С'est dangereux

ГЛАВА IX Чем сильнее Николь Грать-Шнайга осознавала, что она ничего не может сделать с этими «осколками», что самих осколков не существует, это просто какие-то приобретенные соматические ощущения, «делаемые» ее мозгом, тем сильнее она хотела закрыть Франческо Рикардо. Ведь она психологически получила это от него. Уничтожить, убить, раздробить, размазжить голову какими-то гигантскими прессами за все это. Прошел месяц и реабилитация после пластической операции была завершена. — Созывай экспертов в свой кокон, — Николь звонила Родригезу, другими словами, Кёстнеру. — Я хочу обсудить, каким образом Флаке Крёгер должен пасть. Она не сказала правду сразу, но Кёстнер и Линдер знали, что Николь наверняка объявит какое-нибудь новое условие. Она хотела обсудить, каким образом они могут испортить репутацию Франческо Рикардо, чтобы «мотивировать» ее работу. — Франческо Рикардо должен пасть! — Николь жест-ко ударила ладонью по столу. — С Флаке Крёгером я разберусь как только это будет сделано! Ваши варианты? — Ну, Франческо Рикардо тебе в глаза бил, не мне, — сказала Май Линдер. — Ты и предложи нам способы по тому, как мы можем от него избавиться или сильно повлиять на его репутацию. Мы же посмотрим, что мы можем сделать для этого. — Компания «Эльдорадо» соусирует марихуану или кокаин вместо табака. И потом следует закрытие за нарушение антинаркотических законов, — сказала Николь. — У нас нет достаточного количества ни того, ни другого, — сказал Кёстнер. — Марихуану или кокаин надо отгружать вагонами. — Своих людей на ключевые места, — сказала Нико́. — Охранники наши, проверяют, что вместо табака привезли наркотики, а не тот табак, который раньше был. Обслуживающий персонал проверяет, что в сигареты именно наркотики упакованы. Директор филиала фальсифицирует документы, на бумаге ему якобы какая-то фирма табак продает, а по факту марихуану. — Стольких людей нужно подставить? Да я против, — сказала Май Линдер. — Их всех арестуют. И именно их будут судить, не факт, что суд отправит за решетку того, кто тебе нужен. — Она права, не пойдет, — спокойно сказал Кёстнер. — Может быть, у вас есть предложения? — спросила Николь. — Предлагаю секс-скандал, — ответила Май Линдер. — Хочешь убрать или опозорить Франческо Рикардо, так разбирайся с ним, а не с компанией. — Некоторым мало личных разборок, некоторые хотят уничтожать империю, — сделала вывод Николь. — Послушай, да твой Михаэль был не лучше. Если бы он не мешал Scenario of the Beauty, мне он был бы безразличен. — Ты не знаешь, как я жила, мразь! Это не трогай, то не включай, туда не ходи; здесь тебе ничего не принадлежит. И никаких сверхприбылей. — Успокойтесь, женщины, — ответил Кёстнер. — Мы обсуждаем здесь, что нам надо сделать сейчас, с Франческо Рикардо, а не ваши обиды на личную жизнь. — Как бы не было в твоих отношениях с ним, мне кажется, что такой тип мужчин как Франческо Рикардо никого не любит на самом деле. Он кто-то вроде Билла Клинтона. Молодую увидит — сразу западет и захочет переспать. — Логично, — сказала Николь. — Кого только в секс-скандале использовать? Не меня же. Ты тоже не подходишь. Слишком много морщин. — Я понимаю, что ты на меня злишься, за все те унитазные проблемы, плевки. Я предлагаю свою дочь. Она все равно сидит без работы. — Так ты же сказала мне в лифте, что с ней не общаешься и она тебя не понимает. — Я имела в виду общаюсь, но не часто. Она может соблазнить Франческо Рикардо. Мы ей заплатим, вернее, лично ты ей заплатишь. Она потом подаст в суд на него по делу об изнасиловании, а это крупный бизнесмен — громкий скандал обеспечен. И ты ей заплатишь не те деньги, которые она может получить от суда, а гораздо больше. Николь думала, что Май Линдер опять выкинула номер. Мало того, что влезла в ее семью, издевалась над ее мужем и могла подвергнуть его куда большей опасности, например избить или даже убить. Так она еще хочет возмещения ущерба, который нанесла Николь для нее? Это смешно! Как будто она пострадавшая, а не ответчик. — Она