Forced marriage

Сакура давит облегчённый стон и медленно шагает к нему. Она видит его мрачное лицо и то, как его нефритовые глаза чуть расширяются. Он неуверенно приоткрывает рот, замирая. Его взгляд падает на окровавленное плечо, но куноичи только качает головой. Осторожно останавливаясь в полушаге, она приподнимает голову, встречаясь с ним глазами. Кадзекаге только лишь смотрит, ничего не говоря, не шевелясь, и это рисует на бледных щеках Харуно румянец. Куноичи заправляет выбившуюся нежно-розовую прядь волос за ухо и закусывает губу, слегка приподнимая брови. Гаара молчит, а сердце в груди отбивает бешеный ритм, и шиноби песка лишь сильнее хмурится, дыхание понемногу успокаивается, вот только руки немного подрагивают. Всё закончилось, но ничего в этот миг не имело большей значимости для него, как осознание того, что Харуно в порядке. Опытным взглядом безмолвного наблюдателя он подмечает взволнованное подрагивание длинных ресниц. Живая. Такая по-летнему нежная, но беспокойная, словно пустынная буря. Его взгляд осторожно касается её лица и руки невольно вздрагивает — песчаному шиноби не нравятся эти синяки и ссадины, что оставили на её лице те люди, и кровь в ушах набирает оглушающий ритм. Она закусывает губу, а ему хочется коснуться небольшой ссадины в самом её уголке, но он только склоняет голову и давит облегчённый вздох, прикрывая глаза. — Ты в порядке, — он обращается к себе, утверждая действительное и хочет отступить, но куноичи заставляет его изумлённо вздрогнуть, неуверенно обхватывая его ладонь своими пальцами. Они холодные. А он горячий, словно солнце пустыни. Харуно смотрит открыто, и одуряюще бесстрашно, вот так запросто переплетя их пальцы, перенимая себе его согревающее тепло и виновато улыбается. Гаара перестает дышать, и вся та злость, что он испытывал пока гнался за ними, боясь не успеть — моментально испаряется, это ставит его в тупик, и глаза Кадзекаге расширяются. Он неуверенно откликается, скользя по её пальцам своими. Чуть сжимает хрупкую ладонь в своей. — Спасибо, — шепчет так тихо, что Гаара понимает её лишь только по прерывистому движению губ, и учтиво склоняет голову в коротком поклоне. Ему нравится её близость, а ей спокойно с ним, будто так и должно быть. Больше нет страха, и Гаара это отчётливо улавливает по счастливому блеску в её глазах, наполненных тёплым, изумрудным светом. Ему нравится это ощущение, вызванное лишь одним неосторожным касанием. Её. Он запомнит это. — Больше не смей уходить, — тихо отзывается он, и его голос мягко вибрирует, лаская слух. Он не режет холодом, как прежде, и эта перемена вызывает в душе куноичи странный отклик. Теперь она видит его совсем другим. Спокойным и тихим. — Хорошо, — она мягко улыбается, замечая, что глаза его наполняются тёплым, уверенным спокойствием. Песок, что беспокойно кружил вокруг них нервными резкими всполохами переплетающихся нитей и узоров вдруг успокаивается, оседая шелестящими волнами, будто чувствуя настроение хозяина. Сакура поддается этому умиротворению и бешенному чувству эйфории, сокращая расстояние между ними почти до минимума, игнорируя дрожь его пальцев, другой рукой осторожно касаясь мерно вздымающейся груди там, где гулко билось сердце. Она совсем не думает о последствиях, только чуть привстает на цыпочках, растворяясь в его затуманенном взгляде, и прерывисто вздыхает, когда вторая его рука мягко ложится поверх её пальцев, крепче прижимая к груди. Кадзекаге осторожно приклоняется к её лицу, останавливая взгляд на раскрытых губах, а куноичи лишь прикрывает глаза. Что-то идёт не так, когда она не ощущает нежного прикосновения, лишь ловит горячее дыхание совсем рядом и непонимающе глядит на него замершего, только взгляд его был направлен куда-то чуть правее её головы, и куноичи разочарованно выдыхает, оборачиваясь. — Саске… — тихо отзывается она, глядя на застывшую неподалеку фигуру. Гаара распрямляется, прикрывая глаза, и глубоко вздыхает. — Что ты здесь делаешь? — Саске выглядел спокойным, но Кадзекаге легко читает в его взгляде замешательство и осторожно отступает, отстраняя руку Харуно от груди, но не выпускает другую. Учиха его не волновал. Сакура словно прирастает к месту, стискивая пальцы песчаного шиноби с каким-то отчаянием, и Гаара буквально ощущает всю горечь её состояния. Вот только не знает, чем помочь. Взгляд Саске словно у хищника — цепкий и до тошноты кромешно-черный, с отливающим кровавым, потаённым светом Шарингана в самой его глубине. Липкий и неприятный, но так хорошо знакомый Гааре. — Учиха, — холодно отвешивает Кадзекаге, неторопливо растягивая слова, обращая внимание Сакуры на себя. Он приветствует его коротким кивком, и мягко подталкивает куноичи вперед. — Ступай… к нему. Его ладонь ещё мгновение удерживает прохладные пальцы Харуно, незаметно стискивая их ещё сильнее, не желая забывать их ненавязчивое