С'est dangereux

ГЛАВА V Разумеется, Николь убежала от Франческо не сразу. Она планировала это около недели или двух. В начале это действительно произошло на следующий день после того, как Рикардо избил ее, когда она сказала, что он хранит бочки с вином и предложила завести собаку. Не имея ни одного доказательства ни того, что она пила, ни даже того, что она вообще там была, Франческо поверил ее словам. Первый раз Грать решила помыть обувь изначально для того, чтобы убежать в этот же день — когда вернулся Фран, он сказал охраннику, что не давал Николь никаких специальных поручений. Тем не менее, он это ценит и очень удивлен ее иронией. Франческо сказал, что теперь она будет мыть его ботинки каждый вечер после работы и полировать до блеска. При этом появление дополнительных обязанностей для Нико́ вовсе никак не сопровождалось созданием для нее полностью свободного доступа к кухне. Нико́ спросила у Франа, может ли она мыть свою собственную обувь утром после пробежек, и тот спокойно согласился, потому что собственной обувью она может распоряжаться как угодно, а чистоты много не бывает. Это давало для Нико́ шанс, что она сможет убежать. Каждый раз мыв обувь, Грать думала о своем побеге, рассматривала деталь за деталью: как уедет, за кого себя будет выдавать, кто и где сможет ее подвезти. Однажды она направилась на «пробежку» по определенному маршруту: за заднюю часть двора, посмотреть, куда он ведет. Это в тот день она нашла пять мусорных контейнеров и дополнительный закуток из четырех заборов, где стоят контейнеры. Это в тот день она поняла, что ни другие машины, ни даже полиция там ее увидеть не смогут. Разумеется, ее обувь должна быть чистой. Она же не хочет оставить грязевой след. Николь даже посещали насильственные мысли против охранника. Как-то раз она стояла позади него со спины. Он по какой-то причине застыл: в этом положении стоял минут десять, Николь застыла вместе с ним и смотрела ему в заднюю часть шеи. Грать хотела его даже удушить, как это показано в некоторых телесериалах, или свалить на пол, обездвижить и приказать не делать резких движений. Но причем тут охранник, а, зачем ему делать больно? Это Франческо Рикардо виноват, этот тип просто нанял его. Если Грать убьет охранника, что будет? Фран ее моментально засудит, и перед следствием изобьет десять раз, разбив не одну бутылку на двух их головах, причем скажет, что это была борьба между охранником и Николь. Ведь побои — это не более чем кусок изодранной кожи и вен. Здесь нет пули, здесь не докажешь, что стреляли не из этого оружия. Пробить кожу и вены мог кто угодно, человек мог даже упасть сам, и кроме свидетельских показаний не существует никаких юридически точных. Ночью она попробовала удушить свою шею, чтобы оценить крепость рук. Нико́ не получилось даже заставить себя закашлять, как от сигарет, не говоря уж о потере сознания. Охранник просто выхватил бы ее руки, да и все. Хватка у Нико́ не железная, для удушения кого-либо подходит меньше всего. Насчет разбивания бутылок на лице: нет, это не просто метафора, это реальный случай. Николь пыталась рассказать Франу о матери с полицейским характером, немного балующей ее бабушкой с апокалиптическими фразами. Рассказ настолько не понравился Франу, что он разбил бокал на ее лице. Ее лоб был в крови, переносица была окровавлена, нос опух и стал фиолетовым, мелкие осколки стекла попали куда-то под глаза, со стороны лба капали ручейки словно растаявшие сосульки. Потом Рикардо самостоятельно предпринял попытку залечить ее раны, он не стал вызывать скорую. У него не было реалистичного объяснения, почему именно бокал был разбит на лице Николь. Между ними был конфликт? Николь может это опровергнуть. У нее суицидальное поведение? С чего бы это, если такого поведения у нее никогда не было? Николь была подвержена какому-то запредельному стрессу? Нет. Фран