говорит по-французски? — Черт, вот тут проблема. Она живет здесь в Германии. Франческо Рикардо, я даже не знаю, кто это. — Француз, родившийся от итальянца, который вообще не говорит по-немецки. Николь поняла, что номер Май Линдер не удался. Она не сможет использовать свою дочь таким образом, чтобы Николь заплатила в ее семью. — Да, вот это проблема. Мы знаем, как унизить твоего муженька, но не знаем, где искать модель для нашей аферы. — Спросите Пьера Мораль, — ответила Николь. — Он знает огромное количество всевозможных расчетливых, хитрых женщин, да еще и со знанием иностранных языков. Мы можем попросить напарницу. — Только не Пьер, — сказала Май Линдер. — Узнает, кого подставляет напарница без его разрешения, и кто ее финансировал, перестреляет и ее саму, и за нами людей пришлет. Франческо Рикардо его важный партнер. — Бери выше, — подмигнула Николь. — Пьеру принципиален бизнес, «Эльдорадо» как компания. А не личная жизнь Франческо Рикардо, и в каких сексуальных скандалах он замешан. — Я на стороне Николь, — сказал Пауль Кёстнер. — Пьер использует нас, как подопытных кроликов. Свел меня, человека неравнодушного к нацизму, и тебя, Май, обиженную на уголовное дело против «сценария красоты», и тебя, Николь, обиженную на бывшего мужа. Все для того, чтобы мы принесли этому Пьеру деньги, твою мать! Он нас свел, но совсем не думал, что у нас могут быть и свои интересы. — Верно, Пауль, — сказала Николь. — А это, ко всему прочему, означает, что мы можем не подчиняться Пьеру, а развивать свою линию. Решим наши проблемы, да и все. — А где гарантия, что Пьер так просто согласится отдать перспективную, молодую сотрудницу своего банка? — спросила Май, и этот вопрос казался логичным. — Вы что, тут, идиоты, сами не можете закончить это дело? — Мы можем сказать, что сотрудница нужна для сексуального скандала с Флаке, и он согласится. — Но ведь во всех французских новостях покажут скандал, Пьер сразу же увидит свою сотрудницу! Даже если она будет под другим именем. — Мы можем попробовать обмануть Пьера, — сказала Николь. — Например, помните синий экран смерти, который уничтожил видео с моими ответами на вопросы детектора лжи? У нас нет хорошего секретаря, и якобы нашей партизанской организации он потребовался. А с Франческо Рикардо она переспала абсолютно случайно, якобы он увидел ее в каком-то клубе, а у нее по молодости гормоны сильно играют. — Идет! — сказал Пауль. — Этот придурок Пьер должен заплатить. Я целый месяц ждал тебя, Николь, с пластической операции, а Флаке Крёгер до сих пор живет и работает. Где мое кресло директора? Я думал, что получу пост сразу после смерти Михаэля, а вы будете работать ради моей цели, а не решать свои междусобойчики. Позволяя этому националисту управлять холдингом. Что ты предлагаешь, Пауль? — спросила Май. — Сотрудница Пьера после секса с Франческо Рикардо умрет или станет инвалидом. После соблазнения, она какое-то время поиграет, потом начнет его атаковать. Он окажется в ярости и убьет сотрудницу — громкий, извращенный секс-скандал во всех новостях на каналах и газетах, — сказал Пьер. — Если только твое католичество не запрещает тебе убивать людей, — сказала Май, в очередной раз пытаясь наколоть Николь. Ей хотелось влепить ей прямо в лицо, но она не подала даже вида. — Ты ведь не хочешь убивать Флаке сама, ты, скорее всего, кого-то наймешь. — Иди к черту, — только и смогла сказать Николь. — По рукам? — Меня этот вариант устраивает. Или банкирша убивает Франческо, и садится в тюрьму за недопустимый уровень агрессии, или погибает сама. Если сядет в тюрьму — попадет в черный список и станет зависимой от Пьера. — В первую очередь сделать людей такими бедными, как и ты в своем детстве, — сказала Линдер. — В первую очередь убить кого-нибудь, так что заткнись, Май. Как будто ты лучше. Ведя этот разговор, Николь обратила пристальное внимание на строение ладони Май Линдер. Она сидела справа от нее, пальчики лежали на столе, иногда жестикулировали. Николь заметила, что указательный палец Май Линдер