Не так, как нужно

В академии Дитриха много раз выручала смекалка и быстрая реакция. Поэтому он не стал раздумывать, заметив матроса. Мгновенно оказавшись возле него, Дитрих коснулся его грудной клетки рукой, пропуская магию в тело. Хватило и нескольких секунд, за которые матрос не успел поднять тревогу, чтобы тот отрубился и начал заваливаться с лестницы. Веллер поймал его, чтобы падающее тело не произвело слишком много шума, и осторожно уложил на пол трюма. Перепуганные дети смотрели на него широко распахнутыми глазами, словно понятия не имели, что только что произошло. — Что… что ты только что сделал? — спросила одна перепуганная девушка. Она была очень красивой, словно нежный экзотический цветок с молочно-шоколадной кожей и темными, густыми волосами. Ее глаза казались двумя большими сапфирами. Такие же синие и блестящие. — Времени на объяснения нет, — отмахнулся Веллер, обыскивая матроса и находя связку ключей, небольшой кинжал и склянку китового жира. — Кто хочет помочь и хотя бы представляет, как в руках оружие держать, идут со мной, остальные остаются сидеть здесь. Кроме вас самих никто вас спасать не будет, так что сопли на кулак наматываем и идем выживать. — Ты хочешь, чтобы мы погибли? — спросил чей-то перепуганный и тонкий голос. — А ты хочешь оказаться в рабстве? Тогда милости прошу. Лично я не хочу, чтобы меня трахал какой-нибудь зажиточный и жирный мужик, поэтому был бы не против убраться отсюда как можно дальше, — отозвался Веллер глухо. Его не привлекала идея таскаться с этими детьми, которые ничего не смыслили в жизни вообще, но лишняя помощь ему не помешает. Нужно было выбраться наружу, найти что-то большое, что можно поджечь, и выбросить за пределы купола, окружающего корабли. Магический сноп искр не пройдет сквозь барьер, но что-то физическое, материальное вполне может. Но на корабле хватает тех, кто не даст ему сделать все так просто. Не став никого дожидаться, Дитрих осторожно поднялся по лестнице и приоткрыл люк трюма, высовывая голову и осматриваясь. Вокруг стояла ночь. Ее можно было даже назвать красивой, если бы не тот факт, что именно сейчас Дитрих был в самом сердце рабовладельческих кораблей на пути к другому континенту. Это не особенно радовало. Он выбрался на полупустую палубу, прячась за мачтой, чтобы его не заметили стоящие неподалеку охранники. Подобравшись к ним со спины, Дитрих вырубил обоих направленным ударом магии по шее и словил прежде, чем они рухнули на палубу. Бессознательные тела он утащил в темный уголок между мешками с провизией, которые еще не успели погрузить в трюмы. Пока все шло не так плохо, но, как известно, все не может быть хорошо. Обязательно найдется такой идиот, который все испортит. И это случилось как раз в тот момент, когда решетка люка с грохотом рухнула обратно из чьих-то кривых рук. Металлический звон такой силы раздался по всей округе, что не услышать его было невозможно. Он гулким эхо прокатился над морской гладью. Мгновение после этого стояла тишина, а потом все взорвалось звоном колоколов, предупреждающих о том, что пленники сбежали. Барьер не пропускал звуки во внешний мир, поэтому пираты не страшились использовать подобный способ поднятия тревоги. На всех остальных кораблях, которых оказалось немного больше, чем Дитрих думал, начали зажигаться факелы, освещая все вокруг. Дитрих тогда думал, что насчитал всего семь, но на самом деле флотилия включала не меньше дюжины судов. И все были оснащены и под завязку набиты оружием. Отверстия для пушек изрезали борта кораблей. Их судно шло впереди прочих, поэтому стоило догадаться, что Дитриху досталось место на капитанской