Космосу не нужна любовь?

      И эти три дня прошли даже слишком быстро. Все ждали и не могли дождаться праздника, а за нарастающим радостным волнением осело тревожное, затихшее в самой глубине души незаметным теперь предчувствие. Юнги с Чимином совсем перестали видеть кошмары, им вообще ничего не снилось, и это радовало даже больше, потому что, просыпаясь, они чувствовали себя как никогда хорошо, что Трэй заметила сразу после первой их спокойной ночи. Когда они встретились с ней на позднем завтраке, она очень порадовалась за них, но что-то в ее глазах навевало на совершенно другие мысли.       — Трэй, все в порядке? — спросил тогда Юнги, увидев тщательно скрываемое волнение в ее движениях, голосе, трудно было это заметить, но он уже видел ее насквозь.       — Да, отлично, а что? — она улыбнулась широко и все же притворялась, Чимин тоже это понял.       — Точно? — Юнги взглядом дал понять, что обмануть его не выйдет, но она не стала признаваться в причине своих глубинных переживаний: в информации, которую узнала накануне от одного знакомого инженера, входящего в состав команды их корабля.       Из всех пассажиров об этом узнала только она одна, и ей пришлось дать обещание никому больше не рассказывать, чтобы не поднимать уровень волнения среди остальных. Тяжело было хранить в тайне такое знание, но все же она всегда считала себя человеком слова, поэтому выкручивалась как могла, даже если ее скрытность кого-то могла обидеть.       — Да, Юнги-хён, все в порядке, и не спрашивай больше об этом, пожалуйста, — заверила она его со спокойной улыбкой.       Юнги не поверил ей, но не стал допытываться, понимая, что она по какой-то причине просто не может рассказать всю правду. «Лучше вам об этом не знать», — думала она с сожалением, смотря на ожившие лица друзей. Возможно, она могла бы нарушить обещание, но точно не теперь, когда им двоим наконец-то стало лучше. Такая информация могла испортить весь эффект от терапии и таблеток, а Трэй всем сердцем желала своим друзьям счастья, принимая всю тяжесть правды на себя одну.       Парни вскоре оставили этот разговор и почти не думали о нем, за что Трэй втайне была им очень благодарна. Потом они встретились с Тэхёном и Чонгуком и пошли впятером смотреть фильм. Те тоже заметили странное изменение в настроении подруги, но понимающе не стали спрашивать ни о чем, считая, что если есть что-то важное и если Трэй посчитает нужным — она скажет обо всем сама. Правда, хорошо, что кто-нибудь из них не произнес этого вслух, потому что иначе подруга растрогалась бы и расцеловала его, заставив, не дай бог еще, немного заревновать другого. Но никто ничего подобного не сказал, так что из-за происходящего на корабле, о чем знали только экипаж и одна Трэй, она стала намного сдержаннее в своих чувствах и намеренно старалась проявлять меньше эмоций, чтобы контролировать себя.       Хотя это оказалось почти нереально, когда тридцатого вечером они все вместе пошли отмечать день рождения Тэхёна. Алкоголь всегда развязывал ей язык до невозможности, и пришлось приложить кучу усилий, чтобы завязать его обратно хотя бы на маленький узелок. Для этого Трэй говорила без умолку о чем угодно, лишь бы не заговорить о том, что ее действительно волновало. Правда, казалось, абсолютно все темы то и дело приходят к тому, о чем говорить не стоило, и ей приходилось просто резко останавливаться и переходить к другой. На следующее утро стало чуть-чуть стыдно вспоминать все это, потому что даже для нее такое поведение было… ну чересчур. Хорошо, что парни сами быстро напились и не заметили подвоха.       А потом внезапно наступило тридцать первое, и абсолютно все на корабле думали только о предстоящей вечеринке. Атмосфера праздника наполняла все вокруг с каждой минутой все сильнее, заставляя даже забыть, что этот Новый год пройдет посреди бескрайнего космоса. Корабль еще за неделю украсили гирляндами, а на каждой двери светились голограммы рождественских венков, так что думать о чем-либо, кроме предстоящего празднества, было почти невозможно.       