С'est dangereux

ГЛАВА V — Зачем вы стучитесь в нашу дверь? Убирайтесь отсюда к чертовой матери! Вы нас обманули, никакого ребенка не похищали, вы высматриваете наши замки, да и только! Бернарда ругалась на французском языке на пришедшую Май Линдер. После того, как Николь установила связь с неким Родригезом, не важно, плохой он сам или хороший, она отказалась общаться с Май Линдер. Теперь Николь запретила пускать ее домой, чтобы плевать в лицо Михаэля. Май Линдер ушла, так и ничего не поняв. Она не владела французским языком, но поняла, что в квартире какие-то родители бывшей француженки. В этой истории каждый пытался урвать свою часть пирога. Флаке думал, что у Николь остались связи с Банком Морале́, и в силу этого, она знает, как и какие методы применят против него. Если Флаке хотел наказать преступников, почему бы ему лично не установить наблюдение за каждым директором и акционером? Морале́ вместе со всей этой так называемой группой с Май Линдер и Маркусом Родригезом думали, что они манипулирует Николь, используя ее шрамы для того, чтобы заставить делать то, на что она никогда бы не пошла, если бы ей не были нужны огромные деньги на операцию. Но даже и они не понимали, что Николь играет с ними, правда, по своему, специфически. Она была заинтересована в конструктивном, насколько это вообще возможно для данных людей, решении данного конфликта. Ей заплатят за пластическую операцию на лицо, к тому же у нее останется несколько миллионов на иммиграцию. Далее, или она уедет с Флаке куда-нибудь в Андорру, или она даст ему достаточно денег для того, чтобы он уехал, а она сама возглавит этот несчастный холдинг. Николь видела следующий сон. Она стоит недалеко от своей машины, в кресле второго водителя сидит Флаке с головой, которая опущена на приборную панель. Николь общается со скульптором, ему нужно изготовить полную копию его тела в данном положении в полный рост. — Знаете, мы снимаем один любительский фильм, в этом кинофильме автомобиль должен потерять управление и врезаться в стену, причем пассажир должен сидеть в автомобиле, но его, понятное дело, травмировать в наши интересы не входит. Вы спишите с натуры настолько хорошую точную копию, насколько это возможно. Затем наш каскадер разгонится, на лету выпрыгнет из машины, автомобиль врежется в определенную стену, рядом с которой будет стоять камера, а мы убедим зрителя, что человек в автомобиле вообще сидел и якобы получил самые тяжелые ранения, которые вообще возможны. — Хорошо, Николь, я понял. Похоже, из этого выйдет неплохое для любителей кино. Она заснула с мыслями, что неплохо было бы найти скульптора, попросить сделать Флаке в полный рост, сфотографировать на фотоаппарат или телефон (предварительно еще и одев в нужную одежду), а потом прислать эти снимки какому-нибудь Маркусу Родригезу. Николь через своих людей наняла какого-то человека, который якобы застрелил Флаке, и его больше не существует. А настоящий Флаке уже сел на самолет до Андорры, и поскольку его все равно не будет в Берлине, Маркус Родригез никогда не узнает, что он жив. Существовало несколько проблем, в сущности незначительных, но все они в совокупности могли сорвать этот план. Два взрослых сына Флаке могли бы определить поддельность или постановочность фотографий, ведь им не сообщали о смерти отца. Люди в компании могли бы истребовать справку о его смерти, а в посольстве им бы запросто сказали, что он туда обращался, и за какие-то взятки могли бы даже предоставить информацию, куда он уехал. Фальсификация смерти — слишком сложная тема, но с другой стороны, если этого не сделать, то Маркус Родригез рано или поздно мог бы убить его по-настоящему. Стало быть, его нужно опередить? Флаке Крёгер должен умереть, но на бумаге? А что сказать сыновьям? Если бы они знали, что Флаке жив, они могли бы летать в Андорру, но Маркус Родригез запросто мог бы установить за ними слежку. Маркус мог бы потребовать назвать могилу, где якобы похоронен Флаке, но учитывая, что его прадед был националистом, а националисты сами десяток кладбищ уничтожали, его скорее всего кремировали, что звучит вполне убедительно. Особенно для Родригеза, который убежден в связях Флаке с ними. Можно усыпить какую-нибудь собаку, а потом кремировать ее, чтобы сделать фотографию праха. Родригез уже не