толще, чем все остальные, как минимум на правой руке. Она была увлечена жестикулированием и не поймала ее взгляд. Всему виной тело, уродство и дефекты. Они заставляют людей совершать абсурдные поступки, если только человек совсем не псих форменный, а его поведение не формируется автоматически. Николь не знает, кто и как называл Май Линдер в школе, но подумала про Пьера. Он был настолько толстым, что его дразнили беременным Пьером, когда он учился в старших классах. Май чуть ли не ежедневно меняла макияж, цвет ногтей. Она явно не довольна этой частью тела. Ее можно было увидеть то с красным, то с фиолетовым, то с синим маникюром, то вообще со всеми цветами из детского пинала на разных пальцах. Николь и саму достало тело, но она понимала это намного лучше, чем Май. В ее голове еще существовало такое понятие, как грех, и на те мочегонные она пошла только из-за того, что Май ее по-другому не поймет. Николь вернулась домой и зашла в Интернет. Она открыла в Википедии статью «Франческо Рикардо», кроме того, поискала в поисковых системах. Запросы были «Франческо Рикардо скандал», «Франческо Рикардо дети», «Франческо Рикардо идиот», «Франческо Рикардо насилие». В «Википедии» она поняла, что он ведет абсолютно другую жизнь, якобы мирную: Семья [править] Состоит в единственном браке с Корнелией Амоль. Детей нет. Поиск по запросам «скандал», «насилие», «избиение» результатов не дал. Неужели Франческо Рикардо изменился, или можно сказать, затаился? Ее обида и так не проходила, а узнав, что он еще, оказывается, для кого-то действительно «хороший» и «честный» человек, ей было еще больнее. Николь не была сторонницей подхода «наказать всех, во чтобы то ни стало», хотя часто видела применение этого подхода в жизни (те же черные списки). Но ей ничего не оставалось. Пластическая операция не принесла ей результата, психологическая рана еще не остыла. И, кроме того, этот человек должен быть заплатить, но он еще не заплатил. Единственный брак? И никакого упоминания лично о ней? О чем бы это говорило: Франческо Рикардо предал свои же (в целом, показные) принципы чести и отрекся от себя? Это очень и очень странно. Через какое-то время Николь позвонила Пьеру: — Мне потребуется сотрудница твоего банка. Молодая, привлекательная, с поставленным голосом, желательно со знанием итальянского языка. — Зачем? Каким образом она тебе поможет? — У Флаке есть друг-ловелас, он сейчас ищет женщину. Его надо схватить через него. Помнишь, как мы тогда через дочку Мишеля сработали? — Ладно, но итальянок у меня много. Банк не занимается непосредственно проституцией, но иногда некоторых конкурентов лучше соблазнить. «А глупый ты все-таки ублюдок, Пьер» — думала Ни-коль. — «Как будто моя работа бывшей прислугой Мишеля не предполагала то, что я буду с ним спать. Это просто вопрос времени. Или твое изнасилование». — Мне выбрать самому из незанятых и подходящих под описание, или ты приедешь и сама укажешь? — Нет, не стоит. Лучше выбери сам. Через некоторое время девушка прилетела в Германию и проследовала в их кокон. Анна Коломбо, 25 лет. Сезон был летним, а ее вид был специфическим. Маленькая, стройная, с короткой стрижкой чуть ниже подбородка с черными волосами. Худые плечи, но большие бедра, которые ближе к верхней части ноги казались мясистыми. У нее было много татуировок и украшений. На левой руке ниже кисти зеленое тату в виде роз с шипами. С задней стороны правого плеча татуировка в виде безголовой змеи. С тыла шеи тату в виде звезды. На левом плече цветной огонь, с зеленым, красным и оранжевым цветом. Подстать внешнему виду и одежда. Большие черные шорты типа танга, которые чуть не доходят до пупка, соединенные с таким же черным жилетом в одно платье. На ногах прозрачные черные колготки. Нижняя губа по центру была проткнута, пирсинг также имелся выше левой и правой груди в виде цилиндрических, небольших кнопок. Николь заметила, левая грудь может выскочить из-под черного «жилета». — Как я выгляжу для нашего итальянского клиента? Меня зовут Анна. Она