Хочу тонуть в твоих руках каждый день

***

— Вот, возьми, — Чимин протянул ему полотенце и плед, чтобы согреться, потому что Юнги била дрожь. Тот трясущимися руками принял их и укутался, шмыгая носом. — С-спасибо… — пробормотал Юнги, запинаясь, потому что зуб на зуб не попадал. Он накрылся полотенцем и накинул сверху плед, сидя на диванчике и поджимая под себя ноги. — Как тебя зовут? — Мин Юнги. — Где ты живешь? — Там, куда я никогда не вернусь, даже если придется жить на улице. — Голос сипел, во рту все еще чувствовался вкус морской воды, а тело никак не хотело согреваться, хотя на улице было плюс тридцать и солнце в зените. Чимин нажал кнопку на электрическом чайнике, чтобы заварить чай, и сел напротив Юнги. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Я… — Юнги не знал, что ответить. Вроде хорошо. И в то же время… — Горло болит. И холодно. — Головокружение, затрудненное дыхание? Боли в сердце? — Вроде нет… — Юнги прислушался к своим ощущениям. Ему спокойно. Да, он хотел утонуть, и фактически — утонул, но сейчас, здесь, в этом незнакомом домике спасателей, завернутый в плед и рядом с этим ангелом-спасателем, он чувствовал покой. Такой, какой не чувствовал уже давно. С тех пор, как его мама вышла замуж. — Можно мне остаться здесь? Мне много не надо, я просто буду тут ночевать, а еду я себе найду как-нибудь… — Юнги умоляющими глазами смотрел на Чимина. — Я… Мне просто нужно укрытие и чтобы они не нашли меня. Потому что если я попадусь на этот раз, то меня… — Он не может договорить, резко бледнея и выдыхая от нахлынувших воспоминаний о своем прошлом побеге. — Я не могу тебя тут оставить, ты же понимаешь. — Чимин развел руками и покачал головой. Чайник закипел, и он заварил горячий чай, кинув в него сразу четыре кубика сахара. — Вот, пей, согревайся. Чимин протянул ему кружку с чаем, и Юнги дрожащими пальцами обхватил её, зажмуриваясь от её теплоты, затем отпил и широко распахнул глаза. — Сладкий? — удивленно спрашивает он. — Да, это профилактика шока. Горячий чай с сахаром — лучшее средство от шока, ну и согреешься заодно… — Чимин слегка улыбнулся и посмотрел на него. Ему казалось, что Юнги чересчур наслаждался обычным чаем с сахаром. Он прямо вдыхал его всей грудью, пил крохотными глоточками и каждый раз улыбался, блаженно зажмурившись. — Ты какой-то странный, правда… — не выдержал Чимин. — Ты очень плохо выглядишь, может в больницу? — Отчим первым делом туда и пойдет. — Юнги отрицательно покачал головой, смотря куда-то вдаль. — Нет, мне нужно спрятаться. Пожалуйста, разреши мне остаться тут. — Я не могу, здесь нельзя никому находиться, кроме спасателей. — Пожалуйста, мне нужно укрытие… — Я не знаю, чем помочь тебе… Правда. Чимин отвёл глаза. Ему и жаль было этого парня, и в то же время, он казался ему странным. И оставлять его здесь он точно не мог. А вдруг всё то, что он сказал про отчима, мать и брата — это ложь? — Ты можешь остаться здесь до вечера, — сказал Чимин, — но потом тебе придется уйти. Я не знаю, что тебе посоветовать, так что у тебя есть время до вечера, думай, решай, куда податься. Я должен идти, меня подменили ненадолго, но пора возвращаться. Юнги коротко кивнул и поник, а Чимин вышел из домика, направляясь к своему посту. Уже вечером, когда пляж закрыли и никого не осталось, Чимин вернулся обратно в домик и нашел там Юнги в том же положении, в котором и оставил, только спящим. — Мин Юнги? — Чимин окликнул его и тихонько потряс за плечо. Юнги сонно разлепил глаза, его щека покраснела оттого, что он спал на ней, положив голову на колено. — Тебе пора… — тихо сказал Чимин, с жалостью глядя на него. Юнги кивнул, встал с кушетки, снял с себя полотенце и плед и медленно двинулся к дверям. Он ничего не придумал. Значит, ночевать-таки ему сегодня было негде. На улице уже стемнело. Небо было ясным, звезды яркими точками светились сквозь черноту ночи, и Юнги любовался на них, потому что вообще-то давно не видел звезды. Вот уже как три месяца… Он побрёл к выходу с пляжа, потому что ночью на территории пляжа было запрещено находиться. Куда идти, где найти пристанище, где хотя бы поесть, не имея при себе абсолютно ни копейки — он не знал. Что вообще делать дальше он не знал, и