Космосу не нужна любовь?

      Еще полночи после Юнги раздумывал о том, что сказал ему тогда Чимин, и в итоге заснул только ближе к утру, а проснулся уже около полудня. Встал, лениво принял душ и не успел сменить на двери в свою каюту электронную табличку «Не беспокоить», как услышал настойчивый стук. Открыв с еще сонным и не очень довольным видом, Юнги совершенно не удивился, увидев улыбающегося Пак Чимина.       — Ты наконец-то проснулся, Юнги-хён! — воскликнул тот и зашел без разрешения.       — И чего ты такой бодрый в… половину первого дня? — буркнул Юнги, посмотрев сначала на часы, а потом на друга, успевшего уже привалиться на его кровать. — Только того и ждал все утро, чтобы ко мне наведаться что ли?       — Вообще-то да, а как ты узнал? — удивление Чимина оказалось настолько натуральным, что Юнги нахмурился и посмотрел на него как на идиота.       — Догадался…       Оказалось, Чимин и правда проснулся пораньше и несколько раз подходил к двери его каюты, но не решался постучать из-за красной, едва заметно мерцающей надписи «Не беспокоить», поэтому и был так рад, когда наконец увидел, что она сменилась на простую зеленую полосу. А это значит, что пассажир находится в каюте и может принимать гостей, но, если никого нет — автоматически загорается голубая полоса.       — На какое время ты забил нам земную комнату? — спросил Чимин, наблюдая, как вяло и неохотно одевается Юнги.       — С двух до половины третьего, — отозвался Юнги, неловко натягивая футболку. — Нам ведь хватит получаса? Хотя я не представляю, что там можно делать дольше.       — Да, вполне! Спасибо тебе, хён.       — Чего уж, — Юнги вздохнул обреченно, смотря на друга со снисхождением. — Пойдем поедим.       — Конечно! — Чимин подпрыгнул как мячик, и они оказались так близко друг к другу, что оба явно смутились, заметив про себя, что то, что, как им показалось, они почувствовали на мгновение, было каким-то странным. Почти сразу это неопознанное чувство исчезло, но определенно обещало появиться вновь, оставив едва уловимый след из необдуманной одной на двоих мысли.       На обеде остальные ребята так и не появились, сколько бы Чимин не высматривал их среди входивших пассажиров. Он почти не ел, при том что вообще взял только салат и стакан яблочного сока, за что получил от хена осуждающий взгляд, ставший еще более невыносимым после такого объяснения, как «диета». А еще он отчего-то постоянно ерзал на стуле и метался взглядом во все стороны.       — Чимин-а, чего ты такой дерганный сегодня? — заворчал Юнги, медленно пережевывая свой салат из кальмаров и рис с соевым соусом.       Сейчас эти двое выглядели настолько сильными противоположностями, что невозможно было поверить, что они вообще сошлись.       — Неужели они до сих пор спят, хён? — вопросом на вопрос ответил Чимин, как будто вовсе не услышал ничего.       — Без понятия, — вздохнул Юнги и перестал жевать. — Слушай, успокойся, они же не обязаны постоянно быть в компании.       — Но ты ведь все время со мной, — бросил Чимин, совсем не подумав, потому что снова отвлекся на высматривание друзей в большом зале столовой, и даже не заметил, с каким именно посылом это произнес.       А вот Юнги заметил. И ничего не сказал, всерьез задумавшись, а какого черта, в самом деле, они проводят вместе так много времени, с остальными или вдвоем? Неужели только лишь от того, что из всей собравшейся компании, только они с Чимином полетели совершенно одни? Или есть что-то еще? Юнги доедал свою еду теперь совершенно без желания, не чувствуя вкуса из-за мыслей, вихрем завертевшихся вокруг этого не сидящего ровно на месте парня, и впрямь похожего на пылающее убийственным пламенем солнце.       