С'est dangereux

ГЛАВА III Про Masterhead Studios Николь может сказать гораздо больше, чем про Остина, странный мебельный магазин, не менее странную массажную клинику, или стоматологию — там-то проблем не было, но вот одна женщина-врач не настолько компетентна, как хотела казаться. Начать хотя бы с того что менеджер из Lass uns spielen уже посещал компанию, поэтому для Николь нужен был другой повод. Грать сама его находит с учетом знания специфики компьютерных игр. Значит, речь идет об игровом пит-стопе и о размещении логотипа журнала? Причем, размещение рекламы уже согласовали, видели текстуры. Но игры запускаются с разными настройками графики: будучи способными работать с низким, средним и высоким разрешением экрана, неплохо было бы проверить, как логотип журнала выглядит на разных компьютерах. Мишель сам позвонил в редакцию журнала, чтобы узнать, сделано это или нет, и оказалось, что поскольку текстуру с разным разрешением в игре никто не видел, поручил это именно Николь. Вальдо рассказывал ей о разных отделах своего офиса, но поскольку будучи «менеджером из журнала» ее интересовала фирменная текстура с разным разрешением, он отвел ее сначала в Отдел дизайна. Там несколько компьютеров, может быть, штук пятнадцать. Одного из мужчин он назвал «шрифтовиком», сказал, что он занимается дизайном текста: шрифтами, тенями, но это не то, что им нужно. Они подошли к «дизайнерам двухмерных поверхностей». Один был фотографом, и сам фотографирует асфальт, щебенку и прочие поверхности. Другой был фотодизайнером: он занимается обработкой. Третий курировал «лицензированную графику», в том числе текстуры поверхностей, которые местному фотографу найти не удалось, от сторонних компаний. Стало быть, он отвечает за логотип игрового журнала в игре. Мужчина, представился Фи́ллипом, предложил Николь сесть в свое кресло и стал рассказывать о какой-то папке textures на движке игре, которая имеет подпапки low, middle и high. Грать не знала английского языка на уровне разговора, но понять общую терминологию труда не составило. — Что вы хотите увидеть, Николь? — Не слишком ли размыто «L. U. Spielen» в папках middle и low? Прочитать надпись можно везде? — Хорошо, давайте для начала найдем ваш логотип в папке high. Фи́ллип крутил текстуру за текстурой с какими-то непонятными именами, носившими технический характер, типа arena001.dds, base025.dds, generic041.dds. Николь достала свой блокнот и записала на французском языке: «Неинформативное название файлов с текстурами». Никто из них не знал французского, поэтому никто точно не понял, что там на самом деле написано. Ни Фи́ллип, ни Вальдо спрашивать ее не стали. Текстура журнала оказалась в файлах с названиями bulding054.dds и generic022.dds. Фи́ллип точно был не совсем уверен, где она, но он нашел. — Вы хотите сравнить, чем middle и low отличаются от high? — Да, наша редакция интересуется, читаема ли надпись вашего спонсора при любых настройках игры. — В игре помимо разрешения текстур игрок еще выбирает разную фильтрацию: анизотропную, билинейную, либо трилинейную. — Где мы можем посмотреть, как текстура выглядит при разных настройках и фильтрациях на компьютере конечных игроков? — Вам не сюда, а в отдел тестирования. Вальдо, сопроводи ее. — Я пойду, а ты, Фи́ллип, займись своей предыдущей работой. — Хорошо, старина. Николь заметила высокую фамильярность в данной компании. Все разговаривали так, как будто в реальной жизни друг друга знали лет десять, неудивительно, что за шесть лет подружились. Николь пришла в Отдел тестирования. Там стояло примерно столько же компьютеров — штук пятнадцать, подходят для целей тестирования, однако, очевидно, не охватывают все существующие модели процессоров и видеокарт. Ей объяснили, что поскольку ее задача проверить четкость всего лишь двух спонсорских текстур, то компьютер можно взять «наиболее мощный». Ибо ее не волнуют кадры в секунду и общая скорость игры на разном «железе». Грать согласилась, игру запустили с разными настройками, сделали скриншоты, а потом сравнили. Название L. U. Spielen читалось везде, даже в режиме