касание. Но так не может продолжаться вечно, и песчаный шиноби сдается. Он прикрывает глаза, и отступая, медленно разжимает руку. Харуно глядит на него, давя приглушенный вздох и взгляд её мучительно мертвеет. — Но… — Что здесь произошло? — Учиха сам подходит к ним, останавливаясь неподалеку, в шаге от Харуно. — Кто эти люди? — Нукенины, — отзывается Гаара, — они похитили Харуно, и хотели напасть на тебя. Сакура ощущает тяжёлый взгляд Саске и поспешно отворачивается, не зная, как ей быть. Щёки предательски краснеют, и куноичи только упрямо молчит. — Как глупо, — усмехается Учиха, медленно переводя взгляд на тела мужчин, лежащих неподалеку. — Что им от меня понадобилось? — Будет лучше их допросить, — спокойно замечает Кадзекаге, глядя на куноичи и медленно прикрывает глаза, успокаиваясь. Он не глупец. Прекрасно понимал, что бы случилось, не появись Учиха так внезапно. Его пальцы всё ещё хранили прохладу её рук, и шиноби песка лишь раздражённо опускает голову, пряча потяжелевший взгляд. Ведь он прекрасно видел, как… Её руки дрожали, а сама она будто держалась из последних сил, вынуждая Гаару беспокойно переминаться с ноги на ногу. — Сойдём с дороги, — он нарушает неловкое молчание, призывая песок и опутывая тела нукенинов песчаными путами, волоча за собой. — Отдохнём немного. — Хорошо, — Учиха коротко кивает, ступая за Кадзекаге и на мгновение задерживается возле Сакуры, что не укрывается от взгляда песчаного шиноби, украдкой брошенного через плечо. — А тебе, видимо, есть что мне сказать? — режет он, отбрасывая на куноичи плотную тень. — Так что, идём. От него веело угрозой и холодом, так что Сакуре неожиданно хочется укутаться в теплую одежду или оказаться вблизи открытого огня, но куноичи лишь упрямо поджимает губы, послушно двинувшись следом. Буравя взглядом фигуру, сокрытую черной хламидой, Сакура отмечает про себя, что и Саске здорово изменился за то время, пока они не виделись. Стал выше и крепче. Прикрыв глаза, она приглушённо выдыхает, сбившись с шага, но румянец упрямо заливает щеки краской, а память услужливо подкидывает ей подробности недавней встречи и то, что было за миг до… Она едва не поцеловала Кадзекаге на глазах у Саске. «Шаннаро…» — внутренне вопит она, украдкой прижимая к лицу ладони. Согретые его теплом. Они делают привал неподалеку от деревни Лотосов, благополучно разместившись под сенью огромного, старого дерева. Нукенины всё не приходили в себя, но песок Гаары опутывает их настолько крепко, что те не смогли бы и даже пальцем пошевелить, не то чтобы сложить хоть какую-то технику. Поэтому их спокойно оставляют у ствола, а сами шиноби разжигают костёр и в гнетущем молчании устраиваются вокруг. В этот вечер Сакура, наконец, ест нормальную пищу, которой услужливо делится Учиха, разворачивая небольшой, компактный свиток. Гаара так же негласно принимает еду, лениво двигая челюстями и бросая косые взгляды в сторону пленников. — Почему не залечишь рану? — голос Кадзекаге заставляет Сакуру испуганно дрогнуть и поднять на него быстрый взгляд. Она и сама ощущала, как плечо медленно заливала сочащаяся кровь, но Харуно как-то не придавала этому должного внимания. — Ты ведь уже можешь пользоваться чакрой… Учиха скользит по плечу куноичи медленным, цепким взором и на мгновение склоняет голову, отставляя плошку с рисом в сторону. — Что случилось? — спокойно интересуется он, и Сакура неожиданно давится едой, мучительно кашляя. — На мне применили технику запечатывания чакры, — неуверенно отзывается она, прикрывая плечо ладонью. — И технику Паучьей метки… — Эта техника одна из запрещённых, — она ловит заинтересованный взгляд Саске на себе и зябко ёжится, поджимая под себя ноги, а тот только морщится. — Твой Бьякуго даже цвета не изменил, — замечает он, — значит, чакры в нём осталось предостаточно. Как освободилась? Гаара вскидывает на Харуно быстрый взгляд, припоминая состояние куноичи во время боя и ту короткую вспышку, когда она приходит в себя. — Чакра Пятой помогла мне вернуть контроль над телом, — пожав плечами отзывается она, встречаясь глазами с Кадзекаге. — Когда-то давно она поместила в меня немного своей силы. Со слов Цунаде-шишо — на всякий случай. Так что, это помогло мне вернуться в сознание. — Вот оно что, — тянет Учиха, привлекая внимание Сакуры. — Чакра Сенджу, значит? Тогда всё понятно. Паучья метка довольно скверная техника, погубившая немало шиноби. Похвально, что смогла освободиться. Сакура перестает дышать — слышать похвалу из его уст, было чем-то нереальным, и куноичи невольно краснеет, выдавливая неуверенную улыбку. — Спасибо, — она замолкает, решая заняться своим плечом, а Саске только внимательно следит за её движениями и ярким сиянием лечебной чакры, отчего-то внутренне успокаиваясь. — Как закончишь, — тихо проговаривает он, обращаясь к ней, заставляя Гаару ощутимо напрячься, — нужно будет