Глава 17
3 октября 2018 г., 22:09
Они давно перестали обращать внимание на мерные покачивания и стук колес. С момента отправки в следующий по плану город минуло два фильма, и уже подходил к концу третий.
Грей и Джувия сидели в полной темноте на постели последней. Они выехали из Магнолии поздно, сейчас же и вовсе небесный полог окрасила в густой черный цвет глубокая ночь. В коридоре поезда горел слабый свет, но и он практически не пробивался в купе, а в соседних — все давно стихло. Артисты, цирковые животные — все забылись сном. И только Грей и Джувия не спали, позабыв о времени, завтрашнем прибытии в пункт назначения, да и вообще обо всех проблемах на свете.
Их головы были покрыты капюшоном, сооруженном из пледа, и им же были укрыты их тела. на коленях ребят лежал ноутбук, синий свет экрана которого освещал их лица. Они наблюдали, как главная героиня фильма выходит на балкон и устремляет задумчивый взгляд вдаль.
— Я не понял, что она чувствует к тому парню, Тому, который приходил к ней на ферму? — спросил Грей.
— Думаю, она обижена на него, потому что Том избегает прямого разговора об их чувствах из-за отца, который не желает, чтобы у его сына с богатым наследством была бедная девушка.
— А какая разница, у кого сколько денег? — не понял он.
— Ну... У некоторых людей к этому трепетное отношение. Всем хочется жить комфортно, а для этого нужны деньги. И не каждый готов ими делиться.
— Ну, если так, то будь у меня деньги, я бы отдал тебе их, до последней монеты.
Джувия на мгновение очнулась от просмотра монотонного фильма и нерешительно подняла на него глаза. И только сейчас ощутила тепло его плеча, к которому она привалилась. Грей же спокойно улыбался и продолжал следить за девушкой по ту сторону экрана.
— Я бы не взяла у тебя деньги.
— От чего же? Я бы все равно отдал. Лишь бы ты была рядом, большего мне для комфорта не надо. У меня нет никаких денег, но я очень счастлив, потому что Джувия сейчас со мной, и ей не надо на репетицию и выступление. Хотя бы сейчас. Разве нужно что-то еще?
Она взглянула в окно впервые за многочасовой просмотр фильмов. Как красиво, оказывается, сменяются темные силуэты деревьев на фоне неподвижного, сияющего созвездиями неба.
— А, посмотри! Том здесь!
И правда: Джувия опустила взгляд на ноутбук и увидела, как дрожащий от противоречивых чувств молодой человек вбегает на балкончик к растерянной девушке.
— "Том? — прошептала она. — Что ты здесь?.."
— "Я... — парень сглотнул, закрыв глаза, но когда решился-таки поднять очи, его взгляд был решительным, острым и прямым, как стрела. Он взял все свое мужество в руки и свергнул с престола страх. — Я люблю тебя, Сирена".
— "Н-но... Том... Твой отец..."
— "Плевать я хотел на все!" — вскрикнул он, стремительно подбежав к ней, и схватил ее за плечи.
Грей заинтересованно нахмурился, глядя на то, как Том осторожно берет ее лицо в руки, шепча клятвы в вечной верности, нежности и признание в бесконечной любви. Глаза героини забегали по его лицу... и Том, не медля больше ни секунды, огрел ее губы страстным поцелуем.
Джувия отвела глаза. Ей вдруг стало ужасно неловко, и чувство это в такой ситуации было ей в новинку. Раньше, глядя на целующиеся пары, она испытывала лишь апатию. Но на сей раз что-то заставило ее щеки налиться цветом.
...И скорее всего этим "чем-то" был взгляд Грея, который она почувствовала на себе кожей.
— А, — услышала она тихий голос, и все ее тело натянулось, подобно струне. — Так вот как нужно.
—Ч-чт... А-ай!.. Грей, я... — Джувия вздрогнула, ощутив на своей щеке первое легкое прикосновение пальцев, и отдернулась. Грей вскинул брови, и та под его пристальным взглядом нервно убрала выбившуюся прядь за ухо, едва сумев совладать с трясущимися руками. — Грей...
— Ты так взволнована. Разве ты... не чувствуешь то же самое, что чувствую я?
Она бросила на него быстрый взгляд и, заикаясь, вновь поправила и без того убранную за ухо прядь. Перед ее взором все словно погрузилось в дымку, не давая ей сфокусировать внимание на чем-то одном. Она чувствовала, как ко лбу приливает кровь. Как-то болезненно сдавило сердце... Она не понимала, что с ней происходит.
...И вдруг все ее сознание озарила вспышка молнии, а тело парализовало: Грей, подобно герою фильма, резко схватил ее за плечи и повернул к себе.
— Грей! — взвизгнула Джувия, но улыбающийся от уха до уха Фуллбастер все же опрокинул ее на сидение, заключив под собой, чтобы не сбежала. — ГРЕЙ!..
— Кажется, я начинаю понимать, почему тебе всегда удавалось обучать меня все новым и новым трюкам и добиваться их безоговорочного выполнения, — сказал он, оказавшись почти нос к носу с испуганным, растерянным лицом. Он нежно взял в руки ее обомлевшее лицо, заставив ту содрогнуться. — Ты всегда показывала мне свою решительность и силу. Но сейчас вдруг я почувствовал твою очаровательную... хрупкость. Я все также благоговею перед тобой, но... Моя милая Джувия... Как мне хочется поцеловать тебя...
Из ее горла вырвался только нечленораздельный хрип.
Она обескуражено взглянула ему в глаза... и внезапно замерла. Совсем рядом, в паре сантиметров, на нее нежно взирали темно-синие очи, самые родные, самые теплые, самые ласковые глаза на свете. Она глядела куда-то далеко в их синеву, и с трудом отвела взгляд. Но только лишь для того, чтобы найти его вопрошающие, чуть приоткрытые губы.