будет сомневаться в том, что вся эта история удачно сфальфицирована. Этот маленький крючок с седой треугольной бородой был намного опаснее, чем кто бы то ни было, возможно даже опаснее Пьера Морале́. В ее голову лезли и куда более темные мысли, но все меняло наличие тринадцатилетней дочки. Например, если бы ее не было, можно было бы сделать фотографию якобы заваленного Флаке, якобы сжигаемого тела, и якобы праха Флаке Крёгера. Если он хотел сфальсифицировать хранение и употребление наркотиков со стороны Флаке, пусть сам сядет по сфабрикованной статье. Даже если он не убивал Флаке (его вообще никто не убивал), и даже если прах все равно не принадлежит этому телу. Но куда отправится дочка? У него же заберут родительские права моментально, да и потом, сфальсифицировать для публики всегда можно. Что если для семьи этот Маркус Родригез абсолютно другой, а она вообще не знает его таким человеком? Что если он преследует только вышедших из доверия взрослых, но любит детей? В любом случае, Николь даже не знает его настоящего, немецкого имени, но она на ранних этапах знакомства с ним. Она приехала по его адресу в условную квартиру на такси. Взяла одно суфле, чтобы угостить дочку. Одно из них на пополам съели мама и бабушка, другое — младшая сестра. Николь не стала есть сама, она решила, что дочке Маркуса оно будет полезнее для ее «дипломатических» отношений. Дочка была в абсолютно другой квартире, сразу видно, что он снял ее для конспирации, чтобы общаться с Николь, Май и подобными «диверсантами». Николь стояла в его квартире, с занавешенными жалюзи и включенным светом. Он умудрился найти такой дом, который вообще даже не оборудован мебелью, кроме кухонной комнаты. Все остальные комнаты были полупустыми с реверберацией от разговора. — Это угощение для дочки, — сказала Николь на кухне. — Одно я решила оставить. На этой кухне Маркус Родригез был более внимателен к деталям. Он упомянул, что еще в 1990, когда ГДР преобразовалась в Германию, Михаэль Шнайга позвонил в одну программу в прямой эфир по поводу празднования дня победы, и озвучил свою позицию. Его голос из телефонной трубки по телевизору звучал минуты три. Маркус знал «владельца голоса», и его мнение произвело на него, мягко говоря, чувство, что он кощунствовал. День победы надо помнить, а не забывать, и не следует отождествлять немцев с нацистами в целом. Николь Грать-Шнайга (или только Грать?) удивилась, до чего же Михаэль заботился о политике, но не был в курсе мошеннических схем, в которые ввязалась его жена, или кампаний, с которыми проводила его дочка. — Похоже, он жил для общества, а не для семьи, — Николь рискнула сказать вслух. — Да, дочку свою не воспитал, жену угробил. Но давайте лучше он обсудит празднование дня победы в Германии. Он говорил в прямом эфире минуты три, и я почувствовал, как сейчас у экранов телевизоров большинство людей спрашивает: какие знакомые приходятся голосу этого идиота? Я был этим знакомым, я знал Михаэля. И у меня было чувство, что его телефонный звонок меня оскорбил. — Эта позиция прозвучала удивительно? — Нет, меня она не удивила, я ее уже слышал в неофициальных разговорах в совете директоров. Но теперь Михаэль говорил по телевизору! — Я поняла, что для Германии девятое мая — больной вопрос. Одни считают, что этот праздник унижает Германию, что Германия в этом празднике прежде всего проиграла. Другие, что Германия сама была освобождена от террора Третьего Рейха. Кому же я сама должна верить? — спрашивала Николь. — То, как в Германии относятся к этому празднику — что-то вроде холодной войны между США, СССР и их союзниками, а правды и нигде незаметно. Например, в СССР психиатров обвиняли в обслуживании политических интересов, в то время как в Великобритании общество так называемых «антипсихиатров» росло семимильными шагами. — Николь, ты абсолютно права. В Германии споры между значением праздника девятого мая что-то вроде местной «холодной войны». Вина, в основном, у представителей Германии в первую очередь, и детей бывших нацистов, вроде Флаке. Ни один человек, отличный от детей, а потом и правнуков, праправнуков нацистов, не будет себя винить за этот праздник. Что ж, Николь это запомнит. Человек под псевдонимом Родригез, может и переживал до уровня истерик от того, что случилось с его прадедом, и