аккуратно вынул и извлек все осколки. Некоторые осколки выплюнула сама Нико́, потому что ее рот в это время был открыт, она разговаривала. Она чувствовала как стекла разрезают глаза, если их слишком сильно зажмурить, поэтому она почти ничего не могла видеть, и ее глаза скорее всего были закрыты. Вынув осколки, Франческо несколько раз обмыл ее лицо водой, возможно из чайника, чтобы остановить вероятное кровотечение, спровоцированное порезами осколков. Не только лоб или лицо, вся ее одежда была мокрой и липкой от верха до низа. Все равно, что если бы ее кто-то искупал в одежде. А главное, все это было смешано с кровью, поэтому кое-где одежда была окровавлена. Фран понимал, что кровь надо убрать свежей — она имеет тенденцию запекаться и твердеть на коже, а в этом случае удалить кровь с кожи будет очень не просто, поэтому он несколько раз промыл лицо сидящей Нико́, затем вытер. После этого Николь пошла в ванную, кинув липкую и мокрую одежду с частицами крови в стиральную машину. Когда она залезла в ванную и осмотрела себя, она не видела никаких кровотечений, но решила искупаться и переодеться во что-нибудь другое. После того, как она вышла, Франческо настоял наложить на лицо громадный слой зеленки, который, к тому же, запрещено смывать, поэтому ближайшие три дня выглядела Николь как какой-то зеленый труп. Она сомневалась, что все осколки были удалены, потому что это привело к неминуемым изменениям. Прошло около месяца, а она по-прежнему просыпалась и чувствовала, что мелкое стекло где-то щекочет в районе переносицы носа и с правой стороны левого глаза. Если Николь по каким-то причинам спала всего пять часов, а не семь, это становилось заметнее. Логично, что при недостатке сна кожа менее разглаженная, а это не спроста. Нико́ затруднялась в оценке поведения Франческо именно как монстра. Она ведь помнит Карлу в токсикологической больнице, едва владеющую французским языком, и изучившую больше французского мата чем литературных выражений, но она не была злой. Ее просто сформировала среда. Может быть Фран именно этот случай? Иногда Карла командовала Нико́: «поднимись шлюха тупая, че ты тут развалилась?». Однажды Карла избила ее. Тупыми ударами без кровотечений, в тринадцать и не подерешься. После того, как Николь не ответила ей, Карла решила, что она добрая и ее надо защищать. Но Николь ни в коем случае не верила, что эта иммигрантка индийского или арабского происхождения действительно та, что кажется при первом впечатлении. В больничной палате она видела и других школьников: как жалобно скулящих, хотевших домой, так и настоящих хулиганов, озлобленных на весь мир. Одна из школьниц по имени Элен всего на год старше Николь, француженка причем, постоянно говорила, что убьет ее, если та скажет хоть еще слово. Она была в черном платье с довольно симпатичным лицом, почти девушка с обложки, но покрытая сыпью. Карла каждый раз громко кричала на Элен и даже давала ей по голове: «Отвяжись от Нико́, она много раз лучше тебя». Иногда достаточно оглянуться, посмотреть и понять, что бывают настоящие монстры (разумеется, иногда принимающие «добрую» сторону), а не только полудобрые-полузлые дети, возможно еще не знающие, что они делают. Одно дело, если бы Франу было тринадцать лет. Можно было бы спорить, что повлияло на это поведение больше — неправильное воспитание, связанное со средой или какими-либо психологическими расстройствами. Но Франческо был взрослым, он являлся окончательно сформированным человеком. Николь помнит, как сказала маме о том, что та была не права. В ответ на это она объявила, что пришла пора купаться, раздела ее и отвела в ванную, причем без какого-либо повода. Марго не пользовалась грубой силой, не вертела ее шеей, даже не лила воду в глаза, но очень уж хотела ее наказать. Николь была в наполненной водой ванне даже без какого-либо определенного