Сказка о том, как волк загубил оленёнка

      Тони всё знал.       Конечно, немного оскорбляло, что мальчишка считал его таким идиотом, но… Это было довольно забавно: наблюдать за тем, как он всеми силами пытается избавиться от Тони хотя бы на несколько дней. И Тони действительно иногда поддавался ему и дарил эту возможность. К тому же в изоляторе, как бы все не страшились туда попасть, было не так уж плохо. Там у Тони была возможность побыть наедине с собой и своими мыслями: предаться воспоминаниям и начать строить дальнейшие планы. А ещё думать о Питере, об этом мальчике с глазами, как у оленёнка, и твёрдым желанием жить. Жить нормальной жизнью, в которой нет места ему, Тони Старку.       Возможно, это должно было расстраивать и злить Тони, но не сейчас. На удивление, он понимал желание Питера жить как все, жить без какого-то определенного человека в своей жизни.       Когда-то у Тони тоже была мечта жить нормальной жизнью. Он даже ушёл из дома, бросил всё, чем занимался, откинул всё, что навязал ему отец. Какое-то время ночевал в машине, потом нашёл хорошую работу, никак не связанную с его семьей и преступным миром в целом. Потом появилась прекрасная Пеппер Поттс, секретарша секретарши какой-то шишки из модного агентства, у них завязался роман, даже намечалась свадьба, а там маленькая уютная квартира, милые детишки и спокойная старость, но…       Тони сам всё испортил. Впрочем, как и всегда. Ему даже думать не стоило о том, что у него может быть нормальная жизнь.       Один ублюдок из семьи Обадайи Стейна находил просто отличной идею добраться до врага своего босса через его сына, но, видно, посчитал Тони Старка слишком сложной для решения задачей, и вместо него выбрал его невесту, Пеппер.       Всё закончилось не успев начаться. На Пеппер не было и царапины, а Обадайя лично выдал того смельчака Говарду Старку в знак примирения в сложившейся ситуации. Старк-старший заключил выгодное для себя перемирие, и все на этом успокоились. Все, кроме Тони.       Пеппер хорошо его знала, достаточно хорошо, чтобы понять без слов, что он собирается сделать, и умоляла его бросить эту затею и не портить себе жизнь. И Тони, конечно же, клялся ей что ничего не сделает. Ведь ему уже действительно ничего не нужно было делать. Ублюдок, который посмел похитить её, лежал зарытым в землю за городом.       Сожалел ли он о своём поступке? Возможно. Хотел бы что-то изменить? Уж точно нет.       Иногда он вспоминал о Пеппер, о её светло-рыжих волосах, которые он так любил перебирать, голубых глазах, которые с искренней любовью смотрели на него, и о мягкой улыбке, которую она дарила ему каждое утро. Он невыносимо скучал по её выпечке, изящной фигуре и тёплым тонким пальцам, которые когда-то с такой нежностью касались его щеки. Он скучал даже по тому, как неумело она варила кофе, поэтому Тони всегда готовил его для них по утрам. Иногда от тоски по тому светлому времени хотелось рыдать и рвать на себе волосы. Но он знал, что к этому никогда не вернуться. Он сам всё испортил. И ничего уже не изменишь.       Иногда Тони смотрел на Питера, и в нем пробуждалось желание подарить ему ту самую нормальную жизнь. Но желание проверить, сколько же ещё сможет вытерпеть этот мальчик, сколько ещё он протянет, как долго он ещё будет отчаянно бороться, было не менее сильным.       И очень часто второе брало верх.       — Заходи, — грубо скомандовал надзиратель, пихнув Тони в его камеру, и тут же закрыл дверь.       Тони хмыкнул, бросив взгляд через плечо, и размял шею.       Питер уже был в камере. Он сидел ссутулившись на койке Тони и не поднимал глаз.       — Даже не поздороваешься? — спросил Тони, вскинув бровь.       Питер никак на это не отреагировал, что было очень странно, ведь Тони прекрасно знал, как тот отсчитывал секунды до того, как его, Старка, выпустят. И Питер всегда был готов к его возвращению.       