С'est dangereux

ГЛАВА VII Однако Николь не просто разочаровалась в отношении Франческо к ней самой. Разбитый бокал на лице и неумение любить явно были не единственными причинами. Рикардо как-то сказал ей, что он хочет от нее детей, и вот тут самое интересное. Он дает ей испытательный срок жизни в лице молодожен в течении четырех месяцев, иными словами секса, свободного от беременности. В течении «испытательного срока» он проявил самые лучшие качества, которые только мог проявить. Он читал ей книгу за книгой по-итальянски и французски: не до конца и даже не до половины, но на хорошем уровне. Если не узнать развязку с финалом, то завязку и стиль автора можно было оценить и за какие-то недели. Он купил одну классическую испанскую гитару, недешевую. В сексе он казался ненасытным. Рикардо как-то сел на ее ноги, как типичный фроттерист, Николь сказала бы «не то слово, скорее навалился». Она сообщила ему, что ей больно, он приподнялся и вовсе не хотел ей вредить. Франческо сказал, что она его очень возбуждает. Грать ответила, что она не против, но категорически запретила ему давить на живот чуть ниже пупка. Она ведь до сих пор помнит, как в пятом классе врачи нашли какое-то воспаление в ее яичниках. В то время Николь меньше всего хотелось, чтобы сексуальные игры с Франческо как-то вернули это состояние. Грать не считала, что мужчина вообще должен разбираться в гинекологии или слышать какие-то подробности на этот счет, хотя адекватному мужчине она, возможно, могла бы рассказать, если бы он первый поднял эту тему. Франческо никогда не бил ее туда, куда нельзя. Он предпочитал атаковать лицо, шею, спину, но по животу он никогда не бил. Подходили последние недели при которых «испытательный» срок для молодоженов заканчивался. Рикардо объявил об этом за неделю, и занялся с ней сексом после которого она должна была оказаться беременной. В то время Франческо приехал и сам привез ей тест на беременность. На следующее утро после секса был показан положительный результат. Николь стала считать себя женщиной, требующей особого подхода, и может быть Фран хоть успокоится. Она не давала ему никаких намеков, но рассчитывала на это. Но он продолжал обращаться с ней строго. Если она случайно роняла еду на кухне, он бил ее куда-нибудь в спину, лишь бы живот не трогал. Николь поняла, что даже ее беременность вряд ли что-то изменит. Кстати, в чем его логика? Покупать тест на беременность для жены, избиение которой он все равно будет продолжать. Через четыре месяца ее беременность обернулась выкидышем, который он сразу не заметил, потому что она стала набирать вес. Николь решила не говорить ему. Он может предположить, что она тайно сделала аборт. Лишь когда Грать похудела, только тогда сказала ему, но Франческо ответил, что «ему нужны дети, а не жена, которая ни на что не способна» и в ближайшее время они заново начнут половую жизнь. Франческо купил ей целых пять тестов на беременность в один день. Кажется, ее моча интересовала его больше, чем сама Николь. Но всю неделю имела только отрицательные результаты. Грать даже боялась предположить, почему именно. Потом он сказал, что ее надо показать какому-нибудь хорошему частному гинекологу, да подороже. Еще когда Грать жила в родительском доме у мамы и отчима Альфреда, она сталкивалась с похожим обращением. — Тебе в этом доме ничего не принадлежит, шавка! Заработай, купи сама, а потом смотри чертов телевизор, пользуйся хреновым компьютером или виниловым проигрывателем! Позднее Николь постоянно думала: это связано с тем, что ее отец не родной. Он не любил эту женщину с самого начала, а завел ее младшую сестру возможно только для того, чтобы сказать самому себе что он мужчина. Он ходит на работу, делает труд, зарабатывает очень мало, и помимо себя и своей жены он еще должен делиться чем-либо с дочерью от другого дебила. Если отчим приходил домой, он обязательно все отключал, как минимум менял просматриваемый канал. Вместо ее любимых политических дебатов он