Это прощание последнее

Все важное случается по глупости. Изуку разбивает обе коленки, когда разгоняется на сколько может. Камень, о который Деку запнулся, отлетает куда-то в сторону, а сам Изуку — прямиком на Бакуго, и падает на эти самые коленки, сдирая кожу до крови. На асфальте остаются темные полоски. Катсуки машинально прижимает к себе Изуку, и тот начинает реветь. Бакуго только-только переехал в новый дом, поэтому никого здесь не знал. Мать выпустила погулять и осмотреться, как только они распаковали вещи (хотя пакеты и мелкие коробки Катсуки все равно запихал под кровать). — Ну ты чего ревешь? — спрашивает Бакуго, но не отталкивает незнакомого мальчишку. Тот сильнее вжался в Катсуки, положив подбородок на его плечо — и расплакался раза в два сильнее. — Ну ты и плакса. Надо быть силь… Бакуго закрыл рот, когда вмиг отпрянувший от него мальчишка уставился своими зелеными блестящими глазами прямо на него. Все слова застряли в глотке. Вырвалось только: — Но если хочешь… Могу тебя защищать.

***

— Да где, блять, тебя носит? — Бакуго как всегда врывается в комнату Изуку без стука. — Нормально же договорились встретиться у магазина и пойти вместе! Изуку спал. Катсуки даже не знает, что его бесило больше: то, что Деку просрал все будильники и дрых как убитый, или же то, что даже в одних трусах, обнимая одеяло и скинув подушку с постели, он все равно умудрялся быть красивым. Бакуго совсем недавно понял, что касается Изуку с удовольствием. Задерживает руку на плечах, лезет в экран телефона и обязательно уткнется щекой к щеке (Деку жалуется, что у Катсуки появляется первая щетина на лице и «оно колется», поэтому Бакуго начал бриться с четырнадцати. «А у тебя вообще ничего не растет!»). А еще тело в тех местах, где Изуку касался его сам — чертовски горело. — Подъе-е-е-ем, бездельник! — Бакуго трясет его, касаясь пальцами обнаженного хрупкого плеча, и ему кажется, что он сходит с ума. Деку резко открывается глаза, выговаривает четкое и лаконичное «Черт» и слетает с кровати, налетая на Катсуки, а потом летит вниз по ступеням. — Идиот, — Бакуго складывает руки на груди.

***

— Так ты встречаешься с Ураракой? — Ну… — смущению Изуку нет предела. Бакуго давится раздражением и сдерживается, чтобы не начать им плескаться во все стороны, точно ядом. — Ну, мы почти. — А. Понятно. — Чертов Деку даже не представляет сколького стоило Бакуго сказать именно это. «Да пошел ты нахуй, ублюдок». «Вали к ней. Вали к ней. Валиблятькней!» «А что же тогда со мной?..» — Не думаю, что это что-то серьезное, — вдруг серьезным голосом говорит Изуку, склонив голову вниз. — Просто чтобы проверить. — Проверить что? — Ничего такого, — Деку улыбается уголками губ. В его потемневших глазах плещется что-то темное, и Бакуго становится страшно.

***

— Я не умею целоваться. — А я-то тут причем?! — изумляется Бакуго, глядя то на Изуку в целом, то заглядывая в глаза, которые были «ну пиздец наглые». — Я подумал… — Деку, ты очень много думаешь. — Ты не хочешь целовать меня? — Ч-что?.. Изуку был пугающим всегда, потому что Катсуки не понимал: что у него в голове, о чем он думает, что… что, черт возьми, с ним не так? — но сейчас Деку напугал как никогда. — Ты пялишься на меня. — Стой. Нет, — Катсуки дает попятную, не давая Изуку и шанса раскрыть рот и продолжить. — Катсуки. — Изуку? — Да ты бы уже вмазал мне, если бы это было бы не так. Вообще-то, Изуку прав. — Но ты засомневался, что тебе ответить, когда я спросил, хочешь ли ты вообще. Бакуго чувствует себя таким жалким. И виноватым. Изуку вздыхает. — Ты никогда не рассказывал мне, кто тебе нравится. И эта реакция на Урараку… Знаешь, это она мне намекнула. То есть, она с самого начала сказала, а потом предложила проверить, потому что я сомневался. Но я столько нервов убил на это, мне было очень плохо, Катсуки. И поэтому я согласился. — Что ты… что ты хочешь этим сказать? — Бакуго тяжело дышал, сердце отдавало так сильно, такими шумами, что Катсуки сначала не расслышал: — Что ты сказал? — Я все еще хочу, чтобы ты научил меня целоваться.