Утопая в ненависти

Львица через двадцать минут смогла преодолеть расстояние между её ненавистным убежищем и Прайдроком. Её не волновали раны, которые открывались от чересчур неаккуратной беготни по саванне. Тонкие струйки крови текли по плечу, лапам. Голубой глаз возбужденно наблюдал за великой скалой, возвышающейся над головой изуродованной принцессы. Львица, глубоко вздохнула, вместе с вдохом набрав решительности, и шагнула на Скалу. Подушечки нащупали приятную поверхность, которую Сио знала как свои четыре пальца. Она знала, где трещинка, где поверхность плавная, где ребристая. Что уж говорить, это её дом. Блаженно закатив глаза, она начала медленно подниматься вверх. И чем выше она поднималась, тем легче она могла рассмотреть происходящее. Прайд окружил выступ, служивший для советов короля с подданными или же для объявлений. На самом выступе возвышались две фигуры. Ярко-рыжего окраса львица и золотистый лев с красной, огненной гривой. Принцесса урчала, без всякой совести прижималась плечом к золотому плечу Ахади. Последний лишь скрывал своё разочарование за маской радости. Тяжело вздохнув, избранник Мохату сделал шаг вперед и сверху вниз посмотрел на свой будущий прайд. — Как бы тяжело мне не было озвучивать своё решение. — начал лев, неуверенно глядя на львиц. Оранжевые, зеленые, голубые, желтые, карие глаза сверкали интересом, глядя на молодого льва. — но я вынужден сделать это и ради закона и… — натягивая легкую, но пропитанную фальшью, улыбку, Ахади повернулся к Уру. Та усмехнулась, очаровательно припустив ушки вниз и поднимая уголки губ вверх. Лев, насладившись её красотой, повернулся к прайду. — и ради любви. От последних слов львицы умиленно взглянули на пару. А Сио почувствовала, как ледяные когти оставили глубокие росчерки боли на её сердце. Стоявшая в толпе Ндого покачала головой, понимая, как будущий король пытался обманывать самого себя. И что самое страшное — у него это выходило. Кареглазый уже успешно подходил к финалу конкурса «Убеди самого себя в том, что любишь другую, иначе все твои старания и подготовка к трону улетят в океан». Голубые глаза Сио мгновенно намокли, лапы подкосились. Львица еле устояла на лапах, чувствуя как всепоглощающая боль становилась все ощутимее и ощутимее с каждой секундой. А Симба напрягся, понимая, что что-то в этой истории не сходилось с историей его отца. — Уру, станешь ли ты моей невестой? — лучезарно улыбнулся красногривый. Голубоглазая мягко кивнула, вызвав у льва кучу смешанных ощущений. И почему её назвали Уру, а не что-то наподобие Хайба? Соблазнительница. Уру всегда умела играть чувствами как львов, так и львиц. Но вот направляла свой дар она не в лучшую сторону. Ярко-рыжая плавными шагами поравнялась с другом и заглянула ему в глаза. Опалив морду золотистого спокойным дыханием, ярко-рыжая начала приоткрывать рот, чтобы дать красногривому ответ. — Сио! — раздался голос Ндого. Облепиховые глаза заблестели счастьем. И когда все присутствующие направили удивленные взоры на морду пропавшей, скала погрузилась в бесконечное аханье. — Сио, что случилось? — Позовите Рафики! — Где ты была? — О, Великий Айхею, за что ты так с моей племянницей? — Я так волновалась! Бора прижала к себе племянницу, утыкаясь носом в её темную шерсть. Ндого принялась вылизывать уши и щеки подруги, теряя бесконечные слезы радости. Внимание львиц целиком и полностью переключилось на принцессу, которую они уже успели похоронить. И это вызвало агрессивный оскал на морде старшей. Когти Уру впились в камень. Ахади ошеломленно разглядывал свою возлюбленную. В отличии от других, старавшихся смотреть на макушку львице или на подбородок, лишь бы не встречаться взглядом с принцессой. Принц смотрел