Спустя несколько минут, когда они уже почти доели свои обеды, Чимин понял, что больше не может игнорировать этот пристальный взгляд хёна на себе, который чувствовал кожей. В конце концов, через силу запихав в себя остатки салата, он не выдержал: резко отодвинул тарелку и с отчаянным вызовом посмотрел прямо в глаза Юнги. Тот от неожиданности чуть не подавился последним кусочком кальмара и поспешно отвел взгляд. Чимина это так рассмешило, что он совсем забыл, что хотел возмутиться.       — Кажется, нам уже пора, — заметил Юнги, уходя от возможной темы и все еще покашливая.       — Да, в самом деле, — закивал Чимин, так и подрываясь с места и посмеиваясь над тем, как мило хён смущается.       По пути к земной комнате он все не мог успокоиться и дождаться, чтобы наконец узнать, каково это будет. «Прямо как ребенок», — подумал Юнги и устало усмехнулся. Как раз в момент, когда они пришли, из соседней комнаты вышла восторженная пара, и он узнал ту девушку, которая упала после взлета. Они держались за руки и оживленно обсуждали реалистичность земной комнаты. Эти двое вдруг напомнили Юнги о той меланхоличной девчонке, с которой он встречался в старшей школе. Они часто гуляли вместе в парке, сидели в кафе и вместе предавались меланхоличным размышлениям о жизни. Пару раз переспали по пьяни, но в целом их отношения казались весьма спокойными и гармоничными, до того самого дня, когда спустя неделю после окончания школы она уехала, никому не сказав куда, даже своим родителям, и больше не вернулась. С тех пор у Юнги никого другого не было, и он, кажется, уже забыл, что это такое — состоять в романтических отношениях. «Видимо, я женился на музыке», — порой думал он, когда его спрашивали, не нашел ли он себе кого-нибудь. И с каждым годом этот вопрос вставал поперек в разговорах все чаще, особенно с родителями. Но Юнги слишком много работал, чтобы у него не было времени на какие-то целенаправленные поиски, каких, судя по всему, от него многие ждали. Пожалуй, только Намджун и поддерживал его позицию на этот счет: настоящую любовь не находят — потому что она сама находит тебя.       — …или пляж? — голос Чимина донесся из реальности, как из чертовски далекого мира.       — Что, прости? — Юнги посмотрел на него, все еще медленно выплывая из воспоминаний, и не сразу понял, что друг уже выбирает параметры для земной комнаты       — Я говорю: городской парк лес или пляж? Что бы ты хотел? — Чимин с интересом рассматривал хёна, который задумался о чем-то настолько, что выпал из реального мира.       — Давай парк?       — А что насчет погоды? — он вернулся взглядом к экрану выбора и перечислил варианты: — Солнечная, пасмурная, дождливая, гроза, теплая весна, жаркое лето, прохладная осень? День или ночь?       От такого широкого выбора Юнги чуть не завис снова и, не в силах уложить все перечисленное в голове, сказал: «Выбери, что хочешь». Пораздумав, Чимин молча задал параметры, и они вошли внутрь за стеклянную матовую дверь.       Сначала это была простая белая комната, где-то шесть на шесть метров, с единственной деревянной скамьей немного поодаль от входа. Но только дверь герметично закрылась, мягкий женский голос произнес: «Добро пожаловать в земную комнату. Пожалуйста, закройте ваши глаза». Парни послушно закрыли глаза и стали ждать, сами не зная чего, а потом послышалось пение птиц и легкий ветерок пронесся мимо них. «Теперь вы можете открыть глаза. Приятного отдыха».       Буквально за мгновение пустая белоснежная комната на космическом корабле превратилась в самое настоящее тихое местечко на Земле. Парни не могли поверить своим глазам, и им понадобилось несколько минут, чтобы как-то уложить в голове происходящее.       