ненавидел Флаке, желая его уничтожить, но Михаэль и Флаке — это отдельные люди, и отдельные проблемы. — Я не участвую в «холодных войнах» ни в одной из стран, я вообще за примирение всех национальностей, — сказала Николь. — Не важно, немецкая ли это «холодная война» или классическая. И я считаю вашу точку зрения объективно разумной. Но вам не кажется, что вы сами заставляете детей бывших нацистов чувствовать вину тем, что вы постоянно понукаете и напоминаете им об их родителях? — Логично, — ответил Родригез, быстро подняв и опустив брови. — Но я не понукал, и никогда не ссылался ни на отца Флаке, ни на отца Михаэля. Даже более того, я изначально не знал, кем был прадед этого чертового Флаке. Они сами навязались в эти дискуссии. Сначала Михаэль начал «холодную войну» в немецком стиле, и говорил, что этот праздник позорит Германию в тогда еще абсолютно новом здании нашего холдинга. Потом он позвонил в программу прямого эфира еще в ГДР, и озвучил это на полстраны. Да, конечно, многие его не узнали, а многие и забыли. Потом Флаке сам упомянул о том, кем был его отец. Зачем? Может, было бы лучше, если бы мы этого не знали? — Родригез, ты утверждаешь, что ты против холодных войн, но похоже ты и сам не смог сдержать эмоции, начал его ненавидеть. Чем ты лучше прадеда этого Флаке из Гитлерюгенда? У тебя дочка растет, а тебя волнует не то, как сделать ее счастливой и дать ей хорошее образование, а кем был прадед этого чертового Флаке, и что теперь уже больной Михаэль думал о параде победы. — Отчасти, ты права. Ты и внешне чем-то напоминаешь мне свою дочку, так что я учту эту позицию. — Я поставлена в неловкое положение. Я совсем не актриса, не певица и не модель. Как-то не привычно, что мои аргументы оценивают только на основе моей внешности, но в любом случае, это радует. Подумайте о дочке, прекратите бессмысленную войну. Рано или поздно вас посадят и найдут. — Не все уголовные преступники подвергаются наказанию, а моральные проступки и вообще остаются безнаказанными. Того же Йозефа Менгеля считали без вести пропавшим, а нашли глубоким стариком в Аргентине под вымышленным именем. — А ты, наверно, хочешь побить рекорд Йозефа Менгеля? Зачем? Зачем ты взорвал две моих французских квартиры? Из-за мести перед Флаке? Да я даже не имею к нему отношения, и вообще не немецкой национальности. Ты поступил ничем не лучше организаций, типа «Хамас» или «Аль-Каида»: мстя одним людям, они почему-то не разбираются со своими противниками, а отыгрываются на других. — Помимо Михаэля и Флаке были другие директоры. В частности, человек, который известен под псевдонимом Сильвестор. Это не его настоящее имя, его звали Эдмонд, он просто поклонник того американского актера. И такие люди, они не только говорят о своих родителях нацистах, они иногда унижают других. Прадед Эдмонда сам был евреем, но Сильвестор говорил, что автоматизация заводов должна убить труд «ручных инженеров», а эти самые ручные инженеры являются мазохистами, которые продолжают работать в дерьме за гроши. К сожалению, он был против унижения евреев, и в частности его национальности, но мой отец был ручным инженером уже после войны. А вот моего отца этот еврей оскорблять может. — Но ты взорвал два моих дома. Взрывай тогда дом Сильвестора-Эдмонда, если знаешь, где он. — Я понимаю, это было ошибкой. Но у нас два общих интереса. Я не желаю видеть людей в совете директоров, вышедших из доверия, ты хочешь реконструкцию твоего лица. Ты же не случайно двинула тем осколком в глазе, когда была в ресторане? Когда ты позвонила, ты сказала, что у тебя есть план или фрагмент плана. Я хочу его услышать. — Если Флаке останется жив, но уедет, и не будет тебе показываться, это хороший вариант? Он откажется от своего поста в компании, и предоставит тебе кресло. Его обязательно убивать? — А куда он хочет уехать? — Например, в Австрию, — Николь не могла назвать настоящее место, она хотела отправить его в Андорру — единственную французскую колонию, которая отказалась от собственной независимости. Из-за схожих документов, в том числе образовательных, она могла бы запросто заняться местным бизнесом. Флаке не знал языка, но она могла бы сблизиться с ним и стать его личным гидом и переводчиком, как и Кристина в Берлине. — Еще чего, этот националист хочет уехать