на её шрамы, боясь даже вдохнуть. И в этот момент он осознал, каким он был подонком. «Любят не за внешность» — говорили они. Да, но когда у твоей возлюбленной вид мертвеца, вряд ли ты представишь её рядом с собой. Просто рядом с собой, что уж говорить о троне. Сио мягко улыбалась на все вопросы, её молчание пугало всех. Наконец-то каштаново-рыжая отодвинула от себя прайд, ступая к Уру и Ахади. В её голове она уже построила план о раскрытии Уру, она желала изгнания или даже… смерти сестры. Голубые глаза львиц встретились и хоть старшая это тщательно скрывала, но в её очах мелькнул страх. Младшая презрительно хмурила брови, показывая своё отвращение к принцессе. А та даже начала пятиться под этим напором. — Сио, так… ха-ахах, — нервно посмеялась перворождённая, вжимая голову в плечи. Холодный пот выступил на лбу ярко-рыжей. Брезгливый прищур появился на морде младшей. Первая принцесса вдруг раскрыла объятия, но вторая отпрянула. И тут Уру пробило страхом до мозга костей. — что же ты делаешь? Не уж то не соскучилась по сестре? — натянуто улыбнулась она, пряча недюжинный испуг. — Соскучилась. — цедит в ответ львица и на секунду в сердце первой дочери короля загорается надежда. Но она тут же гаснет со следующими словами одноглазой. За всем диалогом наблюдает Ахади. И если бы он так не волновался по поводу будущего с калекой, он бы тут же заметил, что Сио как-то не добро смотрит на сестру. А Симба про себя торопит младшую, чтобы она наконец рассказала правду. — Я вернулась, чтобы занять свой трон и раскрыть прав…- последнее слово не долетело до ушей Прайда. — Нет нужды нести чепуху. — морщится Ахади, закрывая своим телом ярко-рыжего окраса львицу. Глаза и глаз обеих принцесс округляются. Сио растерянно смотрит на своего возлюбленного, уголки губ и кончики ушей падают вниз. — Я выбрал Уру своей женой. Ты знаешь закон, Сио. — громом прогремели слова льва в ухе калеки. Он сказал это так спокойно, так холодно, что темно-рыжая продрогла. А Уру наоборот выпрямилась, чувствуя свою победу над сестрой. — Как же так? — после долгой, томящей паузы, спрашивает львица, поднимая мокрый глаз на возлюбленного. Сердце пропустило два удара и раскололось на две части. Сио показалось, что она истекает кровью. — после всего, что между нами было… — инвалидка притягивается мордой к будущему королю, в надежде на поцелуй от него, но тот лишь жмурится, не в силах смотреть на морду бывшей возлюбленной. И вновь боль пронзает её грудную клетку, но на этот раз с новой силой. От невыносимого ощущения пустоты внутри, одноглазая согнулась, утыкаясь носом в пол и заливая Прайдрок громкими рыданиями. — Предатель! Я верила тебе, верила! А ты! — её лапа возносится высоко вверх, когти выскальзывают из желтоватых подушечек. Безумие пеленает её от кончика хвоста до ушей. Ахади жмурится и сгибается, готовясь к удару, который он заслужил. Но боли не следует. Вместо этого слышен лишь грохот и рычание. Приоткрывая глаза он видит, как старшая львица прибила младшую к каменному полу и прижала её морду лапой. Голубые глаза львиц встретились, как бушующие огни, охватывавшие саванну. Ненависть, злоба, желание убить читались в этом долгом взгляде. Глаза львиц округлились до предела. — Как ты посмела напасть на будущего короля? Ты знаешь, что за этим следует! — рычит Уру, но Сио её не слышит. Она лишь клацает клыками возле глаза сестры, намекая на что-то. Старшая хищно скалится и хватает младшую за шкирку. Последняя не сопротивляется, когда ярко-рыжая бросает её со скалы. Когда её тело падает вниз, переворачивается пару раз и скатывается на траву по склону. Она не встает даже тогда, когда Ндого начинает кричать на старшую принцессу, толкая ту в плечи и упрекая в чем-то, но