поговорить. Ты ведь за этим пришла? — Да, — дрогнувшим голосом отзывается куноичи, и Кадзекаге видит, насколько сильно краснеет её лицо. Шиноби песка только прикрывает глаза, давя кривую усмешку. Он провожает их потяжелевшим взглядом, мрачно хмурясь, и невольно задерживая дыхание, стараясь уловить их приглушенные голоса. Ему совсем не нравилась эта реакция, как и не нравилось то, что Харуно уходит с ним так далеко. Это нервировало. — Она любит его, — вновь напоминает он себе, задумчиво глядя перед собой. Сакура лихорадочно выдыхает, когда Саске решительно уводит её для разговора. Она почти физически ощущает взгляд Кадзекаге, сверлящий её спину, пока они отдалялись от костра, но в последний момент решительно одергивает себя, чтобы не оглянуться. Саске идёт не спеша, почти касаясь её плеча своим, и куноичи только сглатывает, гадая, какие мысли сейчас роятся в голове песчаного шиноби, и неосознанно отступает подальше. Не то чтобы ей не нравилось присутствие Саске, вот только она ожидала от их встречи нечто большего. Да, сердце едва не остановилось в груди при виде него. Да, она едва не забыла, как дышать, глядя на его высокую, статную фигуру и безупречное лицо. Да, её тело, как и раньше, живо откликнулось на его присутствие. Всё это было… но отдавалось в душе совсем не тем щемящим ощущением радости, а только лишь причиняло горькое чувство разочарования. Сакура не могла твёрдо проанализировать своё состояние. Должно быть это неясное ожидание — длиною в четыре года, сыграло с её чувствами злую шутку, раз она в этот момент думает о Кадзекаге. Сакура на мгновение прикрывает глаза, набирая в лёгкие больше воздуха, а Учиха рядом всё молчал, уводя её всё дальше. Сердце надсадно грохочет в груди, и куноичи мерещится тонкий запах пустынного песка, но девушка только качает головой, отгоняя неясное ощущение полудрёмы, навеянное присутствием Саске. — Зачем ты пришла? — неожиданно заговаривает он, заставив куноичи невольно вздрогнуть. — Разве я не ясно выразился в своем послании? Желаю удачи. Сакуру пробирает от звука его голоса, и куноичи до боли закусывает губу, останавливаясь. Конечно, всё было предельно ясно, и она это прекрасно знала, ведь он никогда не обещал ей большего. Ему не были интересны её чувства, и глупая, ненужная забота его тоже не трогала. Она сама загнала себя в эту клетку под названием любовь. — Просто хотела убедиться… — её топит горечь, но Сакура отважно прячет это чувство далеко в сердце, выдавливая вымученную улыбку. Саске возвышается над ней, слегка склоняя голову в бок, и Сакура решительно вздёргивает подбородок, встречаясь с ним взглядом. — В том, что любишь меня? — холодно предполагает он, но Харуно лишь качает головой. — Хотела бы я это сказать, — шепчет так тихо, что Саске невольно приклоняется ближе. — Правильней будет — любила. Теперь я это четко осознаю. Думаю, пришло время отпустить тебя и продолжить свой путь… Она невольно протягивает руку, касаясь любимого до боли лица мужчины, а он позволяет ей эту близость, замирая на месте, не дыша. — Хорошо, что мы встретились. Спасибо тебе. — Ты выйдешь за него? — Саске тоже говорит тихо, а его рука касается её предплечья. — За Кадзекаге? Да, так решили Даймё, — Харуно тяжело вздыхает и отступает на шаг. — Ничего не поделаешь. Она чувствует неясное облегчение от сказанного и решает вернуться к костру, но её останавливает его приглушенный шёпот: — Со мной ты бы была несчастлива. Харуно только молча кивает, и не оборачиваясь бредёт к подрагивающему источнику света, виднеющемуся вдалеке. — Скорей всего, так бы и было, — одними губами шепчет она, но Саске её уже не слышит, только лишь молча наблюдает, как хрупкая фигура растворяется во тьме, оставляя его одного. Сакура возвращается на поляну одна и осторожно ступает к костру. Гаара выглядит задумчивым и, кажется, даже не замечает её возвращения, только с безразличием глядит на языки пламени, танцующие в обугленных, истлевших ветвях. Он молчит, и Сакура осторожно присаживается рядом, почти касаясь его локтя своей рукой, ненавязчиво напоминая о своём присутствии. — Как всё прошло? — холодно интересуется он, даже не поворачивая головы, и Сакура невольно замирает. — Его решение не изменилось, — коротко отзывается она, набравшись смелости, и затихает, когда Кадзекаге медленно поворачивается, встречаясь с ней глазами. Его накрывает волна неясного облегчения. — Мне жаль, — давит севшим голосом, а сердце неожиданно срывается бешенным стуком. Ложь. Ему не жаль, нисколько. Гаара выдыхает, щурясь от огненных бликов, и давит кашель, прочищая горло. — Ничего, — она прикрывает глаза, обнимая себя руками. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — нарочито-холодно роняет он, глядя на неё пристальным взглядом. — Да, — она уверенно кивает, — я отправлюсь с тобой в Суну, и выйду за тебя… Кадзекаге невольно замирает, обдумывая услышанное. Её слова разливаются обжигающим теплом в его груди и глаза красноволосого шиноби ширятся в немом удивлении. — Твоя рука, — тихо шепчет Харуно, осторожно касаясь его ладони, заметив несколько ссадин на тыльной стороне, у самых костяшек. — Я залечу… — Не нужно, — он резко отдергивает руку, и Сакура невольно вздрагивает, вскидывая брови. Она хочет сказать ему что-то, но тихий шëпот тонет в приглушённом хрипе одного из пленников, заставляя Сакуру отвлечься. Гаара медленно оборачивается на шум, отрывая взгляд от её лица, негласно соглашаясь с тем, что, возможно, перегнул палку и напугал её, но куноичи больше не притрагивается к нему, заставляя шиноби песка раздражённо выдохнуть. Он замечает возле пленников Учиха, глаз которого, в темноте, мерцал кровавым светом Шарингана. — Останься здесь, — коротко велит он, не спеша поднимаясь и направляясь к Саске. Он собирался присутствовать при допросе, и Сакура только хмурится, глядя ему в след. Она упрямо игнорирует задушенные стоны пленников, попавших под действие Шарингана, и пытается сосредоточиться на собственных мыслях, сиротливо обняв руками колени, греясь о тепло костра. Со мной ты бы была несчастлива. Харуно лишь закусывает губу, невольно всхлипывая. Была ли счастлива она всё это время? Все эти годы, проведённые в мучительном ожидании казались ей привычной нормой, что подумать об этом с правильной стороны не представлялось возможным. И лишь теперь она осознает, что всё это было неправильно и слишком затянулось. Ей нужно просто отпустить. Куноичи тяжело вздыхает, вспоминая реакцию Кадзекаге на её прикосновение, и сердце предательски сжимается. Он вновь становится тем, кого она так хорошо помнила, и эти глаза, наполненные ледяным презрением — они пугали. — Всё слишком сложно, — сжимая голову руками, шепчет Харуно. — С ума сойти можно… Куноичи заинтересованно оглядывается, слыша беспорядочное бормотание одного из пленников и короткие, быстрые вопросы со стороны Саске, после чего решительно поднимается, направляясь к источнику шума. Когда она подходит ближе, стараясь не производить ни звука, Монтаро впивается в неё злобным, ненавистным взглядом, кривя рот в ухмылке. Гаара прослеживает этот взгляд и медленно распрямляется, загораживая Сакуру спиной. — Поганая мерзавка, — сплёвывает Акио и Харуно невольно хмурится, обходя напряжённую фигуру Кадзекаге и привлекая внимание Саске. — Как ты это сделала? Гаара лениво вскидывает руку, и песок особенно сильно стискивает шею пленника, вырывая из его горла приглушенный хрип. — Не убивай, — коротко режет Учиха, — мы доставим их в Коноху. Они должны ответить за свои преступления. Сакура удивлённо вскидывает брови, чувствуя, как горло сводит спазм. — Ты идёшь в Коноху? — давит она приглушённо. — Нужно рассказать Наруто всё, что я разузнал. Куноичи неуверенно кивает. — Выступим на рассвете, а ночью будем дежурить по очереди, — он тяжело вздыхает, останавливаясь рядом с ней. — Твоё дежурство первое. Гаара молча наблюдал за тем, как Харуно без лишних слов устраивается вблизи нукенинов, прижимаясь спиной к широкому стволу дерева, подтягивая колени ближе к груди, чтобы не мёрзнуть. Взгляды пленников ему не нравились. Конечно, он не сомневался в своем песке, но… Гаара на мгновение тяжело вздыхает и прикрывает глаза, ощущая сильную волну раздражения. Харуно замечает его заминку, удивлённо вскидывая брови, недоумевая. — Что такое? — взволнованно шепчет она, встречаясь с ним глазами, а Гаара вздрагивает, не зная, как объяснить своё нежелание уходить. — Не хочу спать, — с трудом проговаривает он, и Сакура изумлённо приоткрывает рот, часто моргая. — Ты потратил много чакры в сегодняшнем бою, — мягко замечает она, но Кадзекаге лишь медленно подходит к ней и демонстративно садится рядом, — но, если не хочешь уходить, так и скажи, — шепчет она, когда шиноби касается своим плечом её. Он глядит на неё долгим, задумчивым взглядом, и неожиданно тянется к её лицу рукой, заставляя лихорадочно выдохнуть и замереть. Но он лишь только мягко касается её волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо, и усмехнувшись, отстраняется. — Не выдумывай, — глухо отзывается он, и Сакура смущённо тупит взор, — просто я помню, насколько беспечной ты можешь быть, поэтому решил остаться. — Я не настолько слаба… — А я и не говорил, что ты слаба, — Кадзекаге с лёгкой ноткой властности пресекает назревавший спор и окидывает куноичи потяжелевшим взглядом. — Просто помолчи рядом, Харуно. — Что за ужасный характер? — одними губами шепчет она себе под нос, и Гаара украдкой улыбается, склоняя голову. Первое время Сакура нервно ёрзает, стараясь не думать о том недопоцелуе, но ей это плохо удается, а присутствие Кадзекаге лишь усугубляло ситуацию. Он сидел слишком близко, намеренно лишая её покоя, и не думать попросту не получалось. Так продолжалось до тех пор, пока