Космосу не нужна любовь?

      — Как думаешь, когда это начнется? — спросил Чимин у Трэй. Они все собрались на позднем завтраке и немного волновались, хоть и не показывали этого.       — Не знаю, Чим, честно, — отвечала подруга, без удовольствия пережевывая пирожное. — Скорее всего днем, до или после обеда, хотя возможно, и вечером. Обычно они выбирают время, когда пассажиры не ожидают каких-то внештатных ситуаций. Так что, понятное дело, никому не говорят о планах учений, в этом ведь и смысл.       — Понятно, — протянул Чимин, нервно запивая беспокойство чаем.       Юнги, сидевший рядом, заметил, что у того трясется нога под столом, и остановил ее свободной рукой, несильно сжав.       — Чимина, — сказал он, успокаивающе поглаживая его колено, — мы же все проходили курс и знаем, что будет происходить и что нам нужно будет сделать, так что волноваться не о чем.       — Да-да, но просто хочется, чтобы это закончилось поскорее и все, — из-за невозможности трясти ногой он стал барабанить пальцами по кружке. — И чем мы займемся?       — Ну явно не просто сидеть и ждать, — заметил Тэхён, почувствовав, что волнение Чимина понемногу переходит и на Чонгука. — Может, поиграть во что? Или…       — Можно в тренажерный сходить, — закончил за него Чонгук, напряженно улыбаясь, — физические упражнения обычно неплохо мысли занимают.       Все согласились, и кто-то подумал про себя: как же упорно им придется упражняться, чтобы забыть о предстоящем. Потому что казалось, будто весь корабль пребывает в смутном напряжении с самого утра. Осознание того, что их корабль движется один посреди почти пустоты, холодной и смертельной, а они все заперты в нем, как в консервной банке, — все это не придавало смелости никому. Конечно, подобные учения все пассажиры проходили на Земле, они были важной частью подготовки к полету, но там все это казалось чем-то несерьезным. «Ничего ведь не случится, нам это точно не пригодится», — думал тогда каждый. Но теперь космос снаружи давил на них почти физически, медленно сжимая тело в тиски. Абсолютно каждый на корабле хотел, чтобы учения наконец прошли, закончились, и они могли снова забыть, что космическое путешествие в любом случае, всегда таит в себе по крайней мере небольшую опасность. Вероятность была очень мала, но это не значит, что ее не было вовсе. И об этом Чимин не мог перестать думать.       Тот напугавший и лишивший его сна кошмар он уже забыл, и все же чувство тревоги и нарастающего страха никуда не делись, только теперь невозможно было понять, откуда именно растут корни и что со всем этим делать. Снаружи Чимина могли выдать только постукивающие по кружке и столу пальцы, в целом его лицо было спокойным, как и всегда, и никто не мог увидеть, какая буря поднимается у него внутри. Что-то или кто-то обронил почти догоревшую спичку, и вот незаметно для всех и для него самого огонь тихо занимался, грозя охватить пожаром все сознание. Может быть, если бы кто-то заметил это раньше и помог, Чимину было бы гораздо легче, но никто не чувствовал запаха дыма за его милой улыбкой, а слов описать смутное предчувствие не находилось.       И все же рядом был Мин Юнги, волосы которого сейчас казались цвета морской волны в ясный, солнечный день. Чимин не мог не засматриваться на них дольше, чем стоило бы, так что в итоге, пока все завтракали, он только пил чай и созерцал, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком навязчивым. От этого ему вроде бы становилось получше, и он уже почти забыл о своем волнении из-за учений, но, как только ребята начали собираться, все то смятение вернулось и словно окатило его большой ледяной волной. Они все вместе уже вышли в коридор, когда Чимин машинально схватил Юнги за руку и застыл на месте.       — Что такое, Чимин? — он не ответил, глядя на него с плохо скрываемым волнением. — Не хочешь идти?       Молчание и неуверенный кивок головы. Ему хотелось побыть сейчас только с хёном, и Юнги это почувствовал.       — Эй, все нормально? — Трэй заметила первой их задержку и вернулась, жестом сказав Тэхёну и Чонгуку, чтобы они пока шли дальше. Они понимающе усмехнулись и спустились вниз, чтобы зайти к себе переодеться, а потом пойти в тренажерный зал.       — Наверное, мы не пойдем, — ответил за них двоих Юнги, а Трэй взглянула на обоих по очереди и все поняла.       — Знаешь, Чимини, — сказала она с ободряющей улыбкой, тронув его за плечо, — есть еще один неплохой способ расслабиться.       — И какой же? — спросил он с нервным смешком.       Трэй глубоко вдохнула, медленно выдохнула и посмотрела на него так серьезно, словно доверяла самую большую тайну всего человечества, а потом, уже открыв рот, вдруг широко улыбнулась и сказала:       — Выпить.       — Хо Трэй, ты серьезно хочешь споить нас всех что ли? — возмутился Юнги, но несерьезно.       — Ну согласись, это ведь один из трех действенных способов, когда надо отвлечься от мыслей! — говорила она ему, пока Чимин тихо смеялся в отчаянии, прикрывая лицо ладонью, все равно ему опять ничего было не видно.       — Нет, мы точно сопьемся на этом чертовом корабле… — вздыхал Юнги и все равно соглашался с подругой.       — Просто выбирайте алкоголь подороже, и, глядишь, деньги кончатся раньше, чем ваше здоровье, — пошутила она, подталкивая их в сторону бара, и напоследок слегка намекнула тихо только Юнги: — Если что, попробуй найти другой способ развлечь его.       Он посмотрел на нее с угрозой, а она только тихо рассмеялась, пожимая плечами и отходя спиной назад.       — Ладно, пойдем, Чимин, — снова тяжело вздохнул Юнги и повел его в бар. — Только напиваться с утра пораньше я тебе не позволю. Выпьем немного и пойдем ко мне.       — Хорошо, хён, — теперь он был больше доволен и польщен, чем взволнован, и это не могло не радовать обоих.       После бутылочки макколли стало действительно гораздо спокойнее на душе. В такой час в баре почти никого не было, играла тихая музыка, и, если не смотреть в иллюминаторы, можно даже поверить, что снаружи какая-нибудь сонная улочка на окраине Сеула, а не бесконечное, леденящее душу пространство. Поэтому Юнги специально посадил Чимина спиной к ним, чтобы он лишний раз не застывал взглядом на этой затягивающей темноте. Хотя в итоге сам начал это делать.       Заиграла какая-то до боли знакомая джазовая мелодия, и Юнги совсем упустил нить разговора — Чимин рассказывал ему что-то о своих родителях, но, заметив пустой взгляд хёна, обернулся и убедился, куда тот смотрит.       — Похоже, он многих может свести с ума… — тихо сказал он и повернул голову Юнги, заставляя перевести взгляд от космоса.       — Прости, — машинально ответил Юнги, смотря Чимину в глаза и видя в них все ту же звездную тьму, — я просто…       Но вдруг его прервал режущий слух звук сирены. В первые мгновения оказалось очень трудным заставить себя вспомнить, что это не по-настоящему, что это всего лишь запланированная «репетиция» перед тем, чего, конечно, никогда не случится на самом деле.       Свет погас, и загорелось аварийное освещение. Красные мигающие огни указывали путь эвакуации, а все тот же спокойный женский голос разнесся по кораблю: «Внимание! Тревога! Нарушена целостность корпуса корабля. Угроза разгерметизации салона. Сохраняйте спокойствие и следуйте аварийной разметке, займите места в спасательных капсулах и ждите дальнейших указаний». Оповещение повторялось раз за разом, перемежаясь сообщениями для персонала и команды корабля, уже другим, более человечным мужским голосом.       Вскочив с места, первым делом Чимин нашел в полутьме руку хёна и сжал ее так сильно как мог.       — Все хорошо, Чимини, успокойся, — сказал Юнги и повел его к выходу, — мы ведь это уже делали, ничего сложного.       И в самом деле, все, что требовалось от пассажиров, это пройти в те же антигравитационные, по совместительству аварийно-спасательные, капсулы, которые открылись на каждом этаже во всех коридорах и занять в них место, а в случае возникновения опасности на одной из палуб покинуть ее, следуя разметке, и затем сделать то же самое, что и при первом варианте. Казалось бы, учения проще некуда, но… Звук сирены, красный мигающий свет и бесстрастный голос, просящий сохранять спокойствие, действительно нагоняли атмосферу реальной катастрофы и заставляли нервничать не только всех пассажиров, но и персонал. Пожалуй, единственные, кто оставался холоден и спокоен — это непосредственно команда, управляющая кораблем. Хотя бы потому, что они прошли годы обучения и тренировок прежде, чем повести «Кассиопею» на далекую планету через этот бесконечный и опасный космос.       