в бывшую колонию, которую потерял после Первой Мировой, — Родригез говорил так, как будто Флаке сам отвечал за все эти события. — Язык страны не должен быть немецким. В этих странах он вышел из доверия. — Если бы он поселился в Великобритании, этот вариант мог бы устроить? — Он не должен иметь ни одной доли в немецком бизнесе. — Он мог бы взять какие-то миллионы из холдинга, чтобы элементарно найти жилье и жить? Больше он вынимать деньги из холдинга не будет. — Он может взять годовую выручку, но не генерального директора и зама, а того секретаря, кем он изначально был. Это не миллионы, но самое дешевое жилье найти можно. Николь была рада, что Маркус Родригез хотя бы пообещал, что Флаке останется в живых. В силу ли собственных глаз, совпадающих с его дочерью; в силу ли того, что ей понравилось такое же шоколадное суфле, что и ей; в силу скромного, но все-таки подарка для дочери. Но она всегда любила следить за мировой политикой, а теперь узнала о немецкой разновидности холодной войны. И она добилась в ней дипломатии. В сущности то, что Николь хотела сделать с Флаке не являлось ничем новым. Религия ведь тоже была изобретена варварами. Она верила в то, что Ииссус Христос существовал как человек определенного времени, жил как человек, и что его казнили как человека. Но вот посудите сами: была ли там мистика? Все, что является доказанным, доказано потому, что имеет повторяемость. ВИЧ/СПИД, психиатрия. Историю той же шизофрении можно проследить у Жанны Дарк, эпилепсию — у Сальвадора Дали, а от венерического заболевания умер, по иронии судьбы, сам Зигмунд Фрейд. Нигде в мире не зафиксировано ни одного случая, похожего на мистическое воскрешение Христа, кроме изложенного в Библии. А было ли это мистическим воскрешением? Его скорее убили и казнили как человека, потом тайно вывезли и похоронили где-нибудь анонимно. Никто даже не знает, что именно там настоящий Бог. Николь много рассуждала о религии, нацистах, Боге. У нее были свои собственные выводы, а не те, которые она видела в книжках, пропагандирующих религиозность для детей. Мир вообще порочен по своей природе. Порочна и она сама, хотя не теряет голову. Зачем Богу вообще были выгодны две мировые войны? Допустим, люди из этих войн должны были сделать какие-то важные выводы. Одной войны почему-то не хватило, потребовалась и вторая. Скорее принцип «не суди, да не судим будешь», ведь Адольф Гитлер начал ее для пересмотра результатов первой войны. Но остановка войны потребовала исключительно работы ныне живущих людей. Бог не остановил войну метафизически. Миллионы людей умерли в лагерях читая молитвы, которые ничего не меняли. А Бог им так и не пришел на помощь, пока их не освободили профессиональные солдаты. Допустим, это доказывает вредоносный характер Бога: он иногда мазохист, и он хочет, чтобы умирали люди. Вторая мировая война закончилась и выводы были сделаны. Почему Бог сохранил жизнь Йозефу Менгелю, позволив ему бежать в Аргентину и жить под вымышленным именем до семидесяти лет? Ведь он столько людей дезинфецировал в газовых камерах, что никакого морального права на жизнь не имеет. И умер он тоже не метафизически, не потому что Бог наказал: его арестовали люди из Моссада, израильского аналога американского ЦРУ. Допустим, основание этого Моссада оправдывается божественной миссией: борьбой с бывшими нацистами, которые продолжали существовать под вымышленными именами (вроде того же Менгеля). Но почему после того, как бывшие нацисты либо умерли, либо были ликвидированы и осуждены, Бог не ликвидировал Моссад? Моссад теперь решает еврейские проблемы: убивает неугодных террористов и прочих боевиков на территориях других государств, причем в одностороннем порядке. Это же делает ЦРУ, Интерпол, и куча других маленьких спецслужб. Это что, битва разных богов? Если Николь потребуется подстроить смерть на бумаге, в этом нет ничего нового. Вся мистика вокруг казни Иссуса Христа является просто фальсификацией. ГЛАВА VI Одну из подруг по переписке зовут Марсела. Николь не знает ее настоящей фамилии, даже ни разу не видела в глаза. В настоящее время Марсела проживает в Париже, родилась в Понтуазе, потом переехала и поступила в один из экономических колледжей или университетов. Еще студентом она начинала продавцом в каком-то магазине электроники