она случайно не поднимает на него глаза, понимая, что тот спит. Куноичи изумлённо вскидывает брови, неосознанно рассматривая его умиротворённое лицо, а щёки тотчас же заливает краска. Она понимает, что разглядывать спящего человека неприлично, но ничего с собой поделать не может, и даже немного придвигается, вытягивая шею, стараясь ничего не упустить. Красивый. Она невольно улыбается своим мыслям, и тихонько выдыхает, прослеживая тонкие черты лица Кадзекаге. Даже чёрные круги вокруг глаз не портили его внешность, а, напротив, привносили в неё определенную долю притягательности. Его взгляд кажется агрессивным, наполненным холодным светом дымчатого нефрита, и может сбить с толку любого, кто неправильно прочитает эмоции его владельца, но Харуно отчего-то знает — эти глаза могут не только запугивать. — Ты смотришь на меня, — ровным голосом отзывается Гаара, не открывая глаз, и Харуно почти давится возмущенным стоном, отчаянно краснея. — Это, как минимум, подозрительно. Ты пугаешь, Харуно, отодвинься… Сакура резко подается назад, едва не шипя. — Так ты не спал? — она чудом не кричит, а Гаара даже не шевелится, продолжая невозмутимо изображать сон. — Спал, — тихо отзывается он, глубоко вздыхая, — но ты так громко сопела, что и мертвый бы проснулся! Куноичи оскорблённо складывает руки на груди, демонстративно отворачивая голову, невольно хмурясь. — И вовсе не сопела, — бурчит обиженно, и Гаара невольно усмехается, глядя на неё, пока она не видит. — Отдохни, — велит он, распрямляясь и разминая затёкшие плечи. — Я подежурю. Она раздраженно фыркает, откидываясь спиной на ствол дерева, упрямо избегая его взгляда, чем вызывает на лице песчаного шиноби невольную улыбку. Больше они не заговаривают, и вскоре Гаара улавливает лишь её спокойное дыхание во сне. Он качает головой, усмехаясь, и переводит взгляд на спящих пленных — песок оплетает их крепко, и вырваться из этих пут, пропитанных его чакрой, невозможно, поэтому шиноби песка благополучно расслабляется, глядя на ночное, чистое небо. В Суне оно такое же. Темное, с россыпью мерцающих звёзд и сияющей одинокой луной. Такое же успокаивающее, наполняющее душу немым восторгом. Ему нравилось смотреть на ночное небо, для него это был единственный верный способ, чтобы привести в порядок мысли после тяжёлых, изнуряющих будней, когда он дома. Суна. Гаара невольно хмурится, исторгая тяжёлый вздох, когда вспоминает, сколько работы его ожидало по возвращении. Это вынужденное путешествие, наверняка, выльется ему гигантскими горами документации и нескончаемым потоком срочных вопросов, не терпящих отлагательств. А ещё — свадьба. Очередной вздох разрывает тишину, и песчаный шиноби медленно проводит ладонью по лицу. Слишком много всего навалилось на него в последнее время. Гаара резко оборачивается, выныривая из мыслей, улавливая тихую поступь — Учиха выделялся в темноте ночи сосущим сгустком мрака, и песчаный шиноби невольно щурится, замедляя дыхание. Саске осторожно направлялся к Харуно, присаживаясь перед спящей, и взгляд Кадзекаге мгновенно леденеет. Он видел, как тот медленно тянул руку к её лицу, намереваясь коснуться, но взметнувшиеся пески, движимые волей хозяина, мгновенно оплетают единственную конечность Учиха, удерживая. — Не смей, — тихо цедит Гаара, спокойно выдерживая взгляд Саске. Тот только усмехается, но угрозу распознает чётко. — Самовлюблённый демон, — спокойно шепчет он, медленно поднимаясь на ноги, — защищаешь её? — Так меня давно не зовут, — игнорируя вопрос, отвешивает Кадзекаге, и отзывает пески. — Не приближайся к ней при мне. — Мне знаком этот тон, — усмехается он, отходя от спящей куноичи, и присаживаясь рядом с ним. — Рад, что тебе не всё равно, но врядли на меня подействуют чьи-либо угрозы. — Это не угроза. — Она любит меня, ты ведь знаешь… Кадзекаге невольно напрягается. — Гордишься? — говорит звенящим шёпотом, и Учиха смолкает. — Возможно, — спустя какое-то время отзывается он. — Так что вряд ли она теперь сможет кого-то полюбить. Я сломал её. Гаара остаётся невозмутимым, но внутренности скручивает тошнотворной горечью, топя выдержку в бесконтрольной злобе и ненависти, выливаясь стальным блеском в сощуренных глазах. Мужчины явственно ощущают напряжение друг друга, и всполохи двух чакр окрашивают их ауры зловещей чернотой, а тишина едва ли не звенит стеклянной гранью. Пески Кадзекаге роятся беспокойством в тыкве, наполняя ночную свежесть запахом пустыни, а в глубине черного взгляда Саске переливается смертоносный Шаринган. Харуно неожиданно вздрагивает во сне, и оба синхронно отводят взгляды, глядя на неё. — Харуно сильна, так что, уверен, ты глубоко ошибаешься, — Кадзекаге заканчивает разговор, бесшумно поднимаясь на ноги, оставляет Учиха одного. Сакура просыпается, когда едва брезжит рассвет. Небо только-только наливается нежным, оранжевым светом восходящего