Пусанина

***

— Мы в полной жопе, — констатировал Юнги, завалившись на свой матрас, когда похитители ушли. Свет в их вагончик теперь попадал только из небольших дыр в потолке, но глаза быстро привыкли к полумраку. Чимин тихо плакал и всхлипывал, лежа на своём матрасе и прижав ноги к груди в попытках прикрыться. — Мы в полной жопе, — повторил шепотом он. — Но тебе повезло больше, ты хотя бы в трусах. — Чим… — сипло пробормотал Юнги, подползая к решетчатой стене между ними. — Иди сюда. Иди ко мне… — Я голый. — Да плевать, иди сюда. Всхлипнув, Чимин с трудом поднялся и сел поближе к Юнги, прижавшись плечом к его плечу и макушкой к макушке в проёме между балками. Рыдания начали трясти его, как в ознобе, он ткнулся лбом в колени, а Юнги как мог, пытался утешить его, просто находясь рядом, настолько, насколько было возможно. — Мы выберемся, Чимин, мы сбежим отсюда, слышишь? Сбежим, обещаю. Надо просто включить мозги и хорошенько всё обдумать. Всё будет хорошо… Слышишь, амиго? Всё будет хорошо. — Они продадут нас, — бормотал Чимин сквозь судорожные вздохи. — Продадут. На органы или в бордель. Или я не знаю куда. На опыты… Они сказали, что мы симпатичные, и что японцы нас оценят высоко. Значит, наверное, в бордель. И нас там будут насиловать, или связывать и избивать… Юнги… Мне страшно. Мне так страшно… Юнги смог просунуть голову через прутья и мягко прижался губами к его холодному плечу. — Ты мне доверяешь? — Мгм, — закусив губу, кивнул Чимин. — Веришь, что мы сможем выбраться? Чимин долго не отвечал, продолжая всхлипывать. — Я верю тебе, Юнги, конечно верю. Хочу верить, но мы вряд ли… — Веришь? — перебил Юнги. Он улыбнулся уголками губ, как мог, насколько вся эта ситуация вообще позволяла улыбаться. — Значит выберемся. Возникшую тишину между ними пронзил громкий стон. — Че-е-ерт… Что за херня?.. — Гук проснулся, — тут же оживился Юнги. — Гук! Чонгук, мать твою! — Мы где вообще? — прохрипел тот, оглядываясь и начиная паниковать. — Почему я в одних трусах? Почему руки связаны? ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — Гук, успокойся! Тихо. Слушай сюда, я объясню. — Юнги сел лицом к нему, и Чимин тоже повернулся к Чонгуку, облокотившись спиной на прутья и все еще прижимая ноги к себе. — Нас похитили какие-то двое мудаков, они собираются продать нас в рабство. Я понятия не имею, где мы, но, наверное, не сильно далеко от лагеря. Нам нужно бежать отсюда. Идеи есть? — Так, подожди, подожди… У меня голова сейчас треснет, я ничего не понял. Похитили? — Да, — нетерпеливо кивнул Юнги. — Собираются продать? Какого хера? — Их спроси, — прошипел Юнги. — Тебя, между прочим, лапали за всё, что можно, пока ты был в отключке. — Фу… А почему Чимин голый? И что с твоим лицом? — большими глазами посмотрел на него Чонгук. — Меня… — он нервно сглотнул. — Ну, минут десять назад меня изнасиловал один из них и избил. Со связанными руками я одеваться не умею. — Чимин кивнул на свои трусы, валяющиеся в углу клетки, и, хоть он и пытался держать себя в руках, говоря об этом, глаза снова наполнились слезами. Он закусил губу, чтобы не заплакать снова, уткнулся в свои колени и зашмыгал носом. Юнги мог только сочувственно чмокнуть его в плечо и прижаться лбом к нему в немой поддержке. — Что нам делать теперь?.. Чонгук во все глаза уставился на Чимина, очевидно не веря своим ушам. Он опустил голову, зажмурившись, и уперся лбом в холодный металл решетки, несильно стукаясь о неё, пытаясь выбить из головы страх и панику и сосредоточиться на побеге. — Они не сказали, когда вернутся? — спросил он. — Нет, — ответил Юнги. — Они ничего не сказали, ну, по крайней мере, я их не понял. Чимин? Ты понял что-нибудь? — Они… да, — срывающимся голосом ответил Чимин. — Да, они сказали, что придут завтра. И ещё что-то про паром и одежду, и про то, что им нужно проверить другие блоки. Наверное, мы не одни здесь? Юнги тяжело вздохнул и принялся анализировать то, что сказал Чимин. — Так, судя по всему, мы еще в Пусане. И раз они придут завтра, то значит, бежать нужно сегодня. Я попробую развязать тебе руки. Руки у них всех были связаны веревкой каким-то особо мудреным узлом. Юнги таких не встречал, хотя в вязании узлов разбирался и многие узлы мог распутать даже с закрытыми глазами, увлекался когда-то давно, ещё будучи ребёнком. Кто бы мог подумать, что это умение ему пригодится в чём-то подобном… Юнги развернулся спиной к спине Чимина и ощупывал узел, пытаясь найти способ его развязать. Спустя пять минут Чонгук не выдержал. — Ну как? — спросил он, постукивая ногтями по решётке и кусая губы. — Пока никак, заткнись и не мешай, — раздраженно прошипел Юнги. Спустя еще минут двадцать Чонгук уже изнывал — он не мог просто сидеть и ждать. Он встал и принялся ходить по клетке, шумно вздыхая. — Чимин, ты как? — решился спросить он, бросив на Чимина сочувствующий взгляд. — Всё… нормально? — Ни хрена не нормально, Гук! Черт… — отозвался вместо него Юнги. — Тупые вопросы-то не задавай! Не видно что ли, что ему плохо? Всё дерьмово, Чонгук, всё охренеть как дерьмово, и если ты ещё раз что-то спросишь, я не знаю, что с тобой сделаю, когда мы выберемся! — Да тихо-тихо, не кипишуй. Я просто волнуюсь. — Нет, Чонгук, всё не нормально, — тихо ответил Чимин, устало положив подбородок на согнутые колени и сморщившись на мгновение. — У меня болит буквально всё, что может и не может болеть. И ещё меня кажется тошнит. Живот болит… — Ладно, ладно, я понял, прости. Я имел ввиду, как ты себя чувствуешь, но я и так понял, что хреново, прости… М-м-м… — он страдальчески застонал и свалился на голый пол, не утруждаясь добраться до матраса. — Как это вообще произошло? — Ну, мне тряпку к лицу приложили с чем-то вонючим, и меня вырубило, — буркнул Юнги. — Мне тоже, — ответил Чимин. — И мне… — Чонгук задумался на несколько секунд. — Получается, мы, скорее всего, ещё в Пусане? Значит, надо просто выбраться отсюда и хотя бы позвонить. Полицию вызвать. — Просто, говоришь?! Ебать ты оптимист, Гук, я просто поражаюсь! Чимин, бери пример, Гук собирается «просто» выбраться отсюда! Флаг тебе, блять, в руки! — Да чего ты заводишься-то?! — Потому что это всё из-за тебя! — заорал на него Юнги, развернувшись к нему с полным ярости взглядом. — Всё это из-за тебя! Если бы ты не вызвался переться за этими долбанными дровами, мы бы были сейчас в сраном лагере! Жрали зефирки и фоткались на полароид! И домой вернулись! Домой, понимаешь?! Черт, да мы, может, вообще больше никогда дом не увидим, ни школу эту сраную, ни родителей! Ты хоть понимаешь?! Мы из-за тебя в этом дерьме, и как выбраться? Да хер знает!!! Потому что завтра нас продадут в рабство и всё! Нам конец! Нас, блять, больше не найдут! ИЗ-ЗА ТЕБЯ СУКА! Лицо Юнги покраснело, грудь шла ходуном от яростного шумного дыхания, а глаза наполнились слезами. Он зажмурился и просто дал им пролиться по щекам. Чонгук закусил губу и потупился, пряча взгляд. — Простите… — прошептал он. — Простите меня… Из-за меня вы здесь… — Извиняйся лучше перед Чимином, — прошипел Юнги, пытаясь вытереть щёки о свои плечи. — Больше всех пострадал он. — Не надо, Юнги, — прошептал Чимин. — Главное, что мы живы. — Чимин и сам не верил в свои слова, но все-таки надежда на спасение, хоть и призрачная, но была. — Главное, что мы живы…