посудине. Поистине, высочайшая честь! Только вот он предпочел бы отказаться от такой чести. Закатив глаза от досады, Дитрих понял, что дело — труба. Незаметно не получилось. Теперь придется пробиваться с боем сквозь гущу вооруженных пиратов, которые уже начали вываливаться на палубу с факелами и шпагами наперевес. Их было не меньше двух десятков. И все явно не за красивые глаза среди работорговцев оказались. Дитрих уступал им раза в два по размерам. Повернувшись к столпившимся позади детям, Веллер заметил одного с виноватым и испуганным выражением лица. Покачал головой и тяжело вздохнул. Толку теперь беситься, если ничего уже не исправишь? — Сидите, черт подери, здесь и постарайтесь не сдохнуть! — убедительно попросил врачеватель. — Я с ними разберусь. Найдите кто-нибудь сигнальные огни или шашки, или что-нибудь подобное, они должны быть где-то на палубе, заберитесь на смотровую и запустите. Надеюсь, с этим не налажаете? От этого зависит, выживите вы тут или пойдете на корм рыбам. — Х… хорошо, мы поняли, — отозвался тот самый парень, которого Дитрих разбудил первым. Кажется, он был более смышленым, чем остальные, потому что не медлил ни секунды. За ним двинулась испуганная, но очень решительная девушка-мулатка с глазами-сапфирами. Все остальные предпочли просто отсиживаться, трясясь от страха и уповая на то, что их спасут. Дитрих проследил взглядом за парнем, а потом принялся оценивать ситуацию. Расклад был немного не в его пользу, но ничего не поделаешь. Ему нужно потянуть время и надеяться, что ребятишки справятся с тем, чтобы известить Вики. Нападать первым он не спешил, ждал, когда на него ринутся первые пираты. Двое с разных сторон. Дитрих пригнулся, давая шпагам скреститься у себя над головой, после чего коснулся сухожилий на их ногах. Матросы покосились, заваливаясь на один бок и падая на колено. Веллер схватил одного из них и пнул в сторону еще одного нападавшего, а у второго перехватил шпагу и вогнал ее в грудину до самой рукоятки, чувствуя, как кровь брызнула ему на руки. Горячая, липкая и противная. Со следующими пришлось туго. Они нападали со всех сторон, не давая Дитриху даже подумать о том, что делать. Позади него была куча подростков, которые абсолютно ничего не могли сделать, поэтому, если пропустит хотя бы одного, их всех точно прикончат. Ох, не любил Дитрих геройские самопожертвования. Но, кажется, у него не было особого выбора. Он уклонялся от множества лезвий, которые кружили вокруг него, отражая удары одной шпагой. Веллер не был силен в боевой магии, имея склонность больше к бытовой. Она не была ему здесь помощником, а для использования врачевания ему нужно было подобраться к противнику близко. Он кружил из стороны в сторону, уходя от атак и внимательно следя за каждым противником. Заметив шанс для ответного удара, Дитрих сократил расстояние, уходя вниз от резкого взмаха шпаги и подножкой сбивая еще двоих пиратов. Они с грохотом рухнули на палубу, но добить сразу Дитриху их не дали. Перекатом ему пришлось уходить от еще серии атак, больно ударяясь спиной о жесткое дерево. В это время несколько матросов обогнуло его и направилось к пленникам, но Веллер уже не успевал до них достать. Вместо этого он с криком бросил шпагу одному из парней, надеясь, что тот воспользуется ею по назначению. Парнишка растерялся, перехватывая рукоять и наугад делая выпад, нанизывая пирата на лезвие, словно кусок мяса. Второго пирата остановил мальчонка помладше, хватая того за ноги и заваливая на палубу, чтобы другой парень смог добить его. Веллер усмехнулся и почувствовал, как лезвие вспарывая кожу на его спине под лопаткой. Боль впилась в тело, но магия быстро