Справа тянулась мощеная дорожка, уходящая далеко вперед. Над головой раскинулся голубой купол неба с редкими пушистыми белыми облаками, и солнце, не спеша клонившееся к закату, освещало их нежно розовым. А все вокруг — зеленое: трава под ногами, ухоженные кусты и высокие деревья, дававшие длинные косые тени. Ветер шумел, терзая их листву в вышине, и его теплые, словно несмелые, прикосновения к коже будоражили сознание, которое никак не могло принять, что на самом деле ничего нет. Но все это выглядит и чувствуется совсем как там, на Земле, на их родной планете. И Юнги вдруг понял, как сильно все-таки скучает по дому.       — Охуеть… — это все, что смог даже не сказать, а выдохнуть Юнги.       — Как же это круто, хён! — с радостным восторгом воскликнул Чимин, рассмеявшись. — Ты только посмотри, насколько все реально! Поверить не могу!       — Не то слово, — согласился Юнги, рассматривая все вокруг широко раскрытыми глазами. — Так похоже на Apsan park в Тэгу.       — Правда? Никогда там не был, — сказал Чимин, проходя вглубь комнаты к скамье. — Так значит, ты из Тэгу родом?       — Да, а ты?       — А я из Пусана.       Походив немного и осмотревшись вокруг, они решили присесть на скамейку, потому что, собственно, единственное, чем здесь можно заняться — созерцание земной природы, и это, пожалуй, лучший способ расслабиться в долгом космическом путешествии.       Они долго сидели в молчании, слушали пение птиц и шум ветра, вдыхали запахи летнего вечера и наблюдали, как закат окрашивает небо в невероятный оранжево-розовый. Юнги думал о том прошедшем лете, которое он провел за работой, почти не выходя на улицу из-за дневной жары, а Чимин все улыбался и вздыхал, и единственное, к чему могли возвращаться его несмелые мысли — это хён, к которому он то и дело наклонялся все ближе, пока наконец не положил голову ему на плечо, сказав:       — Все-таки как же здесь хорошо, да, Юнги-хён? Тебе нравится?       — Да, — улыбнулся Юнги, краешком губ, — мне нравится…       Спокойные и умиротворенные, парни совсем забыли о существовании космоса снаружи корабля, почти забыли, что это место — всего лишь чертовски качественная иллюзия природы их родной планеты, которая скоро исчезнет, и вернется прежняя пустая белая комната. Об этом совершенно не хотелось думать, не хотелось скучать по дому, упуская из виду тот факт, что все они отправились в это космическое путешествие по собственному желанию ради новых ощущений.       — Знаешь, — вздохнул Чимин, закрывая глаза и прислушиваясь к пению птиц и дыханию Юнги, — я даже не думал, что так скоро начну скучать по Земле. Все-таки она прекрасна.       — Понимаю, — согласился Юнги и прижался щекой к огненным волосам Чимина, который от такого жеста замурлыкал бы, если бы был котом, — но мы ведь не навсегда улетели, не успеешь насладиться приключением, как уже снова будешь дома.       — Ты прав, хён, ты прав, — улыбался Чимин.       Ему вдруг захотелось взять Юнги за руку и, может, прижаться сильнее, в самом деле, совсем как кот, которому нужна ласка хозяина, но среди тиши парка раздался тот мягкий женский голос: «До конца сеанса осталось пять минут». И словно пелена с глаз слетела.       «Спасибо за посещение нашей земной комнаты. Мы ждем вас снова!» — пронесся голос среди исчезающего на глазах парка.       — Похоже, полчаса здесь оказывается маловато, да? — Юнги заметил, что Чимин немного расстроился, и захотел подбодрить его.       — Есть такое, — невесело улыбнулся Чимин, вставая.       — Хочешь, можем прийти сюда завтра на час или дольше? Выберем что-нибудь другое.       — О, Юнги-хён, ты это всерьез? Правда хочешь сходить со мной еще раз?       — Почему бы и нет, — кивнул он, и Чимин не выдержал — схватил его за руку, довольно улыбаясь.       — Я бы хотел попробовать с тобой все возможные комбинации этой комнаты!       