текстур GERINGE QUALITÄT (низкое качество, нем.) при анизотропной фильтрации. Порассматривав разные скриншоты и сравнив настройки, формально, ее работа была выполнена через два с половиной часа. Сам Вальдо помог ей, назвав скриншоты, теперь уже в формате JPG разными именами, типа LOW_ANISOTROPY.jpg, LOW_BILINEAR.JPG и подобными. Николь снова взяла блокнот и сухо записала на французском: «В игровом движке отсутствует режим производства скриншотов с субтитрами настроек. Это усложняет этап тестирования». После того как ее работа формально закончилась, Вальдо все не унимался и показывал ей отдел за отделом, а Николь не хотела отказывать. Надо уметь пользоваться неформальными связями и доверчивостью, а то вдруг Masterhead Studios скрывают что-то еще помимо неинформативного названия текстур и несовершенного игрового движка, написанного буквально на коленке. Побывав в Отделе моделирования, где занимаются игровыми машинами, она поняла, что у Masterhead Studios нет денег на лицензирование настоящих машин (глуповатые спонсоры, вроде Мишеля не выделяют суммы с шестизначными нулями), поэтому они занимаются репликами и копиями машин, когда узнать ту или иную машину можно, но при этом ее нельзя называть настоящим именем. В дизайн тоже нужно внести изменения, чтобы детали бортиков, капотов «не совсем совпадали», ибо внешний вид охраняется в Европе вне зависимости от названия. Николь искренне надеялась, что Masterhead Studios не причастны к репликам чего-то посерьезнее, например укрывательству налогов или подделке денежных знаков. У нее не было доказательств, что компания нечестна в экономическом ключе. Вальдо проводил Грать в Сценарный отдел. Это личный офис всего одного человека, некоего копирайтера по имени Альфред. «Опять Альфред? Я надеялась, что в Париже слышала это имя в последний раз». Дело в том, что в GET READY есть некий «карьерный режим». Состоит он всего лишь из 60 гонок, что немного странно. Николь знает о гоночных играх, где требуется пройти тысячи гонок, чтобы заработать какую-то сносную карьеру гонщика. Перед каждой гонкой отображается некий текст, его пишет некий сценарист по имени Альфред. Из прочитанных «брифингов» очень быстро обнаружилось, что мы играем не совсем за легального гонщика, а скажем так, за гонщика официального, но который не гнушается состоять в неофициальных отношениях с некоторыми судьями (он их просто знает), подкупать незнакомых судей. Поди еще спит с дочкой организатора какого-нибудь гоночного кубка. Если честно, Николь никогда не читала ничего более бредового по-немецки. Она едва смогла улыбнуться от прочитанных текстов. Альфред часто «нукал», был склонен к словам-паразитам, особенно в начале предложений и чрезмерно фамильярному стилю языка. «Эй, чувак! Нам нужно поговорить. Послушай, Кевин вляпался в дерьмо, полицейские забрали мою машину. Представь себе: мой ребенок находится на полицейской стоянке и там помирает с голоду! Наверняка еще и обкакался! Я не знаю, куда этот ублюдок въехал. Послушай, ты должен спасти моего ребенка... Неважно. Охранник сделал мне одолжение и дал ключ. Но это не проблема. Нет, проблема в том, что сделка не прошла как надо. Когда ты повернешь ключи зажигания, он сделает свою работу и предупредит коллег, якобы вернулся владелец. Поэтому двигайся на старый склад как можно быстрее. У тебя слишком мало времени и поджимают сроки. Если тебе потребуется еще время, у нас будет много проблем даже при наших связях...» Написанные тексты производили на Николь просто никакое впечатление. Второсортный, совершенно бессмысленный продукт. Не иронии, ни таланта, ни чувства юмора, и все на тему коррупции или продажности. За одним исключением. Прежде Грать никак не могла залезть «внутрь головы» какого-то немца, и узнать, что чистый носитель думает на эту тему. Теперь знает. И похоже, немцы в этом плане недалеки от французов. После того, как GET READY действительно была выпущена, тексты сильно отредактировали. У нашего гонщика, ролью которого мы проникаемся, есть, так сказать, «честная» и «убийственная» сторона. Честная — побеждать в