принялась залечивать рану с характерным шипением. Врачеватель развернулся, перехватывая лезвие голыми руками. По его ладони потекла кровь, но Веллер не обратил внимания, добираясь до нападавшего и касаясь его горла, перекрывая дыхание. Матрос упал на колени, задыхаясь. Его лицо становилось синим от нехватки кислорода. Для Веллера все сливалось в один сплошной ком из действий. Он двигался быстро, стремительно, не позволяя себе ни секундной передышки. Не считал, скольких он уже убил и скольких еще предстоит. Он просто атаковал, бездумно пользуясь тем, что магия излечивала все его раны. Каждый раз, когда его тело вспарывали острым лезвием, словно мягкое масло, Веллер чуть порыкивал от боли, но продолжал двигаться. Становилось легче, когда число врагов уменьшалось. Только они не позволяли так просто к себе приблизиться, понимая, как именно работает магия врачевателя. Приходилось изворачиваться, чтобы достать хотя бы одного. Детишки позади тоже помогали, поняв, что кроме них самих никто их не спасет. Палуба была усеяна мертвыми телами и залита кровью. Ее стойкий, металлический запах забивал ноздри. — Какой неожиданный сюрприз, — внезапно раздался знакомый голос. Веллер и оставшиеся несколько матросов замерли. Раны врачевателя немного дымились от магии и с шипением затягивались, что выглядело, в общем, не слишком эстетично. — Мой маленький трофей оказался магом. Дитрих повернул голову чуть вправо, сталкиваясь с обжигающе зелеными глазами. Неужто сам капитан корабля выбрался из своей норы, чтобы посмотреть, что за шум? Потрясающе! — Надо же, кто решил пожаловать! — вторил врачеватель. — Илирио. Не думал, что ты заправляешь всей этой шарадой. Илирио усмехнулся, словно не было ничего такого в том, чтобы зарабатывать деньги продажей людей в рабство. Причем не просто людей, а детей. — Это просто бизнес, крошка, — пожал плечами пират. — Каждый зарабатывает, как может. — Ну, думаю, ты теперь можешь забыть о том, чтобы и дальше развивать свою шараду, — фыркнул Дитрих. — Лавочка закрывается, дорогой. — А ты, значит, один из тех прихвостней короля, который выполняет грязные поручения? — спросил капитан, приподняв брови. — А ведь я хотел быть ласковым с тобой, крошка, и даже предложить тебе работать вместе. Вижу, теперь ничего не выйдет. Дитрих закатил глаза. Его одежда была вся в крови, тогда как на теле не осталось ни одной раны. Он чувствовал себя вполне сносно и еще мог сражаться. Даже показательно хрустнул шеей и суставами пальцев, не сводя глаз с Илирио, но одновременно за его спиной видел, как по мачте ловко карабкается тот самый парень с зажженной шашкой в зубах. За ним забиралась девушка. Времени у них оставалось не так уж и много. — Ничего бы и так не вышло, сладкий, — Веллер умел принимать правила флирта, даже если флирт был с врагом. Проще было отвечать той же монетой, чем пытаться открыто возмущаться. Ему просто нужно потянуть время. — Не твоего я полета птичка, мелковат ты для меня. Илирио усмехнулся. — Не могу понять, это ты себя слишком ценишь или пытаешься унизить меня? — спросил он. — Как мне показалось, ты готов был расставить ноги, если бы пообщались немного дольше. — Убеждай себя больше, сладкий, — фыркнул Дитрих, расслабленно двигаясь ближе к капитану. Он старался быть как можно более спокойным. Ребятня справится. Немного осталось. — Ваша лавочка все равно закрылась бы при любом раскладе. Кроме меня есть кому желать вас ликвидировать. — Думаешь, у тебя получится? — усмехнулся Илирио, извлекая словно из воздуха тонкий и довольно красивый стилет ручной работы. Одно легкое движение кистью, и капитан метнул стилет себе за спину. Дитрих и среагировать