Forced marriage

Гаара проникает в комнату Сакуры сквозь распахнутое окно. Уложив девушку на постель, он некоторое время стоит рядом, безмолвно наблюдая за чужим сном, с некоторым недовольством подмечая, что сегодня Харуно была намного бледнее чем обычно. Он знал, что всему виной та техника, что Сакура использовала при лечении Даймё — она отнимала у неё слишком много чакры, изматывая организм, не позволяя ему восстановиться. Так или иначе, сейчас Харуно остро нуждалась в спокойном отдыхе и хорошей еде. Гаара тяжело вздыхает, прикрывая глаза и потирая переносицу. Ему следовало немедленно дать распоряжение относительно последнего. — Не уходи… Песчаный шиноби вздрагивает, останавливаясь, ощущая лёгкое прикосновение пальцев к своей руке. Он медленно оборачивается, встречаясь глазами с куноичи. — Проснулась? — ровным голосом интересуется он. Харуно, кивнув, отпускает его руку и устраивается поудобнее, поворачиваясь на бок, подкладывая под щеку ладонь. — Должно быть слишком эгоистично и глупо с моей стороны заснуть прямо в палате Даймё? — она выдавливает виноватую улыбку, слегка вздёргивая одну бровь, глядя на него усталым взглядом. — Думаешь, мне следует отчитать тебя за этот проступок? — Гаара слегка сощуривает глаза, внимательно наблюдая за тем, как щёки девушки медленно покрываются румянцем. — Что ж, это и вправду было довольно непрофессионально и безответственно, Харуно. Уснуть в палате больного… Что за бестактность? Сакура хмурится, мгновенно переменившись в лице. Гаара успевает заметить вспыхнувшее негодование в её глазах и коротко усмехается, откровенно забавляясь реакцией куноичи. Когда Сакура пытается встать, ладонь песчаного шиноби стальной хваткой смыкается на её плече, мгновенно пригвождая обратно к постели, вынудив куноичи невольно зашипеть от недовольства. — Разве не это ты ожидала услышать от меня? — тихо интересуется он, невольно обводя большим пальцем полукруг на её плече. — Тебя это задело? — Нужно было просто разбудить меня, — на выдохе выпаливает она, явно раздосадованная его словами. — Зачем принёс сюда? Гаара усмехается, отпуская её и медленно присаживается на край постели. — Потому что ты истратила слишком много чакры. Тебе нужен отдых. — Некогда мне отдыхать… — На сегодня с тебя достаточно, — коротко режет он, мгновенно раздражаясь. — Я предупредил ирьёнинов, чтобы они самостоятельно закончили со всеми приготовлениями. Не пытайся взваливать всё на себя, позволь и другим помочь тебе! — Я делаю то, что должна, — неохотно роняет она, отводя глаза. — Сегодня ты уже ничем не сможешь помочь, так что не усложняй работу другим. Сакура ничего не отвечает, лишь только тяжело вздыхает, прикрывая глаза, словно ей было очень сложно согласиться с его словами. Гаара знал, что ей было что сказать. Молчание давалось ей с трудом и он это прекрасно понимал. Как видел и то, насколько трудно ей было в общении с ним. Он подавлял её, не позволяя её буйному нраву проявиться и взять над ним верх, как это обычно происходило при общении с Наруто. Харуно была взрывной и порывистой по своей природе, но в общении с ним — осторожна и тиха. Это не могло не льстить, но Гаара не знал, каков предел этой покорности. — Как Паккун? — она первой нарушает возникшей молчание, заставив песчаного шиноби усмехнуться. — Проводили, — коротко отвечает он, и заметив в глазах Харуно вспыхнувшее волнение, добавляет: — Старик Хатаке заверил меня, что этот нинкен достаточно способный. Думаю, он доберётся до Конохи без происшествий. И прищуривается, наблюдая за реакцией Харуно на сказанное. Он хотел выяснить, насколько ей не понравится то, что он назвал её бывшего сенсея стариком. Он хотел понять её