мысль все-таки пойти и утопиться снова перестала казаться безумной. Да, пара секунд боли и страха — зато прекращение всех мук, и не надо думать, где переспать, чтобы не околеть от холода, потому что ночью температура опускалась достаточно низко. За пределами территории пляжа он просто сел на бордюр и завис. Он ждал. Чего — сам не знал. Чуда какого-нибудь… — Ты придумал, что делать? — послышался внезапно голос над ним. Перед ним остановился Чимин на велосипеде, и сейчас смотрел на него вопросительно, с любопытством. Юнги только отрицательно покачал головой в ответ, поджал ноги и обхватил их руками, утыкаясь подбородком в колени. Чимин на это только пожал плечами и вздохнул, а затем оседлал велосипед и уехал, оставив Юнги одного. Холодно. Зябко. Юнги сидел рядом с какими-то кустами, и ему не пришло в голову ничего лучше, чем просто забраться поглубже в эти кусты, чтобы не бросаться в глаза. Тонкая ткань майки не способна была согреть его истощенное тело, но в кустах было не так холодно, и он, приклонив голову на толстую ветку, пытался уснуть. Да, холодно, да, неудобно и немного страшно, но это не тот страх. Это был не тот страх, когда он, запертый на чердаке, ждал, что вот-вот тихо скрипнет дверь и в неё войдет пьяный отчим, чтобы в очередной раз надругаться над ним и избить, пока мать валяется где-то внизу с бутылкой под боком и знать не знает, что творят с её сыном.

***

Чимин ехал домой, думая о том, что со вчера у него осталась запеченная курица, и радовался тому, что не придется готовить ничего на ужин. Придя домой он первым делом принял душ, потом переоделся в домашние шорты и пошел на кухню. Достал курицу, поставил её в микроволновку на разогрев и нервно постукивал пальцами по столешнице, потому что уже проголодался. Он вспомнил прошедший день, вспомнил паренька… Ему стало как-то неспокойно. Чимин никогда не отличался особой заботливостью или жалостью, он мог спокойно пройти мимо котенка с оторванным ушком, сидящим на обочине дороги, просто потому, что на его жизнь этот котенок ну никак не мог повлиять или заставить сердце жалостливо сжаться, в то время как его бывшая девушка или друзья не могли пройти мимо и не потискать его, сто раз вздохнув и проговорив «как жа-а-лко». Собственно, из-за этого котенка он и расстался со своей девушкой, потому что она хотела забрать его домой, а Чимину вообще не улыбалось убирать за ним по всему дому и думать постоянно о том, чем бы его покормить. Ну не было в нем жалости, нет и всё. Но сейчас… Он вспомнил просящие глаза парня, и слова «…мне много не надо, я просто буду тут ночевать, а еду я себе найду как-нибудь…» В принципе, его задачей было не допустить то, чтобы в его журнале появилась запись об утопленнике, омрачая его репутацию идеального спасателя. И даже если бы Мин Юнги вдруг захотел утопиться прямо сейчас, посреди ночи, то Чимину было все равно, потому что это уже не его забота, не его работа, он ему никто. И его не должна волновать его судьба. И всё же… Оставив курицу в микроволновке, он быстро надел толстовку, взял с собой плед и вышел из дома, сел на велик и поехал в сторону пляжа. Он доехал быстро, за пять минут, и подъехал к тому месту, где он последний раз видел Юнги, но парня там не оказалось. Чимин тяжело вздохнул и мысленно корил себя за этот тупизм. И куда попёрся на ночь глядя? Из-за чего? Из-за внезапно проснувшегося чувства альтруизма? Он решил, что впредь надо подальше загонять эти закидоны насчет помощи людям… Но в сердце что-то кольнуло, когда он подумал, что Юнги, возможно, и вправду снова решил утопиться, не придумав ничего лучше. И, вроде как, Чимину должно было быть все равно, правда, но… Внезапно в глаза бросилось какое-то светлое пятно в глубине кустов. Чимин подошел туда, отвёл в сторону ветки, скрывающие белое пятно, и увидел Юнги, который испуганно смотрел на него большими глазами, прижав колени к себе и не дыша. — Это я, — тут же успокоил его Чимин. — Ты решил тут засесть? Юнги кивнул и немного расслабился. Он-то уже думал, что его нашел отчим и сейчас увезёт обратно домой. — Я принес тебе плед, нужно? — спросил Чимин, протягивая ему свернутый плед в руки. Юнги снова кивнул и дрожащими руками принял плед, сразу