Чёрное и белое

      Твайлайт всматривается в лицо служанки, заранее предвидя своё поражение. Так много вопросов, с которыми она ни за что не пойдёт к Селестии, но которые она хотела бы задать прошлым невестам, будь они хоть немного людьми!       — Иногда люди сходят с ума.       Этой проклятой вампирше просто скучно с безжизненными куклами, в которых она превращает своих жертв. Удивительно, что она не затребовала менять их каждую неделю, было бы гораздо веселее.       Весь последующий день Твайлайт была занята тем, что ходила по особняку, выискивая хоть какие-то намёки на ту девушку из склепа: внимательно подходила к каждой картине на стене, всматривалась в незначительные детали, исследовала комнаты в надежде, что одна из них могла принадлежать покойнице.       С Селестией они столкнулись лишь пару раз: на обеде и в коридоре. Оба раза не сказали друг другу ни слова: Селестия не любила первой заводить разговор, Твайлайт молчала из принципа.       Близилось утро, но ответов девушка так и не нашла. Единственная неисследованная ею комната являлась личными покоями Селестии — туда ей вход точно закрыт.       — Пусть твоя ненависть и временная, но вкус крови она попортит знатно, — первое, что слышит девушка, войдя в свою комнату. Вампирша сидела за столом, уныло изучая договор, который видела раз в тысячный за всю свою жизнь.       — Что вам нужно? Ещё целых два дня.       — Вот именно. За два дня твой вкус станет просто отвратительным.       — Это не моя проблема. Зачем вы пришли? — морщится Твайлайт, давя в себе привычный страх (что даже хорошо получалось). Селестия улыбается, глядя на неё.       — Я не хочу ссориться, Твайлайт, — она бережно откладывает договор. — Просто поговорить.       — Я не буду с вами… — дверь за спиной с грохотом закрывается, хотя Твайлайт её даже не коснулась, — ни о чём говорить…       Душа уходит в пятки от пронзительного взгляда алых глаз. Женщина явно теряла терпение.       — Не боишься?       Твайлайт пятится назад до тех пор, пока не прижимается к двери. Селестия смотрит на неё сверху вниз, подходит всё ближе.       — Боюсь, — признаётся девушка, не сводя с неё глаз.       — Тогда почему перечишь?       — Вы сами говорили, что этот страх естественен. И если его отбросить, — Твайлайт чувствует себя канатоходцем, стоящим над пропастью, — то вы мне отвратительны.       Она не уверена, что за такие слова её не иссушат досуха или не сведут с ума, сделав одной из несчастных служанок, и тёмная аура, исходящая от Селестии, говорила о том же самом. Но вопреки всем опасениям, вампирша рассмеялась. Причём искренне, от души — хохотала она так, что пришлось отойти и упереться рукой в стол, дабы не упасть.       Твайлайт стояла в полном замешательстве, даже не обратив внимание на то, как страх отступил окончательно.       — Поразительно, — смахнула слезинку Селестия и поспешила выпрямиться. — Просто поразительно.       — Что я сказала смешного?.. — недоумённо спросила Твайлайт.       — Ни одна невеста не смогла преодолеть этот страх и так нагло заявить мне, что я ей отвратительна, — розовые глаза лучились оживлённым любопытством вперемешку с необычайной добротой: было ли это очередной манипуляцией или…       Твайлайт, окончательно запутавшись, медленно сползала по двери вниз, но Селестия вовремя обхватила её за талию.       — Выслушай меня, — обжёг ухо мягкий шёпот, — и постарайся поверить.       От подобной близости живот знакомо покалывал, а пульс заметно участился — предвкушение, о котором говорила Селестия, на сопротивление которому сил уже не осталось.       — Люди сходят с ума от страха в моём присутствии, и, чтобы избежать этого, я ставлю печать на своих невестах, — вампирша чуть отстраняется, глядя на расслабленную в её объятьях Твайлайт. — Но печать не всемогуща. Постепенно они всё равно… — Селестия замолкает, справедливо полагая, что девушка её поняла.       — На мне тоже поставите? — непослушными губами спрашивает Твайлайт.       — Она тебе нужна?       — Нет, — она выдаёт первый пришедший на ум ответ и сразу начинает сомневаться в нём. Селестия аккуратно переносит её на кровать, укладывает и садится рядом, подбадривая свою невесту лёгкими касаниями пальцев к щеке.       — Молодец. Не сомневайся в себе. Страх будет преследовать тебя постоянно, когда я буду находиться рядом, но у тебя есть воля не поддаваться ему.       Твайлайт лениво поворачивает голову, глядя на женщину, и вымученно улыбается:       — У вас глаза снова красные.       — И клыки прорезаются, — признаётся Селестия. — Вкус крови зависит от эмоций, а сейчас ты… — она запинается, заворожённо наблюдая за тем, как Твайлайт дрожащими пальцами расстёгивает манжету. — Ч-что ты делаешь?       — Это потому что сейчас я не боюсь? — когда пуговицы выскакивают из тугих отверстий, Твайлайт чуть задирает рукав, оголяя запястье. — Я думала, что спрашивать не в ваших правилах.       — Четырёх дней не прошло, — потерянно выдыхает Селестия, не сводя взгляда с соблазнительно бьющейся жилки. — Я ведь фактически обещала тебе…       Доверчивая улыбка на лице Твайлайт выбивает последние остатки самообладания: недостаточно, чтобы вампирша полностью потеряла голову, но вполне хватает, чтобы она бережно обхватила раскрытую ладонь и поднесла к губам. Твайлайт впервые не может отвести глаз от того, как неприкрыто Селестия вдыхает аромат её кожи, как обнажает клыки, как резким движением вонзает их в плоть.       Каждое движение мучительно медленное и при этом такое… красивое. Всё, что делает Селестия, как она это делает, кажется Твайлайт эстетически прекрасным.       Но пьёт она совсем немного, видимо, пожалев и без того морально опустошённую девушку, и смотрит на Твайлайт немного странно, словно почувствовав в её крови что-то необычное.       — Тебе нужно поспать.       Безликие служанки оказываются рядом так же, как и всегда: неожиданно и вовремя. Селестия в последний раз гладит Твайлайт по щеке и, не удержавшись, наклоняется, целуя её в лоб.              

