикнула я, бросая при этом подушкой в свою соседку, которая уже совсем сошла с ума и орала текст песни в расчёску, словно та была микрофоном, при этом радостно прыгая и закатывая глаза. — Выключи уже свою балалайку, или я тебя прибью, честное слово.       — Не фамильярничай, Лар, — отозвалась зеленоглазая, на время отрываясь от пения, но не прекращая скакать, аки зайчик на полянке. — Это некрасиво.       — Некрасиво будет у тебя на лице, если я сейчас встану, — огрызнулась я, сама не ожидая такого от себя. Я не понимала, с чего вдруг так сильно разозлилась на подругу, которая, по сути, ничего такого плохого и не делала, если не брать в расчёт тот факт, что она мешала мне спать. Но я ничего не могла с собой поделать. Таким уж я была человеком — сначала говорила или делала, а уже потом шевелила мозгами.       Судя по всему, Эшли, наконец-то, уловила моё настроение, поскольку она остановилась, выключила песню и удивлённо воззрилась на меня.       — Что-то случилось, Лар? — слегка взволнованно поинтересовалась она.       — Нет, ничего, — буркнула я, утыкаясь в очередной раз в матрас. — Я просто хочу выспаться перед дискотекой, вот и всё.       Я почувствовала, как шатенка села рядом со мной, и мысленно напряглась, готовая к расспросам.       — Ты уверена, что всё нормально? — тихо произнесла девушка, слегка дотрагиваясь до моего плеча. — Ты же знаешь, если вдруг что-то тебя мучает, и ты хочешь об этом поговорить, то я всегда готова выслушать тебя и помочь хотя бы советом.       — Да я в последнее время вообще ни в чём не уверена, — пробурчала я с горечью, только потом осознавая, что повторяюсь за Трэвисом.       — Значит, что-то всё-таки произошло, — даже не спросила, а сделала вывод Кэмпбелл.       Я тяжело вздохнула — настолько, насколько это было возможно, — и негромко сказала:       — Я просто не могу разобраться в себе, Эш. Эта поездка многое изменила во мне, и я не успела ещё полностью понять и принять эти изменения. Но обещаю, когда это всё-таки произойдёт, мы обязательно с тобой поговорим. Я полностью откроюсь тебе, как и всегда.