или сотовых телефонов. Также может многое рассказать про обман. В частности, ее прошлое место работы некий магазин электроники «Ораж» (Orage, шторм, фр.). Там продавали телевизоры, холодильники, микроволновые печи, домашние кинотеатры, компьютеры и периферию. Если какой-то товар ранее был сдан покупателем и отремонтирован, на него выставлялась скидка. Не потому что он востребован, популярен и компания «Ораж» заинтересована его продавать, а просто потому, что он уже не такой годный. Компания избавлялась от залежалого товара, паразитируя на не сильно состоятельных людях или желающих сэкономить. Затем Марсела ушла из этого магазина, она получила экономическое образование и устроилась в некий неуточненный банк. Она не стала говорить Николь куда именно, но судя по тому, как Марсела описывала этот банк, скорее всего это не компания Пьера. Прошло около пяти или семи лет переписки. Неожиданно Марсела сказала, что теперь она один из менеджеров табачной компании «Эльдорадо», и даст Бог (Марсела придерживается христианства, это не просто штамп речи), она там так и останется. Какое-то время Николь рассуждала о мести своему бывшему мужу и его бизнесу, табачной компании «Эльдорадо». Кто вообще окажется сильнее? Ее чувства мести, обиды и досады, поломанности собственной жизни и сильные раны, как физические, так и психологические, которые не заживают до сих пор (и которые она скрывает даже от самых близких, вроде закрытой черепно-мозговой травмы), или стремление сохранить работу для Марселы в «Эльдорадо»? Одно время Николь думает, рассматривает варианты. Что если Марсела узнает, что это именно из-за нее закрылось «Эльдорадо»? Но это исключено, потому что Николь и Марсела — инкогнито. Они не знают себя в глаза, но они поняли и прочувствовали себя в Интернете. Многие их переживания, обиды, чувства, даже школьные, были очень похожи, хотя они понятия не имели о существовании друг друга. Подруги не были лесбиянками, их интересовали мужчины, но у них был высокий уровень доверия между собой. Дело еще в том, что Николь существовала на форуме под ником NCL_Paris (в современном французском акценте «НКЛ Пари»), а Марсела под ником MRider. Форум был не какой-нибудь женский «о мужчинах, сексе, семье и отношениях», на котором обычно сидит женская аудитория. Это форум абонентов кабельного и спутникового телевидения во Франции, где обсуждают различных операторов, поставщиков, приставки, антенны, рекордеры и другое телевизионное оборудование. Марсела почти наверняка была уверена, что NCL_Paris живет именно в Париже, может быть, они даже пересекались, просто не знали друг друга в лицо. Но потом Николь сказала ей в личных сообщениях, что она уже несколько лет проживает в Германии, а никнейм отсылает лишь к месту ее рождения. Николь не говорит, что обе ее бывшие парижские квартиры кто-то залил бензином и поджег после перелета в Германию. Она должна огородить Марселу от угрозы: если их увидят вместе, то могут убить их обоих, а Николь он давно пытается найти. Не важно, будет ли это Пьер или Маркус. Лучше не рисковать и не встречаться в реальной жизни. Ее бывший муж падет, падет само «Эльдорадо», и этого она тоже хотела, но какое-то время Николь думает, сохранять ли место работы для Марселы. Надо особенно отметить, что обе женщины крайне серьезно разбираются во всем этом. Они не скрывают, что они женщины, но в профиле у них ничего не написано: они на форуме не знакомятся. Мужчины принимают их за мужчин, о том, что они женщины узнают только когда используются глаголы вроде «я поставила», «я настроила». Более того, MRider даже является супермодератором форума (форум не очень большой, но и не из нескольких разделов состоит). NCL_Paris просто хороший пользователь. У MRider есть спутниковая тарелка: она заработала на нее деньги сама, сначала откладывая ненужное будучи в банке, а потом как пришла в «Эльдорадо». Каждая из них знает не только, что такое аналоговая антенна, сельская антенна, IPTV, HDMI, ТВК (запас знаний среднего мужчины, разбирающегося в современном и старом телевидении), но и даже типы DRM, «метки» (звук для оборудования, пускающего городские рекламные вставки, типа Реклама-Париж, Реклама-Понтуаз). Получатели сигнала без городской рекламы на спутнике хорошо знают метки (реклама там международная, ориентированная