голубоглазая не делает ничего. И только её лапы поднимают измученное тело, относя туда, откуда принцесса сбежала. Позади слышится рычание, крики, зовы. Но Сио бежит прочь, сопровождаемая лишь тяжелыми взглядами прайда и самодовольным фырчащем Уру. Её израненное тело быстро удаляется от дома, скрывается на горизонте в высокой траве. Слёзы летят назад, иронично оставаясь позади вместе с той болью, которую ей принесло место, зовущееся Скалой Прайда. Симба не может сдержать слёз, подступающих к горлу. Столько эмоций, которые он уже давно не проявлял, вырвались у него от судьбы несчастной матери Таки. Оранжевые глаза устремляются на рыжего льва. Последний утыкается носом в свои лапы, скрывая тяжкие слёзы, собравшиеся в лужу. Его грива падает вперед и Симба заботливо заворачивает черную челку назад, так, как дядя обычно делал это. Сын Муфасы вытирает слезы, чтобы показать родственнику пример силы и несгибаемости, но соленые струйки воды бесконечно льются по щекам. И наконец молодой самец не выдерживает, прижимается к взрослому льву всем телом. Золотистая лапа охватывает худые плечи. Львы чувствуют тепло друг друга и это их успокаивает. А изуродованная не только снаружи, но теперь и внутри, львица бежала к месту, что успело стать ей домом. К месту, которое она отвергла. Хотя на самом деле младшая принцесса понимала, что бежит не к чему-то, а к кому-то. Она мучилась и это проявлялось в скорченных гримасах, которые отражались на её морде. И когда силы были уже на исходе, Сио увидела то место, в котором она и познакомилась со своим спасителем. В том месте, где она отвергла его из-за своей гордости и высокомерности. И если она не извинится перед ним, то никогда не простит себе. А если он не простит, то пусть хотя бы узнает её имя. Она ведь так и не сказала ему. Глаз бегал по местности, но темногривого льва нигде не было видно. Тревога окутала беглянку. Она беспомощно забегала по сторонам, выискивая Домевло. Но одиночки нигде не было. Очередной ком подступил к горлу темно-рыжей. Она вонзила когти в рыхлую почву и упала на мягкую поверхность. Рыдания доносились из её пасти, всхлипы, вздохи и стоны. Лапы дрожали, тело содрогалось, а глаз щипало от слез. — Домевло… — произнесла она имя льва, поднимая заплаканный глаз к небу, окрасившееся в красный. — Если вдруг кто-то из богов, кто услышит мою просьбу, передаст тебе мои слова… — она не договаривает предложение и захлопывает глаз аквамаринового цвета. — прости меня за мои слова, прости за отношение к тебе… Я хочу снова встретиться с тобой. — произнеся последние слова, она всхлипывает и щеки заливает очередная порция нескончаемых слёз. Сио знала, что теперь на всем свете остался лишь один лев, способный её принять такой. Одноглазой. Калекой. Инвалидом. Вся морда и грудная клетка намокла от соленой жидкости, вытекающей из голубого глаза. Боль все не отступала, теперь только усилилась в три раза от осознания того, что она потеряла единственного льва, который не смотрел на неё косо или как-то ещё. — Нет нужды просить богов. Я тебя прощаю. — разносится низкий, бархатный голос льва. Ухо хищницы поднимается, вместе с этим и глаз округляется. Она резко поворачивает голову назад. И её глаз видит размытую фигуру нежно-рыжего льва с темно-каштановой гривой и зелеными глазами. Она пытается сорваться с места, чтобы кинуться к нему в объятия. Но вместо этого падает носом в землю, запутавшись в собственных конечностях. Темногривый срывается с места и в один прыжок преодолевает расстояние между ним и львицей. Мощная лапа уверенно хватает ту за плечи и притягивает к себе. Темно-рыжая задыхается от столь желанных для неё объятий, вдыхает знакомый запах и тает в тепле его лапах. Зеленоглазый не