повода, предполагающего такие ситуации. * * * Когда неизвестная женщина на синей машине подвезла ее к одному из отделений Банка Мораль, Грать зашла вовнутрь и дождалась своей очереди. Девушка-оператор в черном костюме с галстуком сказала, что она не уполномочена выполнять такие операции, и посоветовала ей пройти в закрытую кабину со стеклом и микрофоном, где снимают крупные суммы денег выше десяти тысяч евро. Но Николь не хотела снимать такую сумму, у нее даже не было такого количества денег. Им не понравилось ровно одно условие: наличие у нее паспорта, знание пин-кода карточки, но отсутствие самой карты. Технически, обналичить деньги с карты можно, но младший банковский персонал не имеет полномочий этого делать. Николь проследовала в кабину за стеклом. Само стекло было размыто, что едва ли видно даже того, кто там сидит. Мужчина в черном деловом костюме вряд ли был старше ее самой, а Грать было всего двадцать три. Он разговаривал по-французски негромким тенором без какого-либо акцента через микрофон. Она объяснила ему, что хочет обналичить деньги с карточки, но у нее кроме паспорта нет самой карты. Еще в машине с неизвестной женщиной Николь быстро придумала версию для банкира, что находится в Диппе у какого-то племянника, и когда она начала путешествие, она из дома забыла положить саму карту в сумочку. Сидевший в черном костюме мужчина сказал: — Ваша история довольно необычна для приезжей в наш город девушки, потому что обычно кредитные карты не забывают дома. Но, к счастью, в нашем банке это не составит проблем. Я должен дозвониться до головного офиса в Париже, сделать запрос, они подтвердят принадлежность карточки, и потом через главный компьютер спишут деньги с нее, а вы получите наличные. — Но меня не интересуют крупные суммы свыше де-сяти тысяч евро. Мне нужно всего триста евро. — К сожалению, так как вы забыли кредитную карту, ваша операция имеет особый приоритет, и мы должны установить принадлежность карточки с пин-кодом, который вы называете. Николь Грать стояла около получаса, но может и минут сорок. Мужчина сначала сделал запрос, о чем все таким же спокойным и тихим тенором уведомил. Заявке был присвоен какой-то странный номер очереди, состоявший из букв и цифр, потому что в главном компьютере есть операции важнее, чем снятие трехсот евро. Неожиданно, минут через пять пришел ответ, что заявка выполнена и принадлежность карточки установлена. Он сделал второй запрос, который занял большое количество времени. Заявке снова был присвоен номер очереди только для того, чтобы списать триста евро. Взгляд мужчины нисколько не изменился. Похоже, он поверил, что иногда происходят очень необычные истории, которые едва ли можно объяснить. Она опасалась, что сразу после завершения сделки мужчина мог бы позвонить в полицию или написать электронное заявление, чтобы «дополнительно проверить» сомнительную сделку. Иногда банкиры даже в очень необычных операциях сохраняют невозмутимость, поэтому никогда не знаешь, о чем они думают по-настоящему. Это необходимо для того, чтобы взять экономического преступника. Но даже если через полчаса мужчина свяжется с полицией, а они начнут проверку этого происшествия, они все равно поймут, что Николь не снимала денег с чужой карточки, а просто ее забыла дома. Если так, то это не уголовное преступление, а закон не требует проверки мотивации: в силу каких фактов Николь забыла карточку? Маловероятно, что он позвонит, ведь она не снимала крупную сумму. Наконец, приходит ответ, деньги списаны, и банкир выдает Николь триста евро. Их будет достаточно для того, чтобы на вокзале купить билет из Диппа до Парижа, и уехать от ненавистного мужа. После того, как Николь вышла из кабины с размытым стеклом, следующий полный человек лет сорок пошел к этому же мужчине. Отделение банка было небольшим, кабинка с размытым стеклом для особых операций была