не на местных: туроператоры, интернет-магазины, ничего из того, что имеет сильно конкретный адрес и не работает более чем в 10 странах по крайней мере Еврозоны). NCL_Paris тоже имеет спутниковую тарелку и приставку, но смотрит ее иногда, в основном мама больше увлекается телевидением (политическими шоу о судьбе Франции и международной политики, франкоязычными, разумеется). Николь больше доверяет Интернету, где просматривает информацию на трех языках: французском и немецком, немного шведском. Для связи и сообщений нефорумного (свободного) характера использовали раздел «Флудилка» и личные сообщения. Иногда там поднимаются политические темы, иногда просто жизненные. Был какой-то парень, который решил выложить свое фото с челкой: Марсела сказала, что ей не нравятся парни с креативными прическами, особенно такими. В личных сообщениях она отправила Николь, что терпеть не может длинные волосы. Когда-то ее отцом был длинноволосый усатый мужчина, который часто кричал на нее, выгонял за порог, а однажды — бросил с лестничного пролета. Марсела ненавидит длинные волосы ни в мужчинах, ни в женщинах, и часто делает их не длиннее шеи. Это не совпадает со вкусами Николь: длинные волосы ей всегда нравились. В то же время Николь понимает: Марсела приняла ее с дебильным мужем-тираном, чем-то похожим на ее отца (Николь пока не говорила, что он обладатель блокирующего пакета акций «Эльдорадо»), со вторым мужем (и про него она не говорила, что он бизнесмен) с его кардиологическим заболеванием и даже инсультом. Но она возненавидит Николь, если увидит ее с длинными волосами, поэтому они не хотели делать отношения более личными, в частности переходить в социальные сети. Марсела слишком важная подруга для Николь, хоть и на расстоянии: но у нее был бзик на длинные волосы, напоминающим о ее отце-тиране. Если бы она сказала правду о Михаэле, то Марсела могла бы подумать, что Николь не имеет постоянного источника дохода, а ухаживает за ним только из-за денег. Она поддерживала ореол заботливой женщины как могла, в том числе ограничивая информацию, и не допускала социальным противоречиям и статусам его разрушить. Николь знала о Марселе, что она интересуется операторами кабельного и спутникового телевидения, имеет тарелку (хотя Марсела не говорила какой именно компании), а еще ее любимый фильм «Форсаж». Она пыталась найти ее во франкоязычном сегменте социальных сетей по этим критериям. Позже Николь три дня посвятила ради личных целей, когда эта история устаканилась. Она перебрала множество женщин по имени Марсела, искала любительниц конкретного фильма и особую примету в виде вовсе не женского интереса к кабельному и спутниковому телевидению. Николь нашла трех подходящих кандидаток, но никакой не написала. Постеснялась показать свое фото с длинными волосами, опасалась, что Марсела вообще прекратит с ней связь просто потому, что волосы Николь похожи на того, на кого нельзя — на жестокого отца Марселы. И напоминают ей о нем. Так что она может послать ее и перестать общаться. В данный момент, когда она анализировала этот опыт, Николь понимала, что Флаке и Михаэлю просто надо было держать язык за зубами, и они бы запросто избежали этого конфликта. Не нравится вам общенациональный, святой абсолютно для всех, кроме вас, детей бывших националистов, праздник — вы все равно не запретите его отмечать никому. Но с другой стороны, в Германии вообще по мотивам девятого мая идет что-то вроде аналога холодной войны: одни считают, что этот праздник позорит Германию, напоминает о поражении великой империи (хорошей или плохой — другой вопрос); другие считают, что Германия тоже была освобождена от гнета нацистов в стране. В качестве последнего аргумента приводится тот, что к 1942 году в Третьем Рейхе разочаровались даже те люди, которые голосовали за эту партию, поняв, что уровень жизни при ней для среднего немца не вырос. Как и всякая холодная война, эта «холодная война по-немецки» идет долго, окончания не получила, в ближайшее будущее, и не будет закончена. Флаке и Михаэль вовсе не являлись ни первыми, ни последними людьми, которые поднимали эту тему. * * * Май Линдер снова попробовала постучаться в ее дом: — Николь, пусти, мне в туалет нужно. — Теперь ты мой бесплатный туалет посещаешь? — Да нет, шла к подруге, пусти