ослабляет хватки, только вжимает в свою гриву её обессиленное тело. Его лапы скользят по телу самки, передвигаясь с талии к бедрам. Дыхание обжигает щеку и ушную раковину, вызывая тонны мурашек на теле калеки. Последняя всхлипывает перед очередной порцией слез и одиночка это замечает. Но прежде чем принцесса опять зальется слезами, нежно-рыжий начинает ласково вылизывать её шерсть в тех местах, где побывала соленая жидкость. И этот номер на мгновение вырывает Сио из хватки страданий. Взгляды встречаются и львицу пробивает на дрожь. Но спокойный взгляд самца и ласковые поглаживания поясницы не позволяют ей вновь окунуться в омут страха. Домевло умело переключает все её внимание с боли на себя. Сначала он пытался сделать это простыми ласками, но через пару минут воспоминания снова стали выдавливать из одноглазой слезы. И тогда он впился в её губы поцелуем. Он не боялся, что она откажет. Его волновали лишь нервы несчастной и их здоровье. Но когда она ответила, находясь в сильном состоянии шока, зеленоглазый уверенно закинул её лапы себе на плечи и наклонился к земле. Губы львов расцепились, а глаза встретились в очередной раз. Изумрудные глаза пристально и смело рассматривали аквамариновое око кошки. И пока её красные от слез глаза сверкали любопытством и страхом, в его движениях были лишь ловкость и уверенность. Она не отрывала пристального взора от бродяги, а он от принцессы. И вдруг одна его лапа, незаметно для темно-рыжей, сползла вниз и опустилась к хвосту. Когти хищницы мгновенно выскользнули из подушечек и кольнули широкие плечи самца. Но Домевло не на секунду не отрывал взгляда от морды возлюбленной. И несмотря на страх, дочь короля не спешила вырываться. Под натиском стойкого взгляда льва и новыми ощущениями внизу, она совсем позабыла о всех проблемах, сосредоточившись на чем-то неизведанном ею ранее. Именно такого эффекта и добивался одиночка. Домевло притянулся к целому уху самки. — Я не буду делать этого против твоей воли… — шепчет он, сверкая глазами в сгущающихся сумерках. Молодая вздрагивает от внезапного заявления и переводит взор единственного глаза на бродягу. Рыжие лапы смыкаются на шее льва крепче. В её голове бушуют смешанные мысли, не говоря уже о сердце. Все тело и внутри и снаружи желало, чтобы это наконец произошло. Улыбнувшись, она трется щекой о щеку самца. — Сио. — произносит она свое имя наконец. Зеленые глаза распахиваются от услышанного. Домевло изгибает бровь и ухмыляется, а львица, позабывшая обо всем, ехидно улыбается в ответ. И в следующую секунду она ощущает толчок, который окончательно выбивает её из колеи.

***

Когда Симба открыл глаза, он увидел огромные просторы саванны. Недоумение показалось на его морде, как вдруг он почувствовал легкую тяжесть на плече. Черногривый лев хмуро смотрел вдаль, храня загадочное молчание. От слез не осталось и следа. — Где мы, дядя? — спрашивает молодой лев, в ожидании смотря на родственника. Шрам медленно хлопает глазами и сдавленно хрипит. Затем он начинает идти вперед, а престолонаследник настоящего времени плетется за ним. — Я перенес нас в тот момент, когда я появился на свет. То есть прошло полгода с момента побега Сио. — холодно и лаконично пояснил старший. В ушах обоих раздался детский плач. Золотистый мгновенно встрепенулся и вопросительно глянул на рыжего. Тот свысока посмотрел на него и махнул лапой в сторону звука. Оранжевоглазый недолго думая сорвался с места и ринулся на встречу детских рыданий. Трава расступалась перед его глазами, а плач был все громче и громче. И вот красногрудый запрыгнул на невысокий камень и осмотрелся. Впереди него лежала одноглазая львица, вылизывающая рыжего львенка. Под телом хищницы трава окрасилась в