Космосу не нужна любовь?

      На следующий день утренний, а фактически дневной, подъем очень у многих пассажиров корабля представлял нелегкую задачу, и почти каждый второй в очередной раз давал себе обещание больше не пить столько, сколько он выпил прошлой ночью. Конечно, эти обещания не многого стоили, особенно у Чимина, проснувшегося с какой-то тяжелой тоской, камнем осевшей в груди, и, несмотря на похмелье и слабость в теле, ему не терпелось встретиться с кем-нибудь из друзей, чтобы скрыться от угнетающего одиночества. Он никогда не любил быть один, но, когда пришел на обед в столовую, никого там не встретил.       Трэй в это время все еще спала, улыбаясь во сне, Чонгук и Тэхён тоже не собирались куда-то выходить, предпочтя поваляться вместе и поиграть в видеоигру, а Юнги решил, что не так уж и сильно хочет есть, чтобы подниматься на палубу выше, и вместо этого около часа поболтал с Намджуном. Сообщения доходили с небольшими задержками, во время которых он раздумывал о вчерашней ночи, застывая взглядом на космосе в иллюминаторе. А потом он еще попробовал написать песню, но после первого куплета и припева слова как будто закончились. Только тогда он решил оставить это дело и пойти уже посмотреть, поискать кого-нибудь из друзей.       На самом деле искать и не пришлось. Само предчувствие привело Юнги в зал ожидания, где прямо на полу у огромного иллюминатора сидел Чимин и смотрел в темноту невидящим взглядом. Людей здесь почти не было, видимо, никто никого не ждал, а по просторному светлому помещению волнами растекалась приятная, атмосферная музыка. Юнги тихо подошел и сел рядом. Заметив его, Чимин тут же приободрился и сказал с улыбкой, пряча тоску даже от самого себя:       — Наконец-то хоть кто-то пришел! А то я уже думал умру со скуки.       — Давно ты сидишь здесь один? — спросил Юнги, подумав, что, наверное, зря не пришел раньше.       — Я пришел к обеду, но никого не нашел, так что решил побыть тут, не зря же его назвали залом ожидания. Здесь очень приятно ждать, — в голосе Чимина все-таки явно сквозила грусть, хоть он и говорил намеренно тихо последние слова, думая, что друг не услышит. — Приятно, но только если не долго.       Но Юнги понял каждое слово и спросил в ответ:       — Ты не любишь оставаться один, да?       Чимина это приятно удивило, и он вскинул голову с неподдельно благодарной улыбкой, а когда услышал: «Моя каюта последняя в центральном коридоре, можешь заходить, если не сможешь никого найти», — то вообще едва сдержался от того, чтобы кинуться обнимать Юнги.       — О, это так мило с твоей стороны, Юнги-хён! Спасибо, ты мой спаситель! — воскликнул Чимин, прижав руки к груди, чтобы удержать себя от порыва нежности.       — Эй, только чур не будить меня в рань и не доставать двадцать четыре на семь, договорились? — сказал Юнги в шутку строго, но потом сам заулыбался: — Хотя бы помни, что во всем нужно знать меру.       — Хорошо, Юнги-хён, я запомню, — пообещал Чимин, кивая и улыбаясь от того, что его хён разрешил приходить к нему, когда снова станет одиноко.       Смотря в светящиеся робким счастьем глаза Чимина, Юнги понимал, что все равно, вероятно, обрек сам себя на его постоянное присутствие в любое свободное время. Но, как ни странно, это совсем не вызывало у него отторжения, наоборот, он даже подумал, что хотел бы в самом деле почаще видеть такого светлого человека, как Чимин. От него так и исходила какая-то необычная теплая энергия, согревавшая и заполнявшая пустоту в душе.       — Я люблю смотреть на звезды, — Чимину внезапно захотелось сказать об этом вслух. — Раньше я часто выбирался куда-нибудь, чтобы посмотреть на звездное небо ночью. А теперь всего-то и нужно — это подойти к иллюминатору. Но они выглядят не так, как с Земли, да?       — Теперь они кажутся ближе, — согласился Юнги.       — Очарование того, до чего невозможно дотянутся, мне кажется, почти пропадает.       — Согласен, и это странно — осознавать, что космос не только у тебя над головой, но вокруг. С какой стороны не подойди, везде одна темнота и звезды в ней.       — Да, завораживает… — Чимин слегка раскачивался в стороны, иногда касаясь плеча друга, не отрывая взгляда от космоса и звезд, а Юнги сидел неподвижно, не отрывая взгляда от него самого.       Яркие волосы Чимина так и напоминали о вчерашнем уговоре, и Юнги только и ждал, когда тот сам вспомнит об этом и потащит его в парикмахерскую. Покраска волос не была таким уж непривычным делом, Юнги больше волновало, какой же цвет выберет ему Чимин, хотя сомнений в хорошем выборе у него почти не возникало — у этого парня чувство стиля определенно имелось. Ведь он каждый день надевает что-то новое, и каждый раз это смотрится так, будто он взял с собой маленького карманного стилиста. Об этом Юнги, конечно, не раздумывал, но вот бессознательно подмечал про себя.       В гармоничном молчании они просидели совсем рядом еще минут пять, пока Чимин, наконец, внезапно не вспомнил о собственном загаданном желании.       — Черт возьми, точно! — встрепенулся он, словно только проснувшись. — Пока никого нет, может, сходим тебе волосы покрасим?       Юнги на это только обреченно вздохнул, все равно усмехнувшись, и сказал:       — Ну, пошли.       От этих слов в Чимине прямо-таки вспыхнула энергия, от которой он подскочил как ошпаренный и в нетерпении потянул за собой Юнги, лениво потащившегося за ним. Ни тот, ни другой не отпускали руки всю дорогу, причем оба заметили эту маленькую деталь, только когда зашли в парикмахерскую и встретили там двух милых девушек-близняшек, отдыхающих в ожидании клиентов. На счастье смутившегося Юнги, Чимин сразу вышел вперед и завладел их вниманием безраздельно.       — Привет, добро пожаловать! — хором поприветствовали девушки парней. — Что хотите сотворить со своими волосами?       — Мой хён должен мне желание, так что я хочу сменить ему цвет волос на что-нибудь поинтереснее, — ответил Чимин с улыбкой, и они втроем пустились в поиски желаемого цвета по огромному электронному каталогу.       В это время Юнги сидел в парикмахерском кресле, со скучающим и совершенно безучастным видом покручивался в нем и думал, почему Чимин теперь называет его «своим хёном», как будто сразу сходу заявляя свои права на него.       Минут через десять утомляющего перелистывания десятков страниц, выбор в конце концов был сделан и гордо провозглашен: «Blue mold». Чимин с довольным видом показал Юнги образец цвета:       — Как тебе? Я думаю, будет супер, тебе точно пойдет! — сказал он, присев на ручку кресла, на котором сидел хён.       — А, по-моему, больше на какой-то бирюзовый похоже? — задумчиво ответил Юнги. — Разве голубая плесень выглядит именно так?       — Тебе не нравится?       Еще секунда — и Чимин вот-вот расстроился бы, поэтому, заметив это сразу, Юнги мигом возразил:       — Нет, очень нравится, все равно как называется, цвет отличный! — и Чимин довольно улыбнулся.       — Значит, решено, сделайте ему такой, — сказал он близняшкам и отошел к небольшому мягкому диванчику у входа, чтобы не мешать.       — Вообще, состав этой краски отличается от большинства других, так что у разных людей может в итоге получиться немного разный оттенок, — заметила одна из девушек, а вторая добавила: — И со временем тоже может стать другим. Так что вы выбрали прямо волшебный вариант!       — Да уж, Чимин-то знает, что выбрать, — усмехнулся Юнги, сказав это скорее самому себе, и стал наблюдать за девушками, начавшими ловко делать свое дело.       