всего одной. Николь не знает, как долго этот человек ждал своей очереди, но он наверно подумал, что она открывала и закрывала последовательно около десятка счетов в разных городах или своих разных родственников по доверенности, ибо какая банковская операция может занять такое время? Она кивнула. К этому времени Нико́, разумеется, закрыла все ящики, так что против нее не было ни одной улики. Она имела привычку к небольшим пробежкам, обычно не более ста метров кругов двадцать, но это было слишком мало, чтобы убежать. Несколько раз, озираясь на охранника, стараясь сделать так, чтобы он не поймал ее глаза. Охранник с порога не уходил, похоже, муж приказал особенно тщательно охранять ее. Как бы там не было, она знала, что сегодня убежит. Грать не будет откладывать это на потом, и раз уж она берет ключи без спроса, это не просто так. Николь пробежалась минут двадцать, потом разулась и вернулась на прежнее место. Когда она легла на диван, чувствуя ускоренное дыхание, она думала, что побег, возможно, не получится. Как ей выманить этого клоуна? Немного полежав и подумав, ей пришла в голову идея взять в ванной таз и помыть обувь. Разумеется, перед нужным запасным выходом. Если охранник будет проходить, она скажет, что у нее особая просьба от Франческо. Правда, сначала Николь прошла к узким тумбам на первом этаже и стала искать свои документы. Без паспорта, даже если она вернется в Париж, она будет призраком. Ей повезло, и она находит то, что нужно, а потом многозначительно идет мыть обувь, в результате чего Николь еще промоет мозги и охраннику относительно своих намерений. Охранник вновь пересекается с ней: — Вы моете обувь? — Да, ко мне у Франческо была особая просьба. — Какая же? — Если я помою обувь до блеска, то смогу пользоваться кухней без особого разрешения. — Я об этом сам не слышал, — сказал охранник. Николь, конечно, испугалась, что он мог бы позвонить ему и уточнить, а тогда выяснится подвох. — Думаю, что Франческо хотел меня удивить. Это на него похоже. Нико́ была благодарна выпавшей возможности, что он не захотел узнать, так ли это. Ведь уже сегодня, ее возможно не будет дома, а там не важно. «Это на него похоже». То есть вымысел Нико́ совпал с его характером? Какая находка. Через какое-то время охранник удалился. Николь до сих пор мыла обувь: ее было около тридцати пар. Она уже промыла мозг охране. Грать теперь интересовало, как сбежать: поставить обувь на место, а потом исчезнуть, или сымитировать свое похищение? Якобы кто-то открыл дверь со стороны заднего двора и похитил ее, а обувь валяется и разбросана. Но если ее похитили, почему никто не слышал крика? А что если когда она будет красться, ее кто-нибудь обнаружит из свидетелей? И потом, если будут случайные свидетели, а Франческо попытается обратиться в полицию, неужели он найдет именно тех прохожих, которые были в это время? Дело в том, что когда Грать последние два-три дня отпрашивалась в магазин, она заметила, что ей надо будет перейти проезжую часть улицы со стороны заднего двора от этого выхода, потом пройти немного вперед. Укрыться можно перед пятью мусорными контейнерами, а потом автостопом попытаться остановить любого водителя. У нее будут свои настоящие документы, поэтому она убедит водителей в том, что она не какая-то случайная бомжиха, к тому же будучи рядом с закрытыми контейнерами, она же не будет сидеть в самом контейнере. Какая же версия того, что прилично одетая девушка с документами, но без денег, оказывается в якобы незнакомом городе? Ее похитили? Может, ее ранили и ударили? Тем более, металлические контейнеры достаточно массивные для того, чтобы нанести увечья. Но Николь в этом сомневалась: металлические контейнеры приведут только к тупому удару по лбу. Тупой удар — это когда тебе больно, иногда очень больно, но нет ни кровотечения, ни сколь-либо серьезных увечий, которые