Юнги и Чимин валялись в постели до последнего, пока сон совсем не сошел и не стало просто скучно лежать в тишине. Время для подарков уже пришло, но ни тот, ни другой не знали, какой момент для это будет более подходящим. В итоге, собственно, им пришлось положиться на случай, который для Юнги наступил внезапно, прямо перед тем, как они уже собрались пойти завтракать. Он вдруг понял, что, скорее всего, они весь день проведут на верхних палубах с друзьями и вернуться сюда, наверное, глубокой ночью, если не утром, поэтому сделать подарок лучше всего сейчас.       — Хён? — удивленно воскликнул Чимин, когда Юнги остановил его, захлопнул уже открытую дверь и повел его обратно к рабочему столу. — Что происходит?       — Не знаю, будет ли еще время, поэтому сделаю это сейчас, — ответил он, включая ноутбук и программу воспроизведения и фортепиано.       — Я ничего не понимаю, хён… — Чимин неуверенно улыбнулся, догадываясь, но не решаясь спросить.       — Спой ее со мной, Чимин, — сердце Юнги забилось слишком быстро, он изо всех сил пытался контролировать и дыхание, и подрагивающие руки. — Ты знаешь слова. Это подарок для тебя.       И услышав первые ноты, Чимин заулыбался, узнав мелодию, и воскликнул:       — Юнги-хён! Так это все-таки она!       Он стал хлопать от восторга и собрался сказать что-то еще, но Юнги начал читать первый куплет, и Чимин замер, вслушиваясь в каждое слово, чтобы ничего не упустить. Его сердце тоже сбилось с ритма, когда наступил припев. Голос подрагивал из-за страха ошибиться, но тот исчез сразу, как только Юнги, подняв голову и продолжая играть вслепую, посмотрел ему в глаза с такой любовью и гордостью, что невозможно было продолжать сомневаться в себе.       У них вдвоем получился в самом деле прекрасный дуэт, словно они идеально подходили друг другу во всем без исключения. Сыграв последние ноты, Юнги сразу сохранил и вышел из одной из программ, а Чимин даже не заметил, что он только что записал их первое совместное исполнение этой песни.       — Хён, это лучший подарок в моей жизни… — прошептал он, счастливо улыбаясь. — Спасибо!       — Лучший подарок пока, — усмехнулся Юнги, намекая, и Чимин смущенно отвернулся.       — Скоро и ты мой подарок получишь, — ответил он, пряча хитрую ухмылку.       — Не могу дождаться, Чимини.       Юнги не удержался и, поднявшись, обнял его со спины, так что пойти завтракать они смогли только еще минут через десять, пока вдоволь не насладились нежностями, которые, хоть они этого и не знали, оставались единственной преградой, стеной, ограждавшей от того, что должно было произойти, от того, что они ощущали уже давно, но боялись признать сам факт существования все нарастающего предчувствия. Ведь порой лучшим выходом становиться лишь одно — игнорирование, а лучшего времени, чем день перед Новым годом, для этого и не придумаешь.       — Черт, у меня уже руки трясутся! — внезапно воскликнула Трэй, со звоном поставив кружку с чаем на стол с такой силой, что половина чуть не выплеснулась.       — Эй, полегче, девушка! — остановил ее Тэхёна, на которого, собственно, она чуть не плеснула чаем. — Мы еще от вчерашнего вечера не отошли, а ты уже готова снова пить?       — Я всегда готова пить, Ким Тэхён! — сказала она гордо и запихнула в рот большой кусок пирожного, едва поместившегося туда.       — Наверное, у нее стальная печень, — вздохнул Чонгук, медленно попивая сладкий чай. Ему все еще было не очень после прошлой ночи, все тело адски болело, и он уже начал думать, а не стоит ли ему начать дарить хёну обычные подарки, а не себя самого.       — Как-то ты не очень выглядишь, Чонгук, — заметил Чимин, с подозрением смотря на него. — Не выспался?       Тот посмотрел на него взглядом, от которого всем стало ясно, что лучше ничего больше не спрашивать, а Тэхён довольно заулыбался, сдерживая смех, и получил за это несильный удар по ребрам. Злиться на хёна у Чонгука просто не было сил.       — Но изначально это же была твоя идея, милый, — Тэ не переставал улыбаться, смотря на него.       — Я знаю… — выдохнул Чонгук и, не выдержав, тихо рассмеялся, закрыв лицо руками.       — Блин, ребят, — сказала Трэй, глядя на друзей, подперев голову рукой, — вы слишком милые, мне больно смотреть на вас.       — Так отвернись? — Юнги усмехнулся, покачав головой и закатив глаза.       — Нет, как такое можно пропустить вообще?       Она смотрела на Тэхёна и Чонгука не отрываясь, с грустной нежностью во взгляде, то и дело вздыхая намеренно громко. А Юнги с Чимином, переглянувшись, только тихо посмеялись с нее.       После завтрака всем почему-то показалось, что вроде бы уже можно и в банкетный зал идти, но до начала вечеринки оставалось целых шесть часов, которые надо было чем-то занять. Трэй предложила сыграть в приставку, парни согласились, потому что, собственно, выбор развлечений не так уж и широк. Но в коридоре Чимин вдруг остановился и сказал друзьям, беря Юнги за руку:       — Мы позже подойдем, окей?       Все четверо посмотрели на него непонимающе.       — Ну ладно, без проблем, — пожала плечами подруга, отвечая за всех, и, неловко улыбнувшись, Чимин махнул им рукой, уводя с собой Юнги на верхнюю палубу.       — Так, и что это значит, Пак Чимин? — спросил тот, когда они поднимались по лестнице. — То, о чем я думаю?       — Да, Мин Юнги, и, пожалуйста, не говори больше ничего, я и так уже смущен.       — Я смущаю тебя?       — Больше, чем кто-либо другой, — Чимин даже не заметил, как сказал чистую правду, которая заставила Юнги даже растрогаться.       — Это мило… — улыбнулся он.       Пунктом их назначения был зал для групповых занятий, свободный, естественно, сегодня весь день, потому что все пассажиры заняты совершенно другими делами. Войдя, Чимин закрыл дверь и отправил хёна в другой конец зала, где они с Трэй сидели и смотрели их танец тогда, уже месяц назад. Юнги, потирая руки в ожидании, устроился поудобнее, пока Чимин искал на панели нужный трек. Это была одна из песен Шуги, под которую никто не хотел танцевать, потому что она слишком сложная в этом плане и не очень подходила стилю их команды. Но Чимин все-таки уговорил тренера помочь поставить одиночный танец. Получилось отлично, многие удивились, как у него получилось станцевать под такую песню, хотя когда ему предложили выступить с ней, он отказался. Отчего-то ему казалась, что и песня, и танец значат для него слишком много, чтобы показывать их кому-либо.       Но теперь он почувствовал, что просто обязан подарить Юнги именно этот, и никакой другой. Пока шел отсчет отложенного старта, Чимин занял нужное положение немного в стороне зала, а услышав начало своей песни, Юнги успел сказать, смеясь:       — И как ты нашел эту песню? Она ужасно старая, я думал, что удалял ее из сети…       Но Чимин начал двигаться, слыша только музыку и ничего больше. Улыбка Юнги медленно исчезла с лица, и с этого момента до самого конца он сидел едва дыша и внимательно следил за каждым движением Чимина. Более чувственного и красивого танца он, наверное, никогда в жизни не видел и даже не знал, что так вообще можно станцевать, особенно под одну из его песен. А Чимин в порыве эмоций еще кидал на него такие взгляды, от которых внутри все переворачивалось, и если бы песня закончилась хоть секундой позже, Юнги, вероятно, сошел бы с ума.       Когда Чимин поднялся, ведь последним движением в танце было падение на колени, убирая со лба растрепавшиеся волосы и тяжело дыша, Юнги решительно встал, в считанные секунды оказавшись рядом, и поцеловал его. Дыхание Чимина сбилось еще больше, а сердце вообще стало пропускать удары.       — Хён, подожди, — прошептал он, разорвав поцелуй.       Дышать стало ужасно тяжело, а мышцы приятно побаливали. Чимин стоял, держась за плечо Юнги, который не отрывал от него восхищенного взгляда, ничего не говоря.       — Ладно, можешь не произносить этого вслух, я понял, что тебе понравился подарок, — усмехнулся Чимин, наблюдая, как едва заметно краска заливает щеки Юнги. — На самом деле этот танец мало кто видел, он всегда казался мне слишком личным, чтобы…       — Это прекрасно! — вдруг перебил его Юнги.       — Что? — Чимин сначала даже не осознал, что услышал.       — Чимин, это было просто невероятно. Я никогда и представить себе не мог, что мою музыку кто-то может прочувствовать настолько глубоко, причем именно так, как я сам чувствовал, когда писал ее. Это кажется слишком нереальным, ты прекрасен, я люблю тебя, Чимин, и хочу, чтобы ты был моим навсегда.       