***

«Экстренные новости Пусана! Трое подростков пропали в лесу во время школьного похода. По последним сообщениям, их одежду нашли в мусорном контейнере недалеко от пляжа Кваналли с помощью кинологов. Как рассказывают одноклассники пропавших, молодые люди были друзьями. По просьбе преподавателя они пошли в лес собирать дрова для костра, и пропали. Их пропажу обнаружили через три часа после того, как никто из них не вернулся из леса, и в самом лагере, после долгих поисков, никого из них так и не нашли. Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии. Мин Юнги, 09.03.1999 Пак Чимин, 13.10.1999 Чон Чонгук, 01.09.1999 Если вы где-нибудь заметите этих учеников, просьба незамедлительно сообщить в полицию. За последнюю неделю это уже четвертый случай пропажи подростков в том же районе. Четыре девушки и два парня на этой неделе так же пропали, при весьма загадочных обстоятельствах, и место их пропажи находилось недалеко от того места, где пропали эти ученики старшей школы. Полиция сообщает, что ведет круглосуточные поиски, и есть также подозрения, что учеников похитили с целью получения выкупа, о чём уже предупредили родителей этих учеников. Пожалуйста, ещё раз внимательно посмотрите на фотографии этих подростков. Если вы где-то увидите их, сообщите полиции о том, кого из них и где вы видели, или звоните по горячей линии…» Мама Чимина нажала на паузу запись эфира новостей и всё смотрела на фотографии, смотрела… На большом экране было фото её единственного сына, такого веселого, улыбающегося… Это фото она никогда раньше не видела, и оно было таким же, как у Мин Юнги, как будто одну фотографию просто взяли и разделили пополам. — Чимин… — всхлипнула она. — Где же ты, мой Чимини…