бы убедили визуально в том, что ты вообще говоришь правду. Когда он ее ударил первый раз, особенность заключалась в тупых ранах: болит ужасно, но видно только небольшое покраснение лица, и то быстро проходит. Не любые дела о бытовом насилии вообще можно сколь-либо серьезно доказать. Может быть, взять нож с собой, укрыться за мусорными контейнерами, нанести себе самоповреждения, а потом назваться жертвой каких-то налетчиков, пытаясь остановить машину? Но когда в доме Франа появится полиция, выяснится, что налетчики забрали жену, их не заметил охранник, да еще и порезали они ее не своим ножом, а взятым откуда-то из дома. Все это выглядит очень странным. Долго рассуждая обо всех этих вариантах во время «мытья обуви», Николь думала о них сейчас. Она открыла ключами задний вход дома, перешла проезжую часть, повернула налево на тротуар, и дошла до мусорных контейнеров. Там был небольшой закуток с четырьмя заборами в рост человека, образующими квадрат, со стоявшими внутри них другими мусорными ящиками. Снаружи пять контейнеров были перед стеной напротив проезжей части и тротуара для пешеходов. В том числе Николь не видна и для полицейских машин. Так-с, деньги забрали, но есть документы? Может попросить кого-то довезти до банка, рассказав, что у нее нет наличных в результате нападения каких-то грабителей? Николь вышла из закутка с контейнерами с твердым желанием: остановить любое авто, которое пустит ее к себе, довезет до банка, где она сможет купить билет до Парижа и спокойно уехать домой на поезде, объявив молчаливую вражду Франу. Вероятность встретить его автомобиль в это время была крайне минимальной, ведь он генеральный директор двух компаний. Под его вторым брендом Le répas (фр. завтрак, обед, ужин) почти каждый день в магазине можно было увидеть бутылки и коробки из под сока. Компания Eldorado не могла открыто рекламировать себя на рынке из-за ограничений рекламы курения, но, к примеру, среди посетителей магазинов спрашивающих сигареты, этот бренд был хорошо известен. Компания Le répas не совсем принадлежала мужу, она была куплена, потому что многие владельцы табачного бизнеса стараются приобрести альтернативные компании. Ниже прибыль от сигарет, полузакрытый характер торговой деятельности. Любопытной особенностью является само название: если учесть, что испанский артикль — El, то должно быть El Dorado с пробелом, но когда его отец основал компанию и придумал бренд, лишний пробел считался не совсем нужным эффектом. Если бы его отец основал компанию Le répas, то он бы иначе как Lerépas без пробела назвать не смог, но во Франции больше уважают свой язык, меньше допуская модификаций слов, и требуя минимальной литературности. Великобритания времен Уинстона Черчилля и немного позже была самой курящей нацией в мире: первое место среди смертей от рака легких (зато свобода слова). Сейчас там курит 18% мужчин и 15% женщин, в силу пропаганды увлекающихся меньше, поэтому продукция компании Eldorado была в не меньшей степени востребована среди британцев в свое время, чем в Италии или Франции. Французы и сейчас критикуют свою страну в плане большого количества курящих. Традиционно, курение там не считается прерогативой только одних мужчин: женщин с сигаретой не меньше. Уступают они только Южной Корее: там курящих женщин еще больше, чем во Франции. На данный момент во Франции курение запрещено в общественных местах, общих ресторанах и кафе (кроме ночных заведений, позиционируемых как места для курящих). Штраф за курение только начинается от шестиста евро (закон принят в 2006). В 1991 французы ограничивали только курение в общественном транспорте (среди пассажиров и водителей). Грать пыталась остановить машину. Кто-то молчал, один сказал: «работу себе найди, шлюха тупая», какая-то женщина согласилась подвезти до ближайшего отделения Банка Мораль, где она может снять