Юнги тихо рассмеялся и едва слышно прошептал: «Я тоже, Чим», а как только они бок о бок вышли в центральный коридор, их тут встретили знакомые лица. У них была буквально одна секунда, чтобы сделать шаг в сторону друг от друга прежде, чем ребята с радостными криками приветствия заметили их.       — А вот и наши мальчики! — Трэй подскочила вмиг и обняла обоих. — Ну, как вам земная комнатка, а?       — Отличное место для свиданий, да, Тэ? — захихикал Чонгук, направляя на друзей камеру, на которую решил сегодня поснимать их путешествие.       — Просто идеальное, Гуки, — согласился Тэхён, хитро улыбаясь и приближаясь к Чонгуку, чтобы вместе с ним через объектив миниатюрной камеры пытливо посмотреть на этих двоих.       — Эй, хорош, что за дела?! — возмутился Чимин, со смехом краснея и уворачиваясь от камеры. — Прекрати снимать меня, Чонгук!       — А чего ты смущаешься, Чимин? — Трэй схватила его и Юнги под руки и поставила обоих прямо перед камерой. — Скажите что-нибудь для будущих нас! Неужели нечего сказать?       — Ребята, вы идиоты или да? — почти совсем серьезно сказал Юнги прямо в камеру. — Подозреваю, что все еще да.       Чимин очень громко засмеялся, хватаясь на Юнги. Его нервы натянулись как струны, но он сделал вид, что на самом деле это не правда, и попытался влиться в игру:       — Тогда я надеюсь, что вы еще такие же милые говнюки, как и сейчас.       — А что ты скажешь самому себе, Чимини? — подначивала Трэй, на что он смог ответить, только преодолев приступ смеха, вперемешку со смущением, но когда только собрался сделать это, Юнги, отошедший в сторону и снова вернувшийся обратно, влез бесцеремонно:       — Я бы хотел сказать тебе, Чимин из будущего: надеюсь, тебе понравилось это странное путешествие, и мы, твои друзья, все еще с тобой.       — Оу! Юнги, это так мило! — протянула Трэй, хлопая его по плечу.       — Ну разве не прелестный он парень, а? — сказал Чонгук, приблизив едва заметно покрасневшее лицо друга, а потом, перевернув камеру, взял в кадр их всех вместе. — Эй, посмотрите все сюда!       Смотрящие кто куда, друзья одновременно обернулись и, обняв друг друга, заулыбались в камеру, а потом Трэй предложила: «Может, нам заглянуть в бар?», все согласились, и Чонгук поставил запись на паузу. Когда они вошли туда шумной компанией, Юнги заметил задумчиво:       — Не кажется ли вам, друзья мои, что мы спиваемся?       — Что-то ты поздно опомнился, друг мой, — вздохнула Трэй совершенно серьезно. — Чем будем заливаться сегодня?       Заняв большой угловой столик с мягким диваном, ребята порешили на том, чтобы сейчас выпить немного, поужинать через час-другой, потом взять что-нибудь с собой и пойти поиграть в Дженгу в комнате отдыха, или завалиться к кому-нибудь в каюту, если их любимое место займут. И да, сначала в целом все шло по плану: они неспешно попивали пиво и щелкали орешки, просто болтали и смеялись, обсуждали что-то. А потом, когда уже заказали ужин, кому-то пришло в голову заказать чего-нибудь покрепче, и никто и не подумал не согласиться, даже Юнги. Хотя, стоит отметить, в определенный момент вечера его мысли занял один только Чимин, сидящий на другом конце дивана и часто смеющийся так, что переставал что-либо видеть. Как-то он действительно попросил ребят не шутить так смешно, потому что ему ничего не видно, но тогда его рассмешили еще больше — пришлось смириться.       В какой-то момент музыка, игравшая на фоне, перестала разливаться по залу, и на небольшой сцене в другом конце ресторана появилась группа музыкантов, которых поначалу никто не заметил. Без лишних предисловий, они начали исполнять нео-джаз. Живая музыка аккуратно, почти незаметно, сделала атмосферу в баре-ресторане еще более уютной и родной, так и подталкивающей на откровенные разговоры. Девушка-солистка пела тихим и очень чувственным голосом песни о доме и любви.       