говорила по-французски бегло, но небольшой акцент проскакивал. Николь не стала развивать данную тему. — Пойдет, Анна — ответила Николь. — Только пирсинг с губы сними. И левая грудь у тебя сейчас выскочит. Анна одной рукой поправила расположение «жилета» на груди. — Вы — итальянки? — спросила она. — Пара женщин? — Нет... — ответила Николь. — Тебе нужно соблазнить мужчину. Никому и никогда, даже Пьеру ты не должна говорить, кто он. — А что такое? — Мы раньше работали на Пьера, мы и сейчас перед ним отвечаем, — сказала Николь. — Но у нас свои интересы. Надо испортить репутацию человека, который является крупным клиентом Банка Мораль. Несмотря на то, что он в почете у Пьера, он помешал нам. Май Линдер достала пистолет, черный «глок» и приставила его к лицу Анны. — Вы меня не убьете, Пьер пришлет людей за мной. Николь все также комментировала. — Если будешь сотрудничать — нет... А в противном случае, первый выстрел будет сделан в левую грудь, а второй прямо промеж ног. Предварительно, мы еще тебя и разденем. Расследование здесь в Германии начнется, но никого не найдут. Это мужской почерк преступности. Ни один лейтенант полиции не поверит, что стреляла женщина, и возможно, они посадят случайно выбранного мужчину с этим же пистолетом из числа местных, — из-за этого они бывали в коконе только ночью, и, как правило, глубокой, приезжая туда не раньше двух часов ночи. Сейчас тоже была ночь. — Ладно, ладно, я согласна. Скажите, что мне делать, как быть, с кем спать, и сколько вы за это заплатите. — Для начала, получишь пару адресов. Поедешь во Францию, посмотрим, найдешь ли ты там кое-что. Узнаешь, не проживает ли там нужный нам человек, он мог переехать. Дальнейшее — получишь после. За непослушание или разглашение информации мы тебя расстреляем. Будешь кем-то вроде репортера или журналиста, опросишь людей и добудешь сведения. Николь не считала, что угроза кого-то убить — особенно негативна, ведь никто не стрелял. Религия тоже, например, некоторые грехи считает смертными, а основной ее смысл — запугать кого-то возможностью смерти. И если бы она считала угрозы смертельными, она бы не жила. Сколько раз ее отчим предлагал выбросить с балкона, выселить из квартиры. На это дерьмо еще кто-то обращает внимание? Анна не пострадает (если только не считать страданием управление ее сексуальными стимулами), если только Франческо Рикардо сам ее не закажет, хотя судя по изменившемуся имиджу, это вряд ли возможно. ГЛАВА X Николь понятия не имела, кто такая Анна, и кем она приходится Пьеру Мораль. Его бизнес основан либо на личных детях, либо на детях своих знакомых, хотя происхождение Анны ее не волновало. Она сравнивала ее с собой в первые годы в банке. Николь знала, что Мораль кого-то застрелил, но даже не думала о том, чтобы просить у него собственную крышу. Не полиция защищает Анну, ее крышует Пьер, и скорее всего, взаимовыгодно. Анна узнает для Николь, что Франческо Рикардо уже не проживает на Route de Pourville в Диппе. Он куда-то переехал. Далее, она по заданию сидела весь вечер перед главным офисом «Эльдорадо» в центре города, якобы читала газету. Периодически выглядывала, не выходит ли кто-то, в случае чего, была готова догонять его на мотоцикле. Про транспорт, кстати, Николь не спрашивала, это не было условием ее отбора. Но работа в банке часто связана с разъездами и у многих имеются транспортные средства, так что она не удивилась. Николь готова была поспорить, что она в том же Отделе «по оценке рисков». Одновременно, Николь Грать, Май Линдер и Пауль Кёстнер следили за официальными пресс-релизами внутри компании «Эльдорадо». Очень быстро выясняется, что скоро будет публичный корпоратив по случаю круглой даты — столько-то лет с даты основания компании. Вспоминая сейчас, Николь не запомнила точную дату, но это было приблизительно не менее пятьдесяти лет назад. Этим надо было немедленно воспользоваться для провокации. Ведь Франческо Рикардо состоит в единственным браке (якобы состоит?) с Корнелией Амоль. Но учитывая то, насколько