Сказка о том, как волк загубил оленёнка

      «Даже если вам предстоит пройти через ад — идите не задумываясь», — эти слова Питер вспомнил уже в первый день своего личного ада.       Он проснулся на жёсткой койке, которую за месяц пребывания в тюрьме уже привык называть своей кроватью. Он знал, как ему нужно переворачиваться, чтобы она скрипела не так громко, как на ней лежать удобнее, чтобы пружины не впивались в бок или спину. Он просто привык к ней, как и к камере, в которой он успел всё досконально изучить от скуки. Можно сказать, что всё здесь стало почти родным, но только не тем утром, когда он проснулся с отвратительным вкусом во рту, болящим горлом и раскалывающейся от ночного рыдания головой. Тем чёртовым утром всё в этой камере стало чужим, противным, мерзким, всё хранило в себе память о прошлой ночи, и всё вызывало искреннее отвращение.       Тем утром начался его личный ад.       Хотелось плакать, рыдать, срывая и без того разодранное горло, но сил и слёз уже не было, поэтому он просто лежал, бездумно смотря в серый потолок. Ему было противно от самого себя, ведь он допустил это, он сам согласился, и назад дороги нет.       «Даже если вам предстоит идти через ад — идите не задумываясь», — какие верные слова. Интересно, кто их сказал? Питер не помнил, он пытался, но так и не вспомнил, но это не столь важно, ведь он взял эти слова и создал из них свой стержень — то единственное, что заставило его встать с койки в тот день, что заставляло его раз за разом подниматься после.       «Просто не думай, просто не думай», — повторял он себе каждый день и действительно старался не думать, не задумываться о том, что происходит каждый раз, когда Старк подзывал его к себе с хищной ухмылкой на лице, когда он касался его, отчего сердце пропускало удар, а мышцы сами собой напрягались. Не думал, когда его голос с хрипотцой, обдавая кожу горячим дыханием с запахом сигарет, шептал ему на самое ухо: «Отсоси». Не думал и тогда, когда он послушно опускался на колени, расстёгивал нижнюю часть комбинезона, освобождал уже полувозбуждённый орган и, взяв его в рот, начинал сосать.       Больно. Противно. Мерзко…       Не думай, не думай, не думай…       «Двадцать, двадцать один, двадцать два, — цифры — один из лучших способов не думать о чём-то другом, — двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…»       — Эй, красавица.       Питер не перестаёт подтягиваться на перекладине, даже голову не поворачивает в сторону подошедшего к нему мужчине, только бросил беглый взгляд и вновь вернулся к рассматриванию пустоты перед собой.       Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь…       — Слышь, — этот невысокого роста мужчина с крепким телосложением и неприятными чертами лица, нервно обернулся, бросив взгляд в сторону группки своих дружков, которые неотрывно наблюдали за ним, и почесал небольшую бороду, — меня зовут Шокером, — он усмехнулся, — я не многим известен, но вот мой босс очень крут, слышал когда-нибудь о Стервятнике?       Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.       Питер спрыгнул на землю, продолжая игнорировать пристающего к нему мужчину, и отпив воды большими глотками из бутылки, стал вытирать пот полотенцем. Этот мужчина раздражал его, не пугал, просто раздражал. Хотелось, чтобы он ушёл, отстал от него со своим боссом, но теперь Питер не искал среди толпы знакомое лицо человека, который придёт и поможет ему, спасёт его. Нет, он знал, что тёмные глубокие глаза постоянно следят за ним, что он всегда где-то рядом.       — У него длинные когти, — продолжил Шокер, подходя к Питеру ближе, отчего в нос ударил неприятный запах крепких сигарет. — Даже здесь, в этой тюряге, он достанет кого угодно и что угодно, и ему приглянулся ты, красавица, — с этими словами Питер ощутил, как на его плечо легла рука.       Не думай, не думай, не думай.       Он сделал глубокий вдох и выдох через нос, пытаясь успокоится и отстраниться от реальности, от всего того, что сейчас с ним происходит.       — Чего ты молчишь? — шептали губы ему на самое ухо. — Не бойся, он лишь развлечётся с тобой, а потом ты получишь всё, что захочешь. Давай же, соглашайся.       Не думай, не думай, не думай…       Почему его нет? Почему он не идёт? Обычно, как только кто-то подходил к Питеру чуть ближе дозволенных рамок, он тут же оказывался рядом, а сейчас… Где он?       «Неужели он не придёт?», — мелькнула мысль в голове Питера, и ему стало страшно. Действительно страшно, настолько, что горло сжалось, не давая проход воздуху, а по спине пробежала капелька холодного пота. Руки задрожали, и Питер тут же попытался скрыть это, покрепче сжав полотенце, а глаза уже сами собой забегали по лицам в спортзале.       Где же он? Где же?       — Пойдём, босс подзывает, познакомитесь.       Он не хочет идти, не хочет с кем-то знакомиться, он хочет… чтобы он пришёл?       От этой мысли становится страшно, а ещё почему-то противно, и всё же Питер ждёт и боится, что он не придёт.       — Давай, пошли, — Шокер хватает его за руку чуть выше локтя и тянет куда-то за собой. — Он не любит ждать, — нервно прибавляет он, всё время косясь на своих дружков, среди которых Питер только сейчас заметил мужчину с голубыми холодными глазами смотрящими прямо на него и кривой улыбкой, от которой становилось не по себе, а сердце начинает бешено колотиться от страха.       — Нет, я… — Паркер сам пытается выдернуть свою руку, но тут кто-то хватает мужчину, что держит его, за запястье и сжимает его так, что пальцы сами собой отпускают руку Питера.       — Тебя разве не учили, что трогать чужое нехорошо?       Питер и Шокер изумлённо уставились на неожиданно возникшего словно из ниоткуда Старка.       — Д-да я тут… — судя по выражению лица Шокера, он знал, кто такой Тони Старк, и знал, какие последствия ждут человека, который перешёл ему дорогу.       — Мне посрать, что там тебе босс приказал, — перебил его Тони и перевёл взгляд на Питера, который тут же попытался спрятать глаза, боясь, что в них без труда можно прочесть необъяснимую радость, вызванную спасением. — Иди, малыш, — рука Старка легла на плечо Питера, и снова всё тело сковали страх и отвращение. — Я скоро приду, а ты подожди меня в камере, — последние слова Тони произнёс с особым наслаждением, склонившись к Питеру, вдыхая его запах, смешанный с потом, и видя, как высоко вздымается его грудь от учащённого дыхания.       Питер ничего не ответил, молча развернулся, когда рука покинула его плечо, и отправился прочь из зала, не оборачиваясь, ведь он и так прекрасно знал, что означает звук удара кулаком по чьей-то челюсти, а потом — и рухнувшего на пол тела.

***

      — Заждался меня?       Питер вздрогнул, отвыкнув в тишине камеры от звуков чужого голоса, и, отстранившись от лестницы двухъярусной койки, сделал несколько шагов вперёд, уставившись на капли крови на костяшках руки Старка. Тот, быстро заметив, куда устремлён его взгляд, усмехнулся.       — Жить будет, — сказал он, подойдя к раковине, чтобы вымыть руки.       Питер на это ничего не ответил. Ему-то собственно было всё равно. Интересно, когда он стал таким бесчувственным, ведь даже страшно представить, как Старк избил того мужчину.       Не важно. Нужно просто не думать, не думать, не думать…       — Ну что, приступим? — Тони, вытирая руки, подошёл к Питеру, который уже собирался опуститься на колени, чтобы в очередной раз взять член мужчины в рот, но тот, неожиданно, приказал совершенно другое: — Раздевайся.       Питер был слегка удивлён, но не сказать, чтобы поражён, ведь он, пока переодевался, всегда замечал на себе взгляды мужчины, так, что Старку нравится его тело, не было чем-то необычным, просто… Неужели он собрался зайти дальше, чем обычный минет?       «Не думай», — напомнил себе Питер и дрожащими пальцами стал снимать с себя комбинезон под пристальным взглядом Тони. От этого взгляда становилось неловко, Питер почему-то сразу почувствовал себя шлюхой, хотя (он усмехнулся про себя) кто же он, если не шлюха после всего того, что он делал уже почти в течение месяца?       Верхняя одежда сброшена, осталось только нижнее бельё и майка: снять их сразу Питер не решился.       — Боксёры тоже, — скомандовал Старк, с интересом изучая лицо Питера. В последнее время мальчишка стал значительно спокойнее, казалось, что он вообще уже ничего не чувствует, что ему на всё глубоко наплевать, но сейчас, когда он не знал, что его ждёт, на его лице стали появляться первые признаки эмоций и это не могло не радовать Старка: его игрушка ещё не сломалась.       Питер медлил, но совсем не долго, всего лишь несколько секунд, которых хватило на то, чтобы подавить в себе желание разрыдаться и начать умолять, не делать этого. Неужели сейчас ему придётся пасть ещё ниже? Он знал, конечно, знал, что это когда-нибудь произойдёт, он подготавливал себя мыслями об этом и повторяя «даже если вам предстоит идти через ад — идите не задумываясь». Не задумываясь… Ему всего лишь, как и обычно нужно отключить разум, отстраниться от реальности и позволить этому свершиться, ведь сопротивляться нет смысла.       И всё же ему страшно.       Боксёры он стянул медленно, словно пытаясь так оттянуть неизбежное и, отбросив их в сторону, собирался стянуть и майку, но Старк остановил его:       — Оставь, мне так нравится больше.       Питер не смог сдержать неслышимого облегчённого выдоха: хоть что-то будет прикрывать его, пусть и не всё тело, но так он чувствовал себя более защищённым, чем если бы он стоял перед мужчиной полностью обнажённым.       И всё же Старк рассматривал его, словно Питер был полностью беззащитен перед ним и даже этот тонкий кусок ткани, прикрывающий его торс, был не помехой.       Тони наслаждался зрелищем. Мальчишка так послушно стоял перед ним почти голый, что хотелось взять его прямо сейчас, насадить на свой полувозбуждённый член, которому уже было неудобно под тканью боксеров и комбинезона. Но всему своё время.       Неожиданно Тони толкнул изумлённого и испуганного Питера к себе на койку, но не навалился сверху, как того ожидал Паркер, а напротив — остался стоять перед ним с довольной улыбкой и, сладко растягивая слова, приказал:       — А теперь покажи мне, как ты умеешь удовлетворять себя.       Питер удивлённо смотрел на мужчину. Удовлетворять себя? То есть, мастурбировать? При нём?       — Давай, чего тянешь, начинай, — подгонял его Тони, с удовольствием наблюдая за смятением на лице мальчишки.       Питер не знал, что ему делать. Нет, он прекрасно понимал, как нужно удовлетворять себя, конечно же, уже делал это, когда был ещё на свободе, когда… дядя Бен был жив, но ведь делать это перед другим…       И всё же он несмело взял свой небольшой член в руку и, легонько сжав его, начал поглаживать, двигаясь вверх-вниз. Получалось у него плохо. Вернее, вообще ничего не получалось. Он не мог понять, как вообще можно возбудиться, когда кто-то смотрит на то, как ты дрочишь. Он даже просто не мог отдаться мыслям о приятном, когда чувствовал на себе этот пристальный взгляд, который внимательно следил за его движениями и от которого становилось так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю, только бы не ощущать его на себе.       «Просто не думай», — пытался успокоить он себя, продолжая мастурбировать, но его член по-прежнему был вялым и, кажется, совершенно не собирался возбуждаться.       — Я… я не могу, — дрогнувшим голосом произнёс он, сам не зная, почему к глазам подступают слёзы. — Я не могу так. Тони лишь усмехнулся и склонился к нему, становясь одним коленом на край койки, от чего та недовольно скрипнула.       — Кажется, кому-то нужна помощь, — сказал он, кладя свою ладонь поверх руки Питера и начиная «руководить» процессом.       Питер не верил, что такая «помощь» ему необходима, он просто не мог возбудиться от такой ситуации, ведь близость Старка и его рука на члене вызывали лишь смущение и отвращение.       — Его нужно сжать чуточку сильнее, — шептал Тони, сам сжимая плоть Питера и начиная двигать его рукой быстрее, иногда оттягивая и сильнее надавливая на головку. — Видишь? — с довольной улыбкой спросил он, чувствуя как член Питера стал твёрже и чуть-чуть больше.       