солнца, прогоняя ночь, и куноичи рассеянно привстает на локте, морщась от скованности в затёкшем теле. Кадзекаге рядом не оказывается, и куноичи невольно вскидывает голову, ища фигуру песочного шиноби, но встречается взглядом с сидящим неподалеку Саске. Учиха выглядит расслабленным, но его присутствие вводит Харуно в замешательство, и она поспешно тупит взор, припоминая вчерашний разговор в ночи. — Доброе утро, — Куноичи вздрагивает от невинного приветствия бывшего сокомандника и неуверенно встаёт, приглаживая растрёпанные волосы и оправляя одежду. — Утро, — тихо кивает она, и потерянно озирается, — а, Кадзекаге… Гаара возникает неожиданно, в рое песка, прямо за её спиной, и куноичи только вздрагивает, замирая, а Гаара сухо склоняет голову в приветствии, и окинув её быстрым взглядом, проходит мимо. — Там неподалеку ручей, — объявляет он, и Сакура невольно краснеет, прослеживая за рукой песчаного шиноби, — освежись перед дорогой. В Коноху идут пешком, только пленников решают везти на песчаной платформе Гаары. Саске шёл первым, держа дистанцию, за ним плавно двигалась платформа и рядом с ней шагала Харуно, Кадзекаге замыкал строй. Шли в гнетущем молчании, и Сакуру не покидало ощущение странного напряжения, витавшего в воздухе, казалось, ещё немного, и пространство вокруг них вспыхнет пламенем. Она украдкой озирается, сталкиваясь с ледяными глазами песчаного шиноби, который глядел будто сквозь неё, источая волны надменной расслабленности в каждом движении, и куноичи лишь удивлённо отворачивается, задумчиво упираясь глазами в пол. Вечером решают организовать привал. Короткая фраза, брошенная Саске из-за плеча, заставляет Сакуру нахмуриться, и куноичи даже решает, что ослышалась. Саске, видимо, замечает её рассеянность, и Харуно холодеет, когда он ровняется с ней в шаге, внимательно осматривая её бледное лицо. — Неважно выглядишь, — тихо отзывается он, и его голос рассыпается по телу тысячей иголок, она невольно поджимает губы и неуклюже оступается, когда они сворачивают с дороги. Он подхватывает её. Рука Саске мягко оплетает её талию, вынуждая Харуно стиснуть жилет на его груди, в тщетных попытках вернуть равновесие. Сакура лихорадочно выдыхает, когда он намеренно низко приклоняет к ней голову, едва не касаясь её щеки своей. Она холодеет, не ожидая такой реакции с его стороны и замирает, ощущая, как его пальцы чуть сильней сжимают её тело, притесняя ближе, но куноичи озадаченно подаётся назад, напуганная резкой переменой. И ей помогают отстраниться. Вернее, жёсткие пальцы Кадзекаге мгновенно сжимают её предплечье, почти причиняя боль, и резко оттаскивают, так что она едва не вжимается спиной в его грудь, а Саске только надменно усмехается. — Тебе следует быть осмотрительней, — тянет Гаара, заводя вспыхнувшую куноичи за спину, и перехватывает липкий взор Учиха, — Саске был близок к тому, чтобы лишиться своей единственной руки. Его нефритовые глаза опасно сужаются. Сакура озадаченно выглядывает из-за плеча Кадзекаге, не совсем понимая, что происходит, и на мгновение ей кажется, что в ладони Саске ярятся всполохи чидори. — Я в порядке, — осторожно проговаривает она, становясь между шиноби и ощущая незримое напряжение между ними. Значит, чидори ей вовсе не померещилось. — Спасибо за заботу! Кадзекаге холодно кивает и медленно идёт мимо, вынуждая Сакуру пойти следом. Она слышит, как Саске приглушённо усмехается, глядя им в спину, и куноичи только тяжело вздыхает, вздымая глаза к небу. Что происходит? Привал разбивают на небольшой поляне с огромным валуном, где вновь едят в полной тишине. Сакура невольно краснеет, ощущая на себе тяжёлый взгляд Саске, и нервно ёрзает, поспешно поглощая свой ужин. Кадзекаге прекрасно видел, насколько неловко было Харуно в их компании, и едва сдерживался, чтобы не выйти из себя. Присутствие Учиха жутко напрягало его, и Гаара всё чаще сжимал челюсти, особенно тщательно пережевывая незамысловатый ужин, прячась за маской невозмутимого спокойствия. Его глаза сужаются, когда он замечает, как Учиха тянется к лицу Харуно, намереваясь смахнуть рисинку, прилипшую к её щеке, тогда шиноби песка едва заметно шевелит пальцами, и песок, повинуясь, мгновенно рассеивается воздухе. — Спасибо за еду, — ровным голосом отзывается Гаара, поднимаясь на ноги, в то время как Учиха с шипением зажимает лицо ладонью, пытаясь избавиться от песчинки, неожиданно попавшей в его глаз. Кадзекаге неторопливо проходит мимо, демонстративно игнорируя Саске, и на мгновение останавливается возле изумлённой Харуно. — Ты испачкалась, — тихо шепчет он, — вот тут… — Ой, — она вновь краснеет, украдкой утирая рот, и скомкано благодарит его, пока он мерит взглядом Учиху, желая продлить его страдания как можно дольше. — Саске… Что с тобой? — Харуно, наконец, замечает дерганье поганца, и Кадзекаге, с тяжёлым вздохом, позволяет песчинке выскользнуть из «истерзанной» глазницы. — Кажется, в глаз что-то попало, — недовольно бурчит Саске, смаргивая слёзы и утираясь кулаком. — Какая досада, — цедит Гаара, приваливаясь спиной к валуну неподалеку, — нужно быть внимательным, а то и ослепнуть недолго… Сакура озадаченно глядит сначала на невозмутимого Кадзекаге, надменно смерившего ее тяжёлым взглядом, а потом на Саске. — Давай посмотрю, — осторожно касаясь лица Учиха, и поворачивая его на свет, шепчет она. Саске едва заметно усмехается, присаживаясь ближе, и Гаара едва сдерживает неистово рвущиеся пески. — Покраснел…не двигайся… Куноичи мягко стирает дорожки слёз с его щеки и внимательно осматривает лопнувшие венки на розовеющей склере. Саске прислушивается, пока она возится с его глазом, стараясь не морщиться и не вздрагивать, когда чужие пальцы осторожно оттягивают сначала нижнее, а затем верхнее веко. Он едва сдерживается, чтобы не улыбнуться, когда отвлеченная куноичи слишком близко приклоняется к его лицу. Она слишком занята осмотром, и не замечает, как темнеет лицо Кадзекаге. — Вот так, — шепчет она, «зажигая» ладонь сияющей чакрой и убирает красноту. — Теперь всё хорошо. Ты очень сильно натёр, поэтому так болит… — Терпимо, — отзывается Саске, облегчённо выдыхая. Зудящая боль проходит, и он несколько раз смаргивает, устраняя сухость. — Спасибо. Сакура сдержанно кивает и отстраняется, случайно замечая взгляд Кадзекаге. Гаара выглядит спокойным, будто вылеплен из собственного песка, но куноичи чувствует, как тело пробивает ледяными иглами, когда их взгляды встречаются. Она неосознанно принимает руку Саске, когда тот решает помочь ей подняться и озадаченно замирает, подмечая, как хищно щурится Гаара, глядя на её ладонь в руке Учиха. Куноичи только тяжело вздыхает, тотчас же высвобождаясь, будто понимает, о чём в этот момент он думает, и отходит к пленным шиноби. — Я хочу дать им немного воды и пилюли… — неуверенно отзывается она. Шиноби песка не спеша поднимается на ноги и становится рядом с куноичи. — Только без глупостей, — холодно чеканит он, буравя взглядом блондина и лёгким движением пальцев развеивает пески, связывающие их рты. Он смиренно ожидает, пропуская мимо ушей скупые слова благодарности к Харуно, пока она поит каждого, поочередно вкладывая им в рот питательные капсулы. Её лицо не выражает ни единой эмоции, лишь отточенные, механические движения, даже глаза, казалось, остекленели, это заставляет Гаару заинтересованно усмехнуться. Он знал от Наруто, что Сакура была заботливой со всеми, будь то друг, или враг, поэтому не особо удивляется, когда она выражает желание «накормить» пленников. Даже после того, что они с ней сделали, она по-прежнему не испытывала к ним ненависти, или же страха, скорее — сожаление. — Я закончила, — она выдергивает его из задумчивости, мягко касаясь плеча, и Гаара молча кивает, вновь «запечатывая» им рты, — до Конохи спокойно дотянут… — Лишняя трата припасов, — недовольно отзывается Саске, становясь рядом с куноичи. — По мне так, это слишком. Их бы в пору заморить до смерти, после того, что они сотворили, а ты их заботой обнесла! — его чернильный взгляд с ненавистью оглядывает притихших мужчин. — Неважно, что они сделали, — Сакура только пожимает плечами, — они по-прежнему люди. Какаши-сенсей как-то сказал мне, что люди не испытывающие сострадания — жестоки. Я не такая, Саске-кун… — Ты — мягкая, — он усмехается, заставляя Гаару вскинуть на него взгляд. — Слишком добрая, для шиноби. Я знаю это. Но, более чем уверен, что этим людям сострадание неведомо, они бы не задумываясь убили тебя… — Довольно, — коротко бросает Кадзекаге, проходя мимо Учиха и увлекает следом Харуно, сжимая в стальных пальцах хрупкое предплечье. Она выглядит растерянно, но послушно шагает следом, упрямо поджав губы. Он сжимает руку слишком сильно. Почти причиняет боль, но Сакура молчит. Гаара отводит ее к валуну и заставляет присесть на каменную поверхность, сам же замирает перед ней, глядя сверху вниз, а Сакура только выдыхает и отводит взгляд, но, когда Кадзекаге решает удалиться, её рука неожиданно перехватывает его рукав, удерживая на месте. — Останься, — шепчет едва слышно, и глаза Гаары расширяются от немого изумления. Он замечает смущенный румянец на её щеках и то, как она стыдливо опускает глаза. Он осторожно присаживается рядом, тяжело вздыхая. — Ты расстроена, — замечает он, улавливая её учащённое сердцебиение, а нефритовый взгляд останавливается на тонком запястье, там, где бился пульс. И взволнована, — внутренне добавляет он, поднимая глаза на Учиха, который отстранено стоял поодаль, глядя в даль. — Так заметно? — отстранённо отвечает Харуно, и Гаара только усмехается. — Знаешь, а ведь он прав… — куноичи грустно поджимает губы, вздёргивая плечами, переплетая тонкие пальцы между собой. — Не нужно, — холодно одергивает Кадзекаге, и Сакура мгновенно смолкает, глядя