Юнги сказал это все так быстро и невпопад, что Чимину понадобилось немного времени, чтобы осознать услышанное.       — Спасибо, хён, я тоже люблю тебя, — ответил он наконец, улыбнувшись и смутившись от того, что хён все еще смотрел на него серьезно и не отрываясь.       — Чимина, это было предложение.       — Что? — Чимин совсем не успевал осознавать происходящее.       — Ты выйдешь за меня? — тем же тоном спросил Юнги, продолжая смотреть ему в глаза слишком серьезно для таких слов.       С минуту, растянувшуюся в вечность, они стояли в тишине и смотрели друг на друга, а потом, словно до него внезапно дошло, Чимин перестал дышать и широко улыбнулся, боясь поверить в то, что услышал.       — Но… мы же знакомы всего чуть больше месяца, ты… Хён, ты уверен? — замялся он, но с искрящимися от счастья глазами.       — Да, абсолютно, — кивнул Юнги. — И мне не важно, как давно мы знакомы, потому что я чувствую, будто знаю тебя всю свою жизнь. Ты нужен мне, Пак Чимин, я хочу быть с тобой, и я чертовски сильно уверен в этом.       Признаться, он совсем не ожидал, что в следующее мгновение Чимин кинется обнимать его с радостным:       — Конечно, я согласен, Юнги-хён!       Они оба чуть не упали от такого неожиданно сильного взрыва эмоций. Юнги прижимал Чимина к себе за талию, улыбался, как во сне, и спрашивал себя, какой черт дернул его за язык, но благодарил его, а Чимин смеялся, чуть не плача, и все еще не верил, что Юнги в самом деле сделал ему предложение! Такое вообще возможно? Похоже, что нет, но они оба слышали, что сказал Юнги и что ответил Чимин, обоим осталось только понять, что им не показалось.       — Черт возьми, хён, в самом деле? — снова спросил Чимин, совсем немного отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Похоже на то, Чимини, — Юнги нервно усмехнулся, облизнув пересохшие губы.       Они одновременно хотели сказать что-то еще, но вместо этого лишь поцеловали друг друга, чувствуя, как любовь поднимается волнами в груди и погребает под собой всю боль, какая только была в их жизни. Этот новый год должен, просто обязан стать для них лучшим, самым особенным… По крайней мере в тот момент они думали именно так.       — Прости, что без кольца, Минни, — сказал Юнги, когда они покидали зал, держась за руки, — это было внезапно даже для меня.       — Ох, Юнги-хён, мне ничего не нужно, когда есть ты рядом! — Чимин легонько ткнулся своим носом в его.       Пока они возвращались к остальным, счастливые улыбки не сходили с их лиц. Да и в общем-то, потом тоже не получилось их скрыть и пришлось объяснять друзьям, от чего они лыбятся как ненормальные. Оба сначала начали отпираться, вроде «ничего особенного», парни сделали вид, будто поверили, а Трэй потом спросила шепотом у Чимина:       — Он что, предложение тебе сделал, от чего ты такой счастливый? — и сразу поняла по его взгляду, что попала в точку.       — Только не кричи, пожалуйста! — зашептал Чимин, прикрывая ей рот ладонью, увидев, как в подруге волной поднимается радостный восторг.       Кое-как сдержав себя, Трэй крепко обняла его и чмокнула в щечку. «Я так рада за вас!» — сказала она одними жестами и попыталась сделать вид, будто ничего не произошло, но все равно весь вечер хитро и довольно смотрела то на Чимина, то на Юнги, который с виду вообще был спокоен, как камень. Хотя в душе чуть не визжал от восторга, как девчонка, прокручивая в памяти тот момент, когда Чимин сказал «да». Это было в высшей степени странно, вот так взять и сделать ему предложение, но Юнги чувствовал то, что чувствовал, и принимал это. Все-таки с ними обоими такого никогда не было, таких сильных чувств. Прежде они даже не думали, что такое возможно, а потом встретили друг друга, прошлые представления о мире и вообще жизни вдруг изменились, и все. Жизнь до этого путешествия медленно стала казаться чьей-то чужой, а не их собственной. Может быть, отчасти на них повлияло бесконечное одиночество, царящее в космосе, или они просто влюбились, как школьники, но им это ужасно понравилось, и останавливаться теперь совсем не хотелось.       Чимин наблюдал, как Юнги играет бой с Тэхёном, и думал: «Неужели я соблазнил его одним только танцем?». Эта тихая мысль как будто привлекла хёна, который посмотрел на него и пропустил решающий удар, вызвав всеобще «воу!»