наличные (у нее не было кредитной карты, ее слишком долго искать, но она знала пин-код, и в наличии был паспорт: банк с такими данными не вправе отказывать в проведении операции), потом проследует к железнодорожной станции (на такси или автобусом). Сев на электричку до Парижа она ехала часа три, за несколько дней ее трудно отследить даже полиции, ведь она инсценировала свое похищение, чтобы уйти от мужа. ГЛАВА VI Николь не только имела экономическое образование с нулевым опытом какой-либо работы, когда-то она сама была сотрудницей в банке, быстро пойдя на повышение и уже через двенадцать месяцев работала с крупными операциями. Она знала, и как работает банк, и что может заподозрить банкир в стеклянной кабинке по поводу «сомнительных операций». Грать прекрасно помнит, как тогда пришел какой-то мужчина по доверенности, и стал закрывать счета пяти родственников, перекладывая очень большую сумму денег всего лишь на один счет. Младший банковский персонал обычно не имеет полномочий обслуживать такие операции. Когда она убежала из поместья, Николь была в сером спортивном костюме и черных обтягивающих шортах для пробежек, а еще в белых кроссовках с темно-вишневой сумочкой. Не будучи похожей на женщину, просто взявшей рабочий перерыв, ее вполне можно было принять за приезжую по праздному поводу. И ей с такой одеждой верили, наверняка думая, что она остановилась где-нибудь в гостинице. Грать вышла из отделения Банка Мораль. Женщина, которая подвезла Николь, не стала ее дожидаться. Она придумала уже две различные версии того, что с ней якобы произошло в городе. Женщине за рулем Грать сказала, что приехала в Дипп с подругой, полчаса назад они шли к ее племяннику. На заднем дворе без свидетелей к ним подошли три молодых человека, каждый из которых показал нож, предложили либо заняться с ними сексом, либо заплатить мелочью. Николь отдала все наличные, «подруга» не согласилась, и ее затолкали в какую-то машину, а Грать без денег не знает, что делать в центре города, ищет кого-то, кто подвез бы ее до банка. Она сама доберется до полицейского участка, потому что якобы запомнила номерной знак машины преступников. Также Нико́ добавила, если она потревожила женщину, она может дождаться ее из банка, и та заплатит ей за потерянное время, но женщина отказалась. Если ее уже обворовали, она не должна платить кому-то, кто должен ей помочь. Женщина очевидно думала, что ее кредитная карта хотя бы при ней, раз она направляется в банк. Когда она ехала с ней в машине, Грать слегка охнула. Женщина спросила, все ли с ней в порядке. У Николь снова заныла стопа: после попыток ее мужа давить на них, вены в стопах периодически ныли. Нико́ сказала женщине: один из преступников произнес «Ты следующая», с силой наступил ей на стопу, схватил за талию, и тоже пытался затолкать в машину. Приехав домой в Париж, она планировала как раз устроиться в Банк Мораль, где сейчас работал ее прошлый одноклассник. Судя по сайту в Интернете, который она посмотрела дома у Франческо, компания не имела открытых вакансий, но поговорить с директором этого банка уже было большой удачей. Особенно учитывая, что этот банк уже спас ее, помог выбраться из кромешного кошмара. Когда-то Рикардо, еще хороший, настоял на том, чтобы она открыла счет в Диппе именно в этой финансовой компании, так как там высокие годовые проценты во вкладах. * * * Поезд привез ее из Диппа в Париж всего за четыре часа. Это лучше, чем автостопом целым днем, возможно с ночлегом в гостинице на машине, да еще вряд ли кто-то согласится столько ехать. Ведь нет никаких гарантий, что она вообще хоть что-то заплатит, несмотря на приличный вид, равно как и гарантий, что она не связана с преступностью. Грать не взяла ничего: ни телефона, ни денег, только паспорт и основные документы. Николь даже не рискнула искать карточку: слишком рискованно, и не факт, что