Пока других клиентов не было, близняшки всегда делали все пополам, координируя свои действия прямо почти телепатически. Их движения напомнили обоим парням идеально отрепетированный парный танец. И выглядело это действительно впечатляюще, особенно учитывая, что девушки — чисто отражения друг друга, а если смотреть на них слишком долго, можно почувствовать сомнения вроде «а не двоится ли у тебя в глазах?». Примерно через час они все закончили, все же разделившись под конец, потому что пришла одна женщина, внезапно для себя решившая, что хочет состричь свои длинные волосы под каре.       Пристально наблюдавший за процессом Чимин сразу же подошел к Юнги сзади, закинул на его плечи руки и стал гордо рассматривать их обоих в зеркале. Теперь цвета их волос так здорово контрастировали друг с другом, что он не мог не улыбаться во все тридцать два, а Юнги, наоборот, прятал смущенную полуулыбку, опустив голову и смотря на друга из-под закрывшей глаза челки.       — Теперь вы вдвоем прямо-таки идеально смотритесь вместе, — усмехнулась одна из близняшек.       — Скажи, ведь здорово выглядит, а, Юнги-хён? — шепотом произнес Чимин ему на ухо, не отводя глаз от отражения.       — Да, отлично, — Юнги смутился от такой близости и аккуратно, но заметно нервно, убрал руки Чимина и поднялся, сказав: — А теперь пошли поедим, я голодный.       Заплатив и попрощавшись с милыми девушками, они вернулись на палубу выше. Пока шли, Чимин постоянно смотрел на волосы Юнги, все улыбаясь и немного краснея, а тому приходилось периодически направлять его, чтобы он в кого-нибудь или во что-нибудь не врезался. И так само вышло, что ужинать они пошли в бар-ресторан с совершенно явными, пусть и не озвученными, намерениями. Мин Юнги уже прекрасно понял для себя, что потребление алкоголя с Пак Чимином грозит стать весьма опасным занятием, так что в глубине души даже не собирался останавливаться. Насчет него он сегодня был, конечно, не уверен, но сам подумал взять чего-нибудь не слишком крепкого. «Хорошо, что я не напивался, как они, в эти два дня», — подумал он и усмехнулся, вспомнив, как почти на руках тащил вчера Чимина с вечеринки.       — Все-таки шикарный цвет получился! — как раз в этот момент вздохнул Чимин, нехотя отрывая взгляд, чтобы войти в бар-ресторан и не расшибить себе лоб о деревянные двери. — Нет, правда, и ведь при холодном освещении он в самом деле, как голубая плесень, но с теплым и тусклым, как здесь, похож на бирюзовый.       — Так я, значит, теперь хамелеон что ли?       — А ты бы не хотел? — засмеялся Чимин, заставив и хёна улыбнуться.       — Не уверен, если честно, — Юнги остановил его, коснувшись ладонью спины. — Выбери какой-нибудь столик, а я возьму выпить. Будешь?       В ответ ему донеслось только многозначительное «ох».       — Наверное, лучше просто какой-нибудь сок, любой, — Чимин махнул рукой, уже удаляясь к одному из дальних столиков на четверых. Сначала он хотел сесть за двойной, но потом будто почувствовал, что кое-кто обязательно найдет их здесь и присоединится.       Забавно, что так оно и вышло, и вернувшийся от барной стойки Юнги нашел за столом не одного, а уже двоих друзей — первой появилась Трэй, все еще сонная и полуживая. Не успел он поздороваться и поставить их с Чимином стаканы на стол, как она отправила его обратно:       — Умоляю, сходи и попроси у моего братишки эликсир жизни, он поймет, что нужно. — ее голос звучал так глухо и тускло, как будто она действительно собралась умирать.       — Ладно, — Юнги не нашел в себе сил отказать, — закажите тогда что-нибудь, пока я хожу.       — Есть пожелания? — спросил Чимин, посмотрев на хёна снизу-вверх, от чего взгляд оказался чисто щенячьим, слишком милым для человека.       — Что-нибудь японское, — ответил Юнги, сам не заметив, как завис на несколько секунд с напряженной улыбкой на лице, и как ни в чем ни бывало ушел.       Хо Лан, брат Трэй, со снисходительной ухмылкой посмотрел в сторону сестры, услышав заказ, и налил в стакан для виски содовую и еще нечто неизвестное из маленькой бутылочки без этикетки. «Лекарство от похмелья? — подумал про себя Юнги, усмехнувшись. — Похоже, она алкоголичка со стажем». Поблагодарив бармена, он пошел обратно к их столику и без удивления обнаружил там теперь еще и Чонгука с Тэхёном.       — Держи, — сказал он, поставив перед Трэй стакан, и поприветствовал парней.       Они сели друг напротив друга с одной стороны стола, а Трэй заняла место во главе, умыкнув у одного из свободных столиков лишний стул.       — Спасибо огромное, Мин Юнги! — с тяжелым вздохом облегчения произнесла Трэй и сразу сделала несколько больших глотков своего эликсира.       — Юнги-хён, — ерзая на стуле, привлек его внимание Чимин и с гордостью сообщил: — Я заказал огромный сет суши и роллов на всех.       То, как он это сказал, напомнило Юнги его самого в детстве. Когда он, такой же гордый, прибежал к матери и воскликнул: «Мама, мама! Смотри, я сочинил песенку!». Но мама даже не посмотрела на цветной листочек у него в руках. Мама сказала: «Иди учить математику, сынок». Поэтому сейчас Юнги улыбнулся, сказав:       — Молодец, отличный выбор! — и сел напротив него.       — Спасибо, — Чимин польщенно улыбнулся в ответ и попытался скрыть проступивший на щеках легкий румянец.       Конечно, Юнги это заметил, но ничего не сказал, только втихую среди оживлявшегося разговора со всеми пытливо поглядывал на него.       Первой темой для обсуждения стали, конечно, теперь очень яркие и необычные волосы Юнги, и, на удивление, это продолжалось достаточно долго, а в конце он не преминул напомнить, что Трэй тоже должна одно желание. Пожаловавшись на свою память, она пообещала исполнить его сегодня после ужина, хотя на самом деле еще даже не придумала, какой «секрет» рассказать.       Когда принесли заказ, разговор, однако, стал еще оживленнее, еда явно придала друзьям сил. Даже Трэй наконец-то вернулась в свое привычное радостно-восторженное состояние. Они громко болтали, часто наперебой, шутили и смеялись порой так громко, что многие пассажиры недовольно или снисходительно посматривали в их сторону. Все, кроме Чимина и Трэй, ко всему прочему еще выпивали пиво, от чего становилось и того веселее.       Прикончив весь сет впятером, набив животы почти до отказа, ребята еще просидели в баре-ресторане около часа. Все чаще разговор начал затрагивать тему музыки, и у Юнги с трудом получалось выворачиваться от вопросов о том, пишет ли он что-нибудь сейчас, может ли показать, будет ли новый альбом, когда он вернется на Землю, и все в таком духе. Чонгук и Тэхён, как выяснилось, тоже слышали про Шугу, так что нападали на него с вопросами все четверо, разве что благоразумно не переступая черту дозволенного любопытства, и кое-как Юнги смог направить их мысли в сторону от своей творческой деятельности.       Время было уже около восьми вечера, освещение в зале заметно снизилось, из-за чего он наполнился домашней, земной атмосферой еще больше. Где-то между обсуждением современного эмбиент-течения в музыке и проблемы потери традиций, друзья кое-как все-таки собрались перейти в комнату отдыха, чтобы снова во что-нибудь там поиграть. Но еще не дойдя до туда, Трэй вспомнила:       — Черт, желание! — и остановилась посреди коридора, обратившись к Чонгуку, Тэхёну и Юнги: — То, что я решила показать Чимину, в зале ожидания, вы с нами пойдете или?..       — Хм, — с сомнением протянул Чонгук и взглянул на своего хёна, который ответил на его немой вопрос одним взглядом. — Пожалуй нет, выберем пока, во что сыграть.       — Ага, — кивнул Тэхён. — Для меня лично, пусть лучше тайны этого корабля останутся тайнами тех, кто его придумал.       Трэй рассмеялась:       — Ладно, как хотите. А ты, Мин Юнги?       — А мне стало интересно, так что, если Чимин не хочет знать эту тайну один, то я схожу с вами, — ответил он, вопрошающе смотря на Чимина.       — О, конечно пойдем! — закивал Чимин и тут же с плохо сдерживаемой нетерпеливостью взял друзей за руки и потянул ко входу в зал ожидания.       Удивительно, там совсем никого не оказалось. Хотя Трэй этому только обрадовалась, ведь никто точно не узнает, кроме друзей. На самом деле ей просто ужасно лениво было бы объяснять и рассказывать кому-то еще, кто мог увидеть и заинтересоваться. Она подвела парней к самом иллюминатору и, отпустив руку Чимина, подошла к широкой белой раме.       — Идите сюда, смотрите, — махнула рукой Трэй, подзывая их ближе. От нее не ускользнул тот факт, что руки друг друга эти двое так и не отпустили. — Видите эти две маленькие полоски? Насколько я знаю, такая примочка есть только здесь и еще в каком-то из служебных помещений. Нужно только приложить ладонь к этой части рамы, — она показала, как именно, — сенсорный датчик почувствует прикосновение и откроется вот такой тайничок!       Как только она произнесла это, небольшая часть металла отделилась от основной рамы иллюминатора, и из нее «выехали» две пары миниатюрных беспроводных наушников.       — Так, ладно, — Юнги нахмурился и потянулся за наушниками, только теперь отпуская руку Чимина. — Но для чего они здесь заныканы?       — А вот это самое крутое! — хитро улыбнулась Трэй. — Вставьте их в уши и поймете.       Помедлив в нерешительности, Юнги — со скептицизмом, а Чимин — в восторженном предвкушении, вставили наушники в уши и просто застыли на месте как статуи, вперив свои взгляды в бесконечную тьму космоса за толстым стеклом огромного иллюминатора. Из наушников-ракушек лилась поражающая, заполняющая изнутри все тело музыка космоса. Они словно в мгновение оказались там, снаружи корабля, и по спинам пробежал холодок. Фантастические звуки настолько поражали сознание, что каждому очень скоро начало казаться, что они буквально трансформируют его сущность, его существование как человека прямо сейчас. Границы между реальностью человека и бесконечным временем космоса стирались за считанные мгновения.       Чимин не выдержал первым. Вынув наушники, словно вынырнув из ледяного бассейна, он не знал, что сказать, пораженный до глубины души.       — Шикарно, правда? — произнесла Трэй негромко, понимающе смотря на друга. — В первый раз впечатляет до невозможности.       — Не то слово… — он неровно выдохнул и перевел взгляд от космоса к Юнги, который все еще стоял замерев и напряженно вслушивался в звуки космоса в наушниках.       — В первые разы лучше не делать этого слишком долго, — с намеком предупредила его Трэй.       Медленно кивнув потяжелевшей головой, Чимин тронул хёна за плечо, попросив его тем самым вернуться обратно в реальность корабля. Почувствовав теплое, легкое прикосновение, Юнги сразу же вынул наушники из ушей и обернулся к друзьям.       — Так почему это такой секрет, о котором никто не знает? — сходу спросил он, вернувшись прямиком из своих далеко ушедших мыслей.       — Не могу сказать наверняка, если честно, — задумчиво ответила Трэй, пожав плечами. — То ли какие-то исследования показали, что это может неблагоприятно повлиять на состояние пассажиров, то ли управление просто решило, что в такие примочки вкладываться не выгодно. Не знаю, никто из тех, с кем я работала, не смогли ответить мне точно. Все только знают, что на корабле есть пара прототипов неизвестно для чего именно, и принимают это как данное. Так что, вот такой вот секретик.       — Понятно, — протяну Юнги, кивая, как в трансе, — странная функция, ничего не скажешь, а кто ее придумал вообще?       — Этого я тоже не знаю, один из главных инженеров, наверное. Кажется, кто-то мне намекал, что этот человек был слегка помешан на космосе.       — Оно и видно, — одновременно вздохнули Чимин с Юнги и нервно рассмеялись.       — Все-таки, эти звуки… они так действуют, — Чимин неуверенно попытался поделиться своими ощущениями, правда, в итоге сдался на половине, не закончив мысль. Но хён его понял и согласился.       — Вы только слишком часто этим не занимайтесь, — посоветовала Трэй, когда они убирали наушники обратно в тайник, — а то мало ли крышу потеряете, здесь, конечно, есть психотерапевт, но все равно ведь в схождении с ума мало приятного.       Посмеявшись, парни пообещали ей не слушать звуки космоса чаще, чем пару тройку раз в неделю, и не слишком долго. Хотя в глубине души уже чувствовали, как он притягивает их все сильнее.       Когда они пришли к друзьям в комнату отдыха, снова в тот удобный мягкий уголок, то увидели парней уже шутливо дерущихся из-за непонятно чего. Чонгук и Тэхён даже не смогли объяснить, что послужило причиной, хотя в конечном итоге это совершенно не имело значения. На этот вечер они выбрали электронную монополию 4.0.       — Говорят, раньше, когда их еще выпускали в коробках, с картонным полем и бумажными деньгами, — мечтательно вспомнила Трэй в начале игры, — она была гораздо проще.       — А ты в такую играла? — спросил Чимин с неподдельным интересом.       — Не, не довелось, а хотелось бы, — вздохнула подруга. — Но круто, что еще карты картонные выпускают, а то мне кажется, мир потерял бы всю суть таких игр.       — Согласен, — отозвался Юнги, делая ход, — что-то физическое должно оставаться, не хотелось бы погрязнуть во всем электронном.       — Да, мне порой кажется, что мир давно сошел с ума по всяким электронным штукам, — Чимин тоже оживленно включился в разговор, сделав свой. — А книги, бумажных ведь теперь почти не найти!       — Но как насчет сохранения деревьев? — вставил свое Тэхён, а Чонгук закивал в поддержку его слов. — Природа сама себя не вылечит, пока на Земле живет такое количество людей.       — Понимаю, да, я только за поддержку нашей планеты, но все же… как-то… — у Чимина снова не хватило слов закончить свою мысль, и тогда за него это сделал Юнги:       — Пропадает какое-то очарование от чтения бумажных книг, когда ты держишь их в руках. Я как-то нашел пару классических романов ужасно древнего издания, так это было совсем не так, как с электронными.       Трэй и Чимин согласились, а парни спорить не стали и просто отступили, продолжив игру в дружном молчании, прерываемым только репликами по теме процесса. Очень скоро в комнате отдыха не осталось совсем никого, кроме них пятерых, так что и атмосфера игры стала настолько спокойной, что почти вводила в транс. Для того чтобы выиграть, приходилось достаточно сильно сосредотачиваться, что друзья и делали по началу. Хотя потом энтузиазм стал спадать даже у Трэй с Чимином, и они все снова лениво заговорили на отвлеченные темы. Как-то между делом подруга напомнила друзьям:       — Никто не забыл, что уже завтра «Кассиопея» покинет солнечную систему?       — И? — откликнулся Чонгук, смотря на карту этой бесконечной монополии и оценивая свое не очень хорошее положение.       — И вы могли бы воспользоваться последним шансом поболтать с кем-нибудь из своих, кто остался на Земле, — сказала Трэй и дважды обновила свой баланс на счете.       — Потом можно будет либо записывать видеообращения, либо письма, но передавать их будут раз в два дня все вместе. Мы с моей подругой давно договорились поболтать этой ночью.       — А разве уже не ночь? — заметил тогда Тэхён.       Трэй с сомнением проверила время на часах, горевших зелеными цифрами на дальней стене комнаты отдыха. Они показывали 12:43.       — У меня есть еще час, — она облегченно вздохнула. — Если мы не закончим, вы же простите мне мой уход?       — Конечно, — сказал Чонгук.       — Мне кажется, она никогда не закончится, — сказал Тэхён.       Трэй слабо усмехнулась:       — В этой версии можно делать сохранения, чтобы потом продолжать.       — А ты хочешь играть в нее каждый вечер снова и снова, до самого конца полета?       — Боже упаси. Три дня — не больше.       Все пятеро тихо посмеялись.       — Мне кажется, у нас даже за три дня может от нее плохо стать… — произнес Юнги, сделал ход. — Такие игры больше для редких экспериментов что ли.       На карте, на которую все напряженно пялились, загорелся цвет Чимина, но никаких действий не происходило. Первым эту заминку заметил Юнги.       — Чимин-а, очнись, твой ход, — он коснулся его руки, почти невесомо, но друг вздрогнул, как от удара током и поспешно сделал необдуманный ход. — У тебя все нормально?       Чимин ничего не ответил, неопределенно кивнул только, странно посмотрев сначала на него, затем на карту монополии 4.0, а потом вдруг резко вскочил и ушел, бросив нечто вроде: «Мне надо…» Друзья молча озадаченно смотрели ему вслед.       — Я сохраню игру, продолжим завтра, — глухо сказал Тэхён, и они снова оказались в странно тягучей тишине.       На несколько минут, после отключения электронного поля монополии, друзья застыли в своих мыслях, иногда кидая друг на друга взгляды, словно перекидываясь немыми фразами.       — Может, после того, что ты сказала, он вдруг решил поболтать с кем-нибудь из родных? — предположил Тэхён, наклонившись вперед, чтобы посмотреть на Трэй.       — Ох, надеюсь, я его не расстроила! — воскликнула девушка, касаясь губ виноватым жестом. — Это ведь не значило, что у нас совсем не будет больше возможности связаться с кем-то на Земле.       — Думаю, — задумчиво сказал Юнги, смотря в иллюминатор, — его могла немного задеть мысль о том, что мы настолько отдаляемся от дома, что даже не сможем в любой момент поговорить с тем, кто там остался.       — Мин Юнги, если ты еще что-нибудь такое скажешь, я тоже начну волноваться! — запротестовал Чонгук, вжимаясь спиной в подушки и прижимаясь к своему хёну.       — Эй-эй, — Тэ обнял его и приободрил, — все же будет в порядке, зачем волноваться? Я ведь с тобой.       — Слушай, — сказала вдруг Трэй Юнги после раздумий, — может, сходишь к нему? Спросишь, все ли в порядке? Или, наверное, лучше мне, раз это скорее всего из-за того, что я сказала…       — Нет, давай я, — ответил Юнги и поднялся с подушек. — И не думаю, что дело в твоих словах, скорее всего он сам додумался до чего-то такого.       — Спасибо, — она посмотрела на него с тихой признательностью.       Вскоре после ухода Мин Юнги, все остальные тоже разошлись, без слов согласившись, что сейчас было бы самое время побыть наедине с самим собой и, возможно, написать кому-то из своих на Земле. Как-то внезапно их всех охватило странное чувство растерянности от осознания того, что «Кассиопея» все дальше отдаляется от родной планеты, что бесконечное холодное пространство разделяет сотню пассажиров и команду от всего остального человечества с ужасающей скоростью. Глядя в звездную тьму иллюминатора, они не могли не думать о том, насколько же теперь малы и одиноки в этом бескрайнем пространстве Вселенной. Скорее всего, мало кто из них стал бы надолго задумываться об этом, если бы не тишина спящего корабля, приглушенный свет в нем и внезапный молчаливый уход Чимина, о котором больше всех волновался именно Юнги.       