находил какой-нибудь фильм или вообще включал порнографические кассеты с видеомагнитофона. Когда у них появился компьютер, Николь перестала пользоваться телевизором, ведь его почти всегда «нужно делить». Но и сюда он добрался, Альфред подсел к Нико́ справа от нее и сказал: — Посмотри на меня. Нико́ отвернулась от компьютера в его сторону. — Почему ты меня игнорируешь? На первом месте только хренов компьютер, да? Альфред сокрушил ее тупым ударом в лоб. Ей было больно, она даже прикрыла глаза. — Что не отвечаешь, шавка? Почему у нас нет общих интересов? Это хренов компьютер виноват, да? Он выключил монитор компьютера, а потом попытался вытащить вилку системного блока. Очевидно, что он подсел к ней вовсе не для того, чтобы искать так называемые «общие интересы». Отчим считал, что он занимается «воспитанием», и при том воспитанием для него было не наказание за какие-то действительно вредные действия, а просто демонстрация своей силы и вымещение злобы. Нико́ не делала ничего плохого и совершенно не понимала, почему она была наказана. Николь получила экономическое образование только в силу того, что ей очень много и много раз повторяли, что она не хозяйка этих предметов. Она не может полноправно ими пользоваться, не существует общих вещей в доме, все принадлежит только тому, кто сам заработал и купил. Грать росла в относительной бедности. Альфред зарабатывал немного денег, а все, что он покупал принадлежало только ему. Мама после создания так называемой совместной дочери, которую он признавал получше, чем ее саму никогда не работала. Только ходила по различным социальным учреждениям, которых там много во Франции, чтобы получить хоть какие-нибудь деньги от правительства. Марго обивала порог за порогом, ходя от чиновника к чиновнику, от учреждения до учреждения (по-французски, соответственно «бюро»). Маму не сразу направляли туда, куда нужно, а ссылались на различные второстепенные бюро. Ее французское имя писалось в старой традиции как Margaux, но это же имя в новой традиции без различий в произношении было известно под вариантами Margo или Margot. Чиновники, которые сидели в этих конторах не всегда были грамотными, и она рассказывала Николь, как теперь отвечает на их вопросы: — Ваше имя и фамилия? — Margaux Gratte. Марго в старой традиции с «aux». Gratte с двумя «t». Чиновники могли пропустить одну «t» в фамилии, либо записать имя в новой, более известной традиции как Margo Gratte или Margot Gratte. Однажды не самая расторопная сотрудница перепутала два различных, но близко похожих имени: Margaux (Марго) и Margeaux (Маро). Оа ходила в разные социальные учреждения словно на работу. Можно подумать, Марго фактически работала в различных бюро, пытаясь получить то одну, то другую привелегию. Ее никто не заставлял учиться. Не заставляла ни мама, ни отчим, но она себя проявила очень хорошо. Правда, иногда курила сигареты, что приносили ей школьные подруги. Но одна, а не с ними и, как правило, не дома. У нее были подростковые побеги из дома, правда она ходила не по улице, а спускалась до второго этажа к одному соседу, который ее всегда хорошо принимал. Некогда ее семья была настолько бедной, что они даже не имели домашнего телефона. Сначала бабушка Бернарда, а потом и сама Марго спускались до этого соседа, у которого всегда можно было позвонить. Позднее он принимал Николь тогда, когда она считала, что лучше уйти из семьи. Старшая дочь Грать всегда покидала дом во время начала очередной ссоры. Они ссорились так активно, кажется, что даже не замечали, как их дочь уходила. Хотя для Альфреда она все равно была «не совсем дочерью». Николь наивно думала, когда ее мама с отчимом поймут, что она уходит не просто так, а только для того, чтобы не слышать их ссоры. Она могла бы не уходить, если бы они проявляли свои эмоции хотя бы немного потише. Но в семье не понимали, они ссорились и ссорились, и не видели никакой закономерности в ее подростковых побегах. Хотя Николь не часто спускалась с шестого этажа