или наложу дерьмо. — Ладно, заходи, но строго туда. Николь стояла лицом перед ней и делала шаги назад, Май шла через нее. Она запрещала входить в какие-либо комнаты без разрешения и таким образом указывала только на туалет. Зная проделки Май Линдер, бежит туда, бежит сюда, и потом опять плюнет в лицо Михаэля, правильную дорогу ей нужно указать. Грать не понимала, откуда у нее проблемы с кишечником. Она что, теперь еще слабительные использует, поняв ее фокус с мочегонным? Зайдя в туалет, она стала корпеть минут пятнадцать, да так громко, что на кухне можно было услышать. Такое впечатление, пардон, что у Май там просто кирпичи. — Извини меня, Николь, по дороге казалось, что меня очень сильно прижало, но кажется, у меня запор. У тебя ничего от запора нет? «Что? Она еще мою аптечку будет видеть, чтобы посмотреть, есть ли у меня мочегонные или нет?» — Май, я пустила тебя в туалет, но лечить тебя вовсе не собираюсь. Иди клянчить деньги с родителей, парней, муженьков, кто там у тебя. — Жаль, жадина ты. «Да? Это я жадина? Да твоя основная задача — плюнуть в рожу Михаэлю». Николь не заметила, как она снова прошла в его комнату и в очередной раз плюнула ему в рожу. Ее ярости просто не было предела. Актриса! Целый спектакль разыграла, имея якобы проблему с кишечником! Грать вернулась в его комнату, быстро протерла слюни тряпкой (она даже не знает, не заразны ли эти слюни) и приступила к плану Б. Перейдя в туалет, она достала свой спичечный коробок, положила его в карман штанов и проследовала на кухню. Налив на кухне кипяченую воду и быстро бросив порошок из спичечного коробка, она предложила отведать напиток Май Линдер под видом якобы святой воды. Та собиралась в прихожей и при закрытой двери не видела точно, что положила в воду Николь. Эта аферистка должна заплатить. — Май, выпей пожалуйста святой воды. — Извини, я в это верю. — Май, ну что ты, я же католичка. Иначе тебе вообще дверь не открою. — Ну ладно, ладно. Я думала, у тебя настоящие лекарства есть, если это важно, я выпью. Николь читала вслух по-французски: — Май Линдер. За то, что ты сделала с Михаэлем, ты даже не представляешь, как заплатишь. Когда ты схватишь инсульт, твои дети будут бить тебя розгами или плетью не менее пятидесяти раз, больно для тебя самой, но не очень сильно в физическом смысле слова. На твоем лбу они будут наносить удары очень больные для тебя после заболевания, и при этом не убивать тебя сразу. Когда ты попросишь воды, ты впадешь в дикий диссонанс: с одной стороны, у тебя проснулась жажда. Но с другой, ее никто не удовлетворит, ведь появятся черти, которые будут бить тебя розгами или плетью, колоть гвоздями, и наносить тупые удары по макушке. Они бы твою тупую башку даже вообще бы отрезали, но они пообещают не наносить повреждений, которые причинят смерть мгновенно. Они бы просверлили тебе третью дырку в носу, может быть зубной дрелью, а может быть и строительной, что похлеще. Но они скорее будут бить по твоей башке молотком, а ты — кричать. — Что ты там читаешь? — спросила Май. — Молитва о прощении всех грехов Михаэля и тебя. — Ну, спасибо. Это был, наверное, самый неправильный французский перевод от Николь за всю ее жизнь. В Германии она запросто могла ругнуться, но если ее спросят, она отвечала: «Бог его знает», «удивительно», но чтобы отборные садомазохистские пожелания под видом молитвы! Да, это что-то новое. Николь не была, конечно, полной грешницей, она не делала серьезных грехов: не воровала, не убивала, вообще почти ничего. Кроме слов, но она не считала их большим грехом, если они только не будут исполнены, а настоящие маньяки, как правило, никогда не говорят, что они сделают с телом. Они просто делают. В ее голову полезли всякие #@!%^... короче, очень грубые мысли. Имеет ли она право, если узнает об инсульте Мораль, Родригеза или Линдер, наносить «безопасный тип повреждений», которые могли бы держать пациента в страхе уже перед определенным лицом того или иного человека, даже если он ничего не будет делать? Может ли она, и как просто, обмануть судмедэкспертов, чтобы ее удары не посчитали непосредственно причиной смерти, если жизнь при инсульте когда-нибудь оборвется. Но тот факт, что она никогда не дотянется до них — огорчал ее. В прочем, ее совесть чиста, ведь исполнение страшнее мысли.