Питер ничего не ответил, лишь отвёл взгляд в сторону, надеясь, что мужчина, пусть они и находились так близко друг от друга, не успел заметить, как покраснели его щёки. Как он может возбуждаться? Как он может так реагировать на руку этого человека?       Противно и хорошо. Невыносимо и желанно. Отвратительно и возбуждающе.       — А ты настоящая шлюха, Питер, тебе ведь это нравится, признай, иначе бы ты не поддавался бы так бёдрами, — прошептал ему на самое ухо Старк, и провёл горячим языком под ухом, заставив Питера содрогнуться и покраснеть ещё гуще.       Нет. Нет! Ему просто не может это нравиться! Он не может получать удовольствия! Он не может сдерживать стоны из-за этого просто потому, что его рука не должна вызывать их у него!       Но как же хочется, чтобы эта же рука, от которой он вздрагивает каждый раз, когда она касается его, довела его до оргазма, заставила его кончить, излившись себе на плоский живот, и чтобы его шёпот заставлял мурашки пробегать по всему телу. — Ты хочешь кончить? — спросил Тони, запуская руку под майку Питера, слегка приподнимая её и сжимая набухший сосок.       Питер молчит, тяжело дыша и еле сдерживая стоны, потому что с каждым движением руки Старка это становится всё тяжелее и тяжелее. Но, когда он неожиданно останавливается, сжав член Питера у основания, тот не успевает сдержаться и разочарованно мычит, недовольно морщась.       — Как мило, хочешь, чтобы я дал тебе кончить? — с усмешкой спрашивает Тони.       Питер лишь бросает на него свой взгляд, впервые за долгое время смотря прямо в эти бездонные почти чёрные глаза. Хочет, он ужасно хочет кончить, но просить об этом — нет.       — Приму это за согласие, — сам отвечает Старк и, неожиданно его рука исчезает с члена Питера, уводя за собой и его руку. — Но для начала тебе придётся это заслужить.       Неожиданно, пальцы Старка хватают Питера за волосы и заставляют резко слететь с койки. Питер шипит, когда больно ударяется коленями об пол.       — Ты ведь постараешься для самого себя? — спрашивает Тони, уже высвободив свой возбуждённый орган и подставляя его к губам Питера, тот, не долго думая взял его в рот: какая разница, раз он делал это уже сотню раз? — А ведь действительно стараешься, — усмехнувшись, произнёс Старк, сжимая волосы Паркера в своей руке.       Но Питер не слушал его, всё, что сейчас волновало его, — это поскорее закончить с этим и получить то, что он хочет, — разрядку. Он старался не думать, что это всего-лишь ради того, чтобы кончить, он сам добровольно отсасывает этому ублюдку, старался не гадать, насколько это низко, ведь он и так давно погряз во всём этом.       Тони тихо прорычал, откидывая голову назад, и этот тихий рык извещал Питера о том, что мужчина вот-вот кончит, а этого он только и ждал. Ему было достаточно всего-лишь ещё несколько раз, повинуясь руке Старка, заглотить его член так, что нос упирался в лобок, чтобы он кончил, излившись ему в рот.       С трудом подавив желание выпустить всё содержимое желудка наружу, Питер отстранился, когда рука Старка расслабила хватку на его затылке, и собирался уже отправиться к раковине, чтобы выплюнуть сперму и промыть рот, но неожиданно пальцы мужчины снова оказались в его волосах, сжимая их и заставляя поднять глаза на него.       — Глотай, — коротко скомандовал он, приводя дыхание в порядок. — Всё до последней капли, — прибавил он, усмехнувшись округлившимся глазам Питера. — Если хочешь кончить — выполняй.       Питер продолжал молча с ужасом смотреть на мужчину. Проглотить? Проглотить всю эту мерзкую сперму, чтобы она навсегда осталась внутри? Чтобы она стала частью него?       Нет, этого он допустить не может.        — Давай, — подгонял его Старк, заставляя откидывать голову назад и выгибаться всем телом, — не тя…        Тони не договорил, потому что Питер, набрав в грудь побольше воздуха, плюнул его же спермой в лицо. Вряд ли он попал, но ему хватило и того, что эта вязкая жидкость попала Старку на грудь.       На губах Питера успела мелькнуть победная улыбка прежде, чем кулак, опустившийся ему на щеку, отбросил его в сторону, повалив на пол, а во рту появился привкус крови.       Это был первый удар.