соревнованиях. Убийственная — уничтожать машины гонщиков после соревнований, которые вышли из гоночного бизнеса, теперь же мешали каким-то боссам. Например, есть какой-то старый хрен, который раньше много ездил, участвовал в соревнованиях, заработал целое состояние, а теперь сбрендил и стал требовать невозможного. То ему гонораров за использование имени слишком мало (например, с футболок с его фамилией для фанатов), то еще что-нибудь. Боссам он надоел, и нашему гонщику нужно заставить его замолчать. Одно дело, как думала Николь, если бы гонщик был каскадером, и просто направил бы свой автомобиль на большой скорости в его машину, а потом смог бы открыть дверь и быстро выпрыгнуть. Но способ избавления не совсем обычный: нам нужно сблизиться с его авто, разогнав примерно одну и ту же скорость, вытащить из окна автомат и застрелить водителя «на лету». Потом он сам попадет в такую аварию, что никто никогда не докажет сам факт того, что в него стреляли. Особенно, если на быстром шоссе. Николь решила, что наверно, по мнению автора сценария, некоего Альфреда, большинство судмедэкспертов идиоты, и пулю внутри организма, даже сильно изуродованного, не найдут. С другой стороны, существует предположение, что авторы игровых продуктов специально придумывают нереалистичные сценарии убийств, чтобы их не пытались повторить. Хотя Николь знала того же Пьера, он и в реальности пытается подделывать то наркоманию, то «внезапный выезд из города», то самоубийство, убедителен не больше Альфреда. Та же полиция считала, что Аделлет не умерла от наркомании сама, а ее кто-то накачал, но с другой стороны, они никого не нашли. Что про саму Masterhead Studios, то Николь получила от Мишеля 3000 евро за два обнаруженных предупреждения в процессе разработки, и заметку про странный маркетинг. Компания-паразит, занимается скорее мечтой, нежели бизнесом, поддерживается примерно таким же старым хреном Вальдо, как и тот хрен, которого нужно убить в сценарии игры. Николь пришла в свой номер, арендованный предварительно на неделю, там она снимала колготки. К ней зашел Мишель, спокойно требуя отчета по поводу Masterhead Studios. Он уже сам почти верил лишь предположению Грать, полуправде-полулжи о том, что его бизнесу действительно пытаются повредить. Полуложь была недалека от реальности, но Николь не знала, стоят ли за этим действительно эти лица. Мишель спросил: — За этой компанией стоит кто-нибудь из чмошников Scenario of the Beauty? — Не думаю. Просто наивный мужичок Вальдо, свою мечту хочет реализовать. Как будто в детстве в машины не наигрался. Мишелю были неинтересны внутриигровые сценарии, машины, и стрельбища. Он интересовался, не могла ли она зайти в кабинет директора (по любому поводу, хоть разыграв любопытную дурочку, которая ошиблась кабинетом) и подсмотреть хотя бы часть их экономических бумаг. — Да ты спятил, Мишель. Моя роль — менеджера, если я открыто буду говорить об экономическом образовании, мне предоставят еще меньше информации, чем «менеджеру». — Ты неплохо сработала, я тобой восхищен. Свой гонорар ты получишь завтра. Официально и с налогами, за оказание неких «консультационных услуг». В дополнение к зарплате менеджера по рекламе в журнале. Мишель пропел ей, что никому и нигде она не должна вообще говорить, что именно искала в Masterhead Studios. Если спросят, то она всего лишь работала менеджером по рекламе. В этом плане Мишель не отличался от Пьера, может эта секретность не спроста, возможно он сам причастен к чему-нибудь нечестному? ГЛАВА IV Николь Грать считала доведение Алисии до ДТП самым несправедливым роком, который вообще может произойти. Вместе с тем начались очередные сны с полицейскими участками. Тем более, у нее был опыт из-за «дела о простреленных покрышках». Женщина с каштановыми волосами лет за сорок не просто допрашивала ее, а требовала признаний. — Признайтесь, это вы нанесли тяжкие телесные повреждения Алисии Шнайге. — Я не наносила! Где орудие убийства, где патроны, где простреленные гильзы! Вы не поймали меня даже со Спрингфилдом с выпущенными патронами, ничего по-оригинальнее не смогли