Может быть, как раз из-за этого ближе к концу ужина Трэй, сидевшая рядом, заметила, что Юнги почти не пьет, и сказала ему, наклонившись поближе:       — Мин Юнги, ты очень благоразумный парень, или просто не позволяешь себе напиться по-хорошему? На это есть какая-то особенная причина?       Ее слова вдруг заставили его мысли резко остановиться. Он неосознанно кинул быстрый взгляд на Чимина и сделал быстрый глоток джина с тоником. Лед звонко ударился о стенки стакана, и отвечать не пришлось, потому что подруга сразу все поняла и, понимающе кивнув, намекнула:       — Иногда стоит быть смелее, друг.       — Я попробую, — Юнги улыбнулся ей немного нервно и отвел взгляд в сторону, на музыкантов.       Сам он такую музыку обычно не слушал, но было в ней что-то, неустанно напоминавшее о тех последних годах в старшей школе и меланхоличной девушке, которую он любил. Алкоголь только усиливал эту нежную тоску по ушедшему, хоть он и пытался заставить себя поверить в обратное, делая один глоток за другим.       — Юнги, помни, что сейчас ты здесь, — напомнила ему Трэй как бы между делом, отвлеченно участвуя в разговоре других парней.       На самом деле, несколько лет назад она была совсем другим человеком, и бесконечная грусть являлась частью ее жизни, поэтому сейчас отстраненность и молчаливость Юнги волновала ее и не давала покоя. Трэй очень хотела помочь, хоть и не понимала, как лучше это сделать, а он заметил это и благодарно улыбнулся.       — Да, спасибо.       — Эй, Юнги-хён! — вдруг не понятно с чего воскликнул Чимин. — Напиши обо мне песню?       — Только если ты под нее станцуешь, — не задумываясь ответил Юнги, с вызовом посмотрев на него, и все пятеро тут же громко рассмеялись.       Трэй и Юнги так и не поняли, что именно в их разговорах подтолкнуло друга на такую просьбу, но это было в общем-то и не важно, потому что Тэхён сразу предложил скрепить договор, выпив за удачную сделку. С громким радостным ликованием они звонко чокнулись и осушили свои бокалы, а потом вернулись к обсуждению одной из недавних игр в виртуальной реальности.       Пока парни опять ударились в шутливые споры с применением небольшой силы, подруга взялась наполнить их бокалы. Юнги, пусть и с опозданием, помог ей в этом, и последним они налили друг другу — специально до краев. Трэй засмеялась:       — Мне-то ничего, а тебе-то как будет?       — Без проблем! Ты еще не знаешь, сколько я могу пить, — в тон ей ответил Юнги, и в порыве спонтанного состязания они выпили вдвоем до половины.       — Юнги-хён, — снова вдруг позвал Чимин, но уже не так громко, пока Чонгук самозабвенно тыкал Тэхёна в надежде разозлить, — если ты перепьешь сегодня, кто тогда позаботится обо мне?       Трэй тихо засмеялась, отвернувшись и закрыв лицо рукой, изо всех сил стараясь не смотреть на этих двоих.       — Не волнуйся, Чимин, я в любом состоянии смогу помочь тебе дойти до кровати, — заверил его Юнги, сначала совершенно не замечая реакции Трэй на весь этот диалог.       — Спасибо, хён, — улыбнулся Чимин и выпил еще. — Ты просто золото!       — Не за что, — Юнги вздохнул и сразу же повернулся к Трэй: — Что?       — Ничего-ничего, просто… — прошептала она сквозь смех, кивком указала на Чимина, уже говорившего с Чонгуком, и очень многозначительно посмотрела на Юнги. Он сначала не совсем понял, нахмурился и, кинув взгляд на Чимина, с вопросом посмотрел на подругу.       — Думаешь?..       — Дорогой, — улыбнулась она и понимающе закивала, — это ведь ясно как день!       — Какой-то пасмурный день, по-моему.       — Ой, не утрируй, — Трэй усмехнулась и легко ударила его по плечу. — Ты и сам ведь заметил, разве нет? Давай-ка лучше выпьем еще, чтобы ты стал посмелее.       