— Я... Никогда... Не целовалась... — тихо прошептала она. В комнате было невероятно тихо: фильм закончился, и ноутбук, одиноко брошенный на край сидения, замолчал. Только мерно стучали колеса да пел ветер в щелях.
— Я, как ни странно, тоже, — усмехнулся мужчина, и провел большими пальцами по ее щекам с такой любовью, что у девушки перехватило дыхание. — Я люблю тебя, Джувия.
— За что?! — выпалила внезапно она. Ее глаза бешено забегали по его лицу, почти страдальчески выискивая на нем хоть одну лживую черточку. — За что ты любишь меня?!
— За что? — недоуменно, но все также мягко переспросил он. — Милая... Если бы не ты, я бы не встретил ни одного нового дня. Так и умер бы, не познав жизни. Ты была всегда со мной. Ты... А вообще, не знаю толком, — нахмурился он. — Я просто тебя люблю.
— Не за то, что я... возможно... красивая?.. — ляпнула она вдруг, вспомнив всех мужчин разом, которые когда-либо заигрывали с ней.
— Красивая? Об этом я особо не задумывался, — честно пожал он плечами. — Для меня пока не ясна человеческая красота, вернее, по каким внешним критериям люди судят, красив человек или нет... Но по мне красота — это Джувия и все, что с ней связано. Ты красивый человек, потому что ты никогда не забывала покормить меня. Потому что всегда заботилась обо мне. Потому что моей жизни попросту бы не было, не будь тебя. И не потому вовсе, что ты выходила меня, а потому, что в моем понимании жизнь без тебя невозможна в принципе. Ха-хах, вот дела... Ну чего ты? Почему ты плачешь?
Девушка обнаружила, что ее ресницы и в самом деле мокрые, а к ушам медленно стекают соленые дорожки. Прежде, чем они успели добраться до ушной раковины, Грей заботливо стер их.
Его руки, ласково поглаживающие ее щеки, были сухими и теплыми... Глаза — такими глубокими... А волосы... Волосы? Ах, ну конечно. Она чувствует мягкость его прядей по той простой причине, что прямо сейчас их поглаживали, слегка запутываясь, ее пальцы. Она и не заметила, когда успела зарыться в них...
И тут ее тело пробило током такой силы, что сердце за юной грудью едва не остановилось.
Грей Фуллбастер приник к ее губам, горячо прижившись так, как было только возможно. Джувию охватила дрожь: никогда прежде она не испытывала ничего подобного, ничего столь огненного, жаркого... и вовсе, не удержавшись, рвано выдохнула ему в рот, когда тот впервые попробовал углубить поцелуй. По всему телу девушки побежали холодные мурашки, а после выступил горячий пот. Все ее тело горело, в особенности пылал так, что мог обжечь, низ живота.
Она любила. И впервые за долгое время осмелилась признаться себе в этом.
Она любила по-настоящему, впервые в жизни чувства кружили ей голову, впервые она ощутила столь волнующую сладость... Ее истерзанные никак не прекращающимся поцелуем губы, чуть дрожа, старательно впивались в мужчину, желая принести ему не меньшее наслаждение. А сердце с каждым ударом вторило имя. Грей... Грей... Грей...
Мужчина осторожно оторвался, ровно на такое расстояние, чтобы можно было увидеть ее глаза. Судя по всему, ему понравилось то, что он в них узрел, ибо его собственные очи засверкали внеземным счастьем.
— Я… люблю тебя, — тихо прошептала Джу не своим голосом.
Без лишних слов Фуллбастер накрыл ее всю, заточив в крепкие объятия и смелый поцелуй.
***
Джувия медленно передвигалась по бесконечно длинному коридору поезда. За окнами все также сменялись пейзажи, однако первые лучи солнца уже показались из-за горизонта. Комната Леона Бастии находилась рядом с кабиной машиниста. Она должна была поспешить, если хотела добраться до друга прежде, чем проснутся ребята, но просто физически не была способна ускорить шаг. Девушка едва держалась на ногах и то и дело опиралась об стену, чтобы не упасть и продолжить путь. Другой же рукой она непроизвольно прикрывала рот, словно боялась, что кто-то увидит жар, охвативший ее припухшие, зацелованные губы. Она мелко дрожала с головы до ног и не решалась поднять глаза от пола, постепенно приближаясь к нужному купе. Грей согласился выпустить ее из объятий и крайне неохотно поддался сну всего несколько минут назад. Они горячо целовались все эти несколько часов, не в силах успокоиться и хоть чуточку остудить свои чувства. Каждая конечность Локсар ныла, по всему лицу и особенно на губах она все еще ощущала жаркие касания Фуллбастера. Ей тоже ужасно хотелось спать, но она из последних сил заставила себя подняться и выйти из купе, укрыв пледом забывшегося некрепким сном Грея. Потому что ей необходимо было сказать Леону об этом сейчас. Иначе ее просто разорвет на части. Джувия с превеликим трудом добралась-таки до нужной комнаты и резко отворила очень кстати не запертую дверь купе. Бастия как раз усаживался на кровати и уже было потянулся к небрежно брошенным поблизости штанам, чтобы одеться и встать, как вдруг на пороге возникла Джувия Локсар с пылающим до корней волос лицом. Леон вздрогнул, но мгновенно узнал в нервно трясущейся фигуре подругу. — Тьфу ты, черт! Джувия, стучись хотя бы, а то я… — Леон, — перебила она хрипло, и слезы, которые она так старательно удерживала все это время, подступили-таки к краю век. — Я не хочу умирать.
