Что-то действительно не так

Он приехал на пару дней раньше февральского ивента. Антон сам позвал, мол, чтобы Толя успел хорошенько отдохнуть перед баттлом, как всегда вписал его, казалось, даже по-настоящему соскучился. От души обнял Толика на пороге, похлопал его по спине, сам провёл в комнату. Улыбался ему так располагающе, что невольно чуть что-то шевелилось в груди. Будто бы Толю здесь и правда заждались. — Я менял берега и зоны, — поприветствовал квартиру Толя. — Воевал, как Тристан и Изольда. — Уважать тебя я не изволю, — отозвался Забэ. — У тебя ж мать живая. Несолидно это. Толя не сразу заметил, что Насти не было дома, со смешком спросил: — Чего-то давненько Настю у тебя не видел. Она тебя там точно не бросила? Или боишься раскрывать факты? — Да боюсь пиздец. Ладно, Толь, только тебе и только на ушко: короче, Настя была моей бородой, пока я свою собственную не отрастил, — Антон сидел в это время за компьютером, но тут развернулся лицом к Толе. — Не шути так. У нас с ней всё серьёзно вообще-то. Антон звучал тяжело и бескомпромиссно, и от его тона Толя стушевался. — Да ладно, ладно тебе, начинаешь сразу. Это твоя личная жизнь. Не то чтобы мне было дело. — Ну вот и хорошо. Это был единственный несколько обидный момент за весь вечер, но Толя давно научился не обращать внимания на такие мелочи. Иначе бы он не продружил с Антоном и месяца. Пока он раскладывал сумку и устраивался после дороги, Антон всё косился на него, но говорил только про ивент. Долго и весело ругался из-за Прайма, у которого опять умерла мать, говорил про Аббу, не отказавшегося баттлить, про Волки, согласившегося пофристайлить. За всеми этими разговорами Толю радовало только одно — проект продолжал держаться на плаву, хотя с ним произошло уже достаточно херни за достаточно короткое время. Проблем было много, они умудрялись выруливать из всего. Антон успел выпить бутылку пива, включил компьютер, но просидел за ним недолго и опять прицепился к Толе. Не то чтобы Толя не был таким событиям рад. — Знаешь, — сказал тогда Антон, потянувшись. — Чёт я реально по тебе соскучился. — Раньше за тобой такого не наблюдалось. — Да ну. Городишь, тоже мне. Антон поднялся со стула, пересел к Толе на кровать. Было неловко, потому что Толя не понимал, чего, собственно, Антону от него надо. Его слишком близкое присутствие напрягало, одно дело было обниматься с пьяным Антоном на вокзале и потом трястись с ним в забитой друзьями машине, другое — сидеть с ним бедро к бедру на расстеленной кровати. — Так чё ты? — спросил Толя, покосился на него. — Ты как добрался вот не рассказал, — Антон как ни в чём не бывало положил руку ему на плечи. — Как это не рассказал. Я менял берега и зоны... Толя немного напрягся сначала, косо улыбнулся. Антон же ненавязчиво поглаживал его по плечам. — Ну, чё ты весь зажался. Чё я такого уже делаю? — он понизил голос, так что в нём появились эти дребезжащие низкие нотки, которые моментально отбивались возбуждением по всему Толиному телу. — Да хуй знает, что ты делаешь. Антон, ты что делаешь? — Толя шевельнул плечом, и это стало поводом для Антона сдвинуть руку чуть ниже, на спину. Ещё можно было сбежать — это Толя хорошо осознал, но он и не подумал воспользоваться возможностью. Антону, значит ведь, хотелось чего-нибудь обжимательного с ним, тискательного. А Толя — Толя был совершенно не против. Если Антон и ждал от него каких-то слов, то сказать об этом вслух было невозможно. Не понятно, что нужно было сделать, как себя повести. Оба прошлые раза думать особо не приходилось, обстановка была спонтанная, напрягающая. Теперь же, когда они оказались вдвоём на кровати, Толя понимал, что им некуда спешить. Что, может, именно в этот раз всё получится так, как оно должно быть. — А что, собственно? Толя повернул к нему голову, чтобы оказаться совсем-совсем рядом с Антоновым лицом. Антон его рассматривал, ладонь его плавно и уверенно скользнула с места между лопаток на поясницу и затем — на жопу. — Трогаешь меня? Тянуло нелепо улыбаться от