Фразу «выпьем еще» чудесным образом услышали все и в мгновение оживленно присоединились. Чимин уже не первый раз привстал, чтобы чокнуться со всеми, хотя больше всего с Юнги-хёном, но все время не дотягивался, и только в этот раз Юнги это заметил и, посмеявшись про себя, привстал навстречу. Чимина такой жест заметно сильно обрадовал. Они выпили до дна, смотря друг на друга.       Тем временем посетители бара-ресторана уже начали расходиться, да и группа доигрывала свои последние песни, так что, прикончив остатки еды и выпивки, ребята тоже решили, что пора бы переместиться в комнату отдыха.       — Интересная же будет игра в Дженгу теперь, — заметил Чонгук, когда они выходили.       — Грех будет играть без наказаний за проигрыш, — сказал Тэхён в ответ, — мы просто обязаны что-то придумать.       Все рассмеялись, и, придя в комнату отдыха, где на счастье их местечко снова оказалось не занятым, Трэй предложила лучшее наказание, какое только смогла придумать:       — Предлагаю: поцелуй предыдущему игроку за поражение!       По закону жанра парни просто обязаны были повозмущаться, но в итоге все согласились даже без уговоров, и игра началась уже сразу очень напряженно. Так как они уже порядочно выпили, приходилось прилагать нереально много усилий, чтобы контролировать руки. Хотя, как ни старайся, они все равно дрожали, и партия грозила закончиться, едва начавшись.       Первой проиграла Трэй, как только первый круг прошел, и все из-за того, что ей захотелось чихнуть, и она не смогла сдержаться. Башня обрушилась под радостный выкрик «а вот и наш первый проигравший!» и громкие хлопки, как будто она вообще выиграла, а не проиграла. Справа от нее сидел Чимин, так что, рассмеявшись вместе со всеми, она смело притянула его к себе и чмокнула в уголок губ.       — Что-то быстро ты проиграла, Трэй! — заметил Чонгук, с подозрением смотря на нее.       — Может, ты специально предложила такое наказание, а? — пошутил Тэхён, собирая вместе с Юнги башню заново.       — Ничего подобного, честное слово! — соврала она, хитро улыбаясь. — Теперь ваша очередь проигрывать, ребятки!       — Интересно, кто же это будет? — протянул Чонгук и уже приготовился делать свой ход.       Во второй раз башня выдержала целых три круга. Она уже очень опасно покачивалась, когда дошло до Тэхёна, которому Чонгук каждый раз как-нибудь мешал с самодовольным видом. Так что, когда тот свалил всю башню целиком, все сразу поняли, что это было намеренно.       — Наконец-то! — засмеялась Трэй. — А я все думала, когда ты уж не выдержишь.       — Ну нет, теперь я точно от тебя пересяду, — Тэхён со вздохом закатил глаза и, состроив грозную мину, схватил смеющегося и вырывающегося Чонгука за шею. — А ну иди сюда, Чонгук!       — Хён, прости, я больше так не буду! — тщетно взмолился он, но все равно вместе с крепким поцелуем получил от Тэ неслабый укус. — Ауч, ну за что так-то? Это же нечестно?       — Все честно, ты заслужил, — Тэхён с довольной улыбкой посмотрел на сильно покрасневшую губу Чонгука и, поднявшись, перешагнул через низкий столик на другую сторону, чтобы сесть между Трэй и Чимином.       — Похоже, Тэхёна злить не стоит, — заметил тот, двигаясь ближе к Юнги и освобождая место.       — Да, так что смотри, не соверши ту же ошибку теперь.       — Что-то мне уже страшно, — нервно рассмеялся Чимин. — Пожалуй я лучше не буду дышать во время твоих ходов.       — У тебя есть у кого поучиться, Чонгук, — Трэй легко ткнула его в бок, и он, смеясь и почти плача, упал на бок.       — Нет, правда, хён, это было слишком больно, — буркнул он обиженно в подушки.       — Сам напросился, так что не жалуйся! — Тэ сказал это так строго, что никто не заметил, что на самом деле ему захотелось вернуться к Чонгуку и пожалеть его. — Давайте уже следующую партию.       