отношение к этому человеку. — И вовсе он не старик, — Гаара едва сдерживает ухмылку, понимая, что его догадки подтвердились — ей это не нравится. Сакура хмурится, окидывая его недовольным взглядом. — Какаши всего тридцать семь. Он… достаточно молодой мужчина. И красивый, к тому же! Гаара медленно костенеет, понимая, что с его лица мгновенно улетучивается вся доброжелательность и непринуждённость — взгляд становится тяжёлым и колючим, а губы бледнеют, когда он их поджимает. — Что ты сказала? В его голосе больше льда, чем слов. И, кажется, Сакура это остро чувствует. — Не называй его так, — это задевает её больше, чем он предполагает. Настолько, что он начинает ещё больше ненавидеть этого Хатаке. Даже то, как она называет его по имени, выводит его из себя. Гаара резко нависает над ней, уперев ладони по обе стороны от её головы, вынудив куноичи улечься на спину под ним. Её глаза ширятся, а рот приоткрывается от неожиданности. Он явно застал её врасплох. — Осторожней, Харуно, — тихо цедит он, склоняясь к её лицу настолько близко, что их кончики носов сталкиваются, — иначе я решу, что ты неравнодушна к нему! — Что на тебя вдруг нашло? — Разве я не прав? — тихо шепчет он, понимая, что его с головой накрывает её запах. Он неосознанно ведёт кончиком носа по её щеке, задевает уголок распахнутых губ. Сакура затихает под ним, едва дыша. — Неужели, — шепчет она, прикрывая глаза, — ты ревнуешь? — Вздор. Когда их губы встречаются, тело Гаары прошивает волной будоражащих импульсов — мышцы под кожей резко сжимаются, так что он невольно выдыхает, пугаясь собственных ощущений. Неясная волна обжигающего тепла устремляется к низу живота, рождая за собой ноющее, болезненное чувство. Возбуждение. Он и сам не понимал, как позволяет себе нечто подобное, в одночасье утратив контроль над собой. Впервые в жизни Каге полностью отдаётся своим желаниям, ломает прежние устои — идёт на поводу у собственных чувств, утрачивая то последнее, что помогало ему нормально мыслить. Он целует её невыносимо медленно, пробуя на вкус, слегка прикусывая податливые губы, с торжеством признавая тот факт, что Харуно даже не пыталась его оттолкнуть. Оперевшись на одну руку, Гаара касается подбородка куноичи, слегка надавливая большим пальцем, тем самым углубляя поцелуй — горячий язык проскальзывает в рот девушки, так что Харуно не смогла сдержать стона. Этот звук прокатывается по телу Гаары тягучей волной мурашек. Песчаный шиноби невольно напрягается, когда влажные губы Харуно вдруг обхватывают его язык, тесно сжимая и посасывая, рождая в голове совершенно немыслимые картины. Томительный жар внизу живота отзывается болезненным пульсирующим чувством, и в штанах вдруг становится невыносимо тесно. Хотелось большего. Харуно оплетает руками его шею, путаясь пальцами в его волосах, тянет на себя, вынуждая полностью взобраться на постель. И Гаара слепо подчиняется, устраивается между разведенных бёдер куноичи, прижимаясь грудью к её груди, целуя жадно, неистово. Он приходит в себя когда камзол полностью сползает с его плеч, а прохладные пальцы куноичи касаются его оголенного живота — она задирает на нем тонкую кофту практически до груди, лаская тугие мышцы пресса. Оторвавшись от её губ, Гаара, тяжело дыша, утыкается пылающим лицом в шею куноичи, обласкивая губами пульсирующую венку, медленно качая головой, пытаясь придти в себя. — Тише… Он приподнимается на локтях, глядя в ошеломленное лицо — её дыхание было сбито, а грудь тяжело вздымалась, словно она только что закончила тренировку. — Если продолжим, — хриплым голосом поясняет он, легко касаясь пальцами её лица, — не уверен, что смогу остановиться… Сакура качает головой, прикрывая