смущения, и Толя зажевал нижнюю губу, чтобы себя не выдать. — Ну да. Раздеть тебя надо, Толь, жарко сегодня. Видишь, как натопили к твоему приезду. Толя подумал, что Антон сейчас сведёт всё это к тупой шутке, поржёт над ним, но он остался серьёзен. Скинув футболку, Толя тяжело вздохнул, почувствовал себя голым и беззащитным, хотя на нём ещё оставались шорты. Антон не сводил с него глаз, на лице у него не было ни намёка на улыбку. Он тронул пальцами голую Толину спину, и Толя невольно вздрогнул — кожа была горячая, немного грубая. Ощущение Антоновых пальцев на себе было настолько, как оказалось, желанным и непривычным, что у него напрягся член. — Скажи, жарко? — Антон подвинулся к нему чуть ближе, сунул руку под шорты, смял задницу, и Толя посчитал, что теперь-то можно будет раздвинуть ноги пошире и не скрывать то, что у него встал. — Ага, — хрипло отозвался Толя. — Прям палит. Он сам спустил с себя шорты, Антону даже говорить ничего не пришлось. Твёрдый член покачнулся, прижался к животу, и Толя тихо и зажато простонал, оставшись совсем уязвимым перед Антоном. Думать о происходящем не получилось бы сейчас даже при желании — в ушах отдавалось, как лупилось собственное сердце, ноги, несмотря на то, что Толя сидел, ослабли. Антон задумчиво лапал его жопу, рассматривал что-то на Толином лице, положил другую руку на бедро и поглаживал. Толя дышал открытым ртом, думал, что ещё совсем чуть-чуть, и он попросит Антона потрогать себя. Просить на самом деле было немного боязно, потому что казалось, что если Толя начнёт на Антона давить, то тогда он точно взъестся, смоется торчать в конфе и бухать, скажет, что Толя ведёт себя по-пидорски. — Какой же ты… отзывчивый-то прям, — пробормотал Антон и сдвинул руку с бедра Толе на член. Он взял его крепко, без промедления, сильно сжал на стволе пальцы, и Толя сдавленно охнул, прикрыл глаза. — Не, давай-ка ты на меня будешь смотреть. — Заводишься? — не выдержал и огрызнулся Толя, но взгляд на Антона всё равно поднял. — Толь, — Антон медленно задвигал по члену кулаком. — Ты хайло-то прикрой. Тебе не идёт сейчас. Антон дрочил ему в одном размеренном темпе, не трогал яйца, не уделял особого внимания головке, но не прекращал щупать жопу. Всё Толино внимание невольно концентрировалось на его грубой властной хватке, и Толя громко застонал, представив, как бы Антон захотел его выебать. Дальше его мысли не зашли, но и этого короткого ощущения хватило, чтобы Толик окончательно поплыл. Он всё ещё дышал открытым ртом, часто облизывал губы и теперь смотрел то Антону в глаза, то на его рот, надеялся, что Антон расщедрится на поцелуи. Антон был близко, его дыхание касалось Толиной щеки, но он ничего не предпринимал. Толя закусил губы, чувствовал, как они уже распухли, как в них зудело от желания целоваться. Может, и не только целоваться. Может, если бы Антон захотел, то Толя отважился бы и на что-то большее. — Толь, ты без дела собрался сидеть? Один балдеть собираешься, м? — поинтересовался Антон. — Мы так разве договаривались? Толя не сразу сообразил, что от него хотели, а затем сам тронул Антона между ног — стояло у него уже основательно. — Нравлюсь так аж, — нервно хмыкнул Толя. — Я б на твоём месте не обольщался. Он ловко расстегнул джинсы, вытянул наружу член, задвигал по нему рукой. Толю хватало только на то, чтобы загнанно стонать на одной ноте. Антон что-то побурчал про то, что Толик сегодня без энтузиазма и задоринки, посмеялся с того, как мало Толику надо, чтобы его так сильно развезло. А потом дёрнул на себя за жопу, и Толик сорвался на полустоне, всхлипнул позорное “Анто-он” и кончил ему в ладонь. Хотелось прижаться лбом Антону в покатое плечо, приластиться об него, но Толя понимал, что Антон таким раскладам не обрадуется, поэтому он продолжил ему дрочить. — Толь, а постонать? — со смешком спросил у него Антон, нагло провёл запачканной ладонью по ляжке. Почему-то даже это показалось Толе горячим, а не унизительным. Стонать вот так уже, исключительно для Антона, было слишком