***

      — Ля. систэр, скажи. шо я у мамы модник, — Трэвис возник передо мной так внезапно, что я даже вздрогнула от неожиданности.       Но я не была бы самой собой, если бы не сумела мигом справиться со своими эмоциями и вновь принять вид полного пофигиста.       — Что это за дичайшая смесь матерного, английского и украинского, Трис? — притворно поморщилась я и положила руку на сердце. — Кто тебя научил так общаться? Прости Господи, у меня аж кровь из ушей пошла.       — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся блондин, весело прищуриваясь, а затем буквально ткнул мне в морду своим чёрным худи с изображением разбитого сердца посередине. — Зацени лучше принт! Индивидуально, на заказ, от лучших художников моего района! — он отпустил один край ткани, который до этого сжимал между указательным и большим пальцами, и аккуратно погладил одежду на себе.       — Да ладно? — фыркнула я, не в силах более себя сдерживать. — А мне кажется, я совсем недавно видела такую одёжку на витрине магазина, мимо которого мы проходили, возвращаясь от твоей сестры. Помню, кто-то ещё чуть ли не всё стекло тогда облизал, разглядывая её...       Я хотела ещё что-то добавить, но мне не дали этого сделать. Издав протяжное «Чш-ш-ш», парень зажал мне рот и огляделся по сторонам. Убедившись, что никакой опасности ему не угрожает, Фелпс нагнулся к самому моему уху и громким шёпотом, видимо, чтобы усилить этим комичность, произнёс:       — Тише, тише, девонька моя, а то испугаешь всех потенциальных поклонниц. Я прямо попой чувствую, как их ряды уже уменьшились, — и, отдёрнув руку, поскольку я вдруг резко хохотнула, с чувством дополнил: — Боже, а зачем слюни и сопли на меня пускать-то? Попросила бы по-человечески, я бы убрал.       — Не было на это времени, — всё ещё усмехаясь с того делового тона, с которым мой названый брат произнёс название части тела, коей многие думают, ответила я.       — А что твоя подруженция? — поинтересовался собеседник, вытирая ладонь об чёрные штаны. Да, похоже, сегодня он решил принарядиться траурно. Видимо, собирался на похороны моего рассудка. — Неужели она тебя опять покинула?       Я открыла рот, чтобы ответить, но меня уже во второй раз за последние пять минут прервали. На этот раз налетевшая ураганом Эшли.       — А вот и нет, я просто отходила по одному важному делу, — повиснув на мне и Фелпсе одновременно, поделилась девушка. Я мгновенно рассмеялась, аки сам дьявол, подумав вовсе не на то, о чём говорила шатенка, а вот кареглазому пришлось худо. Я прекрасно видела, как он напрягся, судя по всему, от такой внезапной близости объекта обожания. — Ну да не в этом суть, главное, что я снова с вами. Итак, Трэвис, ты тоже собрался на дискотеку, да?       Тот, к кому Эшли обратилась, на пару мгновений воззрился на неё, а потом внезапно закивал головой, да так, что я испугалась, что та отлетит. Я готова была поспорить, что даже если блондин просто проходил мимо, то после вопроса зеленоглазой он вдруг резко передумал.       — Вот и славненько, — хлопнула в ладоши девушка и вприпрыжку побежала вперёд нас. — Идём покорять танцпол, мои красивые! — крикнула она, даже не оборачиваясь.       — Благодари Бога за то, что на улице темно и никто, кроме меня, не знает, какой ты сейчас красный, — фыркнула я, глядя на парня, который безотрывно глядел вслед Кэмпбелл, и двинулась следом.       Спустя пару каких-то мгновений блондин ожил и бросился догонять меня. И, благодаря длине его ног, вскоре оказался наравне со мной.       — Ты не подумай, она мне уже вроде как не нравится, — начал оправдываться он. — По крайней мере, мне кажется, что она уже не привлекает меня как девушка. Просто... Просто это было слишком уж неожиданно.       — Ой, да ладно тебе, я же ни в чём тебя не обвиняю, — усмехнулась я, замирая перед входом в здание, которое, по-видимому, раньше носило гордое название «хлев». — В конце концов, это твоё личное дело.       И, не дожидаясь ответа, я рванула на себя дверь.       Помещение встретило меня громкой музыкой и запахом разгорячённых тел. Признаться честно, на пару мгновений я даже ошалело остановилась, не зная, куда идти и что делать. В прошлый раз меня провела Кэмпбелл, и поэтому я даже не обратила внимание на то, как много здесь людей. Мне даже показалось, что в лагере не может быть так много отдыхающих. Мало ли, набежали с города... Но я буквально тут же тряхнула головой, прогоняя эти мысли.       — Мы что, так и будем тут стоять? — прокричал мне в ухо Фелпс, по-видимому, забежавший прямо за мной, и я почувствовала некоторое облегчение. Хвала небесам, хоть один знакомый человек в этом море чужих лиц.       — Не кричи ты так, я же оглохну, — слегка поморщилась я. — Можно и потише говорить, я тебя услышу. А ты вопишь, словно я в другом конце помещения нахожусь.       — А мне кажется, что ты нифига не слышишь, — усмехнулся парень. — Поскольку мы ни на миллиметр с места не сдвинулись и продолжаем преграждать путь желающим попасть внутрь.       — Боже мой, с этого бы и начал, — отозвалась я, отходя в сторону и стараясь держаться поближе к стене. А то мало ли, не заметят. Всё-таки, я прекрасно понимала, что я не такой уж и заметный человек, чтобы передо мной все расступались.       — Так вот вы где! — раздалось где-то сбоку, а потом меня бесцеремонно схватили и потащили прямо в самый центр. — Хватит уже подпирать стену, ребята, пора танцевать. Вы же для этого сюда пришли, я надеюсь? — тут Эш обернулась и хитро заулыбалась.       Я тяжело вздохнула, понимая, что сама себе подписала приговор, попросив зеленоглазую привести меня на эту злосчастную дискотеку. Но делать было уже нечего. Раз я сама попросила, то сама и должна за это отдуваться.       Правда, оставалось ещё кое-что.       — Ты принёс? — повернулась я к блондину, который покорно следовал за нами, и широко улыбнулась, при этом хищно сверкнув глазами.       — Ну а как иначе? — улыбнулся тот левым уголком рта. — Я же обещал, а значит, не могу тебя подвести, — и кареглазый, слегка задрав худи, показал мне часть бутылки.       — Боже мой, — в ужасе прошептала Кэмпбелл. — Да вы что, совсем с ума сошли? Да если вас засекут, то мигом вышвырнут отсюда...       — А нас двоих тут больше ничего не держит, золотая, — фыркнул Трэвис. — В конце концов, мы можем и обществом друг друга обойтись.       — Да не волнуйся ты так, Эш, — махнула я рукой. — Мы совсем немного. Чисто чтобы расслабиться и не стрематься танцевать прилюдно, — и я, не дожидаясь ответа, потянула названого брата за собой, куда-нибудь в тёмный угол.

