each of us is an angel

— Это был последний раз, когда я пошёл у тебя на поводу. — Ну-у, Рональд, не злись, я же не виноват, что так вышло. — Вообще-то ты и виноват! Уильям помнит хорошо правила приличного тона и что подслушивать, вроде как, нехорошо, но все же позволяет себе немного замешкаться у дверей в палату, пока никто не видит, разумеется. Спирс почти морщится от непривычки обращения «на ты» между подчиненными, так неправильно это звучит; конечно, в этом ничего такого и нет, но Уильям предпочитает ограничивать общение с ними стенами своего кабинета. — Прошу прощения. — Уильям! Как хорошо, что ты пришёл, — Грелль в последний раз окидывает лежащего на кровати жнеца недовольным взглядом и вылетает из палаты, не забыв драматично хлопнуть дверью. В комнате оседает тишина, поэтому Уильям тоже предпочитает «осесть» куда-нибудь подальше: на кресло, что почти у самой двери; незаметно потирая правое плечо, что опять заныло. Сам Нокс выглядит как будто здоровым, только раздражённым до самых ушей. — В отчёте вы написали, что… — Я виноват, — отрезает Рональд возвращая взгляд, что не терпит споров. — Но вы только что говорили, что Сатклифф… — Разве вы не знаете, Уильям-семпай, что подслушивать — это плохо? Уильям хмурит брови, больше поражённый произошедшим; выходит, Рональд Нокс только что его отчитал, не в шутку совсем: у того в глазах сейчас недовольство и злость какая-то, то ли на Спирса самого, то ли на ещё кого. — Грелль-семпай лишь скинул на меня свою работу, его вины, что я согласился, тут нет, — объясняет Нокс, отвернувшись к окну. — А уж в том, что я умудрился оступиться и улететь с крыши Хрустального дворца, тем более. Глупо получилось конечно, но в отчете я не соврал, если вы об этом. Рональд прикрывает глаза, кажется, успокаиваясь, а потом и вовсе как-то начинает посмеиваться. Уильям, по правде, тоже находит это глупым; до безобразия глупым и неосмотрительным, но не смешным. — Это не глупо, это опасно, — заключает Уильям, жестом поправляя очки. — Разве вы не знаете, мистер Нокс, что мы не бессмертны? — Да-да, конечно знаю, я же отличником был! — Рональд улыбаться не перестает, словно пропустив мимо ушей всё сказанное ранее. — Посмотрите на меня, тридцать три метра — а на мне ни одной царапинки. Уильям прячет лицо в ладони, неодобрительно покачивая головой, а сам как-то ненароком в мыслях бросает «и слава Богу, что ни одной». — Простите, это совсем не то, что я собирался сказать, — в миг тушуется Рональд, привлекая внимание мужчины. — Вообще-то я в курсе, что был бы похож сейчас на забинтованный кусок мяса, если бы пролетел все тридцать три метра. Уильям слегка хмурит брови в замешательстве, по инерции потирая злосчастное плечо. — Прекратите делать вид, что не понимаете, я может никого и не видел, но не почувствовать телепортацию сложно. — Это мог быть кто угодно, Сатклифф, например. — Кто угодно не знал время и место действа, — парирует Рональд, продолжая: — И кто угодно не сидит здесь и не хватается за больное плечо, каждые три минуты. Это вам нужно было в больницу, Уильям-семпай, а не мне. Рональд на мгновение останавливается, выдыхая, а потом продолжает. — Понятия не имею, как и зачем вы там оказались, наверняка из-за Грелля-семпая, — Нокс наконец поднимает взгляд и сталкивается с другим, внимательным и увлеченным. — Но спасибо. По правде, я с самого начала собирался поблагодарить вас, но вместо этого нагрубил. Простите, Уильям-семпай. Уильям активно моргает пару раз, дабы сбросить непонятное никому наваждение, а потом, в общем-то, сдаётся. По правде, оказывается он на злосчастной крыше не случайно; целенаправленно идёт отчитывать Нокса, что уже давно не стажёр и прямых поручений от начальства, вроде как, не получал; случайным оказывается лишь Рональд, что совсем не специально оказывается на самом краю. — Поверьте, мистер Нокс, я там оказался отнюдь не из-за Сатклиффа, — наконец отвечает Уильям, поднимаясь и намереваясь уходить. — Жду вас на работе в понедельник. — Но сегодня же вторник, меня завтра уже выпишут, — удивленно уточняет Нокс. — В понедельник и не раньше, мистер Нокс. — Спасибо, Уильям-семпай! Вы лучший! — Рональд светится похлеще, чем солнце во дворе, а Уильяму самому улыбаться хочется. — Не за что, мистер Нокс.