на второй. Лифт в доме был старым, и она не хотела им пользоваться. Определенно, ей повезло с самим соседом. Это был шестидесятилетний мужчина по имени Симо́н, уже вышедший на пенсию. Он был немного тощего телосложения. Его дети давно выросли и разъехались по разные части Парижа, но, к сожалению, стариком они интересовались не часто, приезжая не более двух раз в двенадцать месяцев. Несмотря на возраст, он чувствовал себя хорошо, по утрам занимаясь пробежками и приучив к этому саму Николь. После того, как очередной скандал утихал, мама спускалась с шестого на второй этаж только для того, чтобы забрать Нико́ домой. Иногда за ней приходила Бернарда. Насчет побегов: ее ругала и бабушка, и мама, пытались это выставить плохим проступком. Интересно, что отчиму было просто все равно. Основной причиной являлось то, что Симо́н не кормил Николь. Тот оправдывался: — Послушайте меня, Марго. Когда ко мне приходит ваша дочь, она никогда не говорит, что хочет есть. Я понимаю, основной претензией является то, что мы ее не кормим, но если бы она попросила, мы бы не отказали. Марго делала комментарии, больше похожие на претензии: — Да вы не знаете, как ее кормить! У вас нет этой еды, вы и вкусов ее не знаете! — Если у нас этого нет, почему она к нам приходит? — Шалит потому что. Воспитаем лучше и она больше вас не потревожит. — Послушайте, Марго, давайте по-человечески решим этот вопрос. Если она не хочет быть в вашем доме, и вы не хотите, чтобы мы ее пускали, будет лучше, если она без сопровождения взрослых отправится на улицу? В другой комнате Нинель, жена Симо́на, мерила давление. После этого разговора она сказала мужу, что будет лучше, если он откажется принимать чужого подростка, а лучше наладит отношения со своими настоящими детьми. Когда Нико́ пришла в очередной раз, ей вежливо отказали. Симо́н сказал, что он не против пустить ее к себе посмотреть телевизор, но снова появится Марго и будет его ругать. Нинель позвонила своим детям и сделать им замечание. Бернарда говорила, что молодые люди стали часто заходить в эту квартиру, хотя прежде они даже не интересовались жизнью своих родителей. Нико́ было немногим больше тринадцати. Поднявшись по лестнице наверх, не воспользовавшись лифтом, Грать стояла перед порогом своей квартиры и думала, звонить ли ей домой, или еще постоять. С другой стороны лестничной клетки она увидела кампанию молодых людей, которые смеялись и курили. Нико́ никто не учил, но она знала, что подобные кампании не могут быть ее друзьями. После того, как в токсикологической клинике ее избили две пациентки: Элен и Карла (до того, как Карла приняла ее сторону), она сама избегала таких кампаний. Она могла бы присоединиться к этим веселящимся на лестничной клетке молодым людям, попросить у них сигарету, но не захотела. Николь почему-то казалось, что из ее квартиры могли все уйти, а ключа у нее нет, но через полчаса надышавшись рокота за ее спиной, лихо сдобренного смехом и фразочками типа «да ваще клево», она постучалась в дверь. Ей открыла бабушка Бернарда (ни отчима, ни мамы дома не было), она разулась и проследовала в свою настоящую комнату. Живя с отчимом еще до его смерти мама иногда говорила Николь, и так запуганной различными запретами до появления отчима, что она плохо «воспитана». Представление о правильном воспитании в этой семье было творческим: мама думала, что Николь надо проругать, прокричать, и якобы после этого она будет лучше себя вести. Альфред подсел к Нико́ справа от нее и сказал: — Посмотри на меня. Николь отвернулась от компьютера в его сторону. — Почему ты меня игнорируешь? На первом месте только чертов компьютер, да? Это произошло в тот же вечер после ее возвращения от Симо́на, который уже не пускал ее. Причем, не пускал по-доброму: потому что мама настаивает, возможно, когда она будет взрослой, даст Бог, Симо́н и Николь еще увидятся. Альфред был слишком пугливым, чтобы драться непосредственно с соседом, поэтому он старался выместить злость только на