Не так, как нужно

Шварц устал ждать своей очереди. Хотя по большей части он спал на коленях у Дитриха, потому что бои других студентов были ему абсолютно не интересны. А вот набраться сил не мешало. Для его типа магии требовалось довольно много сил. Сквозь сон он отчетливо ощущал, как Веллер ласково гладит его по волосам, перебирая пряди. Виктор редко кому позволял касаться своих волос, и врачеватель был тем самым исключением, кому это позволялось всегда. Сам же Дитрих с удовольствием дразнил выходящего из себя Хейна, который тоже не особо интересовался другими боями. Ему больше нравилось прожигать врачевателя гневным взглядом, который, впрочем, не возымел должного эффекта. Дитрих продолжал гаденько ухмыляться и демонстративно гладить сопящего Виктора, показывая свое превосходство. Теперь, когда он знал кое-что весьма интересное, жить стало на порядок веселее. Хейн ведь ничего не мог сделать, чтобы при этом не раскрыть своих чувств Виктору, поэтому Дит мог наслаждаться издевательствами над бедным сердечком Лангре. Когда объявили последний поединок, на трибунах повисла полнейшая тишина. Многие из присутствующих все еще помнили, чем закончился бой между представителями самых значимых семей столицы. Никто из зрителей не ожидал иного расклада, впрочем. Каждый из них был уверен в безоговорочной победе Лангре. — Вики, вставай, — Дитрих мягко потряс друга за плечо, и тот сразу же открыл глаза. Врачеватель внимательно всмотрелся в его лицо и понял, что не спал Шварц уже довольно давно. Поднявшись со скамьи, Виктор забрал у Дитриха шнурок и завязал волосы в хвост. После чего потянулся до приятного хруста костей и бросил короткий взгляд сразу на трибуны, на которых люди начинали кричать что-то унизительное в адрес Шварца, а потом на Лангре, у которого на лице читалось сосредоточенное желание убить. Вот только кого он убивать собрался: Виктора или же надоедливых зрителей, Шварц так и не понял. Перепрыгнув через ограждение ложи для студентов, Виктор мгновенно увяз в зыбучем песке, с отвращением чувствуя, как он забивается в обувь. — Вики, — окликнул его Дитрих, оказываясь рядом и хватая за рукав. — Возвращайся ко мне, хорошо? Виктор улыбнулся. Наплевав на все, он повернулся к другу и обнял его, утыкаясь лбом в лоб, а после мимолетно накрывая его губы своими, словно пытаясь успокоить, мысленно обещая выиграть и вернуться. Дитрих понял, как понимал всегда, и тоже улыбнулся, по-детски трогательно потираясь своим носом о нос Виктора. Они оба коротко хохотнули. Стоящий же неподалеку Хейн с отвращением наблюдал за этими розовыми соплями и злился, как никогда. Хотелось рвануть к счастливым голубкам, оторвать друг от друга. Лангре буквально трясло от злости и ненависти к Дитриху. У него было то, что Хейн хотел, но никогда не смог бы получить. Потому что стоило получить, как хотелось сжать в руке и сломать к чертям, причинить боль, растоптать. Поэтому он отвернулся от греха подальше, чтобы не испортить все до того, как начнется поединок. Хейн первым вступил в круг, и тот пропустил его. Следом шагнул Виктор, оказываясь напротив, так чертовски близко, смотря своими льдисто-голубыми глазами, казалось бы, в самую душу. Хейн терпеть его не мог все те года, что они провели в академии, но одновременно и любил его так, что внутри все сжималось. — Можете начинать! — скомандовал экзаменатор. Хейн медлить не стал. Он давно хотел сразиться с Виктором, увидеть, на что тот на самом деле способен. Лангре хотел, наконец, спустя шесть долгих лет раскрыть чертов секрет этого парня, секрет его глаз. Что это за магия такая, если его голубые глаза в моменты сильнейшего гнева становились желтыми, как у змеи, с вертикальными зрачками. Поэтому жалеть Шварца он не собирался. И атаковал первым. Огромная огненная волна обрушилась на Виктора, накрывая его собой. Огонь ревел, словно раненый зверь, прерывая выкрики толпы, раздражающие Лангре. Он терпеть не мог всех этих якобы смелых идиотов, сидящих по ту сторону барьера, поливающих Виктора грязью. Никто из них нихрена не знал про Шварца, но они были уверены, что ничего он не сможет сделать и проиграет, как и его брат. И то, что Кейтан на прошлом экзамене вполне мог бы выиграть, поразив всех способностями к трансформации, никто в расчет не брал. Все