не успел, услышал только, как жалобно заскулил тот парень с шашкой, которому стилет попал в руку, которой он держался за трос. Он едва не сорвался и не выпустил шашку изо рта, заскулив от боли, но чудом удержался. Дитрих подался было вперед, чтобы помочь, но Илирио преградил ему дорогу, собираясь метнуть еще один стилет. На этот раз он бы не промахнулся, врачеватель это понял. Такие, как он, не промахиваются. — Видишь, как все просто, — заметил он, усмехаясь. — Ты надеялся подать сигнал, чтобы тебя пришли спасти? Только вот все не так просто. — Да что ты? — съязвил Дитрих, видя, как девушка ловко подобралась к раненому и забрала у него шашку, начиная взбираться на смотровую. Она карабкалась ловко и быстро, словно мартышка, при этом прячась за мачту, чтобы ее было не так легко достать. Когда Илирио собрался в очередной раз попробовать метнуть стилет и сбить ее, Дитрих, не раздумывая, бросился к нему, сбивая с ног и падая сверху. Они оказались лежащими на палубе лицом друг к другу. — Прости, сладкий, но так дело не пойдет, — приторно-ласково процедил Дитрих, перехватывая запястья капитана и заставляя их занеметь. Илирио захрипел от того, как все тело сковывала судорога. Магия расползалась по венам, замораживая кровь. — Я не дам тебе разрушить все, что я придумал! — Врачеватель? — прохрипел пират. — Теперь понятно, почему тебя не взяло снотворное. Притворился, что спишь? — Конечно, а ты как думал? — усмехнулся Дитрих и в следующее мгновение оказался отброшен ударом ноги в живот. Он отлетел в сторону, ударяясь о борт корабля и резко выдыхая от боли. Перед глазами все поплыло. — Значит, мне просто не нужно подпускать тебя ближе, — заметил капитан, поигрывая стилетом. Он собирался бросить его, пока Дитрих был дезориентирован ударом, но в этот момент девушка запустила сигнальную шашку, которая прошла сквозь барьер, взрываясь высоко в небе. Красивые красные искры рассыпались в ночном небе, после чего на всю округу раздался оглушительный рев морского змея. — Никогда не устану это слушать, — довольно усмехнулся Дитрих, приподнимаясь. — Просто музыка для ушей. Виктор его нашел.

***

Шварц начинал волноваться. Он знал, что с Дитрихом так просто не справиться, но его волновал факт отсутствия лучшего друга рядом. Они были вместе слишком долго, чтобы теперь Виктор мог со спокойной душой отпускать от себя Дитриха. Казалось, будто часть души отрывал от себя. Но это нужно было для миссии. Они ведь решили, что будут делать все, чтобы оказаться полезными и справляться там, где не могут другие, чтобы война закончилась, а мразей стало на порядок меньше. Все зло им истребить не под силу, но, что смогут, они сделать должны. Иначе никак. — От тебя так и несет переживаниями за своего сладкого мальчика, — презрительно отозвался сбоку Хейн. Они сидели на небольшом выступе скалы, за пределами города, и смотрели на море, дожидаясь сигнала. Виктора беспокоило, что он чувствовал запах идриса, но не мог точно определить, откуда он исходит. Казалось, запах был везде. Все потому, что вода сбивала с толку. Шварц отвлекся от рассматривания горизонта, который медленно начинал чернеть, потому что на него опускалась ночь. Они просидели здесь уже больше четырех часов, а так ничего и не увидели. А ждать Виктору никогда не нравилось. Лучше бы они сразу просто проследили за повозками, чтобы узнать, на какой именно корабль доставят пленников, но Дитрих сказал, что тогда они не смогут узнать, кто именно заказчик. Ведь напав сразу, они лишили бы себя возможности заманить эту тварь. И корабль, на который забирали пленников, мог быть один, тогда как вся остальная армада швартовалась