он ревнив (а ревнивы, как правило, люди, которые сами гуляют), если Анна где-то с ним закроется в номере и переспит, это будет неприятный сюрприз для жены. Но все меняется и очень быстро. Когда Анна работает курьером, она узнает, что жена с ним не проживает уже около года, та самая Корнелия Амоль. Оказывается, у Франческо Рикардо есть ребенок, сын Луи, но он его не признает. И ни слова в «Википедии»! Сразу понятно, что этот ресурс не находится на стороне достоверной информации. По каким-то причинам Корнелия ушла от Франческо вместе с ребенком. Николь сама догадывается: скорее всего бил, но Анне она просто не говорит. Какое-то время они проживали, но что-то пошло не так. Случайностей в этом бизнесе, как известно, не бывает, и скорее всего, здесь что-то не чисто. Интересно вот еще вот что: формально, Корнелия и Франческо еще муж и жена, то есть они не разведены. Поскольку Корнелия не работает, она надеется получить от него деньги, при этом думая, что она может проживать раздельно, а он ее еще будет признавать. Непозволительная роскошь! Через Николь, Анна убеждает Корнелию развестись и подать на алименты, но сама Корнелия на тот момент все еще подыскивала подходящего адвоката. Ни Николь, ни Май не стали поддерживать ее финансово, поскольку у Франческо и так много лишних денег. Анна совместно с Николь и Май осматривают ночной клуб, где пройдет корпоратив. — Мы сможем здесь эту свинью пристрелить? — Николь спросила Май Линдер по-немецки. — Не советую. Слишком большая площадь, во время корпоратива тут будет куча людей. — Тогда действуем по плану. Анна подсядет к нему, он будет на нее глазеть, а потом они поедут в номер. — Если уже кого-нибудь не завел. — Да кого он заведет? Он неудачник по жизни. * * * Наступил корпоратив. Музыка играла не на теплоходе, но тоже неплохо. А главное: здесь присутствует Николь в образе Адель Депьюи, якобы племянницы Марго (со светлыми волосами, в ковбойской шляпе и солнцезащитных очках). Май Линдер в своем обычном образе, и сама Корнелия, официальная жена Франческо Рикардо. Она была с каштановыми волосами в черной шляпе. Так ее проще выделить. Они наблюдали за ужином, еще не переходили к танцам. Анна сидела почти рядом с ним, в своей вызывающей одежде, в платье, которое представляло собой соединение больших черных шорт и «жилета». С той разницей, что ткань была значительно более тонкой, чем у обычных жилетов. Анна сняла пирсинг с нижней губы, в основном все остальные украшения и татуировки были видны. Кажется, что он постоянно заглядывался на нее: то на плечи, то на грудь, то на ладони, и явно с недвусмысленными намеками. На какую тему они разговаривали, было неслышно, но это и не важно. Николь подумала, что ей бы столько пирсинга при прохождении бандитского детектора лжи (четыре кнопки на одной груди, столько же на другой). Они бы оказывали нагрузку на кожу, сосуды и вены, что упростило бы прохождение теста, особенно если одну руку прижать чуть выше сосков. С закрытой одеждой мотивация такой позы осталась бы для полиграфолога непонятной. Прошло полчаса. Франческо и Анна съели уже по две тарелки какого-то супа. Николь помнит, что он всегда просил не одну, а две, и похоже свою новую знакомую Анну он хотел взять на слабо. Его жена Корнелия, спросила Николь по-французски, может ли она подойти. Николь разрешила, ведь он перенасытился и вряд ли у него найдутся силы для скандала. В зале с большим танцполом и столиками было много людей, но ходить можно было свободно. Корнелия настигла Франческо Рикардо рядом с Анной, со злобой выбросила свою темную шляпу и заявила о том, кто она. После этого, она несколько раз ударила его в лицо. — Что ты себе позволяешь при официальной жене? Кто она? Откуда? — Корнелия не знала, что Анна работает с Николь. Она не видела ее в татуировках. — Успокойся, успокойся. Я просто объясню тебе все по-человечески, — что ж, при людях атаковать женщину он не решил даже при прямой провокации. А может дело в том, что он наелся? — Ничего у нас не было! — оправдывался он. — Мы