придумать? — Ваши действия привели к тому, что она попала в это ДТП! Если вы признаетесь, мы уменьшим срок. Присутствие женщины-полицейской было очень тягостно и невыносимо. Отчасти, потому что Николь считала свою мать частично полицейской из-за ее строгого характера и постоянных отчиток в детстве. Отчасти, из-за того, что стереотипы приписывали женщинам абсолютно другое поведение, совсем не такое же, как у Николь. Грать видела четыре мучительных, повторяющихся сновидения, где появлялась одна и та же женщина. Требование признаться в действиях, провоцирующих тяжелое ДТП было только началом. Во втором сне женщина говорила о том, что против нее есть доказательства. — Признайтесь, это вы нанесли тяжкие телесные повреждения Алисии Шнайге. Мы уменьшим вам срок. — Я не наносила! У вас на меня ничего нет! — Вы действовали по заказу Пьера Морале́, спровоцировав сначала ее желание выйти из арендуемой Мишелем квартиры в гостиницу, а потом, после того, как она сменила третью гостиницу, она завела автомобиль, и разогнавшись, заснула за рулем и вылетела с моста. — Так обвините Пьера! — Пьер не является непосредственным участником события. Да, он просил вас прослушивать автоответчики Мишеля, и сейчас проходит по другому делу из-за нарушения тайны корреспонденции. Но он был не заинтересован ни в коме Алисии, ни, тем более, в ее смерти. Если бы Алисия умерла, то ее счет был бы аннулирован, а Мишель уехал бы в Германию. — Вы пытается приписать то, чего в принципе нет. Алисия не умерла, она впала в кому. Да, мне это неприятно, но Мишель только сильнее будет связан с Францией, он не уедет в Германию. Уехал бы, если бы она умерла. И то не факт, его преследовали придурки из Scenario of the Beauty, они заставили его исчезнуть из Германии, он и исчез. Докажите, что я хотела наступления этих последствий, связанных с ДТП! У меня есть презумпция невиновности. — Вы не считали ее достойным гражданином, и вам на нее не было все равно. — Допустим. Это доказывает, что мне не нравилась Алисия Шнайге, но это не доказывает, что я хотела, чтобы она попала в аварию. В чем дело? — Вы превысили силу, Николь. — Я ее вообще не оказывала. — А тот случай с поднятой вазой? — Да, но иначе Пьер мог бы меня изнасиловать. — Но у нас есть фотография, из которой следует, что вы находились в квартире Мишеля с кобурой пистолета, приделанной к черным джинсам. — А кому я угрожала? Тогда покажите фотографию! Не было у меня никакой кобуры на джинсах, я ее вообще не ношу. Если бы у меня была кобура, где же тогда мои белые наушники? Женщина с каштановыми волосами приставила фотографию, но это была фотография не той датировки. Николь поймана со Спрингфилдом в «деле о простреленных покрышках». Грать мгновенно проснулась. Согласно последнему сну, женщина вообще отпускает Николь, потому что в ее деле отсутствует состав преступления. Алисия Шнайге была совершеннолетним человеком, не ребенком, и такая форма поведения как «доведение до эмоций в результате чего следуют какие-то последствия» скорее моральный вопрос, нежели судебный. Николь ждала, будут ли эти сновидения продолжаться полную неделю, по крайней мере до субботы. Но ее самообвинение сдалось немного раньше: в четверг. После «оправдания» она ничего не видела. Грать тайно вела двойное сотрудничество: одновременно с Мишелем, и одновременно с Пьером. Она не могла покинуть Францию не сотрудничая с ним: Кровь мог просто ее убить как лишнего свидетеля «не тех событий в истории банка», он бы долго ее искал, и в конечном счете, нашел. Вытащив из съемной квартиры Але́на свои блокноты, черновики, словари, она оставила записку: «Я буду продолжать следить за Мишелем. Свяжись со мной по сотовому телефону на обратной стороне. Гарантируй мне безопасность и неприкосновенность, как личную, так и моей семьи, и ты узнаешь про него все» Вечером в четверг после того, как Мишель ушел, Николь позвонила Пьеру: — Алло, Пьер. Добрый вечер. — Добрый вечер, что у тебя? — У меня все хорошо. Мишель все знает: и про меня, и про Аделлет, и даже немного про тебя. — А вот здесь по-подробнее. — Да то, что ты убил