Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг

      Кажется, было слышно, как бьется чье-то сердце. Такой тихий, еле уловимый звук: монотонно повторяющиеся удары, разрывающие тишину. Тело обволакивала густая темнота, больше похожая на черные воды глубин океана. Сознание было в покое.       Сколько прошло времени с тех пор, как средний принц погрузился в эту бурлящую событиями жизнь? За последние месяцы произошло много неприятностей, которые каждый раз, случаясь, словно били омегу под дых, заставляя оглянуться на прежнюю жизнь и понять, за что Аллах перестал быть благосклонным к его судьбе.       Откуда-то раздался шум, больше похожий на чей-то невнятный крик о помощи, но ему не удалось привлечь внимание Идриса, который продолжал слушать стук сердца.       — Какого черта!       Этот голос был так знаком, что среднему принцу все же пришлось невольно вслушаться.       — Вы знаете, что с вами всеми сделают, когда все обнаружится? Питаю надежду на вашу долгую и мучительную смерть!       «Зафир… — пронеслось в глубине сознания. — Странно… Что происходит?»       Неприятный скрежет металла прервал словесную агонию. На смену пришел истошный вопль, наполненный нестерпимой болью. Запах паленой кожи… Отвратительное зловонье окутало Идриса с ног до головы, и он почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Спустя несколько секунд вопль повторился, но он был уже менее пронзительным.       — Животные! — выплюнул Зафир, захлебываясь в истерике. — Вы можете потешаться надо мной сколько угодно, но не заставляйте Аллаха гневаться еще сильнее — отпустите среднего принца.       — Даже в такой ситуации для тебя долг превыше собственной жизни, — ответил кто-то с хрипотцой. — И когда ты успел стать таким благородным?       Ответом были всхлипы и глухие рыдания.       Идрису пришлось открыть глаза. Приятный монотонный стук сердца исчез в мгновение.       Открывшееся зрелище было отвратительным и могло сравниться лишь с кошмаром наяву. Темный, практически не освещенный подвал был заполнен полуобнаженными людьми. Они сверкали глазами и, потешаясь, переминались с ноги на ногу. Когда к Зафиру приблизились двое, слуга закричал и принялся отбиваться ногами. Но все его попытки защититься оказались тщетными, и уже через мгновение его потащили в центр, волоча коленями по неровному каменному полу.       Идрис начал с ужасом осознавать, что на уме у кочевников аффара, но ничего не мог предпринять. Запястья неприятно жгло; руки его были прикованы заржавевшими цепями к каменной стене. Кровь давно перестала поступать к пальцам, отчего те побледнели. Подол шифоновой кандуры был запачкан грязью и пропитан чем-то зловонным. Сколько же он провел в этом месте, прежде чем смог очнуться?       Вопль Зафира, полный отчаяния, заполнил небольшое темное помещение. Сердце среднего принца забилось, словно птичка в клетке, когда глаза привыкли к полумраку и он смог рассмотреть окруживших слугу мужчин. Кажется, их было семеро, и у каждого на лице зияла ухмылка.       «Аллах, что происходит?» — Идрис зашелся в кашле, пытаясь произнести хоть слово, но язык словно не слушался.       Послышался треск ткани, сопровождающийся звуками борьбы. Все, что мог видеть Идрис, прикованный к самой дальней от входа стене, это силуэты крепких мужчин, пытающихся сотворить с Зафиром невообразимое.       — Не хочешь смотреть? — хриплый голос Муяссара отвлек, и средний принц поднял голову.       — Остановите это, — тихо произнес омега и дернул затекшими запястьями.       — Моей целью изначально был ты, а он, — мужчина кинул короткий взгляд на вопящего Зафира. — Всего лишь часть расплаты с кочевниками за их работу. Парнишке просто не посчастливилось оказаться у нас на пути.       Дальнейшие слова, произнесенные мужчиной, о своих мотивах и причинах злодеяний словно пролетали мимо ушей. Идрис был не в состоянии выцепить хоть что-то в потоке криков, нечеловеческого смеха и оглушительных шлепков. Кажется, Зафир вскрикнул последний раз и после очередной пощечины потерял сознание, обмякнув в руках одного из кочевников. Его тело покрылось испариной и синюшными ссадинами, некоторые из которых кровоточили. Кочевники потешались над хрупким телом с особой жестокостью.       Еще несколько часов назад Идрис рассуждал о том, что совсем не боится шейха Муяссара и что за дерзостью и излишней иронией не скрывается ничего плохого. Как же он ошибался.       Идрис перевел взгляд на толпу, издевающуюся над приближенным Фарвара, и вздрогнул. Двое мужчин совершали характерные движения, крепко сжимая в своих руках безжизненно обмякшее тело, то и дело порыкивая. Их противные стоны словно пропитали собой каждый сантиметр подвала.       — Зачем вы делаете все это? — всхлипнул Идрис и зажмурился, не в силах смотреть. — Отпустите его, он ни в чем не виноват. Вы животные!       Стоящий рядом с ним шейх Муяссар тяжело выдохнул и присел на корточки, внимательно изучая бледное личико.       — Посмотрим-ка… — замурлыкал альфа и принялся исследовать омежье тело грязными руками.       Сначала он прошелся по шее, задевая губы, затем дотронулся до плеч и провел ладонями по груди. Идрис дернулся, когда Муяссар стал разгребать слои кашемира, и замотал головой.       — Не смейте так просто прикасаться ко мне!       Сумев оттолкнуть шейха ногами, средний принц забился ближе к углу и с испугом осекся. Тянущая боль внизу живота заставила его поморщиться; на щеках заблестели соленые дорожки. Альфа попытался разорвать кандуру, но Идрис не собирался так легко сдаваться. И даже боль не унимала резвости: он дергал руками, отпихивался ногами и изворачивался как мог, лишь бы не позволить вновь прикоснуться к своему телу. В один момент Муяссару все же удалось схватиться и потянуть на себя подол его одеяния, похотливо при этом рассматривая открывшуюся картину.       Недвусмысленно округлившийся живот, открывшийся его глазам, заставил Муяссара остановиться.       — Как такое возможно? — слетело с потрескавшихся губ. — Ты должен быть чист, как первый снег, невинен, как дитя… Это не входило в мои планы!       Казалось, он был ошеломлен, но его прервал оглушительный выстрел.       Все, что было дальше, Идрис не смог запомнить отчетливо. Происходящее слилось в поток непредвиденных последовательностей: удивление шейха Муяссара, к виску которого было приставлено дуло револьвера, мужские крики, звуки борьбы и выстрелов, чьи-то предсмертные хрипы. Под гнетом страха Идрис подогнул под себя ноги и забился в угол.       К нему подбежали лишь спустя несколько минут. Чьи-то теплые ладони заботливо прошлись по щеке, поправляя растрепавшиеся, слипшиеся от пыли волосы. На плечи накинули жакет.       — Теперь Вы в безопасности, мой господин, — голос Хюрея вывел Идриса из оцепенения, и тот со вздохом, полным облегчения, смог провалиться в бессознательность, вновь утопая в темноте.