Когда Юнги и Чимин вместе с парой одиноких утренних посетителей бара и персоналом вышли в коридор, мимо них промчались несколько мужчин в форме, едва не врезаясь в пассажиров, но ловко огибая их. Выходя из разных залов, многие выглядели слегка растерянными и пытались как можно быстрее сообразить, куда идти. В красном свете лицо Чимина показалось Юнги очень сосредоточенным и на удивление спокойным, и единственное, что выдавало волнение — это то, как крепко он держал его за руку.       Почти сразу они нашли две соседние свободные капсулы и спокойно зашли в них, как тогда, во время взлета. Чимину ужасно не хотелось отпускать руку хёна, но пришлось. Юнги улыбнулся ему прежде, чем расстаться на время. Дверцы с тихим, из-за воя сирен, совсем неслышным шорохом закрылись. «В целях безопасности, — произнес тот же женский голос, — дверь капсулы будет заблокирована, просим вас сохранять спокойствие и ждать дальнейших указаний». Весь шум снаружи стал приглушенным, как за толстой бетонной стеной, и все снаружи словно происходило на экране, а не в реальности.       Прислонившись спиной к мягкой стене, Юнги лениво смотрел на мигающие красные огни и, слушая собственное размеренное дыхание, думал только о Чимине. Все-таки учения начались действительно внезапно, он толком и не успел отвлечь его. Но по крайней мере так они точно не напились в дрова в середине дня, и то хорошо, потому что Юнги был не уверен, что они смогут остановиться, даже несмотря на все его благоразумие, которое волшебным образом медленно исчезало рядом с Чимином. Теперь ему достаточно лишь улыбнуться, чтобы Юнги забыл обо всем. Мир и люди в нем теряли прежнее значение, важен оставался только он и его счастливая улыбка.       А время все шло. Казалось, «Кассиопея» замерла в тягостном ожидании, но в служебных зонах царил слаженный хаос. По опустевшему коридору пробежала девушка в форме, выражение ее лица могло намекнуть на то, что что-то пошло не по плану, и те, кто смог разглядеть его в свете аварийного освещения, действительно подумали об этом, но тут же сказали себе: все в порядке. Чимин не заметил ее, потому что стоял с закрытыми глазами, и чем дольше проходилось ждать, тем больше тревогу заменяли скука и нетерпение. Он не был напуган, больше не был взволнован, ему только очень сильно хотелось уже выйти из этой чертовой капсулы и обнять Мин Юнги. Словно они больше не смогут увидеть друг друга. «Какая глупость!» — сказал он себе в ответ на эту мысль и открыл глаза.       Красные огни в коридоре удерживали напряжение во всем теле. Устав стоять, Чимин начал слегка раскачиваться взад-вперед и, неожиданно оттолкнувшись от мягкой стены сильнее, чем хотел, чуть не ударился лбом о прозрачную дверцу, но успел в нее упереться ладонью. Прохлада стекла вдруг оживила в памяти момент из сна, когда космос оказался под кожей, и Чимина потянуло прямо сейчас пойти в зал ожидания и надеть наушники, будто он почувствовал, как тьма хочет ему что-то сказать, что-то, возможно, невероятно важное, но, скорее всего, столь же невероятно абсурдное.       Руки уже задрожали, а учения все не заканчивались. Чимин чертовски устал так стоять и ждать, просто ждать. Замкнутое пространство начало давить со всех сторон, и за мгновение до того, как везде зажегся привычный холодный свет, он почувствовал под кожей далекие звезды и чуть в самом деле не закричал от реальности этого мимолетного видения.       В наступившей тишине двери капсул открылись необычайно громко. Так шумит огромная куча опавших листьев в парке, когда какой-нибудь ребенок влетает в нее на бегу и разбрасывает все в стороны. Всегда одинаково спокойный голос поблагодарил пассажиров за участие в учениях, объявил, что теперь все могут вернуться к своим занятиям, и принес извинения за прерванное времяпрепровождение. Со вздохами облегчения все пассажиры выходили из капсул и посмеивались от того, что все-таки немного поволновались от реалистичности произошедшего. Но Чимин стоял на месте, нахмурившись, рассматривая собственную руку и пытаясь понять, какого черта вообще сейчас произошло. «Сны не могут вот так взять и стать… взаправду!» — сказал он себе, встряхнул головой и, подняв глаза, увидел перед собой улыбающегося Мин Юнги.       — Ну вот видишь, ничего не случилось, — произнес хён, протягивая ему руку.       Но Чимин просто шагнул из капсулы на нетвердых ногах и уткнулся Юнги в грудь, устало закрывая глаза.       — Я уж начал думать, что придется стоять там вечность, — буркнул он, прижимаясь к нему, словно утомившийся от игр ребенок. — Хоть бы журналы какие положили туда.       — Будет тебе, — засмеялся Юнги, обнимая. — Куда хочешь пойти теперь, чтобы забыть обо всем этом?       Сначала Чимин чуть не выпалил про космос, но успел остановить себя и, отстранившись, с легкой улыбкой сказал:       — Пойдем поиграем в приставку?       — Пойдем! — улыбнулся он и взял его за руку.       В комнате отдыха они выбрали приключенческую аркаду про путешествие двух героев по разным мирам и играли в нее до самого вечера, едва ли заметив, как быстро прошло время. Да и, наверное, просидели бы там до ночи, если бы не пришли друзья и бесцеремонно не заставили их сменить легкое приключение на жестокий и очень зрелищный файтинг.       — Ну что, как у вас дела после?.. — тихо спросила Трэй у Юнги, пока Тэхён с Чонгуком спорили, какой персонаж круче всех.       — Все прошло нормально, если ты об этом, — так же почти шепотом ответил он, наклоняясь ближе к ней, но Чимин все равно услышал их разговор, понял, о чем речь, и это его немного смутило. — Хоть мы успели выпить только бутылку макколли, он скорее заскучал, чем разволновался.       — Вот и славно, а то мне там в коридоре показалось, что он и впрямь чего-то сильно испугался.       «Неужели это было так заметно?» — подумал и чуть не сказал вслух Чимин, поглядывая на них, но старательно делая вид, будто увлеченно следит за боем Тэ и Чонгука. Трэй была права, и ей вовсе не показалось, но проблема в том, что он сам не мог объяснить, что именно напугало его. Мимолетный страх словно возник без причины у него внутри и так же быстро исчез где-то вне, среди стен корабля. И лучше бы ему не блуждать по коридорам в ожидании часа, когда снова можно будет напасть. Юнги и Трэй посмотрели на него, он весело улыбнулся им и сказал, что обязательно обыграет обоих.       Импровизированный турнир продолжался в итоге весь вечер до самой ночи, правда, им пришлось сделать небольшой перерыв на ужин. Как бы не хотелось прерываться, все-таки их желудки протестовали против затянувшейся игры, хотя после они вернулись и продолжили, словно паузы не было вовсе. С трудом, но Чимин несколько раз выиграл бои с Юнги и Трэй и остался ужасно доволен, не подозревая, что хён на самом деле аккуратно поддавался, только бы порадовать его. Он просто не мог этого не делать, видя горящие глаза и слыша победный смех Чимина, который радовался, совсем как ребенок, забывая обо всех плохих мыслях. Они оба чувствовали, что они обязательно вернутся, и все же хотя бы сейчас хотелось сделать все, чтобы об этом не помнить.       Ближе к ночи, конечно, накал страстей стихал понемногу, тогда как вначале Чонгук с Тэхёном чуть не подрались в реальности из-за того, что не могли победить друг друга в игре. Примерно в час ночи, опять оставшись одни в комнате отдыха, все они почувствовали навалившуюся на плечи усталость, когда закончился один из самых напряженных раундов Трэй и Тэхёна. Подруга все-таки выиграла, пусть и пришлось приложить усилия, парни с достоинством признали, что ей, видимо, действительно нет равных в файтингах, не считая тех первых боев, в которых ее победил Чимин. Трое из пяти подумали, что она, скорее всего, поддавалась поначалу.       — Что ж, — сказала она, откладывая геймпад и потирая руки, — думаю, стоит закончить на этом, а то поздно.       Пальцы уже у всех сильно болели, и они согласились с ней.       — Уходишь, пока на коне, да? — устало пошутил Чонгук, но ему уже хотелось взять реванш.       — Попробуйте обыграть меня завтра, на сегодня достаточно, — ответила Трэй, сохраняя их результаты и выключая консоль.       — Готовься проиграть, — Тэхён усмехнулся, казалось, сказав это им обоим. — Пошли в постель, Гуки.       