Сказка о том, как волк загубил оленёнка

Несколькими минутами ранее

      Питер стал привыкать. Он привык к полуулыбке, что всегда была на губах мужчины, к его холодному взгляду с дремлющим в нём огнём, к его прикосновениям и помощи. Он привык. Кажется, это стало обычным делом, и теперь заключение в тюрьме не казалось таким уж страшным периодом его жизни.       Старк всегда отдавал ему те сладости или фрукты, что им полагались каждый день. Ему было достаточно поднять глаза на тех, кто прожигал взглядом Питера, чтобы они тут же отвернулись и больше никогда не смели смотреть в его сторону. Он научил его правильно отжиматься и подтягиваться. Когда Питер хотел что-то посмотреть по телевизору, никто не смел возразить.       Это всё смущало и вводило в заблуждение, но стало привычным. Тони заботился о Питере, как друг, как старший брат, как отец. И всё же Питер не мог не замечать темных глаз, прикованных к нему. Он ощущал, как мужчина смотрит на него. Это был совсем другой взгляд, наполненный не нежностью и любовью, а только нестерпимым желанием и сдерживаемой из последних сил животной страстью. Именно так Старк смотрел на его обнажённый торс, когда Питер подтягивался на перекладине, когда каждый вечер перед сном юноша сбрасывал с себя верхнюю одежду. Этот взгляд всегда следил за Питером, пока тот не видел, и, как только парень оборачивался, — исчезал.       Питер старался уверить себя, что это ему просто кажется. Что всё не так, как он думает. Старался думать лишь о хорошем, о всех тех добрых делах, что Тони сделал для него, но всё равно не мог отделаться от чувства, что, когда он не видит, мужчина смотрит на него с этим безумным вожделением, от которого замирало сердце, а тело бросало в дрожь.       Но пока это был лишь взгляд, всего лишь предупреждение о том, что должно было последовать после. А что же будет, и когда оно наступит?..       — А из тебя бы вышла классная сучка.       Питер с изумлением обернулся с подносом в руках. Над ним нависли две огромные тени, от чего он сразу ощутил себя ничтожно маленьким.       — Что? — переспросил он, надеясь, что это обращались не к нему, но две пары тёмных глаз были устремлены именно на него.       — Что слышала, милочка, — с усмешкой сказал один из мужчин, тот, что был пониже ростом. — Губки у тебя — что надо. Наверно, отсасываешь ты отменно.       Питер с ужасом вцепился в поднос в своих руках. Сердце бешено заколотилось, а по спине пробежала мелкая дрожь.       — Из-звините, мне нужно идти, — он дёрнулся в сторону, но мясистая рука преградила ему путь к отступлению.       — Куда ты? Мы же только начали разговор, — голос прозвучал совсем близко почти над самым ухом. Питер даже смог уловить запах пота мужчины и тепло, исходящее от его тела после тренировки. — Давай мы сейчас отойдём в сторону, а то здесь много народу, и повеселимся, а? Как тебе такая идея?       Питер ещё сильнее сжал поднос, словно тот мог чем-то помочь ему. Дыхание перехватило, а глаза бегали по столовой в поисках знакомого, родного лица, но Тони нигде не было.       — Что, папочку своего ищешь? — с усмешкой спросил мужчина, что не давал Питеру прохода. — Нет его здесь, так что, давай, пойдём.       Крепкая рука схватила Паркера чуть выше локтя и потянула за собой. Паника охватила всё тело, пальцы невольно разжались и выронили поднос, который с грохотом упал на плиточный пол.       — Нет, нет! Отпустите меня, никуда я не пойду! — Питер стал вырываться, но это почти невозможно, когда твой противник в два раза больше и сильнее тебя.       — Заткнись, сучонок, иначе нам придётся подпортить тебе личико, — по лицу мужчины можно было точно сказать, что терпения у него надолго не хватит, но Питер всё равно продолжал вырываться.       Ему было страшно. Страшно от собственной беспомощности, страшно от того, что вот-вот должно было произойти, и от того, что он не видел его. Где же он, когда нужен?       «Пожалуйста, пожалуйста, спасите меня, — мысленно взывал к своему спасителю Питер. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я не хочу, не хочу».       — Да угомонись ты! — рявкнул на него мужчина, что тащил за собой.       Удар. В ушах зазвенело, а во рту появился привкус крови. Силы разом куда-то пропали, и Питер просто осел на пол и только крепкие руки, что по-прежнему держали его, не давали ему упасть полностью. Он часто заморгал, пытаясь привести своё зрение в порядок и убрать мелькавшие перед глазами звёздочки.       — Надо было сразу так поступить, — услышал он прежде, чем его резко потянули вверх и запрокинули на широкое плечо.       Никто даже пальцем не пошевелил, не обратил внимание, ведь здесь это обычное дело. Питер знал это, прекрасно понимал, что так всё и будет, но всё же надеялся, что хоть кому-нибудь будет не всё равно, что хоть кто-нибудь заметит то, что произошло. Он снова попытался сопротивляться, поднять голову, чтобы увидеть его глаза, найти их среди толпы других лиц, безразличных к его судьбе. Но очередной удар заставил его безжизненно повиснуть на плече мужчины.       — Никто тебя не спасёт, малыш, никто.       Тихий, почти убаюкивающий шёпот, заставивший сердце болезненно сжаться от осознания, что это правда. Никто не придёт, никто не увидит, всем всё равно...       Одинокая слеза, сорвавшись с тёмных ресниц, побежала по бледной щеке.       — Прошу...