просто поели! Совместный банкет, вот и все! Плохой новостью было то, что на этом корпоративе не присутствовало никаких внешних журналистов. Для телевидения там никто не снимал, только сотрудники пресс-службы самого холдинга «Эльдорадо». И поскольку они не являются хорошим СМИ, финансируются исключительно компанией, они оставят эту историю в секрете и не будут портить репутацию компании. Несмотря на то, что материалы, снятые пресс-службой на корпоративе опубликованы не будут, все сделали выводы о том, что Франческо Рикардо — ужасный муж. Никола спрашивала сотрудников пресс-службы под видом посетительницы (Корнелия так и не раскрыла Николь, к тому же это могло бы поставить под угрозу всю операцию). Сотрудники сказали, что Франческо Рикардо предсказуем донельзя, он их абсолютно не удивил, и на всех корпоративах почти всегда кого-нибудь лапает в тайне от официальной жены. В один момент, уже изрядно поев, он просто обнял Анну, чем выбесил ее, и она захотела подойти к нему. Как они сказали, новым было лишь то, что в одном и том же месте оказалась его жена. * * * Корнелия пошла дальше и обратилась на один французский телевизионный канал, всячески пытаясь испортить репутацию Франческо, призвать его к ответу, и вы-платить деньги на сына Луи, который проживает отдельно, и которого он не признает. Поддержку она не полу-чает. На нее нападают какие-то злобные актрисы, не понятно из какой мотивации защищающие известного табачника. Хотя, скорее всего он им просто заплатил. Сам Франческо ни на одну из этих программ не приходил. — Корнелия, стыдитесь! Вы не любили этого мужчину изначально! Зачем вы вышли замуж, вам нужны были его деньги? Или хорошие гены для вашего ребенка? — Я не понимаю, почему вы на меня орете в таком ключе. Я вас вообще не знаю, — говорила Корнелия с экрана по-французски. Женщины-актрисы казались эгоистичными, завистливыми и противными. Сама Корнелия выглядела скорее шокированным и удивленным школьным учителем, который не может унять агрессивный класс. — Вы не сказали, по какой причине съехали от него! Ваша история не полна и не точна; вы лжете, женщина! Так и признайтесь в этом. Когда Корнелию показали, ее губы были наполовину открыты от удивления, а глаза застыли. Она и правда не понимала, что происходит. Николь, смотря эту же программу, сделала несколько иные выводы. Да, не очень хорошо поступает Фран (хотя, когда он хорошо поступал?). Не приходит ни на одно из шоу, нанимает каких-то актрис, которые «на женском языке» спорят с Корнелией. Они ее освистали, унизили и прочее, и скорее всего, не без гонорара за кадром. Не защищая этих актрис, Николь думала, что Корнелия поступила не совсем верно, умолчав о побоях. Она помнит Дени́з еще на том форуме «Женские игры», которая освистала ее за достоверный рассказ со всеми деталями. Людей, которые рассказывают все от начала до конца надо поощрять, а не освистывать. А тех, кто скрывает часть истории? Но актрисы ведут себя мерзко. Через некоторое время Корнелия подает на развод. Появляется ужасное для многих женщин видео в Интернете: Франческо ударил Корнелию прямо в зале суда! Некоторые французские каналы показывают это видео в новостях. Женщина-адвокат, которая развела Корнелию уже грозится подать иск в суд о взыскании морального вреда, такое поведение недопустимо. Хотя Корнелия, как думала Николь, не рассказывала об изначальных причинах, по которым она съехала от Франа к себе домой, сам Франческо Рикардо проявил себя так, что его сразу было видно. По началу, она пришла на шоу и говорила, что проживает отдельно, а Фран якобы не признает своего сына Луи. Но Фран никогда не просил о тестах ДНК, так что он не мог сомневаться в отцовстве. Она просто съехала из-за его побоев, только ей было стыдно сразу рассказать об этом, и она формировала отрицательный имидж Франческо Рикардо, но не тот, по которому Николь помнит настоящего Франа. У Николь, конечно, была и злая сторона, такая же, как и у всех. Она считала троллинг этих актрис процентов на тридцать оправданным. Если