***

      «Совсем немного» как-то не получилось. Незаметно для самих себя, мы вдвоём осилили всю бутылку. И теперь это вполне заметно сказывалось на нас двоих.       — Вы ведёте себя, как полнейшие придурки, — после очередного слишком громкого выкрика Фелпса, на который обернулись окружающие, шикнула на нас зеленоглазая. Но это, казалось, наоборот только раззадорило блондина.       — А мы и есть полнейшие приду-у-урки-и-и, — пропел (или, по крайней мере, попытался) парень, тряся при этом головой и прыгая.       Признаться честно, я даже удивилась тому, как он не потерял ещё ориентацию в пространстве, да и ещё умудряется вот такие вот резкие движения совершать. Хотя, кто его знает. Лично на меня алкоголь тоже не оказал особого воздействия. Единственное, что всё вокруг стало казаться намного смешнее, чем обычно. В том числе и фраза названого брата, с которой я незамедлительно прыснула.       — Оно и видно, — недовольно отозвалась моя подруга детства. — Это ж надо же додуматься так нажраться! А я, дура, ещё поверила вам, думала, вы много не будете...       — Не верь никому и никогда, Эш, — отрицательно тряхнула я головой для пущей убедительности. — Кругом сплошные ложь и обман, моя дорогая. Не верь и не влюбляйся, — после этих слов я вдруг вцепилась в бедную шатенку и, заглядывая ей прямо в глаза, попросила: — Пообещай мне, что никогда не влюбишься, Эш. Ты обещаешь?       — Тебе что, мальчиков мало, раз ты на девочек перешла? — оскорблённый тем, что ему не уделяют никакого внимания, поинтересовался обиженным тоном Трэвис. — А как же я? Неужели я тебе не нравлюсь?       — Да что-о-о ты, конечно нет, — рассмеялась я и повисла на креглазом. — Я ж одного тебя всю жизнь любила и люблю!       — Пожалуй, я вас покину, — выдохнула поражённая Кэмпбелл. — Я устала испытывать испанский стыд.       — Да ладно, чо такого-то? — невинно поинтересовалась я, отлипая от названого брата, чем вызвала его вздох, и глядя вслед девушке. Но она, даже не оборачиваясь, прошла куда-то к стене и замерла возле неё. Впрочем, как и большинство окружающих её людей.       Пару каких-то мгновений я смотрела на них, пока вдруг не осознала, что музыка играет далеко не танцевальная. Точнее, танцевальная, но обычно такие танцы принято танцевать не в одиночку.

Каждый сантиметр твоего тела Станет километрами между нами. Скажи мне эти три слова, что ты так давно хотела: «Давай останемся друзьями».

      — Ой, девушка, а нельзя ли пригласить вас на танец? — поинтересовался тем временем блондин, весело глядя на меня.       — Пригласить можно, а вот то, что я соглашусь, ещё не факт, — решила подыграть я парню, но тот, видимо, не шутил.       — Я на полном серьёзе, — вдруг из глаз Трэвиса пропали любые намёки на смех. — Пошли, потанцуем, а то чего стоим тут, как чмо.