стыдно. Толя вяло отбился: — А не пососать тебе? — Ну можешь, если тянет. Тянет же, Толь? Антон вытер остатки спермы ему о ляжку, коснулся Толиного предплечья и провёл ладонью вверх до шеи, оставил руку на ней. Большим пальцем надавил Толе под подбородком, и тогда Толя всё-таки не удержался от беспомощного стона, глядя Антону прямо в глаза. — Вот умница. Можешь же, если постараешься. Толя облизал губы, снова застонал — этого хватило Антону, чтобы спустить. Он отдышался за пару секунд, заправил член обратно в джинсы, потянулся и поднялся с кровати, чтобы вытереть руки о какую-то нестиранную футболку. Толе стало неуютно от того, что он остался перед Антоном совсем голый. — Посмотрим, может, чего? Может, и стримчик подпилим, — сказал Антон, будто бы ничего и не было. Только его голос всё ещё немного хрипел. — Соберём тебе на билетик обратно. — Да я бы лучше без стримчика. Толя поднял свою одежду, почему-то потянуло ей прикрыться, и в таком виде он отправился в ванную, чтобы ополоснуться. — Как скажешь, — крикнул Антон ему в спину. — Домой на велосипеде поедешь. Звучал он весело и, кажется, всё было в порядке. Антону всё нравилось, Толе тоже вполне себе понравилось произошедшее — ноги дрожали, сердце беспокойно лупилось. Всё было хорошо — Толя вклинил себе эту мысль и собирался остаться с ней хотя бы на эту ночь. — Ты раздевайся-то почаще, — заявил ему Антон, когда Толя выгреб из ванной в одних шортах. — Потому что одеваешься ты… сам знаешь. — Гречка, серьезно? — приподнял брови Толя. На подъебы про шмот он не реагировал уже давно, и не смеялся, и не раздражался. — Ты что, только в музыке две тыщи седьмого разбираешься? Это ж Бледный. — Главное, я знаю, что Гоша Рубчинский самый модный. И его клевые стильные луки должен увидеть весь свет. — Это ты так про себя тоже думаешь? — хохотнул Антон. Толя отмахнулся. На следующий день был четвертьфинал; Толя был уверен в себе и своем тексте, а Сектор — нет, уже начали запускать народ в зал, а тот все ходил от гримерки до туалета и зубрил, не обращая внимания ни на что вообще; в закутке за барной стойкой Ваня громко орал что-то прямо в ухо Аббалбиску, а тот расплывался в бессмысленной улыбке, явно в восторге от того, что его позвали к себе тусить враги Генерала. На своем баттле в итоге они оторвались по полной, было и смешно, и стыдно, и как бы Толя ни относился к Аббе, но его бенефис был роскошен, да и Ваня выдал шикарный грайм-куплет и ворох забористых шуток. Белькин… Белькин, не подготовив шпаргалку, забыл к чертовой матери весь второй раунд и просто стоял и тупил. С одной стороны Толю порадовала победа, за которую было не стыдно, но с другой — подобный уровень подготовки соперника расстраивал, хотелось равной ставки, на респекте. Вот как было бы с Антоном Сектором, если бы в полуфинал прошел он, а не Артист. — Артист, блядь, серьезно? — возмущался Толя ночью, когда все уже разбрелись, и только Сектор похрапывал на раскладушке. — Это же худший баттлер сезона. Лучше бы прошел Диззи. Сразу в финал. — Думаю, если бы Диззи мог куда-нибудь пройти, — ухмыльнулся Антон, — он бы давно встал и прошел. А если серьезно. Худший не худший, но Сектор сделал плохо. Объективно. Это проеб. — Ты судишь по конкретному баттлу, но нельзя же не думать, что дальше. Сектор сделал плохо, но может потом сделать лучше. Артист делал хуету и будет делать. — Толя. — Антон пощелкал пальцами у него перед носом. — Сектор хуево сделал. Совсем. Это уровень первого сезона Краснодара. В итоге Антон вывернул к тому, что Толе бы не следовало расслабляться, раз ему достался Артист, а не Сектор, и предложил порадоваться за выверты судьбы и Секторовской памяти, а то так, глядишь с Сектором бы в полуфинале Толя бы и вылетел. Слушать это было как-то так себе — после Антоновских разливаний на тему того, что Толя тут главный претендент на победу, и вообще еще в зале народ шутил, что Антон слил Сектора, чтобы сезон взял либо Пиэм, либо Толя. — Сектор объективно... — Что? Сильнее меня? Ты это мне щас впарить