помнили лишь его позор, но триумфа, пусть и короткого, не помнил никто. Лангре обрушивал на Виктора волну за волной. Песок под его ногами стал раскаленным от пламени, а воздух нагрелся до невозможности. Было чертовски трудно дышать, пот лился ручьем, заливая глаза. Хейн стер стекающую по виску дорожку рукавом свободной рубахи и разделся до пояса. С трибун послышались восторженные вопли барышень. Хейн усмехнулся. «Не для вас это тело, идиотки!» — подумал он с презрением. Огонь долго бушевал на арене, облизывая стены и барьер, который буквально звенел от мощи заклинания. Лангре не жалел магии, готовый на все, чтобы вынудить Виктора сражаться серьезно. И когда на арене стало жарко, как в аду, Лангре обрушил на раскаленный песок огромный поток воды, рухнувший с неба, где сгустились тяжелые, свинцовые тучи. Песок зашипел, испуская пар, заполнивший все пространство. Лангре взмахнул руками, выполняя так раздражающие его пассы, собирая весь пар в один большой шар и выталкивая его за пределы арены. Когда он осмотрелся, не заметил рядом вообще никого. Кроме него на арене не стоял никто. Хейн недобро прищурился, думая, не перестарался ли он, не дав Виктору даже шанса опомниться и испепелив его огненными заклинаниями. Но потом покачал головой — Виктор не мог так просто погибнуть. Хейн чувствовал его. Слабо, но чувствовал. И вскоре кто-то на трибунах выкрикнул: — Смотрите! Лангре высоко задрал голову, смотря туда, куда указывал побелевший от ужаса мужчина. И сам едва не потерял дар речи, потому что вместо Виктора он увидел огромную черную кошку, превышающую человека в два раза, с раздвоенным хвостом, который нервно подрагивал. Глаза у животного были такими же голубыми, как у Виктора, только с вертикальными зрачками, а гладкая шерсть горела ярким оранжевым, как и кисточки ушей и кончики хвостов. Было похоже, что это некто, сродни пантере, только вот острые, как бритва когти были из прочного металла, и держалось животное, вцепившись ими в стену, параллельно земле. Люди на трибунах и в ложах замерли от изумления. У младшего брата оказалась такая же способность, что и у старшего. Способность к трансформации. Самый редкий и чертовски сложный для освоения тип магии. Для того, чтобы трансформироваться в животных, требуется много практики и заключение контракта с помощью свитков. Хейн не так много знал об этом, потому что никогда не интересовался трансформацией, считая ее чем-то вроде сказки, но теперь, смотря на пантеру с глазами Виктора, на грациозно выгнутую спину, белый оскал крепких зубов, он дрожал внутри и думал лишь о том, что после этого боя застрянет в библиотеке до тех пор, пока не изучит все. Хейн внутренне ликовал. Он знал, черт возьми! Он знал, что Виктор никогда не был слабаком. Виктор просто не мог быть слабаком. И теперь он испытывал величайшее наслаждения, наблюдая ахреневшее выражение лица у каждого человека на трибунах и удивление Равеля Шварца и его жены. Лангре чертовски гордился Виктором, который все же показал, кто он на самом деле такой. Но даже так, дать ему выиграть так просто Хейн не мог. Он должен испытать его. Улыбнувшись предвкушающе, Хейн снова атаковал. Он не обращал внимания на то, сколько магии тратит. Было плевать, даже если потратит всю. Зато как приятно было сражаться в полной тишине, следя глазами за быстро перемещающейся пантерой, за ее грациозными движениями и слышать лязганье всякий раз, как когти вонзались в каменные стены. Хейн едва не задыхался от счастья, внутри все буквально горело. Его никогда в жизни так не заводили магические поединки. Только с Виктором он мог ощутить настоящий кайф от сражения. Лангре менял стихии заклинаний, переходя с огненных шаров на мощные водяные хлысты, пытаясь поймать животное. Но ничего из этого не срабатывало. Пантера уклонялась со скоростью молнии и была невосприимчива к пламени. Тогда Лангре пробил одним из заклинаний чертов мешающий ему барьер, приводя в ужас трусливых тварей на трибунах. Они кричали и требовали остановить поединок, но Хейну было плевать на них. Он знал, что король ни за что не станет прерывать их, потому что его глаза светились алчностью и желанием, когда он смотрел на Виктора. Лангре не нравилось это, но отвлекаться на всяких идиотов, даже если это король, ему не