Я напьюсь, я сильно напьюсь. Я так хочу позвонить тебе, но, пожалуй, воздержусь. Я ненавижу твоих бывших, ненавижу настоящих, Ненавижу твою глупую собаку, но почему всё еще люблю тебя? Я всё еще люблю тебя.

      — Почему бы тебе не позвать, к примеру, Эшли, — вдруг разволновавшись, поинтересовалась я, и огляделась в поисках зеленоглазой. — Вот же она, стоит одна, никакие Томасы на неё не претендуют...       — Ой, да чёрт с ней, с этой Эшли, — отмахнулся парень. — С тобой намного интереснее. Да и сама ты лучше, намного лучше.

«Ну, где ты там? Как ты там? Напиши хоть слово. С кем ты там? Кто с тобой? Сиди почаще дома!» Да, я не буду больше писать, я ведь сказал всё, Что я хотел сказать... Моя рука у телефона.

      — В конце концов, ты же свободная девушка, никто на тебя не обидится за то, что ты потанцуешь всего один медляк со мной, — усмехнулся тем временем кареглазый.       И я сдалась.       — А хотя, почему бы и нет? — словно у самой себя спросила я и шагнула к Фелпсу.

«Давай останемся друзьями» — Ха! Тебе легко говорить. Как можно дружить с тем, Кто из головы, блять, не вылезает?

      Я пыталась как-то двигаться, но получалось совсем плохо. Тело начинало переставать слушаться меня, да и близость чужого тела делала своё дело — я изо всех сил старалась не наступить на ноги своему партнёру по танцу. А тот, видимо, не понимал этого, поскольку вдруг шагнул ещё ближе и прижал меня к себе.

Давай мы будем говорить как настоящие друзья? «Алло, привет. Ну, как дела? Ничего не изменилось с тех пор, как ты ушла. Ну как там твоя псина? Я всё ещё люблю тебя.»²