И все же, подойдя к двери с номером двадцать семь, он постучал не сразу, помедлив и прислушавшись: по ту сторону стояла гробовая тишина. Сначала у него в голове пронеслась мысль о том, что, может быть, друг уже спит, но потом вспомнилась отменная звукоизоляция в каютах этого корабля, и Юнги наконец несмело постучал.       Дверь отворилась не сразу и совсем немного сначала. Чимин выглядел совершенно пропавшим в мыслях и только секунд через пять понял, кто к нему пришел.       — Юнги-хён! — удивленно воскликнул он и улыбнулся, прогнав с лица всю ту тяжелую задумчивость и надев маску своего обычного расположения духа. — Что-то случилось? Зайдешь?       — Это я сам хотел спросить у тебя, — ответил Юнги, проходя внутрь. — Ты так внезапно ушел, все в порядке?       — Да, нормально, — кивнул Чимин и заставил себя снова улыбнуться и сделать вид, что говорит правду, но выражение его глаз без труда выдало всю тревогу, медленно заполнявшую душу, — просто…       — Слушай, если это действительно из-за того, что Трэй сказала о передаче сообщений, так ведь мы в любом случае сможем общаться с родными и друзьями, придется ждать, но это же не значит, что связи с ними совсем не будет.       Юнги подошел ближе, хотел как-то ободряюще похлопать друга по плечу, но Чимин усмехнулся своим собственным мыслям и, не заметив ничего, отошел в другой конец каюты к иллюминатору, чтобы посмотреть на звезды.       — Знаю, — Чимин кивнул, как будто самому себе, — просто вдруг понял, насколько быстро и далеко мы улетаем от дома. А космос такой огромный и… не знаю, тебе не кажется, что мы жутко крохотные в нем, даже не как песчинки на пляже, еще меньше? В этой тьме так много одиночества, и вдруг что-то, а мы одни посреди ничего…       — Чимин, посмотри на меня, — Юнги со вздохом подошел вплотную и развернул его за плечи, — все будет хорошо. Вероятность какого-либо происшествия слишком мала, чтобы это действительно случилось именно в этот раз, именно с этим кораблем. И ты не один, у тебя есть мы, у тебя есть я. Пожалуйста, перестань пытаться понять суть космоса и всего сущего, это должно оставаться вне сознания человека. Немного можно, но нужно жить, ведь…       Юнги так и не закончил мысль, совершенно потеряв ее, когда растроганный Чимин вдруг весело засмеялся и кинулся его обнимать.       — Ты прав, ты прав! — смеялся он. — Меня немного занесло. Спасибо тебе!       — Да не за что, — Юнги смущенно улыбнулся и отстранил от себя Чимина. — Может, хочешь завтра сходить в земную комнату? Чтобы отвлечься от мыслей о космосе и…       — Было бы здорово! Отличная идея, — конечно, он сразу согласился.       — Тогда договорились, я займу нам время где-нибудь после обеда. Подойдет?       — Ага, — Чимин кивнул с улыбкой. — Ты просто золото, Юнги-хён!       — Ладно, — все эти благодарности уже начали чертовски смущать, поэтому Юнги решил, что пора возвращаться к себе, раз все наладилось и дело сделано. — Я пойду к себе, может поработаю над музыкой.       — Хорошо, — Чимин проводил его до двери и вдруг сказал в последний момент: — Юнги-хён, пойдем туда только вдвоем? Пожалуйста.       — Конечно, — обернулся Юнги с улыбкой и подмигнул ему, удаляясь.       Чимин смотрел ему вслед, пока тот не свернул в начале коридора. Неслышный шепот: «Спасибо», растворился в тишине стен корабля, уходящего в даль бескрайнего космоса. Чувство, что все будет хорошо, робко подкрадывалось к сердцу. И в эту ночь двое парней заснули с легкой улыбкой на лице, без единого отголоска подступавшей к душе пока еще беспричинной тревоги.