Неправильная

В один из тёплых мартовских дней к Эльвире после школы решил заглянуть Анатолий. На вид парень был чем-то озадачен, но говорить об этом он явно не собирался. Кашин как барин развалился на диване, пока девушка переодевалась в комнате. Внезапно к Смольниковой пришло осознание того, что она оставила телефон на тумбочке, стоящей рядом с диваном. Девушка быстро натянула домашнюю футболку и выбежала в зал. Анатолий все ещё лежал на диване, приложившись щекой к маленькой декоративной подушке. ‎ Эльвира с невозмутимым видом осмотрела зал, отмечая, что телефон на месте и панику насчёт обнаружения наличия у нее девушки можно отставить. ‎- Что есть будем? - не без интереса спросил друг. Раздраженная Эльвира ответила: - Я, например, борщ, а ты - не знаю, - суп приготовила Ксения, поэтому делиться драгоценным блюдом Смольниковой не очень-то хотелось. После небольшой борьбы за проход на кухню, молодые люди все же пообедали. Во время их разговора ни о чем Давыдова прислала свою неудачную, но смешную фотографию и не без применения остроумия её подписала. Эльвире было очень смешно, но напротив сидел любопытный друг, поэтому она, сдерживаясь, издала лишь смешок и улыбнулась. Кашин, конечно же, поинтересовался о внезапном веселье и, конечно же, получил порцию грубостей. ‎ На Смольникову вдруг нашли неприятные мысли. Она сидела за столом и смотрела в стену, размышляя о будущем розовых отношений. Сначала все представлялось весёлым и беззаботным, но затем частые ссоры, ревность. Девушка ощущала это так, как будто это было видение, а не её собственная фантазия. В сердце неприятно кольнуло. ‎ Чтобы уверить себя, что их крепким чувствам ничего не помешает, а это все были лишь глупые переживания, девушка напомнила Давыдовой через сообщение, что любит её, через несколько секунд получив такой же ответ. Немного успокоившись, Смольникова отложила телефон. Она решила отвлечься от всех этих мыслей об отношениях и их развитии. Девушка предложила другу посмотреть их любимый сериал. ‎ В то же время Ксения не на шутку заволновалась. Эля писала о своей любви редко, и Давыдова знала, что в этих случаях на душе возлюбленной было неспокойно.