глаза, пытаясь выровнять дыхание. Гаара мягко улыбается, приподнимаясь на руках и ложится рядом на спину, небрежно закинув одну руку себе под голову. — Мне нужно собраться с мыслями, — он прикрывает глаза, делая глубокий вдох, чувствуя, как по телу разливается невероятное тепло от того, когда девушка вдруг придвигается к нему, подныривая под рукой, осторожно, почти неуверенно, устраиваясь на его плече. Её ладонь ложится на его грудь, там где гулко билось сердце, и он вновь не может сдержать улыбки — всё именно так, как и должно быть. До неприличия правильно и одуряюще нужно, так что он о подобном и мечтать не смел никогда, будучи железно уверенный в том, что всё это незаслуженно достанется Учиха. Гаара невольно мрачнеет при мысли об этом и неосознанно прижимает Харуно к своему боку, кладя свою ладонь на её плечо, задумчиво поглаживая пальцами тёплую кожу. — Почему ты поцеловал меня? — Сакура явно испытывала волнение. По крайней мере Гаара ясно ощущал дрожь в её голосе. Её мучило любопытство. — Если снова хотел что-то для себя проверить, то… — Я сделал это, потому что сам того захотел, — мгновенно прерывая её догадки, ровным голосом отвешивает он. — Разве это не должно было случится с нами ещё тогда? На той дороге. Или ты уже успела об этом позабыть? — Не понимаю, о чём ты! — Глупая. — О чём вы с Матсури говорили? — неожиданно произносит она шёпотом, меняя тему, отвлекая его от созерцания потолка. — Если тебя волнует что-то конкретное, — тихо отзывается он, мысленно возвращаясь к тому разговору с ученицей, — просто спроси меня об этом напрямую. Не ходи кругами. — Я чувствую вину перед ней, — неожиданно признается она, и он ощущает горечь в её словах, — потому что понимаю, что она чувствует… — Ты много думаешь о том, что чувствуют или думают другие, в этом вся ты. Меня это нисколько не удивляет. — Но я встала между вами! Если бы не решение Даймё… — Ничего бы не изменилось, — холодно заканчивает он, невольно сжимая пальцами её плечо. — Я уже говорил тебе об этом. — Возможно, я не знаю её так же хорошо как и ты, но чувствую, что она хороший человек. Она и в правду искренне любит тебя! — Я знаю, что Наруто долгое время был влюблен в тебя. Однако, его чувства ты так и не приняла. — Да, но… Эй, тебе Наруто об этом рассказал? — он слышал возмущение в её голосе, и это его немного позабавило. — Всё от того, что мне нравился Саске! А тебя я знаю с тринадцати лет. Сколько помню, никогда не слышала о том, что бы тебе кто-нибудь нравился… — Если не слышала, это не означает, что такого человека нет. — Так, значит, всё же была девушка, которая тебе нравилась? — Была, — кивает он, буквально кожей ощущая перемену в настроении куноичи. — И что же произошло? — Чувства изменились, — честно отвечает Гаара. — Больше она мне не нравится. — Я знаю её? Это куноичи или гражданская? — Ты много болтаешь, Харуно, — смеживая веки, устало отзывается он, понимая, что этот разговор может затянуться на весь остаток ночи. —Постарайся заснуть, хорошо? Сакура ничего не говорит в ответ, лишь молча кивает, давая понять, что слышит его. Вскоре она засыпает, всё также прижимаясь к нему — обнимая, стискивая пальцами ткань кофты на его груди, словно боясь, что он оставит её одну. Песчаный шиноби долгое время лежит без сна, думая о том, что сегодня между ними произошло. Между ним и Харуно. Внезапный поцелуй выбивает его из привычной обыденности, заламывает выдержку настолько, что на свет показывается другая его сторона — эгоистичная и властная, жадно нуждающаяся в тепле, вымотанная нескончаемым одиночеством. Он все ещё помнил тот миг — та вспышка безумия, словно вспыхнувший огонёк, охватывает его ревущим