Это прощание последнее

SMS по утрам с почти одинаковым содержанием: «Доброе утро. Как спалось?» или «Привет. Удачного дня» — именно с них теперь начинается день Изуку. «Привет, поправляйся, солнышко». И глупые смайлики. «Мне жаль, что тебя поставили на учет к психотерапевту». «Прости, что опаздываю. Ща буду». И грустный смайлик. Они с Катсуки встречаются немногим больше месяца и Изуку еще не может к этому привыкнуть: так же вздрагивает, когда его прижимают к себе и целуют, и так же не понимает почему Бакуго так втерся в его жизнь (а потом вспоминает, что он его парень). Иногда все это разливается тянущим неприятным чувством под ребрами. Вероятно потому, что Деку знает: таким как он нет места в обществе и рядом с Катсуки тоже. Изуку гадает, чем же это закончится и вариантов несколько: они могут пожениться, они могут расстаться, они оба сдохнут. И от всех троих им будет одинаково больно. И это тот случай, когда Деку предпочитает оставаться теоретиком, а не практиком. Изуку можно считать независимым экспертом, который тридцать три гребанных дня пытается отучить Катсуки курить не менее гребанный «Lucky Strike». И «Да ладно тебе, Изуку, что мне будет?» — не отмазка, не оправдание и вообще игнорируется адресатом, потому что адресат отвечает: «Иди нахуй вместе со своими сигаретами». Адресату отправляют в ответ улыбку. Красивую. Настоящую. И он завидует. У него нет ничего настоящего, в отличие от Катсуки. Ненастоящим людям нет места рядом с искренними. Так с хорошими людьми не обращаются. По-другому у Изуку не получается. Если подумать, то это ощущение такое же, как и когда сломанные ребра протыкают легкие. Способ умереть интересный, но дубасить молотком себе по грудине, надеясь, что осколки-таки проткнут мягкие ткани — бесперспективно. Их отношения — бесперспективны. — Бакуго, давай расстанемся, — Катсуки остановился посреди дороги и Изуку схватил его за запястье и тянет в сторону, чтобы закончить разговор, взаимные страдания, пытку. — Почему?.. — недоуменный взгляд, потрескавшиеся губы, непонимание. — Так будет лучше, — невозмутимо ответил Изуку. — Кому? Мидория хочет сказать: «Всем». Но он говорит, что любовь — для неудачников. Это то, что толкает тебя с крыши, это то, что толкает тебе таблетки глубже в глотку, пока ты не подавишься, а потом она поцелует тебя напоследок в щеку и прошепчет: «Собирай свои ебаные чувства в свой зеленый ранец и иди нахуй», — в этом Изуку уверен. И Деку говорит и говорит, пока Бакуго слушает, нахмурившись и поджав губы. Катсуки только открыл рот и Изуку перебил его: — Знаешь, я представлял тебя отцом наших детей. — Изуку, пошли домой, — устало просит он. — Из тебя вышел бы охуенный папа, но… — Изуку, я люблю тебя. Пошли, это несерьезно. — К-катсуки, я… — Мы не расстанемся, — иногда Деку думает, как у двух таких раздолбаев могут быть серьезные отношения. — Я не отпущу тебя, — по Катсуки видно, что он не из тех, кто отпускает. — Не отпускай, — словно в трансе повторяет Изуку. Бакуго прижимает его холодного к себе теплому. И согревает. Как хорошо, что они гуляют или в лесу, или где-нибудь в заброшках. Потому что здесь нет осуждающих взглядов. — Люблю тебя. — Спасибо, — Изуку плачет, уткнувшись в плечо Катсуки и надеется, что слезы успеют высохнуть, когда Бакуго выпустит его из объятий.