своем «ненастоящем» ребенке. А все его «воспитание» заключалось только в том, чтобы побольше накричать на ребенка, который даже не делает ничего плохого. Это в сочетании с тем, что он постоянно подчеркивал: «моя вещь, не твоя, сначала заработай и сама купи». Николь не хотела становиться экономистом ради каких-то сверхприбылей, зависти окружающим или чему-то подобному. Старшая дочь Грать просто хотела жить, иметь свои вещи, а не те, которые принадлежат отчиму, и он обязательно сделает замечание, если она возьмет что-нибудь у него. ГЛАВА VIII К сожалению, Николь больше не встретилась с Симо́ном. После того, как она закончила университет сначала умер он, а потом через двадцать пять месяцев в конец спившийся Альфред, который тогда переехал из квартиры матери к какой-то сожительнице этажом ниже. И Симо́н и Альфред были седыми: но какое-то время Нико́ помнит Альфреда с короткой стрижкой и черными волосами. После смерти Симо́на дети продали квартиру, бабушку забрали себе, Нико́ не вмешивалась. Ей нужен был Симо́н, а не его сыновья или внуки. Мама не пыталась знакомиться после того как Марго бросил родной отец Нико́ и умер Альфред, но если ей что-то не нравилось в поведении дочери, она непременно говорила: «тебя просто не до конца воспитали». У нее улучшились отношения только после того, как она стала взрослой и мама начала рассматривать ее как личность, а не как объект для воспитания. Ее преследует только страх того, что она завела этих дочерей, других не будет, а если она будет дерзить, то старшая дочь запросто могла бы оставить ее в доме пенсионеров. Ей было тринадцать лет, когда она впервые убежала, и не прошло и двенадцати месяцев, как она прекратила это делать. Грать ничего не рассказывала Симо́ну об обстановке в семье, он просто принимал ее, потому что не хотел отказывать. Так нелюбимый отчим Грать умер только тогда, когда она закончила университет экономики. Через некоторое время после совершеннолетия Нико́ ему приписывают один случай, когда он позвонил какой-то шлюхе и вызвал ее только для того, чтобы она будучи голой помыла ему окна. Его половое бессилие, вызванное беспробудной пьянкой было настолько весомым, что мог он рассчитывать разве что на вуайеризм. * * * После того, как Нико́ прекратила подростковые побеги к Симо́ну, Марго провела телефон в свою квартиру. У них не было особых контактов в Париже, и они не делали звонков сложнее службы скорой помощи для Бернарды или самой Марго. Но Нико́ освоилась с телефоном и стала звонить. Прежде всего, своему однокласснику Але́ну Рына́. Она делала это тайно, практически не произносила его имени, ведь отношения никоим образом не одобрялись обоими семьями. Вы могли бы подумать, что Але́н однажды кинул мелом в Николь, как-то подрался или сказал что-нибудь грубое. Нет… Он ничего не делал, не был для самой Николь никоим образом плохим. Имела место просто типичная реакция родителей, которые в своей семье сами друг с другом не разберутся. Кстати, а почему родителям Але́на не угодила Нико́? Да, она курила, но ведь и он сам курил. Но дело было не в курении, ему просто говорили, что он «слишком мал» и пока должен воздержаться от отношений. Хотя он не делал ничего плохого, он хотел общения, а ему приписывали такие смыслы, как будто он уже занимается сексом. И взрослые, видимо, такого же третьесортного пошива. Узнав от Марго номер телефонной справочной, Грать еще в конце пятого класса стала звонить к ним, узнавать различные номера и задавать интересующие вопросы. Например, у них по телевидению был один канал, где показывали американские концерты и музыкальные интервью с французскими субтитрами, изредка с местной рекламой. Потом он исчез, а она хотела узнать, почему. Николь позвонила сначала в телефонную справочную и попросила номер компании, которая управляет «телецентром». Позвонив на телецентр, ей сказали, что он занимается только производством федеральных программ, но не отвечает за вещание иностранных СМИ как в переводе, так и без перевода. Ей