пламенем, когда он теряет голову от касания её губ. Теперь он чувствует разницу. Прикоснуться к желанному человеку, словно ощутить глоток свежего воздуха. И с сердца будто осыпается каменная крошка, заставляя его биться, наполняя жизненной силой. Согревая и убаюкивая. Залечивая раны, прогоняя боль. Впервые в жизни ему дышится легко. Он больше не чувствует себя мёртвым. Но низменность желаний пугала. Он знал, что здравый смысл все ещё преобладал в нём. Но надолго ли? Он хотел её. Одурманенный стонами, практически сломленный запахом её кожи, касанием губ. Песчаный шиноби тяжело выдыхает, понимая, насколько велик соблазн — куноичи рядом с ним безмятежна и уязвима, тихо посапывала, прижимаясь так тесно и доверчиво. Такая тёплая и зовущая. Гаара с силой стискивает зубы, пытаясь прогнать дурные мысли, что заполняли сейчас его голову, дурманя разум, побуждая тело к действиям. Возможно, остаться с ней в одной комнате большая ошибка. Он совсем не ожидал, что один лишь поцелуй может довести его до такого состояния. Кровь по-прежнему бурлила в жилах обжигающим пламенем, накаляя тело. Он горел изнутри. В ушах, отдаляющимся эхом, играли ласковые стоны. Промучившись почти до рассвета, Гаара, наконец, забывается сном.

* * * * * *

Сакура просыпается от яркого солнечного света, бьющего в глаза щекочущими тёплыми лучами. Куноичи морщится, неожиданно осознавая, что у неё ужасно затекла вся правая сторона тела, словно она всю ночь провела в одном положении. С тихим стоном Харуно пробует улечься на спину, как неожиданно замирает, ощущая под головой что-то твёрдое. Рука. Сакура зажмуривается, позабыв как дышать, только сейчас ощущая рядом чьё-то присутствие. Кадзекаге. Сакуру прошивает скопом искр изумления, мурашки мгновенно прокатывается по телу, а всё лицо становится вдруг красным от неимоверного стыда. Медленно повернув голову, она невольно замирает. И только спустя, казалось, вечность, до неё, наконец, доходит, что именно произошло между ними прошлым вечером. Они целовались. — Ками… — сдавленно шепчет она, стыдливо закрывая пылающее лицо ладонями, не зная куда себя деть. Память услужливо подкидывает ей обрывки воспоминаний прошлого вечера, где она довольно бесцеремонно прижималась к телу Кадзекаге, жадно лаская разгоряченную кожу живота и спины. Куноичи вспоминает, с каким раздражением и нетерпением расстегивала неподатливые пуговицы на его камзоле, спеша поскорее избавиться от этого надоедливого элемента одежды, краснея всё больше и больше. Чёрт, да она совсем не контролировала себя, позволяя совершенно немыслимые вещи. Очевидно, упадок сил от растраты чакры и передозировка пилюлями в конец затуманили ей разум — другого оправдания своим действиям Сакура никак не находила. С содроганием поглядев на спящего шиноби, куноичи мысленно просит прощения, понимая, что на деле бы предпочла провалиться сквозь землю, только бы не попадаться ему на глаза. И только сейчас замечает, что Гаара был обнажен до пояса. Поняв, что не может больше находиться с ним в одной постели ни минуты, куноичи пытается незаметно улизнуть, и когда пытается осторожно приподняться, рука Гаары неожиданно перехватывает её поперёк живота, железной хваткой вдавливая обратно в матрац. — Куда? — В туалет, — мгновенно выдаёт Сакура, морщась под тяжестью его руки и понимая, что других отговорок он, наверняка, не примет. Гаара лениво усмехается и медленно убирает руку, позволяя мгновенно ретироваться. Пятясь в сторону ванной комнаты, куноичи завороженно глядела на голую спину красноволосого шиноби, который продолжал невозмутимо изображать сон. — Разве тебе не нужно идти? — сбивчиво лепечет она, слепо нащупывая дверную ручку позади