***

      «Даже если кричать — никто не поможет», — неясно откуда взявшаяся мысль словно выжжена в голове. Твайлайт беспомощно наблюдает, как сопротивляющуюся девочку тащит в лес какой-то мужчина, и сама непроизвольно испытывает ужас.       Всё повторяется из раза в раз: серое кино, единственный яркий цвет в котором — красный, в котором церковь — абсолютно чёрного цвета, а смех играющих детей слишком громкий.       Она устала от этого кошмара.              Проснувшись, Твайлайт первым делом вспоминает вчерашнюю ночь. Щёки заливаются краской, и она хлопает по ним ладонями, призывая себя успокоиться. Вчера она впервые… впервые чувствовала себя спокойно в присутствии Селестии. Хотя «спокойно» — не совсем верное слово, учитывая, как сильно стучало сердце и как велико было желание сделать Селестии приятное.       Всё, что она вчера услышала, следовало разложить в голове по полочкам, как следует проанализировать и решить, можно ли верить словам вампирши в полной мере. И не показывать виду, что произошедшее заставляет её хоть как-то волноваться.       Селестия уже ждала её внизу, неторопливо потягивая чай и читая газету, а когда Твайлайт робко зашла в столовую, благожелательно улыбнулась. Весь самоконтроль, который девушка старательно выстраивала, стоя перед зеркалом, летел к чертям.       Она по-прежнему чувствовала страх, но в сравнении с тем, что было раньше, это было скорее его эхо: отдалённое и призрачное, лишь напоминающее о том, что сидящая перед ней женщина — не человек.       — Д-добрый вечер, — сглотнула Твайлайт, даже не зная, как правильно себя вести.       — Добрый, — кивнула Селестия, окидывая девушку изучающим взглядом. — Плохо спала?       — Снятся кошмары иногда, — дёргает плечом Твайлайт. Яичница с помидорами пахла просто божественно, и не съесть её в два присеста стоило больших трудов.       — Сегодня ко мне напросилась в гости племянница.       Твайлайт отвлекается от завтрака, вопросительно глядя на женщину. Глотает еду и, нетерпеливо облизывая губы, спрашивает:       — Мне не высовываться?       — Напротив, думаю, тебе будет интересно.       Племянница. У Селестии есть племянница. В голове усиленно крутятся шестерёнки, пытаясь представить себе, какой может быть племянница у такой женщины, как Селестия. Была ли она вампиром? Может, она какой-нибудь оборотень или… Твайлайт даже не знает. Демон? Её познания в мифических существах оказываются поразительно скудны, и мысленно девушка делает себе пометку почитать книги на данную тему.       — Когда она придёт?       — Через три часа, — чашка плавно приземляется на блюдце. — Можешь посидеть в библиотеке, если не хочешь встречаться с ней.       — Напротив, мне интересно! — горячо возражает Твайлайт, и сразу тушуется, коря себя за излишнюю эмоциональность. — То есть… это ваша племянница, я не буду лишней?       — Она тоже хотела бы познакомиться с тобой, — успокаивает её Селестия. — Не переживай насчёт этого.       Что-то подсказывает Твайлайт, что следующие два часа она проведёт, как на иголках.              