      «Бог ты мой, что же он делает, — мысли мои в панике разлетелись в разные стороны.— Он же ведёт себя так, словно я ему нравлюсь! Но... Нельзя же... Ведь он совсем недавно был без ума от Эшли, а я... Я...»       Следующая мысль словно ударила мне по мозгам со всей силы.       «Салли!»       — Прости, — я мгновенно выползла из объятий названого брата, и тот недоумённо воззрился на меня. — Прости, но я больше не хочу никаких танцев.       — Но что слу... — начал было парень,по-видимому, совсем ничего не понимая, но я его оборвала:       — Я просто вспомнила его, — я тяжело вздохнула, а потом вдруг закрыла лицо руками и простонала: — Мне ничего не помогает, Трис. Я пытаюсь забыть его, но мне ничего, совсем ничего не помогает...       — Что-то случилось? — взволнованно спросила Кэмпбелл, мгновенно подлетевшая к нам, и уставилась на Трэвиса, но тот молча покачал головой.       — Я хочу домой, — шмыгнула я носом. — Я больше не могу здесь оставаться, я устала.       И я пошла по направлению к выходу.       Пару каких-то мгновений вслед мне смотрели карие и зелёные глаза, а потом их владельцы, словно сговорившись, бросились одновременно за мной.       — Я тебе, пожалуй, помогу дойти, а то кто тебя знает — заблудишься ещё по дороге, — в ответ на мой заинтересованный взгляд, произнёс блондин.       — Да куда ты её можешь отвести, пресвятые небеса, — фыркнула Эшли. — В таком-то состоянии счастье будет, если ты найдёшь дорогу к своему домику!       — А вот и найду, — задрал нос кареглазый. — Можешь даже не сомневаться во мне.       — Вот и докажешь мне это, когда мы отведём Лар, — просто ответила шатенка.       Я невесело усмехнулась, ещё ускоряя шаг.       — Да ладно вам, не надо меня никуда отводить, сама спокойно доползу, — попыталась отвязаться я от этих двоих. От которых, кстати говоря, не укрылось изменение моей скорости, поскольку они тоже ускорились. — Тем более, что мы прошли уже половину пути.       — Не-не-не, мы от тебя никуда не денемся, даже не старайся, — обломала мои надежды зеленоглазая. — Нас остановит только чудо...       — Или Фишер, — вдруг холодно произнёс Трэвис и замер на месте.       Я почувствовала, как сердце моё пропустило удар.       — Что? — внезапно осипшим голосом спросила я и, заметив, как и кареглазый, и моя соседка безотрывно смотрят в одну и ту же точку, обернулась.       И моё сердце бешено заколотилось.       Неподалёку от нашего с Кэмпбелл домика стоял парень в тёмной ветровке с накинутым на голову капюшоном и я, пожалуй, ни за что не узнала бы его в полутьме...       Если бы не белоснежный протез на его лице.       — Пошёл-ка я до ветру, — мрачно сплюнул мой названый брат и побрёл в обратную сторону.       — Я помогу, — растерянно крикнула ему вслед наша спутница и тоже ретировалась.       В любое другое время я бы точно засмеялась над тем, как оплошала шатенка, пытаясь выкрутиться из сложившейся ситуации, особенно если брать в расчёт то, что я внезапно повеселела после алкоголя. Но сейчас я мгновенно протрезвела. А вот моё самообладание, по-видимому, наоборот, ибо его занесло в неведомые дали, и я с тревогой наблюдала за тем, как медленно приближается ко мне Салли.       «Возьми себя в руки! — вопила внутренняя я. — В конце концов, он точно такой же человек, как и ты. Тем более, ты раньше как-то с ним общалась. Он ничего тебе плохого не сделает. Просто возьми себя в руки.»       И я обняла саму себя, заодно запахивая полы длинной тонкой кофты.       — Ну и зачем ты пришёл? — нервно спросила я, решая, что лучшее средство защиты — это нападение. — Ты же сам говорил, что нам лучше больше никогда не видеть друг друга.       Голубоглазый остановился в полутора метрах от меня, и я почувствовала острую боль в области сердца. Мне хотелось побежать навстречу, обнять парня и никогда не отпускать, но... Его слова, мои поступки — всё это выросло между нами каменной стеной, которую без его помощи я не смогу преодолеть.       — Просто мне надоело прятаться, — тихо и спокойно произнёс Сал, и я почувствовала, как мне не хватало его голоса. — Словно последний трус я передаю письма через Кэт, поскольку боюсь, что мне не хватит вживую слов, чтобы объясниться с тобой. Хватит. Мне надоело.       — Зачем? — голос мой дрогнул, и я попыталась взять себя в руки, но получилось довольно-таки плохо. — Зачем ты так делаешь? Сначала просишь меня забыть обо всём, потом сам же напоминаешь. Тебе что, нравится заставлять других страдать?       — Нет, —голубовласый заглянул мне прямо в глаза, и я опустила взгляд, боясь, что сейчас сорвусь и заплачу. — Просто я сам запутался в себе, я не могу понять, что со мной происходит...       Я заметила, как он нервно пытается спрятать руки в рукава, и поняла, что мне что-то не нравится в его кистях. Не раздумывая, действуя максимально неожиданно, я шагнула к парню и, схватив его за локоть, резко закатила один рукав.       И то, что я увидела, заставило меня содрогнуться.       — Что это? — с ужасом прошептала я, глядя, как парень поспешно распрямляет ветровку, пытаясь скрыть множество практически чёрных синяков и кучу царапин, которые стало видно, когда он вышел из темноты на свет, падающий от фонаря на чьём-то домике.       — С мопеда упал, когда катался, — махнул рукой Фишер. — Не обращай внимания. Ничего страшного.       Я почувствовала, как закипаю.       — Ничего страшного? А если бы ты не отделался вот этим вот всем, если бы... — я глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. — Ты же мог погибнуть!       — Тогда бы тоже ничего страшного не произошло, — усмехнулся Салли. — Подумаешь, кому я нужен?       — Мне ты нужен! — выпалила я, не замечая, как по щекам у меня катятся слёзы. — Мне, дурак!       И, не дожидаясь ответа, я рванула к своему домику.       «Он мог погибнуть, но ему плевать на это, — только и крутилось у меня в голове. — Неужели Кэтрин была права, и Сал действительно когда-то пытался покончить с собой? Неужели ему и вправду плевать на свою жизнь? Но почему? Почему?!»