себя. — Ты ведь Кадзекаге! — Сначала просишь остаться, — со вздохом отзывается тот, поворачиваясь на спину и потягиваясь, отчего мышцы живота напрягаются, вырисовывая под бледной кожей восхитительный рельеф, вынуждая Сакуру невольно закусить губу, — а теперь прогоняешь? Куноичи лишь прикрывает глаза, противоречиво прикусывая губу. А Гаара невозмутимо заводит руки за голову, даже не глядя в её сторону, очевидно, намереваясь продолжить дремать. Ну, или изводить её. — Хотя бы оденься, — недовольно бурчит она. И спешно запирается в ванной, где намеренно долго принимает душ, надеясь, что за это время Кадзекаге уже уйдёт, не дожидаясь её появления. Но Гаара не уходит. Выйдя из ванной в одном полотенце, куноичи невольно отшатывается, теряя дар речи, обнаруживая Кадзекаге в том же положении, на своей постели. — Я… — запинается Сакура, спешно перехватывая полотенце у груди, чтобы оно ненароком не сползло, глядя на песчаного шиноби возмущенным взглядом. — Я думала ты ушёл! Гаара, до этого момента задумчиво рассматривающий потолок, медленно поворачивает голову в её сторону. Нефритовые глаза сужаются, вынуждая Сакуру невольно сглотнуть и замереть, беспомощно одергивая короткое полотенце на влажных бёдрах. Взгляд у Кадзекаге был тяжёлый, болезненно-пронзительный, скользил по ней медленным, практически мучительным ожиданием, отчего куноичи лишь нервно выдыхает, покрываясь мурашками. Он словно изучал её, запоминая каждый дюйм тела, но и Сакура в свою очередь смотрела в ответ не менее пристально. Таким Кадзекаге она видела впервые. Встрёпанные ото сна ало-красные пряди волос частично ниспадали на лоб, практически скрывая кровавый росчерк кандзи над левой бровью. Она видела, как он медленно выдыхает через приоткрытые губы, а кадык на его шее чуть вздрагивает. И Сакура вдруг невольно вспоминает их поцелуй. В вечерних сумерках, когда в комнате практически не остаётся света. Она вспоминает, как с наслаждением подчиняется его губам, постепенно отдаваясь во власть желаний, забывая о здравом смысле. Забывая обо всем. Впервые наслаждаясь моментом. Она вспоминает, как его язык скользит по её губам и невольно вздрагивает, сжимая колени, лихорадочно стискивая и натягивая полотенце между сведенных бёдер. И Гаара молча отслеживает этот жест глазами, медленно садясь на постели, упирая ладони в колени. Взгляд Сакуры падает на его руки, там, где под бледной кожей вьются вены — от костяшек к запястьям, вверх до самых локтей, и выше, утопая в плотных, сбитых мышцах плеч. Восхитительная, пронизывающая сексуальность. Когда Гаара поднимается на ноги, взгляд куноичи смещается к его грудным мышцам, цепляется за тонкие, выступающие ключицы над ними — она лихорадочно выдыхает, осознавая, как мучительно желает оставить поцелуй в ложбинке между ними. Слишком много желаний заключено в одном человеке, что казался таким холодным и чужим. Он медленно шёл к ней. Сакура невольно отступает. Отступает, пока не упирается в стол, а Гаара не останавливается в каком-то жалком полушаге. И вновь одно дыхание на двоих. Харуно вздергивает подбородок, ощущая себя до жалкого беззащитной и слабой перед ним. Гаара вдруг склоняется к ней, вынуждая куноичи закрыть глаза. Она приоткрывает губы, ожидая поцелуя. Сердце стремительным боем закладывало уши, но того, что она так ожидала, всё не происходило, и когда куноичи решается открыть глаза, то замечает, что песчаный шиноби вовсе не пытался её поцеловать. Ему нужен был стакан с водой, что стоял позади неё на столе. — А мне кажется, ты намеренно провоцируешь меня, — хрипло отзывается он, глядя на неё расфокусированным взглядом, и его голос отзывается в теле куноичи скопом колющих мурашек.