Аделлет на улице перед забором, не справившуюся с заданием, накачав ее наркотиками. Он поверил, что я от тебя оторвалась и ты про меня ничего не знаешь. Поэтому я могу за ним следить гораздо лучше, чем Аделлет. Он полностью в моих сетях. — Отлично, молодец. Что ты узнала? Николь рассказала про Masterhead Studios; ДТП, в которое попала Алисия Шнайге. Также про Scenario of the Beauty, сетевой маркетинг его жены, и игру на его предрассудках: якобы Masterhead Studios возможно причастны к этим чмошникам, похоронившим его жену. — Ну, Пьер, ты был полным имбецилом. Не фальсифицируют они никакие вымышленные спортивные состязания. Это просто компьютерная игра. Николь рассказала по-подробнее. Пьер ответил: — А игрушка, надо понимать, делается дурачьем, не наигравшимся в машинки и автоматы в детстве. — Хотя ты не мой отец, Пьер, но ты прямо читаешь мои мысли, — сказала Николь сглотнув, слегка хихикая. — Что я говорил? Хех. — Жаль, конечно, что его дочь погибла из-за какой-то игры. Если бы только в моих силах было помешать ее продаже. — Да успокойся, Николь. Не надо сожалеть за чужих людей. Надо использовать эту ситуацию: иметь его по полной программе, он сейчас особенно уязвим. Николь почувствовала раздражение от его реплики. Все-таки он в течение долгого времени был мрачным, угрюмым цинистом. Если не сказать, что он вообще помешан. После потери его сына — тем более. Она ничего не высказала. Возникла пауза. Через мгновение он продолжил: — Да его проект провалится, — в то время они точно не знали, так ли это. — Шесть лет «студия одной игры» делает «одну игру». Да это смешно! — Я надеюсь, что это так. Бизнес Мишеля не пострадает, он уже получил свои деньги. Как будет продаваться эта игра Мишеля уже не касается. * * * Настала весна 2005 года. Николь Грать при поддержке Мишеля Шнайге окончательно уехала из Франции. Квартиру Марго или Бернарды они не продавали, Николь хотела хотя бы иногда возвращаться. 15 апреля они улетели самолетом, 19 июля стало известно, что кто-то сделал поджог в двух квартирах. 9 мая 2005 взорвана квартира Марго. Кто-то открыл дверь и включил газ, дом полностью развалился, не подлежит восстановлению. Николь думала, что выбор даты не случаен, она слышала о газовых камерах нацистах. 27 июня кто-то подорвал квартиру бабушки. Этажом выше делали евроремонт, взорвалась труба. Дом не поврежден, но квартира Бернарды сильно повреждена, имущество приведено в негодность. Николь знала, что это не случайные совпадения: кто-то в очередной раз захотел вывести ее на эмоции. Она подозревала Пьера якобы из мести за то, что она сменила место жительства, так что Николь позвонила ему: — Пьер, скажи мне, кто это дерьмо устроил с подрывом квартир? Не ты ли? — Bin ich? Sei nicht albern, Nicole («Я? Да ладно, не смеши, Николь»), — он говорил по-немецки, она отвечала на таком же языке. — Это серьезный разговор. У тебя почерк никогда не повторяется, ты вечно придумываешь чего-нибудь новое. Взрыв газа в доме Марго девятого мая в военный праздник? Мы оба учили немецкий язык, ты хотел на это намекнуть? — Не тот ты курс выбрала на тренингах. Криминолог из тебя ужасный, даже не пытайся судить. Если бы я хотел тебя убить, я бы тебя убил, но пока ты ценный кадр. Я бы не стал портить твое имущество, ты лишний свидетель, который может меня слить. Да, я убиваю людей по-разному. Но меня ведь не интересовало имущество ни Аделлет, ни Жерара, ни Николя. Меня вообще не интересуют ни деньги, ни порча имущества. — Что за чмо подорвало мои квартиры после переезда? Почему они от меня не отстанут? — Ну, ты говоришь «чмо». Это слово Мишеля. Может, ты на крючке этих Scenario of the Beauty. — Но я не причастна к антирекламе этих МЛМщиков, это Мишель им вредил из-за истории своей жены в книге. — А что если за Мишелем следил кто-то, кроме нас? — Откуда такая уверенность? Словно перед тем, как отправить меня туда ты сам какие-то камеры поставил, чтобы следить за мной. — Тебя расспрашивал кто-нибудь о Мишеле часом? Не ты ли встречаешься, не собираешься ли ты замуж? — Мишелем никто не интересовался. — Значит, ты единственная, кто