хотелось. Все внимание Лангре уделял Виктору. Вскинув руки к почерневшему от туч небу, Хейн принялся в голове воспроизводить слова заклинания. Облака засверкали сотнями молний, которые набирали силу и издавали громкие и пугающие трещащие звуки. Хейн накапливал их силу до тех пор, пока все вокруг не озарило белым, а потом обрушил молнии на Виктора. Уклониться от разрядов тот не успевал, потому что молнии были быстрее, да и сопротивляемости у кошки не было никакой. — Давай же, ублюдок, покажи мне больше! — тяжело дыша, процедил Хейн, наблюдая, как всю арену поглощает белое сияние. Сам он был защищен барьером, который, однако, тоже трещал по швам. Хейн использовал слишком много магии и выдохся, поэтому это было его последнее мощное заклинание. Отбиваться впоследствии он сможет лишь чем-то помельче. Но ему было плевать. Лангре не собирался выигрывать в любом случае. Клал он на эту победу и одобрение отца. Ему важен был лишь секрет Виктора, который он узнал. Пусть тех самых глаз он не увидел, но хватило и того, что эта сволочь научилась трансформации. Куда более сильной, чем его брат, потому что от Виктора исходила нечеловеческая мощь, тогда как от Кейтана в том поединке с Йоханом не чувствовалось ничего. Да и типы тварей, в которых он превращался, отличались от Виктора. Оглушительный рев и взрыв сотрясли всю арену. Испуганные люди закричали, когда трибуны пошли трещинами, и самые нерасторопные провалились вниз. Кажется, кого-то придавило камнями, но Лангре это не заботило. Он услышал пронзительный птичий крик и мощное хлопанье крыльев и едва не уронил челюсть, когда в небо над ареной взмыл огромный грифон, по размерам превосходящий даже пантеру. Его крылья с цветными стальными перьями были в размахе около четырех-пяти метров. Грифон тяжело зачерпывал ими воздух, поднимаясь все выше, к облакам. Его передние птичьи лапы с красным оперением обладали длинными когтями, а задние — львиные, с черно-оранжевой шерстью, были массивными, со стальными мускулами под кожей. Орлиная голова была белой, как снег, а глаза грифона были все такими же голубыми. Значит, не эта тварь. Грифон искрился молниями, которые не причиняли ему вреда. Он поднимался все выше, вытягивая из грозовых облаков оставшиеся разряды, скапливая их в теле, после чего выпуская, прорезая тяжелые тучи, не оставляя от них даже жалкого ошметка. Небо над столицей снова стало чистым и ярко-голубым. А грифон тяжело опустился на песок, пристально смотря на ослабевшего Хейна. Тот и дернуться не успел, как мощные лапы придавили его к земле, а когти вонзились в плечо. Острый кончик клюва оказался в опасной близости от правого глаза Хейна, но он не боялся. Пусть даже Виктор собирался убить его, он не боялся. Лишь с восхищением смотрел на огромную тварь, телепающую по песку длинным хвостом. Но потом с ложи для студентов послышался ненавистный голос Дитриха: — Виктор! Грифон вздрогнул, разрывая контакт с Хейном и оборачиваясь на врачевателя. Все его тело охватила дымка, после чего крылья стали уменьшаться до тех пор, пока не исчезли. Задние львиные ноги грифона постепенно превращались в человеческие с сильной голенью и крепкой бедренной частью. Птичьи лапы превращались в руки, а когти — в пальцы, все еще впивающиеся в плечи Хейна. Вскоре Виктор полностью вернул себе прежний облик, и его синие, как морская вода на глубине, волосы упали Лангре на лицо. Голубые глаза смотрели с азартом, бешеной радостью, которую Хейн испытывал сейчас сам. — Я победил, Лангре, — хрипло протянул Виктор. И Хейн рассмеялся, смотря на него прямо и открыто, раскинув руки в стороны и признавая свое поражение. У него больше не осталось магии, продырявленные когтями плечи нещадно болели, а абсолютно обнаженный Виктор, прижимающий его к раскаленному песку, не прибавлял желания сражаться. Хейн рассматривал его поджарое, красивое тело с литыми мускулами и четкими линиями пресса и старался сдержать себя от того, чтобы не взять Шварца прямо здесь, наплевав на ахреневшую от исхода боя толпу. — Объявляйте, — отсмеявшись, приказал Хейн экзаменатору. — У меня не осталось магии. — Победил Виктор Шварц, — удивленным голосом объявил тот. Виктор вскинул ровные брови. — Так просто отдашь мне победу? — осведомился он со смешком. — Не ты ли всегда хотел быть