***

      Было бы логичнее поинтересоваться у Селестии, кем является её племянница, но в данном вопросе Твайлайт оказалась излишне упрямой. Она открыла справочник по мифическим существам, на котором скопился многовековой слой пыли, и кропотливо изучала всех ближайших «родственников» у вампиров.       Оборотни, гули, морои, зомби… духи? Ей-богу, легче у Селестии спросить… или всё-таки устроить себе сюрприз?       Твайлайт откидывается на спинку стула и трёт уставшие от чтения глаза тыльной стороной ладони. Неприятное предчувствие, которое она старательно от себя отгоняла, уходить совсем не желало, и с каждой минутой становилось всё отчётливее и сильнее, а ведь до прихода племянницы ещё целый час.       Мимо пролетела бабочка. Девушка, подскочив от неожиданности, уронила стул и попятилась назад. Бабочка. Серебряная светящаяся бабочка в библиотеке.       Со стороны двери раздался тихий смех.       — Подумала, тебе будет интересно, — тепло улыбается Селестия, протягивая вперёд руку. Бабочка почти сразу подлетела к ней и уселась на указательном пальце.       — Это лунная вестница, — поясняет женщина, подойдя ближе к Твайлайт. — Они живут в саду и питаются лунным светом.       — Лунным светом? — переспрашивает Твайлайт, с восторгом оглядывая почти неподвижно сидящую бабочку.       — Это такие же потусторонние существа, как и я. Пользы от них практически никакой, но их красота… тебе нравится?       Твайлайт быстро кивает, тянется к бабочке, но отдёргивает руку буквально в нескольких миллиметрах от неё:       — А мне…       — Конечно.       Конечно, тебе можно всё.       Девушка восхищённо разглядывает переливчатые крылья, словно сотканные из чистого серебра, и боится даже шевельнуть пальцем, на который перелетела бабочка.       — В саду растут белые розы, — невпопад говорит она. — Я… я видела из окна.       Фиалковые глаза отрываются от лицезрения насекомого, доверчиво глядя на Селестию. Эмоции, исходящие от Твайлайт, опьяняют — женщина до сих пор не привыкла к такой эмоциональности, да и, если честно, привыкать не хочет. Она видит в глубине души этой девушки терзающий её ночной кошмар, плотно переплетённый с событием, о котором Твайлайт предпочла давно забыть, и впервые ненавидит себя за то, что заставляет о нём вспомнить.       Раз за разом поглощая светлые человеческие эмоции, Селестия осторожно пытается проникнуть в воспоминания, но докопаться до самой сути до сих пор не смогла.       Как будто Твайлайт специально выстроила стену. Как будто за этой стеной тьма, которую она прячет от себя самой.       — Погуляем в саду вместе когда-нибудь? — робко предлагает Твайлайт, отвлекая Селестию от её мыслей.       — Конечно. Я покажу тебе самые красивые цветы, — и она ни капли не врёт.              