Так и не дождавшись ответа, Тони сам подошёл к Питеру, встав перед ним. Постояв так немного, он мягко, но требовательно, коснулся подбородка Паркера, заставив его поднять голову. На мгновение глаза Питера расширились, словно он только сейчас понял, что находятся в камере не один, но потом в них снова появилась какая-то задумчивость, и он отвёл взгляд в сторону.       — Что же такого случилось, что ты даже не приветствуешь меня? — спросил Тони, поглаживая большим пальцем чужую кожу под ним. Даже в таких условиях она у Питера оставалась мягкой и нежной, как у ребёнка. Тони невольно усмехнулся, напомнив себе, что Питер и есть ребёнок.       — Простите, — наконец, ответил Паркер, всё так же не поднимая глаз. — Я задумался.       — Так-так, ну, и о чём же? — Тони, убрав руку с лица Питера, опустился рядом с ним на койку.       — Просто, — Питер замялся, начиная нервно мять ладонь левой руки, — Роджерс он… он сказал, что моё дело… оно снова открыто.       Тони вопросительно посмотрел куда-то в стену, на секунду задумавшись.       Это действительно было удивительно. Особенно для дела, которое, как он считал, закрыли лишь потому, что полиции всё показалось очевидным и было откровенно лень разбираться. Неужели это всё-таки было не просто рядовое убийство доброго дядюшки?       — Что он ещё тебе сказал? — спросил Тони, начиная перебирать слегка вьющиеся волосы Питера. Тот даже не напрягся, не попытался уйти от прикосновений, что говорило о том, что он либо слишком задумчив сейчас, либо просто привык — в любом случае Тони устраивали оба варианта.       — Со мной встретится мой адвокат. Сказал, что теперь это будет кто-то другой, — наконец ответил Питер и слегка нахмурился. — Но я понятия не имею, откуда у тёти взялись деньги на адвоката.       Тони немного льстило то, что Питер сам рассказывал ему такое без напора с его стороны и отнекиваний со стороны Паркера, но он сейчас слишком устал, чтобы выслушивать всё это, и слишком истосковался в изоляторе по сексу, так что…       — Тебя надо будет постричь перед встречей, — вдруг произнёс он, задумчиво смотря на каштановые пряди волос между пальцев. — Шевелюра у тебя прилично отросла за эти месяцы. Перед новым адвокатом надо выглядеть прилично, — он усмехнулся. — Этим мы займемся завтра, а сейчас, — он сжал волосы Питера пальцами, из-за чего тот тут же напрягся, — покажи, как ты скучал по мне, — он слегка надавил, заставив Питера опуститься на колени, а свободной рукой уже расстёгивал ширинку.

***

      Питер почти не дышал, боясь пошевелиться, пока Тони не спеша орудовал ножницами над его головой. Сейчас они находились в одном из секторов, отведённых для самообслуживания заключённых в некоторых сферах. Например, в этом была своего рода парикмахерская, в которой всем заправлял Клинт Бартон. Когда Тони заявил, что хочет сам подстричь Питера, ему было категорически отказано, но уже через несколько минут с недовольным выражением лица Клинт вручил Старку ножницы и указал на стул, где тот, как он выразился, мог «обстригать своего мальчишку».       В итоге Питер был вынужден занять указанное место, коим являлось совершенно неудобное кресло, и покорно ждать неминуемой участи. Он очень сомневался, что Тони когда-нибудь кого-то стриг до этого дня, но возражать по этому поводу все никак не решался, ведь у Старка в руках были острые ножницы, и он стоял у Паркера прямо за спиной.       Когда эти самые ножницы щёлкнули у Питера над самых ухом, его пробрала дрожь, а ладони резко вспотели, и он тут же поспешил сжать их на коленях в кулаки, чтобы хоть успокоить свои и без того расшатанные нервы.       — Не переживай, — успокоил Тони Питера, словно мог видеть, как тот весь дрожит, и слышать, как бешено колотится его сердце. Очередная прядь каштановых волос полетела на пол. — Ты будешь очень мило выглядеть.       Питер в этом сомневался, очень сомневался, но всё же пробормотал короткое «спасибо».       Какое-то время Клинт стоял рядом, с недовольным выражением лица наблюдая за работой Старка, но потом, раздраженно фыркнув, всё-таки ушел. Теперь они остались одни, и их молчание нарушало лишь быстрое щёлканье ножниц.       — Ты же не собираешься рассказывать новому адвокату ничего лишнего? — вдруг спросил Тони, нарушив тишину.       Его голос неприятно ударил по ушам Питера, и он еле удержался от того, чтобы поморщиться.       — Нет, я думаю, мы будем говорить только о моём деле, — сдержанно ответил он.       — Правильный ответ, — теперь Тони срезал прядь где-то на затылке Питера и отступил на шаг, словно оценивая свою работу.       Питер нетерпеливо поёрзал на стуле, Тони изначально развернул его так, чтобы он не мог себя видеть в зеркале, так что он понятия не имел, что сейчас творится у него на голове. Хотя, может, оно и к лучшему.       Послышались шаги, кажется, Старк куда-то отошёл, а потом снова вернулся. Раздалось ещё несколько неопределенных звуков, один из которых был похож на то, что Тони вставил вилку в розетку, а потом щелчок и негромкое жужжание. Электробритва?       — А у тебя был довольно интересный план, — вдруг произнёс Тони, действительно прикладывая электробритву к голове Питера и начиная не спеша водить ей.       Питер нахмурился, смутно предполагая, о чём мог говорить Старк. Но больше всего сейчас его волновала сильная рука на шее, что придерживала его, Питера, голову в нужном положении.       — Хм, ты не понял, о чём я, так? — догадавшись, усмехнулся Тони, продолжая свою стрижку.       — Нет, сэр, — ответил Питер, стараясь всеми силами подавить в себе желание отстраниться от этой тёплой руки.       — А я думал, что ты умный мальчик, Питер, — Тони выключил электробритву, отложив её в сторону, — такой план ещё нужно придумать, хотя… — он пожал плечами, начиная щёткой сметать с плеч Питера остатки его отстриженных волос. — Он был недостаточно хитрым, чтобы я не догадался, в чём дело.       Питер сжал руки сильнее, в упор смотря перед собой. До него постепенно стало доходить, о чём именно догадался Старк, и всё же он надеялся, он верил, что это было не так. О Господи, если там, наверху, всё же кто-то есть, пускай это будет не так!       — Смотри, Питер, — Тони отложил щётку и резко развернул кресло к зеркалу, — теперь ты действительно похож на оленёнка, — и тихо посмеялся, проводя рукой по коротко стриженным волосами Паркера и развернул кресло к зеркалу, становясь позади и любуясь своей работой.       Питер впился взглядом в своё отражение, смотря прямо в эти большие карие глаза, в которых читалась усталость и страх, постепенно переходящий в ужас. Если он оленёнок, то Старк точно волк, и он успешно загнал свою жертву в тупик.       — И что же вы теперь сделаете со мной? — Питеру очень хотелось верить, что его голос звучал достаточно твёрдо.       Тони снова повернул кресло, разворачивая Питера к себе лицом.       — Даже не будешь просить прощения? — спросил он, улыбаясь.       Питер сделал судорожный вдох, смотря снизу-вверх прямо в тёмные глаза Старка.       — А разве это поможет?       Тони усмехнулся и наклонил голову.       — Нет, но ты мог бы попытаться. Мне нравится, когда ты умоляешь, — он криво улыбнулся, и его улыбка была похожа на оскал.       Питер ничего не ответил. Он не собирался просить прощения или умолять о пощаде, пусть всё его тело и дрожало в страхе перед Старком, он не будет унижаться перед ним.       — Так что же вы сделаете? — повторил он свой вопрос, собрав остатки уверенности и непокорности.       — Дай-ка подумать, — протянул Тони, начиная поглаживать волосы Питера. — Я ведь так и не наказал тебя ещё за твой прошлый дерзкий поступок, — вдруг вспомнил он.       Питер невольно поморщился. Ему казалось, что за эти три месяца он достаточно был «наказан», чтобы искупить то, что вздумал ослушаться.       — Что ж, — продолжил Тони, всё так же невесомо проводя ладонью по коротко стриженным волосом Питера, — я не могу тебя избить, ведь на встрече с адвокатом ты должен выглядеть так, чтобы у него не возникло лишних вопросов. Отдавать тебя другим, — он пожал плечами, — мне что-то расхотелось, но, — он опустил руку ниже, провел ей по щеке Питера, остановившись в районе подбородка. Его улыбка стала хищной, а в глазах блеснул огонёк, который не предвещал ничего хорошего. — Но, возможно, мне захочется простить тебя, если ты попросишь меня взять тебя прямо здесь.       