посоветовали позвонить в антенную компанию или спутниковому оператору. Поскольку они не пользовались спутником, Ника связалась со справочной и получила телефон антенной компании. Ей сказали, что вещанием этого СМИ на территории Франции занимается некое Intermedia SARL (SARL — аналог «ООО» во Франции, пишется после названия компании). Николь поняла, что бренд и компания далеко не всегда синонимы. — Intermedia SARL закрыто? — Почему закрыто, нет! У нас договор с ними на семь лет и он до сих пор действует. — Но я вижу другой канал вместо того, к которому привыкла. — Вы обратитесь в Intermedia SARL и они вам скажут, почему они не транслируют этот канал. Антенная компания занимается только заключением договоров на обслуживание телевизионных передатчиков, но не отвечает за содержание или наполнение каналов. Николь практически в десятый раз звонила в телефонную справочную. Набрав эту компанию, она услышала, хотя в Intermedia SARL часто звонят телезрители, недовольные заменой телеканала, но, увы, у Intermedia SARL нет бюджета для канала RLE. Он больше подходит операторам спутникового телевидения, но не подобным мелким компаниям, так что ей посоветовали заинтересоваться предложениями спутниковых операторов. Под вечер, изрядно просидев на телефоне, Николь пересказала маме содержание телефонных диалогов и ее маленького расследования. Марго ответила: «Теперь ты поняла, что значит просить чего-либо у различных бюро. Хотя ты только сидела на телефоне, но никуда не ходила». * * * Вернувшись на такси домой после Франческо, даже толком не забрав свои вещи, Нико́ сказала Марго купить краску для волос. У нее были черные густые волосы, еще недавно она слегка подкрашивала глаза темно-синими тенями, но последнее время решила снять макияж. Это не составляло проблемы, потому что лицо ей нравилось и без макияжа, а при сидящими под левым глазом осколками это теперь больно. Мама принесла ей краску цвета блонд, которую она нанесла в ванной. Не спрашивая разрешения мамы, старшая дочь Грать позвонила в полицию, и представившись именем мамы, спросила, не находится ли она сама в списке пропавших без вести. Ей было важно, не пытался ли Франческо связаться с полицией по поводу ее исчезновения, ведь она формально без разрешения открыла один из черных ходов в его квартире на Route de Pourville. Он может подозревать, что ее кто-то тайно выкрал, в том числе возможный любовник с ее полусогласия. Полиция ей ответила, что ее «дочери» (ведь это была она сама) нет в списке пропавших без вести. Спросив, не хочет ли она объявить ее в розыск (ведь им были неизвестны мотивы звонящей), «мама» ответила, что ее дочь отсутствовала неделю, и поскольку у них якобы много знакомых кто-нибудь другой мог разыскивать ее, но она сегодня вернулась домой. Над сценарием звонка долго думать не потребовалось. На пятом этаже жила когда-то бабушка Тереза часто общавшаяся с Бернардой. Однажды она рассказала историю, когда их пьяный отчим Альфред Бурже́ доехал к ней на лифте до пятого этажа вместо шестого, и спросил, в какой квартире живет Альфред Бурже́, хотя это был он сам. Очень удивившись, почему он говорит о себе в третьем лице, она сказала, что Альфред Бурже́ живет этажом выше. Потом он якобы вошел в свою квартиру и больше этажи не путал. Франческо отвечал Николь на ее выпады, немного раскрывавшие ее планы, что если она покинет его дом и уедет в Париж, то он может обратиться к частным детективам. Ведь он не верил в справедливость французской полиции, а частники найдут ее гораздо быстрее и лучше. Николь рассказала маме об ее травмах, настоящем отношении к ней, посоветовала ни в коем случае не сотрудничать с возможными «частными детективами» и утверждать, что она «пропала без везти» и «не знает, где находится дочь». Еще в винном погребе Николь Грать несколько раз звонила Але́ну Рына́, и именно по этому она была не заинтересована в том, чтобы ее разговоры слышал охранник даже о том, что они были. Ведь он был очень ревнив и вряд ли