***

      Говоря откровенно, Селестия не хотела видеть Кейденс, но та долго настаивала, обещала хорошие новости, клялась больше не повторять ошибок прошлого.       Ложь.       Вкус лжи Селестия познала с самой первой своей невесты: испуганной донельзя девчонки, сошедшей с ума быстрее всех последующих жертв.       — Боишься меня? — спрашивала Селестия.       — Нет, — отвечала дрожащая невеста. И была уверенно поглощена собственным ужасом за пару лет. Последующие девяносто восемь были для Селестией пыткой: пить безвкусную кровь такое продолжительное время было практически невыносимо.       Следующая невеста свихнулась от чрезмерного внимания; третья — от одиночества; четвёртая оказалась чересчур правильной и совершила самоубийство, не желая признавать, что является всего лишь пищей. Селестия может перечислять долго: сменялись поколения, мерно текли годы, пока она пыталась найти золотую середину в поведении со своими жертвенными невестами, пока не поняла, что их союз зависит не только от неё.       Дольше всех прожила восьмая невеста: непоколебимая духом девушка, стойко сносящая любую трагедию в своей жизни. Впрочем, постоянная напряжённость её и погубила.       А вот девятую невесту погубила Кейденс, и после этого Селестия запретила ей переступать порог её дома.       Твайлайт — одиннадцатая. Её особенная, одиннадцатая невеста с потрясающим умом, с детской искренностью, упрямым нравом, со странным сладким привкусом крови, который появился совсем недавно и которого Селестия не знала до неё.       Она могла бы не пустить Кейденс на порог своего дома, оберегая найденное сокровище не хуже огнедышащего дракона, могла навесить на особняк с десяток охранных чар, могла вообще отрезать его от земной реальности, если бы не печальный опыт третьей невесты.       Одиночество.       Селестия давно привыкла к нему — просто не осталось выбора. Но эти девушки были чересчур уязвимы. Как нежные цветы, за которыми нужно ухаживать в меру.       На пороге Кейденс стояла не одна: компанию ей составлял миловидный юноша, скромно отводящий взгляд, и по одному запаху Селестия узнала в нём человека. Прежде, чем она задаёт вопрос, Кейденс радостно объявляет, что это её жених.       Вздохнув, Селестия приглашает гостей внутрь, предвидя долгий разговор.              

***

      — Я искренне сожалею о том, что произошло с Флёр, — произносит Кейденс без капли сожаления в голосе. Селестии уже становится тошно. — Но очень хотела бы познакомиться с твоей новой невестой. Ох, точно, это Шайнинг Армор.       — Твой жених? — уточняет Селестия.       — Мой жених, — подтверждает Кейденс, водя указательным пальцем по тонкой ручке фарфоровой чашки.       — Человек?       — В этом есть что-то удивительное? — очаровательно улыбается Кейденс.       — Даже если ты пришла пригласить меня на свадьбу, ты же понимаешь, что я…       — Я пришла просто увидеться и познакомить тебя со своим женихом, что ты! Конечно, я знаю, что ты не можешь покинуть пределов особняка.       — Ты никогда не делала ничего просто так. Во всяком случае, если это касается меня.       В женском голосе сквозит напряжение. Селестия смотрит на Шайнинг Армора, пытаясь уловить хоть что-то, что выдаст намерения Кейденс: она просто не могла согласиться на женитьбу с каким-то человеком. Только не Кейденс.       Но та, кажется, не обращает на недоверие тёти никакого внимания.       — Глупости. Больше двухсот лет прошло, люди меняются.       — Люди — да, но не…       — Ш-шайнинг?.. — в дверном проёме замирает Твайлайт, обрывая Селестию на полуслове.       Они знакомы.       — Твайлайт! — встаёт Шайнинг, направляясь к девушке. — Твайлайт, я так рад тебя видеть!       Они знакомы, но откуда?!       — В твоих глазах паника, тётя, — вкрадчиво шепчет Кейденс, отпивая чай. — Что-то случилось?       А это не Кейденс.       Губы растягиваются в улыбке — и как она раньше не догадалась?       — Шайнинг! — вдруг улыбается Твайлайт, заключая юношу в объятья. — Боже мой, это ты! Но что ты здесь…       — Нам столько следует обсудить, Твайлайт!..       — Н-но я…       — Ох, Селестия, может, нам стоит выделить им отдельную комнату? Ну, знаешь… — елейным голосом предлагает «Кейденс», — встреча родственников…       Они точно не родственники — Селестия уверена в этом на сто процентов. Запах слишком разный, ей даже не нужно пить его кровь, чтобы сопоставить её с кровью Твайлайт. Неужели сводные?       — Думаю, ты права, — прикрывает глаза вампирша, сдерживая порыв задушить несносную племянницу здесь и сейчас. — Твайлайт, милая, не возражаешь против столовой?       Реакция на обращение «милая» у обоих красноречивая: Шайнинг ошарашенно посмотрел на Твайлайт, у которой покраснели кончики ушей.       — Я… нет. Вы ведь точно не против?       — Я бы не стала тогда предлагать, — одобрительно кивает Селестия, бросая на «Кейденс» взгляд, не предвещающий ничего хорошего. У той, в ответ, глаза игриво блестят ядовито-зелёной магией.              