где-нибудь в другом месте. Вариант был не выгодным, поэтому на приманку согласились все. — Отвали от меня, если хочешь досчитаться всех зубов! — процедил Виктор, отталкивая от себя Хейна, а потом некстати замечая, что они сидят слишком уж близко. И под «слишком» Виктор подразумевал то, что он сидел между разведенный ног Лангре, прижавшись к нему спиной. Загадкой оставалось то, когда именно он успел так рассесться и почему подпустил ублюдка так близко? В последнее время между ними вообще все было странно. — Какой злой, — фыркнул Хейн, нисколько не реагируя на рычание Шварца. Он самодовольно усмехался и обнимал того за талию. Виктор перехватил его руку и вывернул ее, вынудив Хейна стиснуть зубы от боли. — Я сказал грабли убери! — повторил Виктор, отстраняясь и садясь сбоку. Он мог сорваться в любую секунду со скалы и рухнуть вниз, где море бушевало и вспенивалось, разбиваясь о вековой камень, но не ему бояться высоты. — Смотрю, трахаться со мной тебя вполне устраивает, а так строишь из себя недотрогу? — ядовито отозвался Лангре, смиряя Виктора долгим и многозначительным взглядом. Шварц провалами в памяти не страдал, поэтому отлично помнил тот раз, когда они переспали. Он и сам не знал, почему именно подпустил этого ублюдка к себе после того изнасилования. Просто к Хейну у него всегда было… другое отношение. Непонятное никому, даже ему самому. Кажется, проклятье все же существовало, только граней его проявления Виктор все еще не понимал, потому что Лангре он никогда не ненавидел настолько сильно. Раздражение, злость, неприязнь, желание ударить хотелось. Но убить — нет. Никогда. Даже после изнасилования. — Я не трахался с тобой, — отрезал Виктор. — Это было один раз, поэтому забудь. — Значит, ты из тех, кого устраивает трах на один раз? Всегда подозревал в тебе заправскую шлюху, Вики, — протянул Лангре противно, за что получил тяжелый удар по лицу. Виктор умел бить, этого у него никто не мог отнять. Если бы ударил по носу, то Лангре бы получил перелом. А так обойдется только синяком на скуле. — Еще слово, и я убью тебя! — процедил Виктор. — Заткнись и сосредоточься на миссии. Будешь разводить идиотские беседы с кем-то другим! У меня друг в плену у этих чертовых ублюдков, а ты страдаешь какой-то херней! Он был взвинчен, обеспокоен, его одолевал страх за то, что все может закончиться не так хорошо, как они планировали. Поэтому Виктор готов был порвать любого на куски. Его глаза начали отдавать желтизной. Появления василиска на свою голову Хейн не хотел, поэтому схватил Виктора пальцами за подбородок и притянул к себе, жадно впиваясь в губы. Он целовал напористо, жестко и грубо, почти трахая рот Шварца своим языком, вылизывая и кусая его губы до крови, чувствуя металлический привкус. Виктор ничем ему не уступал, вцепившись пальцами в ткань дублета и стискивая его так сильно, что Хейн мог почувствовать, как в его плечи впиваются острые, как бритва, когти какого-то из чудовищ Виктора. Это было чертовски больно, но Лангре не спешил разрывать поцелуй. Он наслаждался дикой, необузданной близостью, теплом и запахом Виктора и тем, что Дитриха не было рядом, чтобы вставить остроумный комментарий или просто помешать. Хейн всегда умел ловить момент и брать то, что ему нужно. Когда он опустил Виктора, тот тяжело, загнанно дышал, а глаза его были темными, но не желтыми. Злость прошла, теперь он только облизывал губы и смотрел на напарника из-подо лба. — Остыл, придурок? — спросил Хейн небрежно. — Все будет нормально с твоей карманной собачкой, можешь не сомневаться. Эту сволочь еще нужно постараться достать. Виктор усмехнулся. — Мне кажется, или ты сейчас пытаешься