за ним следил, а дом подорвал какой-то человек из твоего прошлого. Но не я. Я бы не стал вредить чужому имуществу. Николь положила трубку и выругалась: «Чертов урод, пошел ты к такой-то матери». Они переехали. Моника три месяца ходила на занятия для детей-иммигрантов перед тем, как поступить в немецкую школу, и даже после того, как она стала учиться в пятом классе, она продолжала посещать эти курсы. Ибо задача — сформировать языковые навыки, аналогичные детям самой страны языка. Бернарда просто хозяйничала в новом доме, а Марго скорее пыталась освежить полузабытую грамматику переводчика со словарем, немного улучшив ее до уровня жизни в Германии. В это время Николь сыграла свадьбу с Мишелем. Нет, не потому что она хотела лучше внедриться в бизнес Михаэля, или перестав работать с Пьером, она сотрудничала на какого-то из Scenario of the Beauty, нет. Она действительно влюбилась и позволила себя немного побаловать. Через какое-то время влюбленность прошла, наступил совместный быт, но она начала сомневаться в правильности этого решения. Дело даже не в агрессии Мишеля, как в случае с первым мужем. Николь хотела основать свое дело, сделать бизнес на оптимизации чьих-то торговых процессов и получать за это разумные деньги. Ее коробила амбивалентность в любой форме. Михаэль ей говорил, что бизнес убивал женщин, бизнес убивает женщин, и бизнес будет их убивать. На дело, полезное всем женщинам, напоролась Гризельда, жертвой собственной независимости пала Алисия, поди еще и Аделлет хотела заработать, иначе зачем ей подсоединять подслушивающие устройства к его телефону. Николь вышла замуж за Михаэля, он купил ее семье новую квартиру, дал машину, организовывал несколько поездок. Они были в Лиме (Перу), Пекине (Китай), Риме (Италия), в Венеции. Но часто возвращались в Пекин, он даже приглашал маму. Марго нравилось в Пекине, нравился его климат, приветливые люди, а Николь там дико скучала и думала только о том, когда закончится ее так называемый отдых в Китае. Живое знакомство со страной «белой рыбы», равно как и страной огромного населения, ее не впечатляло. Вернувшись из Китая в Германию, Николь вела младшую Монику с курсов немецкого. По дороге к старшей пристала какая-то «подруга». — Guten Tag, ich bin Karla, — к Николь она обратилась по-немецки. — Ich kannte dich, ich bin dein Freund, — она представилась ее другом, упомянув о том, что знает ее. «Карла...», — Николь начала думать. Она вспомнила, что видела Карлу в токсикологической клинике. К сожалению, так называемая подруга была вообще не похожа: говорила по-немецки с берлинским акцентом, была белой, а не черной, арабо-индийской иммигранткой. — Извините, я вас не знаю, — сказала ей Николь по-немецки и пошла с Моникой дальше. — Вы меня с кем-то спутали. «Подруга» больше не появлялась. Может это похоже на правду: очередное случайное совпадение? Ведь пса той клеветнической бабки звали Пьер, и она не подсадная утка, а случайный свидетель. Если бы на Николь кто-то копал из ее прежнего окружения (хоть этот сумасшедший идиот Фран) наверняка последовали бы следующие попытки. Но немецкоязычная Карла с европейской внешностью больше не появлялась. Николь заснула. Ей снилось, как она смотрит на свою одежду, какое-то блестящее светло-серое короткое облегающее платье. На самом деле, она такого не носила. Какая-то рука, очевидно мужская, гладила ее за талию с определенными намерениями, опускаясь все ниже и ниже. Кажется, Николь стояла, она не посмотрела на мужчину: сама не знает, кто это был. Чем ниже он прикасался, тем больше болел ее живот, и когда он дотронулся до трусов она проснулась с чувством небольшого подташнивания. Так или иначе, но ей придется сотрудничать с Пьером. Михаэль, несмотря на чувства, вовсе не собирался спонсировать ее бизнес. Поскольку Михаэль уже не интересовал Пьера, он узнал о нем все, что хотел, то следить за его бизнесом ей уже не нужно. Она скорее всего устроится в Банк Мораль в Германии. Сам Пьер ей разрешил и договорился с нужными людьми, если она хочет, она может вернуться в тот же Отдел по оценке экономических рисков.