Франческо не забрал ее на работу. Он вообще многие вещи, которые принадлежали ей либо были общими забирал на работу, хотя эти предметы для него абсолютно бесполезны. Пару раз Рикардо забирал ее телефон, чтобы она не звонила случайным людям. В этом плане он еще очень ревнив. Поняв, что она пользуется его компьютером, он забирал сначала жесткий диск компьютера, а потом и весь системный блок. Причем Николь использовала компьютер только для просмотра сайтов или поиска нужной ей информации. Она не удаляла ни один из его файлов, даже не просматривала. Она не переименовывала папки, практически не устанавливала никаких сторонних программ. Николь даже не снимала денег с его электронных кошельков, хотя могла бы это сделать. Он просто не хотел, чтобы она сидела за компьютером, но Грать не делала ничего плохого. Подкрепившись на станции, Николь села на такси от железнодорожного вокзала Парижа и направилась в свой дом. У водителя она слышала по радио несколько песен. Мда… так много Николь не лгала еще никогда. Ей вспомнился диалог из одного французского фильма, изображающий допрос вьетнамского сержанта, вышедшего из комы. Он очнулся, и узнал, что будет подвержен пытке, потому что по мнению генерала он проштрафился и не обеспечил отвод войск. Николь диалог запомнился дословно, потому что она много раз смотрела этот фильм: — Ты говорил, что видел свет в конце туннеля. Теперь ты говоришь, что общаешься с падшими ангелами. Не слишком ли много вранья за один раз? — грозный генерал смотрел в лицо подвешенного сержанта, иногда избивал его, говоря хрипловатым басом, а иногда крича. — Черт, я говорю правду! Вы же бывали на побережье, вы должны знать! Те самолеты, которые бросали бомбы, вы же помните? — говорил допрашиваемый тенором. — Ты ошибаешься, я не присутствовал на побережье во время штурма. Меня срочно отослали на границу: там были дела, требующие немедленного решения на месте. — Вас там не было? — Верно. — Но кто тогда предупредил их о штурме? Я сам видел, как ребята из другого отряда выносили снабжение: боеприпасы, оружие, рацию, ящики с продовольствием. А через десять минут вражеские самолеты сбросили бомбы сначала на их опустевший бункер, где никого не было, а потом еще через десять на наш. Как будто они заранее знали, что их обстреляют, им кто-то помогал. У нас есть шпион. — Это имеет решающее значение? Ты сержант, ты должен был обеспечить безопасность всех людей своего отряда. А ты мне сейчас отвечаешь как кусок дерьма! — Вы должны меня выслушать. — Да я тебя в расход пущу, ты понял, а? Дерьмо собачье, а не сержант!! Имбецил хренов!! Зря ты очнулся, очень зря… Когда Николь смотрела этот фильм, она поняла, что лучшей иллюстрации лжи просто не существует. Фильм изображает ситуацию среди американцев во Вьетнаме, когда есть какой-то шпион с двойным сотрудничеством между американской и вьетнамской армией. Он предоставляет другой стороне информацию о месторасположении американских воинских частей, но не принимает на сто процентов ни сторону Вьетнама, ни сторону США, и до последнего момента остается в тени. Он получает какую-то экономическую выгоду спасая своих друзей — и убивая всех остальных, которые не представляют для него интереса. Поэтому он подготовил и нанесение удара по американским бункерам на побережье, и отвод войск «дружественного» ему по каким-то причинам отряда. Вьетнамской стороне он сказал, что в другом бункере людей пока нет, но они появятся через десять минут, чем и обманул этого сержанта, который сначала думал, что они пропустили цель. А его действия по спасению отряда оценивает генерал, который вообще в это время находился в другом месте. У нее была одна слабость: она ненавидела ложь ни в каком виде. Ни тогда, когда ее говорят во благо, ни тогда, когда ей вредят. И у нее был принцип: либо говоришь правду, только правду и ничего кроме правды, либо