меня подбодрить? — спросил он с насмешкой, на что Хейн только фыркнул. — Да, конечно, губу закатай, — отмахнулся он. — Просто не особенно хочется, чтобы ты своим нытьем завалил нам весь план, поэтому завались и не отсвечивай. Шварц снова усмехнулся, когда Лангре отвернулся от него. Порой казалось, что в Хейне живут два совершенно разных человека, потому что на самом деле он был равнодушным, ублюдочным дерьмом, не считался с мнением других и постоянно выносил всем мозг своим сарказмом, но наедине с Виктором он становился более сносным и язвил не так ядовито. Ведь, странным образом, поцелуй помог ему успокоиться и перестать паниковать, как и дурацкая попытка Хейна достучаться до него. Порой Виктора напрягали эти странные отношения между ними, которые разительно изменились, стоило закончить академию, но потом он просто отбрасывал это все в долгий ящик, потому что у него не было ни времени, ни желания разбираться во всем этом. — Я так и понял, — протянул Шварц, усмехаясь, после чего уже сам приблизился для поцелуя. Для него этого ничего не значило, Виктор никогда не придавал особенного значения этим факторам близости между людьми. Он ведь часто целовал Дитриха, но никогда не считал это чем-то романтическим, обязывающим к большему. Это был просто поцелуй, касание губ, ничего больше. Это было приятно, а остальное его не волновало. Поэтому против еще одного раза он не был, к тому же, Хейн хорошо целовался. Даже колени подкашивались. — Ты чокнутый придурок, — заметил Хейн, когда Виктор отпустил его и довольно усмехнулся. — Да, кажется, мне уже говорили, — отмахнулся тот. — Думаю, это не так плохо. — Тебе вообще на все плевать порой, как я заметил, — Хейн терпеть не мог эту привычку Виктора. Точнее, особенность, которая передалась ему частично из-за василиска — отсутствие ярких эмоций, помимо негативных, и их полное непонимание. Любой другой идиот давно бы уже понял, что Хейн член в штанах удержать не может, когда Шварц рядом, а тому все равно. Даже тот факт, что они переспали, не прибавил ему понимания. — Почти всегда, — отозвался Виктор, проводя языком по чуть припухшим губам. Хейн невольно залюбовался плавным движением и подумывал скрасить время еще десятком поцелуев, но не успел. Небо расписали снопы красных искр посреди моря. Купол все еще скрывал корабли и звуки на них, но сигнальный огонь значил, что Дитрих свою задачу выполнил. Дальше дело за ними. — Наконец-то! — прорычал Виктор, подрываясь с места. Хейн не успел ничего сделать, когда Шварц, без капли страха, спрыгнул с утеса вниз спиной вперед, красиво переворачиваясь в воздухе. — Твою мать! — только и успел выдохнуть Хейн, когда увидел, как Виктора окутывает бледный голубоватый свет. Раздался душераздирающий рев, после чего Лангре увидел это. Огромную морскую тварь, длиной больше двух десятков фунтов. Змей был покрыт прочной, как сталь, белой чешуей, которая отливала перламутровым, а хвост заканчивался острых шипом, словно жало скорпиона. Голова была в два раза больше, вся покрытая небольшими шипами и с прочным, костяным рогом в центре широкого лба. Красные, как кровь, глаза без зрачков казались жуткими, а пасть с одним рядом больших, длинных и острых зубов, покрытых вязкой белой слизью, и еще двумя рядами поменьше показывали явные гастрономические пристрастия твари. А Хейн-то думал, что хуже василиска быть уже не может. Оказалось, у Виктора в рукаве не одна жуткая тварь припасена. Когда тварь с громким всплеском скрылась в толще воды, извиваясь под ней и без усилий разрезая водную гладь, Хейн тцкнул и бросился следом, сооружая себе ступени изо льда. Кажется, миссия обещала быть куда интереснее!