укутываясь в него. — И с-снова сп-пасибо, — кое-как выдавил дрожащими губами Юнги. — Спасибо, п-правда… — Ты сильно замерз? В третий раз Юнги кивнул, прижимая к себе плед и закрываясь им по самый нос. Чимин так некстати вспомнил, что Юнги, вроде как, кроме чая сегодня утром больше ничего не ел и не пил. — Эм, ты… Может ты голодный? Юнги отрицательно покачал головой. — Нет, ну… Мне больше холодно, а к голоду я привык, так что… — В смысле привык? — нахмурился Чимин. — Да нет, ничего. Правда… Не волнуйся, я найду что-нибудь… потом, завтра уже, а вот за плед спасибо, мне и вправду холодно очень… — И ты будешь ночевать тут? В кустах? — Мгм, — кивнул Юнги, снова положив голову на ветку. — Ну-у… ладно… Я пошел тогда. Чимин отпустил ветки, пряча от чужих глаз укрытие Юнги, сел на велосипед и уехал, но на полпути он резко остановился, мысленно разрываясь в нерешительности. «А вдруг он маньяк, и наврал с три короба про всё. Или вор, или… даже не знаю… Странный он, хотя… Нет, возьми себя в руки, откуда эта жалость? Тебя не касается судьба этого паренька, ну подумаешь, у всех в жизни бывают трудности…» Но он все равно развернулся и поехал обратно к укрытию Юнги. — Эй. Чимин снова раздвинул кусты и Юнги, как и в прошлый раз, весь сжался от страха, но завидев уже знакомое лицо, немного расслабился. — Ты… — Чимин собрался с духом, потому что он не привык вообще такое делать. — Может, ты… Я могу пустить тебя к себе на сегодня. Но только на сегодня. Пойдёшь? Или будешь тут ночевать? Юнги тут же стал выбираться из кустов, чем немного напугал Чимина. Он вылез из своего укрытия, и все еще кутаясь в плед, немного наклонил голову, как будто виновато. — Ты правда разрешаешь мне переночевать у тебя? — сипло спросил он, глядя немного исподлобья и тут же отводя взгляд, встречаясь глазами с Чимином. Ему неудобно, и стыдно немного за то, что этот ангел-спасатель решил из жалости приютить его у себя. Но все же он был очень благодарен. — На эту ночь — да, я пущу тебя к себе. — Чимин подошёл к велосипеду и уселся на него. — Забирайся, садись на багажник. Так быстрее, чем пешком. Доехав до дома, Чимин оставил велосипед на улице и прошёл в дом вместе с Юнги, который все еще кутался в плед и тихонько шмыгал носом. — Проходи, — сказал Чимин, пропуская в дом Юнги. Затем Чимин пошёл на кухню и продолжил то, на чем остановился двадцать минут назад — достал из микроволновки курицу и сел ужинать. Юнги, стоя в коридоре, чувствовал вкусный запах, но идти на него не решался и просто стоял дальше, ожидая каких-нибудь пояснений от хозяина дома. Он слышал звон приборов по тарелке, и затем, устав стоять, просто подошел к стене, опустился на пол рядом с ней и лёг, накрываясь пледом. Ему тепло, это было главное, и он не мешается на проходе, что тоже хорошо. Он не мешает, ему тепло, и еще он точно знал, что отчим его тут не найдет, поэтому тут было безопасно. Всё. Больше ему ничего было не нужно, и, стараясь игнорировать чувство внезапно проснувшегося голода из-за аппетитных запахов с кухни, он, прижав руку к животу и свернувшись калачиком, пытался заснуть. Хотя живот всё еще предательски урчал, а рот наполнялся слюной, и все мысли были только о еде. «Заткнись! Заткнись, пожалуйста… завтра я поищу что-нибудь поесть, а сейчас главное, чтобы он не выгнал. Всё. Цыц. Хватит…» — Ты, может… — спустя минут пятнадцать послышалось внезапно над самым ухом. — Я про тебя забыл, просто есть хотел после смены. Ты не голодный? Юнги, зажмурившись, помотал головой. — Нет, я… Нет, не голодный. — Но внезапно у него громко заурчал живот. — Я правда не хочу, спасибо, мне достаточно и того, что я могу тут переночевать. — Ты на полу спать будешь? — нахмурившись уточнил Чимин. — Да, я не хочу мешать, просто для меня главное, что тут тепло и безопасно, что меня тут не найдут. Спасибо. — Так, знаешь что, — Чимину уже самому стало неудобно. Этот Юнги точно не ел целый день, и точно сейчас голодный, но пытается доказать обратное. И готов ночевать даже на полу. — Пошли. Чимин поднял его с пола и повёл на кухню, достал из холодильника курицу, так как не съел всю, также достал сырную нарезку, рис и булочки, поставил это всё на стол перед Юнги и достал ему