на него. — Не важно, что было, главное — всё обошлось. Сакура рассеянно кивает, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Скоро прибудем в Коноху, — неожиданно шепчет она, и Гаара задумчиво кивает. — И сразу же направимся в Суну, — он давит разочарованный стон, прикрывая лицо ладонью. — Меня ожидает много работы… Чудовищно много работы. — Ты справишься, — Харуно тихо посмеивается, замечая, как передёргивает Гаару. — Может, и я смогу помочь? — Помочь. Мне? — он заинтересованно глядит на неё какое-то время, щурясь и прикидывая. — Не думаю. Ты бесполезна, Харуно. От тебя одни проблемы. — Эй? — она мгновенно краснеет от злости и едва не припечатывает его кулаком в плечо. — Да что ты за человек такой? Постоянно меня злишь! Кто это тут бесполезный? — она едва не метала молнии, совсем не замечая, что Гаара потешается над ней, глядя со всей суровостью, но уголки его губ предательски подрагивали, выдавая улыбку. — Сам ты бесполезен! — Ты говоришь с Кадзекаге, — приглушённо шепчет он, совсем не злясь и резко перехватывает её руку, сжимая запястье. — Почему обращаешься ко мне на ты? — он дёргает куноичи на себя, сокращая расстояние между ними до минимума. Её глаза в ужасе расширяются, и Харуно лишь замолкает, приоткрыв рот. — Но…я…ведь ты был не против, — она пыталась отстраниться, но Гаара держал крепко, глядя в глаза. — Ведь не против? — Почему тогда не зовешь по имени? — напирал он, совсем не замечая, как напрягается Учиха, глядя на них недобрым взглядом. — По имени? — ужасается она, и её глаза становятся ещё больше. — Я…я… — Как меня зовут, Харуно? — его голос низкий и бархатный, и Сакура отчаянно краснеет, лихорадочно выдыхая, глядя в глаза шиноби песка. — Скажи! Она молчит, отчаянно мотая головой и Гаара только усмехается. — Не скажешь? Ну же, — шепчет одними губами, — скажи мне! — По имени она зовёт только друзей и дорогих ей людей, — холодно цедит Саске, перехватывая предплечье Сакуры и оттягивая девушку на себя, заставляя подняться. На словах «близких» и «дорогих» он намеренно заостряет внимание, произнося их с особой интонацией. Лицо Гаары мгновенно меняется. Сакура бледнеет, замечая опасный блеск в его сощуренных глазах и содрогается, когда Кадзекаге не спеша поднимается, заводя руки за спину. — Саске, что ты делаешь? — севшим голосом шепчет куноичи, а он только усмехается. — Видишь? — он обращается к Кадзекаге. Сакура ощущает неприятный укол в самое сердце и хмурится, скидывая с себя руку Саске. Горькое чувство отвращения мгновенно топит душу, заставляя куноичи со злостью оттолкнуть от себя бывшего сокомандника. — Прекрати, — вскрикивает она, обращая на себя внимание. — Да что с тобой такое? Саске только молчит, глядя на неё и Харуно всхлипывает, теряя самообладание. — Зачем ты так? Из глаз срываются слёзы, прокладывая мокрые дорожки по раскрасневшимся щекам, и она стыдливо утирается, прикрываясь ладонью. Худые плечи содрогаются, и куноичи беспомощно обхватывает себя рукой, пытаясь успокоиться. — Потому что люблю. Повисает чудовищная тишина. Глаза Кадзекаге медленно закрываются, он давит усмешку, склоняя голову, а руки беспомощно расслабляются, повисая вдоль тела. Учиха бьёт больно. Гаара это признает, потому что в груди что-то болезненно замирает, останавливаясь, и казалось, что вздохнуть он больше не сможет никогда. А Сакуру трясло. Она с ненавистью смотрела в лицо человека, что издевался над ней все эти годы, заставляя жить в болезненном, беспросветном ожидании, без права на возможность стать счастливой, который платил ей безразличием, оставляет одну и отвечает решительным отказом… И теперь, когда она, наконец, сдаётся и принимает поражение, ощущая лишь опустошенность и разочарование — он говорит, что любит её. Любит. Её душит горечь обиды, и девушка только сжимает кулаки, оставляя кровавые полумесяцы на белоснежной коже. Она с трудом вскидывает на него потемневший от слёз и злости взгляд, встречаясь со спокойным, как бескрайняя тьма, и её губы трогает холодная усмешка. — Мне никогда не понять тебя, Саске. Ты и вправду ужасен. — Не лги, ты всегда это знала… И всё равно любила. В Коноху возвращаются в угнетающем молчании. Наруто встречает их восторженными криками, но при виде пленников вкупе с Саске, на долгое время замолкает, а Сакура только устало обнимает друга и коротко ответив на несколько вопросов, получает разрешение отправиться домой, отдохнуть после долгой дороги. Она невольно оглядывается на Кадзекаге, который выглядел не менее усталым, но по-прежнему невозмутимо-спокойным, и её губы озаряет вымученная улыбка. Гаара не видит её лица, потому что в это время занят разговором с Канкуро, Сакура в последний раз окидывает взглядом его запыленную спину, вздыбленные ало-красные волосы и, качая головой, тихонько покидает кабинет Хокаге. Ей нужно было многое обдумать и, наконец, нормально выспаться.