пытаешься? — Он делает смешно. Его интересно слушать. — Хочешь сказать, меня слушать скучно? Ты нахера меня в сезон звал тогда вообще? — Толя выдохнул резко. Хотелось орать. — Сидел бы я дома у себя и монтировал видосы. И ты бы бабла сэкономил на моих перелетах. И я бы бабла на баттле с Отриксом заработал. Все в плюсе! — Толя. Я не говорю, что ты баттловик херовый. Но у тебя на разбор все-таки идет упор, это на любителя. Где-то тут Толя хлопнул дверью, прихватив с собой сумку — до самолета оставалось не так уж и много, можно и в аэропорту поторчать. Тренькнул чат вк. “Детский сад, Толь. Давай вот не разводить обид”. Стало и правда как-то стыдно, что вспылил на пустом месте, Толя коротко отписал “извини, бомбануло”. Подумал и добавил: “Ебано будет текст писать, Артист же вообще не о чем”. Ответ пришел скоро: “Может и ебано, но ты разъебешь”. Ну охуеть. На Артиста текст писался вяло и натужно, отчего к нему едва ли появлялось желание возвращаться, а Антон вёл себя как ни в чём не бывало, словно они и не ругались. Они чаще списывались, буквально каждый день, — Антон писал сам. И Толя быстрее, чем бы ему хотелось, оттаял и заглушил в себе злость из-за разговора. Правда, ощутимая обида на то, что Антон считал Сектора баттлером лучше Толи, всё ещё ныла в груди. Даже если Антон и не это имел в виду, и на самом деле только подчёркивал, что они одинаково сильны, и Толе бы пришлось непросто, — это всё равно задевало. Антон писал не только затем, чтобы рассказать о делах своих и проекта, но и чтобы поинтересоваться, как поживает сам Толик, как у него текст на полуфинал; один раз спросил даже, как там мама. Толю грело его внимание, он разворачивал такие диалоги дальше и дальше, и Антон с ним делился, как проводил прошлый вечер с Настей, как она продула ему в Мортал Комбат, как она расщедрилась впервые за неделю на минет. Последнее было пиздецки странно, но если Антон так доверял ему, что делился личными проблемами — почему бы и нет. “Круто”, — отписал тогда Толя. Что еще сказать, он не знал, изнутри грызла обида, девушки у него сейчас и не было, и как-то вообще не хотелось. Хотелось дописать уже текст на Артиста. И допилить “Аэростат” — Саша уже пару раз раздраженно спрашивал, где припев. Куплет ему Толя скинул еще три недели назад, но верная нота в припеве все не нащупывалась, а недоделанный вариант скидывать не хотелось. Саша напоминал, что через неделю им снимать клип, а как снимать клип, когда трек не готов? “Будем просто скакать по лесу и читать мой куплет шесть часов? Ты поэтому у меня так фит выпрашивал?” Припомнил и то, что изначально они должны были выпустить трек в феврале, “а такими темпами успеем только к июню” — в итоге трек закончили накануне съемок, свести нормально решили уже потом. Итак, Толя стоял по колено в снегу посреди леса, когда получил сообщение. В сообщении обнаружилось фото. На фото Антон с Кириллом в обнимочку махали в камеру, сзади по дивану растекался Аббалбиск. “Это что?” — “С фанатами вот встретились. Кирилл тебе привет передает” — “Опять нажрались что ли?” — Спрашиваем про бухло, вопрос, что забыл Абба на фанвстрече их проекта — в уме. — “Как стеклышко. Тут вот фанаты сообщают, что именно Дип делает РБЛ Ребелом. Чтобы ты знал”. Пауза. “А вот твой главный фанат”. К последнему сообщению крепилась фотка раскрасневшегося полуголого Аббы, на выбритой груди красовалось помадой написанное ДЕЕП ЕКС СЕНСЕ и сердечко вокруг соска. Толя вздрогнул, отписал коротко “Ай донт спик голландиш”, после чего вырубил экран и запихнул телефон поглубже в карман куртки. И отчаянно понадеялся вдруг, что Забэ там по пьяни еще никому про них ничего не растрепал — хотя, если быть честным, “про них” рассказывать было нечего, а вот про то что Толя пидор и может по трезвяку дрочить товарищам… не хотелось думать об Антоне так, но тревога уже ворошилась в кишках. Толя помотал головой и поперся по сугробам обратно к Саше и оператору. Нахер отвлекаться, работать надо. В конце концов, оператор тусил с ними не за спасибо.