Глаза Питера мгновенно расширились. Кажется, он ожидал чего угодно, был готов даже к самому худшему, но не думал, что в качестве наказания Старк выберет это. Нет, не сказать, что он сильно был рад унижаться и просить у Тони оттрахать его, но это был уже давно пройденный и очень привычный этап, и Питеру почему-то казалось, что здесь был какой-то подвох.       — Но здесь ведь… — он бросил взгляд на дверь, которая сейчас была закрыта. — Кто-нибудь ведь может войти.       — Чем раньше ты начнёшь, тем меньше у этого "кого-то" шансов увидеть тебя неглиже, — с улыбкой ответил Тони и, слегка отстранившись, прислонился к краю стола, скрестив руки на груди.       Питер сглотнул, снова бросив взгляд на дверь. Сейчас в нём, как и всегда, происходила борьба между желанием сказать Старку «пошёл к чёрту», а потом лететь отсюда со всех ног, и желанием побыстрее всё это начать и закончить. Но, как и всегда, побеждало второе.       Он снова бросил взгляд на Старка.       — Что я должен делать?       Тони пожал плечами.       — Я уверен, что у тебя самого хватит и фантазии, и ума.       Питер нервно облизал губы и медленно поднялся с кресла, начиная расстёгивать робу. Вскоре, она упала к его ногам, там же оказались и боксёры. Майку он решил не снимать, чтобы можно было быстрее одеться после того, как всё закончится, да и Старк, кажется, не возражал.       Питер, развернувшись, встал на кресло коленями, расставив их широко настолько, насколько было возможно, и, слегка выставив задницу, бросил взгляд на Старка, чтобы убедиться, делает ли он всё правильно. И, судя потому, как потемнели его глаза и как вздымалась грудь, ему очень нравилось. Его это возбуждало.       Питер невольно усмехнулся про себя. Всё-таки он имел какую-никакую власть над Тони Старком. Ну, точнее его задница.       — Очень хорошо, Питер, — медленно проговорил Тони, не спеша скользя по гибкому телу взглядом. — Теперь осталось лишь попросить, — он замер, глядя Паркеру прямо в глаза.       Тот вновь нервно облизал губы и, поёрзав в кресле, слегка подался бёдрами вперёд.       — Прошу, — Питер неотрывно смотрел в глаза, которые так ненавидел, и к постоянному вниманию которых уже так привык. — Прошу, трахните свою сучку, сэр.       В глазах Старка блеснул огонь, и он тут же, высвободив свой полувставший член, в два шага преодолел расстояние между ним и Питером, склонившись к нему.       — Дерьмо, — выругался он, надрачивая себе и приставляя свой член к сжавшемуся кольцу мышц, — ты даже не представляешь, как я обожаю, когда ты произносишь эти слова.       Питер ничего не ответил. Он вообще старался игнорировать происходящее и просто расслабиться, чтобы не было так больно, когда Старк натягивает его на себя. Конечно, каждый день в душе он старался растянуть себя максимально, заранее зная, что Тони не даст ему этого сделать уже в процессе. Но за день там снова становилось узко, и избежать жгучей боли Паркеру не удавалось.       Тони, как всегда, вошёл резко, почти наполовину, и тут же, не дав Питеру привыкнуть, начал вдалбливаться в него, выбивая из второго хриплые стоны и еле сдерживаемые крики. Питер откинул голову назад, повторяя себе, что он просто должен отключиться, он не должен концентрироваться на резкой боли внизу, на члене Старка, который, кажется, вот-вот порвёт его, на его горячем дыхании, что касается его, Питера, кожи, и на руке, что несильно сжимает его шею.       — Посмотри, — прохрипел вдруг Тони, заставляя Питера повернуть голову слегка в сторону.       Питер непонимающе открыл глаза, которые до этого плотно зажмурил, и стал бегать взглядом, пытаясь понять, что от него хочет Старк.       — Посмотри, — повторил тот, прошептав ему на самое ухо, и Питер был готов поклясться, что он сейчас усмехается, — сейчас вылетит птичка.       Глаза Питера расширились от ужаса, когда заметил небольшую чёрную камеру у самого потолка. И эта камера смотрела прямо на них.