***

      Подсознание, до этого громко предупреждающее о чём-то неприятном, при встрече с Шайнинг Армором не успокоилось, словно говоря «Это ещё не всё». Шайнинг, дорогой её брат, с которым они в детстве были практически неразлучны, с интересом оглядывал безликих служанок, расставляющих закуски, а затем неожиданно обратился к Твайлайт:       — Что снаружи, что внутри особняк выглядит немного… мрачноватым.       — Родители не сообщили тебе, кто такая Селестия? — напрягается девушка.       — Сообщили, — печально вздыхает Шайнинг, скрещивая пальцы в замок перед собой. — И я… на самом деле, все удивлены.       — Удивлены?       — Да. Ну, знаешь…       Твайлайт беззаботно берёт кусочек сыра, отправляя его в рот, и выжидающе смотрит на сникшего брата, который явно не знал, как продолжить.       — Мы удивлены, что ты до сих пор не разорвала договор.       Кусочек сыра почти застревает в горле.              — Ну конечно, любовь к человеку, — усмехается Селестия, глядя в зелёные глаза. — Я почти поверила, Кризалис.       — Я бы с радостью отвадила этого юношу подальше от себя, и, в частности, от Кейденс, — фыркает Кризалис, не меняя своего обличья. — Но эта девчонка действительно втюрилась. О, кстати, насчёт Флёр ей действительно жаль. Но сама понимаешь, — она пожимает плечами, — сегодня четвёртый день месяца, моё полноправное время. Кейденс даёт мне так мало свободы…       — И что же понадобилось перевёртышу от моей скромной вампирской персоны? Вроде ещё пятьсот лет назад ты сказала мне, что я уже получила сполна.       Кризалис кривит губы и недовольно морщится, откидываясь на спинку стула.       — Мысль отомстить тебе звучит заманчиво, и ты даже не представляешь насколько. Знаешь, как тяжело уживаться с этим наивным ангелом любви?       — Заслужила. Мне кажется, Кейденс положительно на тебя влияет.       — Благими намерениями выстлана дорога в Ад.       Селестия ощутимо напрягается от таких слов, в то время как Кризалис нервно стучит пальцами по столу.       — Она слишком доброжелательна. Стремится помочь всем и каждому. Не видит границ, и поэтому делает хуже.       Зелёные глаза смотрят пытливо, чуть щурятся, видя, как Селестия сильнее сжимает чашку.       — Флёр отличное тому подтверждение, — скалится Кризалис. — Я бы очень хотела, чтобы ты сидела в этом проклятом особняке как можно дольше, Селестия, но Кейденс, увы, со мной категорически не согласна.       — Ты пришла предупредить меня?       — Мне не нравится, что она стала скрывать от меня слишком много своих воспоминаний. Такого раньше не было.              — Т-то есть разорвать договор? — хлопает ресницами Твайлайт.       — В самом прямом!       — Но я видела этот договор! Либо я, либо…       Шайнинг широко улыбается, протягивает руки, обхватывая ладони Твайлайт своими, и радостно говорит:       — Это ложь, Твайлайт!       — Я своими глазами!..       — Моя невеста Кейденс — ангел любви, и она ни за что не позволит такому гнусному вампиру безнаказанно пить кровь невинных людей.       Твайлайт испуганно выдёргивает руки из хватки брата, всем своим видом показывая, что не верит ему.       — Что не так, Твайлайт?.. — Шайнинг заметно насторожился. — Она что… промыла тебе мозги?       — Вот именно, Шайнинг! Что с тобой не так?! А если Кейденс лжёт? Нет, если она не успеет? Если кто-нибудь успеет пострадать?! — повышает голос Твайлайт.       — Она моя невеста, Твайлайт, я прекрасно знаю Кейденс! — явно оскорбился в ответ Шайнинг. — Серьёзно, эта вампирша что-то сделала с тобой?!       — Тебя не смущает, что твоя Кейденс до сих пор ничего не сделала с Селестией? Зачем ей нужно, чтобы я расторгала договор?!       — Потому что это ослабит Селестию! Ох, Твайлайт… — тяжело вздохнув, Шайнинг встал со своего места и подошёл к окну. — Я просто… пойми, я так переживал за тебя… так злился на родителей за то, что они так просто тебя… фактически, продали!..       Безликие служанки стоят неподалёку от Твайлайт мёртвыми тенями, сложив руки перед собой. Девушка смотрит на них, вспоминая о своей возможной участи и невольно сглатывая, совсем ненадолго поддаваясь соблазнительной надежде на спасение. Шайнинг возбуждённо размахивает руками, периодически глядя на сестру поверх плеча, говорит что-то о том, как он нашёл Кейденс, как поделился с ней своим горем, как она ему сопереживала, как обещала помочь…       Он не оборачивается, стоит к ней спиной, хотя его срывающийся голос выдаёт с головой: Твайлайт уверена, что юноша едва сдерживает слёзы, но, тем не менее, продолжает говорить.       «Волновался обо мне?»       Тонкие девичьи пальцы тянутся к тёмным пуговицам на воротнике чёрного платья.              — Кейденс скрывает от тебя воспоминания? Как долго?       — Весь прошедший месяц, после того, как познакомилась с Шайнинг Армором.       — Зачем ты вообще привела его? — вздыхает Селестия, потирая переносицу.       — Почему нет? — равнодушно отзывается Кризалис. — Встреча с сестрой и всё такое. Не вижу проблемы.       — Он не её брат. Не кровный точно.       Кризалис выглядит удивлённой, и Селестия, глядя на неё, чует неладное.       — Ты не знала, — звучит утверждение.       — Росли-то они точно вместе, запах похож, — шипит Кризалис и, очевидно, корит себя за просчёт.       Мутная догадка машет издалека со злорадной противной ухмылочкой. Селестия чувствует витающий в воздухе едва уловимый тяжкий грех — знакомые нотки ночного кошмара, в последнее время исходившего от Твайлайт.              «Переживал за меня?!»       Следующая расстёгнутая пуговица оказывается на уровне груди — вопиющее нарушение правил, установленных хозяйкой этого дома.       — …и когда она сказала, что этот договор — обман, что его можно расторгнуть… — воодушевлённо продолжал говорить Шайнинг, упираясь руками в подоконник. — Я… знаешь, я на самом деле…       «Тогда ты за меня не переживал».       — …так обрадовался, что сразу согласился посетить тебя…       Крест тяготит шею — большой, увесистый крест с поразительно острыми концами, украшенный крупным алым камнем в самом центре. Застёжка на цепочке едва поддаётся, но Твайлайт всё-таки удаётся с ней справиться.       Металл приятно холодит кожу, в то время как обида, наоборот, подогревала изнутри. Шайнинг выше неё всего на полголовы.       «Тогда ты бросил меня и убежал!»       Она обхватывает крест поудобнее и немедля замахивается им прямо в тот момент, когда Шайнинг оборачивается.