***

      — Вижу, ты доволен, — с отвращением в голосе и на лице заметил Сэм, покосившись на Тони.       — Долго же мне пришлось ждать, когда какой-нибудь придурок осмелится тронуть его, — ответил Старк, с горящими от восторга и нетерпения глазами провожая взглядом двух мужчин, один из которых нёс на плече безжизненное тело Питера.       Сейчас он еле сдерживал себя, чтобы не сорваться с места и не броситься на этих ублюдков, посмевших тронуть его мальчика. Но так нельзя было, нужно было терпеливо ждать, а ведь ждать осталось совсем немного. Нужно подождать ещё совсем чуть-чуть, дождаться того момента, когда Питер дойдёт до грани ужаса и страха, а эти мрази почти переступят дозволенную черту, и вот тогда... Тогда придёт он сам, как спаситель и уничтожитель.       Тони любил грани, любил доходить до края пропасти, ощущать это будоражащее чувство по всему телу. Он всегда ходил по тонкому лезвию ножа, только так он ощущал себя живым, только так он чувствовал, только так он мог жить. И сейчас он снова становится на тонкий лёд, заставляет любить и ненавидеть себя.       Вы спросите — зачем? Потому что это его жизнь.       — Что ж, я пошёл, — сообщил Тони, отделяясь от стены, и делая несколько шагов в сторону того коридора, куда направились похитители вместе с его Питером. — Пожелай мне удачи, — бросил он через плечо Сэму, который явно был недоволен его выходками и затеями.       — Ты всё же сделаешь это? — вместо пожелания спросил он, до последнего надеясь, что всё ещё можно изменить, ведь Питер был слишком чистым, слишком хорошим юношей, которого любыми способами хотелось защитить от этого жестокого мира, а сейчас он собственными глазами наблюдает, как стремительно быстро разобьётся вдребезги его светлый мальчишеский мир.       Тони усмехнулся, не поворачивая лица к другу.       — А что, ты попытаешься меня остановить?       В ответ лишь молчание, в минуту которого Сэм терзает себя, вновь и вновь осознавая насколько же он ничтожен, раз не смеет возразить Тони Старку. А кто бы посмел?       — Бывай, — так и не дождавшись ответа, бросил Тони и, махнув рукой, скрылся среди толпы других заключённых.