тарелку, приборы, и заварил какао. Юнги просто сидел и смотрел на всё это с легкой долей неверия. Ну, как бы, он не рассчитывал, что его покормят. Он рассчитывал только на ночлег. — Я правда не хочу стеснять тебя, я не настолько голоден и… — И у него снова заурчало в животе. «Заткнись, заткнись, прошу! Всё из-за тебя…» — Ешь, — сказал ухмыльнувшись Чимин и поставил перед ним какао. Юнги аккуратно отщипнул маленький кусочек курицы, съел одну ложку риса, ломтик сыра, а к булкам даже боялся притрагиваться. Отпил немного какао и замер, смотря на Чимина, который возился с грязной посудой. Тот почувствовал на себе его взгляд и обернулся. — Ну, чего не ешь-то? — Я всё, спасибо, — аккуратно кивнул Юнги. Чимин заметил, что еда почти не тронута. — Ты как воин дракона*, питаешься только энергией вселенной? — усмехнулся Чимин. Юнги закусил губу и опустил глаза в пол. — Поешь еще, ну! Мне это по карману не ударит. — Чимин хмыкнул, поражаясь такой скромности паренька. «Как он вообще еще в обморок не упал — загадка». Юнги вздохнул и съел еще немного. Когда Чимин закончил мыть посуду, то подошел к нему и, цокнув языком, сказал: — Ну ты… — пробормотал он, недовольно сморщив нос из-за того, что Юнги почти ничего не съел. — Ладно, дело твое. Идем, я покажу, где душевая. — Я… да не обязательно, я могу и на полу… — Слушай, ты немного странный, — так и сказал ему Чимин. — Ты почти не съел ничего, ты хочешь спать на полу, и вообще, ты странно выглядишь… Ты правду сказал про отчима и мать с братом, и то, что тебя на чердаке запирали? Юнги осторожно кивнул, боясь, что если сделает что-то не так, то его просто выгонят снова на улицу. Чимин только тяжело вздохнул в ответ. — Ладно… Так, душ вон там, я дам тебе полотенце и… и футболку дам, потому что твоя, ну-у… — Чимин с легким презрением оглядел его одежду. — Но в принципе, как хочешь. Я просто положу ее рядом с полотенцем. Хочешь — можешь переодеться. Но вообще, как угодно, не буду же я тебя заставлять. Юнги зашёл в душ и закрыл штору. Он стоял пару минут под горячей водой, наслаждаясь ее теплом, потом помылся, и когда вышел, то обнаружил на стуле перед зеркалом полотенце, футболку и даже спортивные штаны. Краснея из-за смущения и собственной беспомощности в данный момент, он все-таки переоделся в то, что дал ему ангел-спасатель, думая, что он ну точно ангел. Слишком он был добр к нему. Почему?.. Затем он постирал руками свою затасканную майку, белье и шорты и повесил сушиться на спинку стула. Чимин дождался, когда выйдет Юнги, и затем отвёл его к дивану в гостиной, на котором уже лежали подушка и одеяло. — Вот, можешь спать тут. Спокойной ночи, — сказал Чимин и затем оставил Юнги, уходя обратно в коридор. Чимин ушёл в свою комнату, ему всё же было боязно, очень… Поэтому он закрыл дверь своей комнаты на замок, на всякий случай, мало ли… Вдруг этот Юнги сбежавший преступник? Кто знает… Он лёг спать, мысленно все же коря себя за то, что привел в дом непонятно кого, и даже не знал, а настоящее ли это имя — Мин Юнги. И правду ли он сказал про свою семью. И вообще… Странный он. А Юнги, едва опустив голову на подушку, заснул и спал без снов, крепко, укрытый мягким теплым одеялом, в чистой, пахнущей порошком одежде, и на диване, а не на полу. На мягком удобном диване телу было немного непривычно, но так приятно… Он проспал до пяти утра и проснулся резко, как от удара током, потом вспомнил, что случилось и где он был сейчас, и, помня слова о том, что его пустили только на одну ночь, он еще пять минут позволил себе насладиться мягкостью подушки, обнимая ее и уткнувшись в нее носом, а потом встал с дивана. Голова немного кружилась, и он знал, что это из-за голода. Он побрел на кухню, выпил стакан воды, затем пошел в ванную, умылся и переоделся в свою одежду, аккуратно сложив ту, что ему дали, на стул. Он с тоской посмотрел на диван, на плед, лежащий на нем, и ушел, не беря с собой из этого дома ничего, потому что мало того, что ангел-спасатель вытащил его, тонущего в холодных водах из лап смерти, так еще и приютил, и даже накормил. Поэтому Юнги с большой благодарностью в сердце покидал этот дом. Он не знал, чего ждать от нового дня, совсем не знал. Но просто пошел навстречу ему.