Прозвучало это, конечно, весьма неоднозначно, но все и так поняли истинный смысл. Из-за усталости Чонгуку было лень вставать, и Тэхёну пришлось буквально стаскивать его с дивана за шиворот, после чего тот, конечно, все-таки смирился и пошел сам, потому что задохнулся бы скорее, чем его дотащили бы таким образом до каюты. Остальные наблюдали за этим с легкой ухмылкой, точно не слыша, как Чонгук молит о помощи. Когда эти двое ушли, опять не всерьез споря друг с другом, Трэй вздохнула и резко почувствовала себя немножко лишней.       — Ладно, пойду тоже в кроватку, — улыбнулась она, поднимаясь со слишком удобного дивана. — Вы тоже не задерживайтесь.       Как-то она поняла на уровне подсознания, что пока они спать не собирались, хотя даже не обсуждали этот вопрос. Подруга обняла их и ушла, уже в дверях обернувшись и помахав обеими руками. Определенно, она видела гораздо больше, чем могла заметить. Оставшись наедине, Юнги и Чимин посмотрели друг на друга и застыли так на добрых пару минут, словно кто-то поставил время на паузу. Скорее всего, им не хватило бы и вечности, чтобы вдоволь насладиться простым зрительным контактом. Первым его прервал Чимин, и в этот момент его улыбка исчезла.       — Я… — сказал он едва слышно. — Я хочу послушать космос, хён.       — Давай пойдем и послушаем космос, — мягко произнес Юнги, ловя благодарный взгляд.       Они вошли в зал ожидания, держась за руки. Там снова никого не было, это не могло не радовать. В полутьме Юнги достал наушники, и они сели на мягкую круглую скамью в середине зала, она стояла достаточно близко к иллюминатору. Чимин сначала собирался сесть прямо на полу, у самого стекла, чтобы не видеть ничего, кроме космоса, но когда Юнги притянул его к себе, понял, что лучше быть с ним и видеть его, иначе тьма и вправду может захватить сознание и больше не отпустить.       Космос оказался необычайно тих этой ночью, хотя оно и понятно, ведь «Кассиопея» летит достаточно далеко от всех небесных тел. Вне солнечной системы песнь космоса похожа скорее на колыбельную. Чимин поерзал, чтобы пристроиться поудобнее под боком у хёна, и положил голову ему на плечо, а Юнги приобнял его и стал, сам того не заметив, поглаживать шею, едва касаясь кончиками пальцев. Большинство людей вряд ли даже заметили бы, но Чимин чувствовал каждое невесомое прикосновение, и по коже у него пробегали стаи мурашек. Что-то в голове словно щелкало, выключалось, и тут вдруг пришло тихое осознание того, что только Мин Юнги он готов позволить сводить себя этим с ума. От каждого такого касания у него перехватывало дыхание, словно он падал в вечность и задыхался, но ему нравилось это ощущение, нравилось теперь. И вместе с музыкой космоса оно возвращало тот до невозможности странный сон, который не пугал, только потому что рядом был хён.       Казалось, время снова потеряло всякие границы. Они долго сидели там в темноте и слушали звуки совершенно иного мира, и не замечали, как мимо них проходит ночь, уже направляясь к своему концу. Чимин все пытался расслышать что-нибудь, хотя знал, что это глупо и бесполезно. Стойкое ощущение, будто тьма снаружи хочет ему что-то сказать, так и не покидало, и в какой-то момент, как гром среди ясного неба, он точно на самом деле услышал слова, обращенные к ним обоим. Юнги в тот же самый момент увидел в песне космоса нечто похожее. «Вы не должны быть здесь. Вы не должны здесь любить», — словно повторяла тьма снова и снова. А они одновременно подумали, что вся эта хрень реально сводит их с ума, затуманивает разум, и чтобы прогнать прочь жуткое наваждение, Юнги убрал один наушник из уха Чимина и прошептал:       — Я люблю тебя.       Дыхание перехватило, сердце забилось сильнее. Конечно, Чимин знал это, чувствовал, как и то, что сам любит его, но услышать эти слова вдруг прямо сейчас… Он не смог ответить, только обнял очень крепко, пряча счастливую улыбку. «Я тоже люблю тебя, хён!» — одними губами произнес он. Юнги улыбнулся, заметив это, и уткнулся носом в его мягкие волосы, потерявшие свой яркий цвет. Теперь они не обжигали, они согревали ласково и нежно, и Юнги это нравилось гораздо больше. Словно теплое, скрывающееся за горизонтом солнце, и ты смотришь на него, даже если знаешь, что, когда оно пропадет, все вокруг для тебя тоже исчезнет.