лучше вообще промолчать. За один день она солгала столько, сколько не делала этого никогда. Разумеется, Николь хотя и была относительно молода, но лгать ей приходилось. Она помнит, как пришла ее мама Марго, спросила бабушку: сколько конфет съела Николь? Бабушка ответила, что четыре, тогда как в действительности их было девять, что по мнению мамы было слишком много для дочери во втором классе. По мнению бабушки можно не экономить, когда их целый килограмм в холодильнике. Но чтобы придумать целый спектакль с мытьем обуви только для того, чтобы убежать, на самом деле выжидая пару недель — это уже сильно. Обманула женщину в синем авто. Она даже свою собственную боль будет использовать для того, чтобы лгать? Обманула банкира-оператора, что она приезжая, помнит пин-код своей карточки, но забыла ее дома якобы в другом городе. С другой стороны, как будто Фран ее не обманывал? Когда по радио объявили рекламу, Николь вспомнила средства для ухода за телом, парфюмерию, шампуни, одежду и прочие товары для женщин. Реклама навязывает всем женщинам определенный стереотип: их тело должно быть на первом месте. Женщина должна… хорошо одеваться, выглядеть, пахнуть. Тело женщины для нее самой должно быть на первом месте. И хотя, конечно, тело не всегда на первом месте, важно образование, важна культура, важен кругозор. Она думала, что собственное неприятие лжи и неправды она готова поставить даже важнее своего тела. Что она могла еще выбрать? Правду и истину, но возможно смерть из-за нее? Захотела стать Матерью Терезой только потому, что с моральной точки зрения это для кого-то более «праведно»? Или сделать паузу и дальше жить, любить, чувствовать, но с одним условием: ей придется один раз солгать? Интересно, что ложь и неправду в самой семье никто никогда не критиковал, ей кажется, что она всегда была такой. Грать видела школьников, избивавших друг друга, но каждый говорил, что не он начал этот конфликт. Слышала как подруги обсуждали сокрытие от родителей факта собственного курения: как будто они вообще не прикасались к сигаретам. Сколько бы лет не было ей самой, она всегда хотела видеть в мире поменьше лжи. Она видела ее везде, повсюду, и довольно жестоко осуждала. Начиная от американцев в Ираке с их спасительной операцией по уничтожению с вертолета мирного населения, заканчивая какими-то школьницами с сигаретами. Не говоря уж о своей лжи. Нико́ вообще не принимает никакую ложь ни в каком виде, вне зависимости от ее аспектов, а тем более настолько глобальную. Но про Мать Терезу и ее достижения хотя бы писали, она известный и публичный человек. А Николь? Да кому нужна какая-то рядовая Николь Грать и ее ложь про преступников, если даже политика США не основана на правде? Ложь обычного человека и оценивается по-другому: никто от этого существенно не пострадает. Если она не покинет этот дом, он будет продолжать это делать всегда. Франческо будет давить на стопы, ударять по лицу, разбивать бокалы. Что дальше? Реанимация, убийство? Но для того, чтобы покинуть этот дом надо придумать хорошую ложь: уйти из дома используя стопроцентную истину невозможно. На кон поставлено ее тело, и, возможно, жизнь. Да, Нико́ вышла замуж за этого идиота Франа, да, он сам ее обманывал. Но она тоже пошла вперед и наговорила лжи. Грать еще долго будет вспоминать это. Поскольку она плохо оценивала этот поступок с точки зрения морали, возможно только от факта ее лжи она что-то не получит в своей жизни. Как говорила ее школьная подруга, которая предложила ей сигарету: «Не страшно упасть, страшно не подняться». Так и Николь думала, что убивать плохо, но если ты честно скажешь об этом — тебе станет лучше, в отличие от твоего отрицания свершившегося факта. Если ты обманываешь — обязательно рассмотри другие варианты, когда ты можешь решить ту же задачу, но не обманывать. Как будто они всегда возможны?