мистером-номер-один? — Завались, придурок, — процедил Хейн. — Я хотел знать, что ты скрываешь. Победа меня вообще не заботила. — Узнал? Понравилось? — Виктор усмехнулся, наклоняясь к Хейну ближе положенного. У того губы кололо от желания поцеловать. — Чертовски, — лишь выдохнул он. — Наконец-то ты перестал быть тряпкой и сразился со мной нормально. — Рад, что удивил, — Виктор фыркнул, поднимаясь. — А теперь полежи немного, мне надо сделать кое-что еще. И он выпрямился во весь свой рост, словно совсем не смущаясь наготы, повернулся к Хейну спиной, давая тому шанс оценить весьма привлекательную, пусть и небольшую, задницу, чуть согнул ноги в коленях и оттолкнулся. Лангре успел заменить, что ноги Виктора уже частично стали походить на животные. Трансформировавшись в полете, в королевской ложе Виктора оказался уже не человеком, а довольно странной тварью с длинными и мощными задними ногами, чем-то похожими на кошачьи по форме голени, небольшим и тощим телом, покрытым темно-коричневой шерстью, и длинными, цепкими руками, подобными человеческим, с одним только отличием, что ногти были заостренными, из чистого серебра, и могли удлиняться. В этом обличии Виктор навис над своим отцом, все еще сидящим в кресле, и упер ноги в подлокотники по обе стороны. Его длинные когти остановились всего на расстоянии волоса от глаз Равеля. Тот испуганно замер, не сводя глаз с серебряных когтей. Его всего мелко потрясывало. Сполна насладившись страхом отца, Виктора частично трансформировался обратно, оставив только сильные ноги твари и правую руку. «Значит, частичной трансформацией он тоже владеет, — заметил Хейн, которому все хорошо было видно с арены. — Занятно». — Ты говорил, что я ничего не могу тебе противопоставить, — ядовито выплюнул Виктор. — Теперь мне хватит и пяти секунд, чтобы убить. И я бы убил, да жалко серебро о такое дерьмо, как ты, пачкать. Он немного приблизил руку, пропарывая одним из когтей щеку Равеля и с удовольствием наблюдая, как кровь стекает по коже. — Я отказываюсь от фамилии Шварц! — во всеуслышание сказал Виктор. — Ты мне больше не отец, я больше не часть этой семьи. Сегодняшняя победа — это моя победа, а не Шварцов! Если я еще раз увижу тебя рядом со мной, прогрызу к чертовой матери твое поганое горло! Когда в ложу прибежали стражники, призванные паникующим советником, Виктор уже оказался сидящим на каменном ограждении, сталкиваясь взглядом с улыбающимся Йоханом. После чего он склонил голову перед королем и поспешил удалиться. Стража бросилась было за ним, но Конрад остановил их властным жестом. — Не стоит, — он улыбнулся, касаясь пальцами подбородка, поглаживая его. — Он довольно интересный парень, так что, если кто тронет его — отправитесь на колья. Стража присмирела, с мольбой глядя на своего повелителя, но Конраду до них не было дела. Он смотрел лишь на нагого Виктора Шварца, босиком стоящего на горячем песке арены, гордо вздымающего голову и смотрящего с вызовом на толпу, которая кричала оскорбления в его адрес. — Какой же занятный парень, — сам себе под нос выдохнул король. Виктор будет прекрасным дополнением к его коллекции. Виктор же чувствовал свободу. Впервые за столько лет он чувствовал себя свободным. Свободным от чертового папаши, от груза семьи, от желания отомстить. Он выиграл поединок, показал, чего на самом деле стоил, показал всем силу своего брата, которую тоже получил. Ничего больше не тяготило его, он мог жить так, как сам того захочет. — Вики, — позвал его мягкий голос Дитриха, и Шварц обернулся, смотря на друга, протягивающего ему штаны и длинную рубашку. — Ты нагишом, тебя не смущает? Шварц отстраненно себя осмотрел, осознавая, что в самом деле все это время щеголял голым видом. Но он даже не покраснел, хотя на него смотрели тысячи людей. Было просто плевать. Виктору нечего стесняться, да и кого он здесь знал? Все равно их лица сотрутся из памяти, как только он покинет это место. Приняв одежду, он быстро натянул ее на себя, по-прежнему оставаясь босым, и подошел к Диту, буквально падая на него, утыкаясь носом в плечо. — Все закончилось, — выдохнул он. Веллер потрепал его по волосам. — Да, Вики, закончилось. Давай свалим отсюда. Я хочу принять ванну и выпить. Шварц кивнул в знак согласия. Он тоже был не прочь расслабиться.