В этот раз первый ход был за Юнги.       — Не думал, что ты такой жестокий, Ким Тэхён, — сказал он, легко выталкивая первый брусок из башни       — Он не жестокий, — ответил за хёна Чонгук, поднявшись с подушек, как ни в чем не бывало. — Просто сволочь.       — Я тоже люблю тебя, малыш, — подмигнул Тэ.       — Боже, какие вы милые, я не могу, — Трэй громко и тяжело вздохнула, смотря на них, как гордая мать смотрит на своих детей.       Парни усмехнулись только, и игра продолжилась.       Третья партия началась достаточно легко, башня Дженги держалась на удивление прочно и выдержала четыре с половиной круга. И вот уже тогда напряжение заметно возросло — все прекрасно видели, что до падения осталось совсем немного, и с замиранием сердца ждали, кто же наконец провалится. Несколько раз неуверенно примерившись, проверив разные блоки, Юнги твердым и уверенным движением вытащил один из нижних, на самом деле, последний, какой вообще можно было убрать, почти не рискуя проиграть. А потом настал черед Чимина.       Собственно, когда это случилось, ни у кого не было сомнений насчет ошибочности его выбора. Руки у него очень сильно дрожали, дыхание сбилось, пока он присматривался к башне со всех сторон и все равно выбрал неверный блок — как только попытался вытащить его, затаив дыхание, башня Дженги развалилась в полнейшей тишине. Чимин зажмурился и только через несколько долгих секунд под смех и ободрительные возгласы друзей почти завыл: «Нет!»       — Это должно было случиться, дорогой! — смеясь, подбадривала его Трэй.       Юнги громко выдохнул и закрыл руками лицо.       — Хён, прости, я правда старался не уронить ее! — Чимин пытался оправдаться, но весь уже покраснел от смущения.       — Чего уж, — Тэхён хлопнул его по плечу. — Давай, парень, твое наказание!       — Бля, еще чуть-чуть и она бы выдержала! — произнес Юнги, склоняясь над развалившейся Дженгой и не отнимая ладоней от лица. Казалось, он вот-вот заплачет, но, как поняли друзья, когда он бессильно опустил руки: только если от смеха.       Они оба жутко сконфузились и долго напряженно посмеивались, пока друзья подначивали исполнить наказание. В итоге Тэхёну и Чонгуку, сидевшим по обоим сторонам, пришлось помочь парням — подтолкнуть их друг к другу. В конец концов, нервно проведя рукой по волосам, Чимин решился и приблизился к Юнги, у которого на лице было написано желание свалить подальше от взбалмошных друзей с их играми. Они затихли в ожидании и, как только Чимин поцеловал Юнги и спешно отстранился, покраснев еще сильнее, чуть не завопили от восторга. Оба парня благодарили себя за то, что выпили сегодня больше, чем собирались, это хотя бы скрасило ужасающее смущение.       — Боже мой, боже мой! — восхищенно запищала Трэй, забарабанив по столу. — Как же это было мило, вы вообще хоть понимаете, какая милая парочка из вас вышла бы?       — Ну все, хватит, это уже перебор, Трэй! — засмеялся Юнги, качая головой.       — Да чего уж стесняться, ребят? — сказал Тэхён, собирая разбросанные блоки Дженги. — Что, еще одну партию?       — Будем играть, пока все друг друга не перецелуем? — возразил Чонгук, как будто ревнуя, ведь теперь его хён, проиграв, должен был поцеловать Чимина.       — Нет, у меня есть идея для разнообразия, — воскликнула Трэй, вскочив с места. — Ставьте пока Дженгу, я сейчас вернусь.       И убежала, подпрыгивая, оставив друзей в полном замешательстве.       Пока ее не было, они все сидели молча, думая про себя, что она выкинет на этот раз. Заметили, что уже достаточно поздно, и все пассажиры, кто был, уже ушли из комнаты отдыха. Хотя, по правде сказать, они мало волновали ребят, пока те играли. Тишина нагнетала еще больше, а Юнги с Чимином не могли перестать думать о том, что только что произошло. Конечно, это всего лишь игра — шутка по пьяни, на утро, скорее всего, они с трудом вспомнят это.       