это разрешит, хотя он потом все равно стер из памяти сотового все телефоны, кроме него самого. Але́н сказал ей, что арендует квартиру в условном месте и, как полагала Николь, Франческо вряд ли знает, где он находится. Николь была до сих пор очень зла на мать из-за того, что она никоим образом не одобряла ее отношения с Але́ном Рына́ в школе. Грать еще думала, что она ей немного навязала отношения с Франческо. Ее познакомила не Марго, а сотрудница в предыдущем банке, которая была его племянницей, и упомянула, что есть очень перспективный, молодой, но все еще неженатый мужчина. Разумеется, спросив, не замужем ли Николь. Марго поддержала этот брак за табачника-миллионера. Старшая дочь Грать сказала маме, что она якобы накопила некоторые деньги со времен их брака с Франческо. На них она найдет съемную квартиру, устроится на работу и будет оплачивать ее. Пока что денег хватит, чтобы пожить пять месяцев, вряд ли за это время она никуда не устроится будучи экономисткой. На самом деле она планировала пойти к Але́ну, но поскольку он персона нон-грата для Марго, ей необязательно знать это. По счастливой случайности он работает в Банке Мораль, который уже спас ее. Перебравшись на съемную квартиру Николь увидела бежевые стены, декоративный линолеум в виде кирпичной кладки, белый стол с ящиками на кухне и какой-то мягкий серый диван. Не так богато, как у Франческо, зато уютно. Але́н впервые поцеловал ее за более чем десятилетний период молчания, и хотел, чтобы она стала его любовницей. Николь ответила, что ей нужна работа в Банке Мораль. — Зачем тебе работа, Нико́? Я и так неплохо зарабатываю в банке, ты можешь жить и практически ни в чем себе не отказывать. Кроме частных самолетов и огромного бюджета. — Мне нужны свои деньги, кстати, чем больше, тем лучше, — сказала Николь, поправив опустившиеся ей на глаза крашенные пшеничные волосы. Але́н заметил ее изменения. — Светлый тебе тоже идет, кстати. Зачем тебе свои деньги? — На личные нужды. — Почему ты хочешь заработать именно в этом банке? Ты знаешь, какой у них отбор сотрудников? Это целая машина. — А я не боюсь отбора, мне деньги нужны. — На какие-то цели, ты не хочешь мне объяснять? — Ты прав. Не хочу. Единственное, чего в данный момент времени хотела Николь — это устроиться на хорошую работу, получать свои деньги, а не зависеть от очередного урода, который будет диктовать свои правила. Она обратится к хорошим врачам, проконсультируется с частным гинекологом. В перспективе Нико́ должна заработать достаточное количество денег для пластического хирурга, который вынет из ее нижнего века левого глаза оставшиеся мелкие осколки стекла, еще ощущаемые ею утром. — Скажи, а ты сейчас не наркоманка? Николь игриво рассмеялась. — Наркоманка-экономистка? Тоже мне юмор. Лицо вроде подтянутое, тело стройное, наркоманы обычно худые. Всяких шрамов нет. Как наркоманка может работать в банке? В это никто не поверит, ее держать не будут. — Нико́, прости, если обидел. Я не хотел. — Да ты не можешь меня обидеть, Але́н. Ты даже не знаешь, какой я стала. Мой совет: если хочешь кого-то обидеть, надо очень сильно познакомиться с кем-либо. — А что у тебя за нужды? — Да так, нужды обычной женщины. — Ты хочешь сказать, у меня нет денег на маникюр-педикюр? Я мог бы дать, — он заметил яркий розовый маникюр, который она недавно сделала. — Мне надо развестись с моим предыдущим идиотом. Мне нужен очень дорогой адвокат. — А потом? Ты выйдешь за меня? — Почему нет? Это вполне возможно. — Тебе нужно что-нибудь еще, кроме адвоката? — Да, есть кое-какие другие планы. Но тебе нет необходимости знать это. — Хорошо, я свяжу тебя с директором Банка Мораль, хотя я не знаю, зачем тебе нужен именно этот банк. Возможно, это единственный банк, который провел странную операцию по снятию денег. Вместо звонка в головной офис банка в Париже он вполне мог позвонить в полицию. Но тот оператор-банкир, говоривший тенором, просто дозвонился до головного офиса в Париже и достал нужные ей деньги.