-восхищение шикарным комбо, ставшим фатальным для Юнги, хотя до этого он уверенно шел к победе.       — Пялься на него и дальше, Юнги, — Тэ хлопнул его по плечу и усмехнулся. — Еще чуть больше, и мне станет скучно играть с тобой.       — О, ну если тебе не хватает сложности, — вмешалась Трэй, отбирая у Юнги геймпад и залезая на диван между ними двумя. — Сыграй тогда со мной, Ким Тэхён! И в этот раз я даже не подумаю поддаваться!       — На слабо берешь? — Тэ с азартом принял новые правила. — Вызов принят!       — Отлично!       И пока они выбирали самых подходящих и сильных персонажей, Чонгук со вздохом разлегся на другой стороне дивана и сказал недовольно:       — А в прошлый раз подобный спор закончился твоей сломанной рукой, хён.       — Это было давно и неправда, — бросил Тэхён, ухмыляясь и уже не думая ни о чем, кроме битвы с Трэй.       Чонгук закатил глаза, максимально выражая свое неодобрение, но легкая улыбка все испортила, он не смог ее сдержать. Ничего не оставалось, кроме как поболеть за хёна, что он делал в душе, при том что в реальности подначивал Трэй уделать его. В итоге очень напряженный бой закончился три раза ничьей, а на четвертую попытку у них уже не хватило сил.       — Боже, просто признайте, что вы равны друг другу и успокойтесь, — вздохнул Чонгук, забирая из рук хёна геймпад, чтобы остановить их грозившую стать бесконечной битву.       — Ладно-ладно, — сдалась Трэй, устало смеясь. — Заключим временное перемирие?       — Согласен, — кивнул Тэ, и они пожали друг другу руки.       — Что ж, кажется, я натерла себе мозоли на больших пальцах, так что, — она поднялась с дивана и потянулась, разминая руки и шею, — пусть играет кто-нибудь из наших молодоженов, а с меня на сегодня хватит.       У Чимина сердце пропустило удар, и они с Юнги одновременно посмотрели на Трэй, хмурясь и пытаясь понять: она действительно это сказала или им послышалось? Но нет, не послышалось.       — Чимини, а можно я буду подружкой невесты? — спросил Тэхён, откидываясь на спинку дивана и спокойно смотря на пару, которая синхронно краснела и моргала.       — Конечно, Тэ, — улыбнулся Чимин, просто спрашивая себя: «Что?!», — без проблем.       — Если что у меня есть подруга, которая организовывает классные свадьбы, — сказала Трэй, падая в кресло мешок рядом со стеллажом. — Но это так, к слову.       — Спасибо, мы примем к сведению… — в голове Юнги тоже не осталось ничего, кроме «что?».       Еще около часа они поиграли в файтинг, а потом включили на экране видеоклипы на средней громкости и стали просто отдыхать в ожидании вечеринки, до которой оставалось совсем немного. Чтобы не заскучать совсем и не уснуть, решили сыграть в слова, хотя это выходило у них как в замедленной съемке, и все слова почему-то оказывались связаны с темой вечеринки и свадьбы. Оставшееся время прошло одновременно быстро и незаметно, но и ужасно долго, как это обычно бывает: сначала кажется, что каждая минута растягивается до невозможности, а потом тебе говорят, что пора идти, и ты удивляешься про себя «уже?».       То же самое сказали вслух все четверо, когда Трэй вскочила и заявила, что время пришло и можно идти начинать веселье. Когда они пришли в банкетный зал, там уже играла музыка, но почти никого еще не было, хотя им это совершенно не помешало завернуть сразу к бару и взять по коктейлю. Радостное ожидание наступления нового года захватывало их все больше, совсем как в детстве, и любой разговор вращался вокруг этого. Примерно через полтора часа в зале собрались абсолютно все пассажиры, персонал и даже экипаж — на своих постах остались только дежурные.       Вечеринка все распалялась алкоголем и громкой музыкой. До десяти часов ведущие успели провести обещанные конкурсы, пока все еще были достаточно трезвые, чтобы выполнять порой достаточно сложные задания. Друзья в основном наблюдали за всем от барной стойки, но Трэй один раз не смогла удержаться и кинулась участвовать, когда разыгрывали купон на бесплатную выпивку в любом количестве до конца полета.       — Черт возьми, она это сделала! — воскликнул Тэхён, когда она вприпрыжку возвращалась к ним через весь зал, размахивая своим выигрышем.       — Я угощаю! — крикнула она, подзывая жестом бармена и радостно улыбаясь. — Не благодарите.       — Мой кумир! — засмеялся Чимин, поднимая стопку высоко над стойкой. — Выпьем за Трэй, королеву игр!       И все шумно чокнулись, выпивая до дна, а потом перебрались за один из столиков неподалеку, захватив с собой выпивки про запас. Они пили прямо как в последний раз, почти не замечая никого и ничего вокруг, даже когда к ним подходили поздороваться Лорин с Питером или мама Трэй, которую дочери пришлось долго уговаривать не подсаживаться к ним, чтобы выпить с ее друзьями.       Где-то после третьего шота и второго коктейля они начали периодически вылезать на танцпол, хотя Юнги с Чимином в основном отказывали, потому что им и так было вполне неплохо сидеть и смотреть друг на друга, поглаживая ладони под столом. Но когда пустили пену из установок под потолком, никто не смог противостоять Трэй, потащившей их туда за руки.       Вернулись они все мокрые и в пене, уставшие и раскрасневшиеся. Первым делом, конечно, накатили еще по странного вида четырехцветному шоту, от которого пахло манго, но на вкус он оказался очень мятным, а потом немного отдышались и отдохнули. Над залом ярко горела голограмма часов, и многие то и дело поднимали на нее взгляд, отсчитывая время до полуночи, которое, как казалось из-за алкоголя, перескакивало целые десятки минут. Так что примерно так Трэй допила очередной коктейль и, тяжело поднявшись со стула, чтобы сходить в туалет, с удивлением заметила, что уже без пяти минут полночь. Лучше было бы, конечно, потерпеть и дождаться боя курантов, но она уже не могла и понадеялась только вернуться до двенадцати и не встретить новый год в уборной «Кассиопеи».       Как только она ушла, Юнги, все это время напряженно следивший, в отличие от многих, за ходом часов, взял Чимина за руку и позвал:       — Пойдем со мной, — но ему пришлось повторить это, чтобы тот услышал через громкую музыку и выкрики людей.       — Сейчас? — спросил Чимин, поднимаясь и следуя за Юнги, который повел его к выходу. — Хён, полночь ведь уже, ты уверен?       — Да, прямо сейчас, Чимин! — Юнги пришлось крикнуть еще громче, чтобы через усилившийся шум его точно можно было услышать, и усмехнулся собственному безрассудству. Голова кружилась, но это было как приятное схождение с ума.       Покинув банкетный зал, они направились на палубу ниже, и в коридоре, где лишь гулко разносились далекие звуки вечеринки, их голоса зазвучали даже слишком громко, хоть и не было больше необходимости кричать.       — Хён, куда мы идем и зачем? — смеялся Чимин, пошатываясь в стороны и сжимая руку Юнги.       — Кажется, в зал ожидания.       — Кажется? Мы так точно пропустим Новый год!       Спускаясь по лестнице, они чуть не упали, а все вокруг кружилось и плыло.       — Не пропустим, Чимини, — сказал Юнги, и когда они вошли в темный и пустой зал ожидания, добавил: — Мы встретим его только вдвоем.       Чимин в растерянности пьяно улыбался и не понимал, что происходит. Электронные часы на стене показывали уже без двух минут. Юнги подвел Чимина к иллюминатору и посмотрел на него.       — Ты просто сумасшедший, Мин Юнги! — рассмеялся Чимин, падая в его объятия. — Лучший хён в моей жизни.       И цифры на стене сменились четырьмя нолями, они посмотрели друг на друга, сказали одновременно: «С Новым годом!» — и поцеловались.       — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, Чимин? — произнес Юнги, чуть не плача от счастья.       — Конечно, хён, но не сильнее, чем я тебя!       — А вот и неправда! — воскликнул Юнги как будто возмущенно, но его последние слова вдруг утонули во внезапном грохоте, словно от удара.       Буквально через мгновение завыла сирена, корабль тряхнуло так резко и сильно, что они едва устояли на ногах. Загорелось аварийное освещение и двери в коридор заблокировались, загоревшись красным. Сквозь вой сирены и голос бортовой системы были слышны крики людей и скрежет железа, кусками разлетающегося в космическом пространстве. Чимин в страхе прижался к Юнги, сжав его руку изо всех сил, боясь, что в любой момент может потерять его.