Трэй вернулась с пол-литровой бутылкой текилы и одной рюмкой. Парни поняли все без слов.       — Да ты шутишь… — сказал Тэхён, смотря на бутылку в руках подруги.       — Нет, я совершенно серьезно, — Трэй мило улыбнулась и поставила ее на столик рядом с башней Дженги.       — Ну что ж, — вздохнул Чонгук, — значит, будем алкоголиками?       — С кем поведешься, да? — произнес Юнги, расфокусированным взглядом смотря на этикетку с расплывающимися буквами.       — Да уж… — Чимин согласился с точно таким же выражением лица, как у хёна. — Прости меня, моя печень.       — Жалобы не принимаются! Начинай, Тэхён, — скомандовала подруга и упала на подушки, вальяжно откинувшись назад.       С таким наказанием за проигрыш игра пошла гораздо легче морально, но с каждой новой партией все сложнее физически. Спустя половину бутылки штрафных рюмок, башня начала падать уже на третьем-четвертом ходу, но Трэй не позволяла закончить игру, пока не была выпита последняя. К тому моменту уже настала глубокая ночь, а все они напились настолько, что еще немного — и отключились бы прямо в комнате отдыха.       С невероятным трудом в конце концов ребята все-таки разошлись по своим каютам. Тэхён и Чонгук проводили Трэй, больше всех пострадавшую от собственной идеи, а Юнги, и так еле стоявшему на ногах, пришлось снова почти тащить на себе Чимина. Дорога до его каюты показалась чертовски длинной и трудной, так что дошли они до нее уже совсем без сил.       Пока Чимин бормотал что-то невнятное, Юнги отыскал в кармане его джинсов ключ-карту и завел внутрь. Не успела дверь закрыться за ними, как вдруг Чимин развернулся, покачнувшись, и навалился на Юнги, прижав к стене. Его лицо в тусклом свете флуоресцентных ламп выглядело страшно бледным, а полуприкрытые глаза словно затянуло пеленой.       — Эй-эй, — Юнги попытался отодвинуть друга от себя, чтобы посмотреть внимательнее, но тот, мертвецки пьяный, так и наваливался всем весом. — Чимина, если тебе хреново, пожалуйста, иди в ванную, не блюй на меня или на ковер.       — Я в порядке, — слабо откликнулся Чимин и качнулся назад.       Юнги насколько мог быстро схватил его и не дал упасть.       — Тогда ложись спать, пока не расшиб себе голову обо что-нибудь, — язык у него сильно заплетался, и от усталости даже не вышло высвободиться от снова прижавшегося к нему Чимина.       — Юнгия, а ты знаешь? — многозначительно протянул Чимин и посмотрел ему в глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Знаю что?       — Что мне понравилось.       — О чем ты… — начал Юнги непонимающе, но даже не закончил, потому что Чимин вдруг поцеловал его.       А он не смог оттолкнуть его, не смог уйти от поцелуя и принял поражение, ни о чем не думая. Горячие губы Чимина замкнули его мысли вокруг одного единственного «еще», и Юнги целовал его, пока не почувствовал, что вот-вот задохнется. Казалось, весь мир, вся вселенная вращается сейчас вокруг них с бешеной скоростью, а их души и тела застыли во времени. В звенящей тишине пронеслось невысказанное «мне тоже понравилось».       — Хён, я…       Чимин тяжело дышал и счастливо улыбался, а потом закрыл глаза и все-таки рухнул взад себя — Юнги еле успел подхватить его, и они вместе упали на кровать поперек. Чимин отключился с блаженной улыбкой на лице, так и не сказав что-то очень важное. А у Юнги сердце билось так быстро и громко, будто не выдерживая чувств, вихрем поднявшихся в душе. Он взглянул на безмятежное, прекрасное в полутьме лицо Чимина, и усмехнулся.       Тяжелая голова его упала на мягкую, столь притягательную постель, что встать и пойти к себе он даже не подумал. И за мгновение уснул прямо так — в обнимку с Чимином, счастливо улыбающимся во сне.