кровавый. — Сио, он такой красивый… — умиленно вздохнул одиночка, рассматривая своего сына. В порыве счастья он начал вылизывать морду жены, уши, щеки. А темно-рыжая лишь мурлыкала в ответ, переводя взгляд то с мужа на сына, то наоборот. — ты уже выбрала имя? — мурлыкает темногривый, присаживаясь рядом с семьёй и обнимая супругу. — Ну-у-у-у… — закатывает глаза она, не зная что ответить. — вообще-то я хотела, чтобы мы выбрали имя вместе. — мурлычет молодая мама, поправляя носом спадающую челку супруга. Глаза льва заливаются радостью. — Ну, в таком случае, — темногривый вдруг отскакивает и выпрямляет спину, садясь напротив новорожденного сына и невесты. В глазах последней загораются смешливые огоньки. — я готов предложить тебе целый вор имен, которые я хранил до этого дня. — калека хихикает и прикрывает рот лапой. — Я с удовольствием послушаю все, — ехидно, но добро улыбается дикая кошка и устраивает голову рядом с сыном, который перестал плакать и теперь с интересом глядел на отца. Тот демонстративно прокашлялся в кулак и начал. — Адио? — Нет. — Азубуик? — НИ ЗА ЧТО! — Асита? — В честь богов я сына называть не буду. — Боипузо? — Боевое пузо? — Бокари? — Вот это вроде ничего. — Буру? — Что за имя для буйвола? — Ну это тебе должно понравиться. Ганджу! — Наш сын лев, а не гепард! — Гугу? — Ну, а это имя для птиц-носорогов. — Женщина, да тебе не угодишь! — взрывается самец. Голубоглазая повела ухом. И так продолжалось на протяжении часа. Пока наконец Домевло не придумал одно имя. — А что если… Хаки? — улыбается одиночка. Сио удивленно раскрыла глаза и расплылась в довольной улыбке. — Это самое подходящее имя! — счастливо восклицает она и прижимается мордой к морде мужа. — нашего сына зовут Хаки! «Право». — улыбка не спадает с лица бывшей принцессы. А самому Хаки пришлось по нраву это имя. Рыжий львенок замурлыкал и обхватил лапами подбородок матери. Хищница начинает заботливо вылизывать его шёрстку, а Домевло прижимается к жене, не сводя взора с ребенка. — Он будет самым счастливым львенком на свете, я обещаю любимая. — мурлычет лев в целое ухо львицы. Голубоглазая лишь блаженно закрывает глаз, наслаждаясь лучшим моментом в её жизни и кладет голову на плечо любимого льва. — Я в этом даже не сомневаюсь… Симба не может сдержать улыбки, видя как сильно Сио и Домевло любят своего сына. Его настроение даже слегка ухудшается, когда он вспоминает, что в последние годы жизни Муфасы, он отвергал его и свою мать. Но будущий король быстро отогнал эти мысли вон, зная, что родители заслужили такого обращения. Муфаса в особенности. И все же молодого льва терзали вопросы. История отца и дяди были значительно разными, что разжигало в отпрыске мертвого короля ещё большую ненависть к предкам. Переврать историю, чтобы укрыть паршивый поступок короля Ахади было очень низко и подло. Но, к сожалению, отцу он не сможет высказать свои претензии. А вот матери… Из алчных мыслей Симбы вырывало присутствие Шрама. Мертвый лев внимательно наблюдал за семьёй, а затем закрыл глаза. И вновь время перемоталось, но теперь Симба не видел ничего. Вокруг льва из другого времени собирались огромные облака пыли, казалось, достающие до небес. Красногривый слышал только грохот и рычание, разносившееся со всех сторон. Навострив уши, принц двинулся влево. Перед глазами мелькнул силуэт льва, подлетевшего как будто от неведомой силы. Приглядевшись, он увидел, что это никакая не неведомая сила, а буйвол. На теле льва красовалась дыра, из которой ручьем текла кровь. Хищник грохнулся на землю и громко взвыл от боли, пронзившей все тело. Судорога проскочила в животе. Дикий кот отрыгнул кровь и испуганно попятился от буйвола. Приглядевшись, Симба увидел, что это Домевло.