тебя бьют: так и скажи. Не надо придумывать никаких «других историй». С другой стороны, если бы Корнелия сказала, то появился бы «эффект дуры Дени́з». Как будто, если бы она рассказала, как было, ее бы на шоу перестали троллить. Напоминала бы более молодую Николь на том форуме. * * * После того, как Флаке стал генеральным директором холдинга «Виста», проявились не самые лучшие качества его управления. Еженедельник политической аналитики «Махтбефугнес» (Die Machtbefugnis, власть) закрылся вообще. Ушла часть журналистов из игрового издания «Ласун шпиллен» (Lass uns spielen, давайте поиграем), а также из газеты экономической аналитики «Ди клюге Вирхштаф» (Die kluge Wirtschaft, экономика с умом). Часть журналистов перешли из одного издания в другое, например из «Махтбефугнес» в общественно-политическую газету «Дас гуте Либн» (Das gute Leben, хорошая жизнь). Она пишет на политические темы более усредненным языком, понятным менее просвещенным, а также освещает культурные события, вроде концертов и выставок, для чего «Махтбефугнес» явно не кажется подходящей. Уже не только Май Линдер и Пауль Кёстнер, которые просто были против руководителей «Михаэль + Флаке», уже сама Николь Грать начала сомневаться в его политике в компании. Флаке убеждал ее, что холдинг и все его газеты работают в обычном режиме, и никак не связаны с изменением руководства в холдинге. — Кто-то приходит, кто-то уходит, — говорил он. — Ты знаешь, откуда ушел Гейб Ньювелл? А то, что происходит в «Ксероксе»? Некоторые люди зарабатывают столько денег, что естественно они хотят открыть свой бизнес, они не хотят работать на кого-то. — Флаке, то, что сейчас происходит с компанией не похоже на то, что «ушли отдельные люди». «Махтбефугнес» вообще закрылась. Сомневаюсь, что политические новости плохо продаются. Они просто не могут продаваться плохо, это изменение в руководстве. Кажется, ты сам что-то делаешь не так. — Ты убедила Михаэля продать табачную компанию «Дер Раух»? (Der Rauch, дым) Сказала, там засели люди из Scenario of the Beauty, а там и не было никаких людей. Они всегда были в руководстве холдинга, и может быть, продолжают сейчас работать против нас. Его недоверие к людям из Scenario of the Beauty, особенно с учетом того, что они погубили Михаэля (а возможно, готовят покушение на него самого) привело к тому, что он стал авторитарным, начал принимать односторонние решения без учета прочих людей из совета директоров. Николь он не доверял полностью. Она думала, что станет его новым заместителем, а он вовсе не хотел ставить ее на эту роль. Он предполагал, что она сначала будет независимым консультантом, после чего вообще выйдет из этой компании, может быть даже переедет. Уже сама Николь думала, что единственный способ заставить компанию зарабатывать: убрать Флаке Крёгера. Прибыль его не интересует. * * * Живя в Германии, Николь купила своим родственникам частный дом в одной из деревень. В нем была одна корова. Бернарда и Марго когда-то проживали в деревне еще во Франции и очень хотели вернуться в свое собственное детство. Последнее время, они находились там, а Николь больше привыкла к городской жизни. Однажды она даже посетила квартиру Флаке Крёгера. Николь уже знала, что на бумаге он должен умереть, разумеется, Линдер и Кёстнер думали, что он умрет по-настоящему. Грать взяла рулетку и в шутку начала его как бы измерять, сославшись на то, что хочет подарить одежду, и поинтересовалась его днем рождения. Николь знала: ей нужен предлог. Он не должен ни о чем догадаться, а тем более сообщить полиции. Правда заключалась в том, что она действительно хотела выдать ему новую одежду, но только не сейчас. Основные события произошли в пятницу, 23 августа, 2008 года. В квартиру Флаке постучали примерно в 22 часа, Николь объявила о себе. Он увидел в ее шерстяной шапке с задвинутым капюшоном, хотя погода была ясной, а дождь не шел. Она договорилась с арендой одной машины, ее доставили эвакуатором еще днем. Они не должны уезжать тем же транспортом. Она вытащила пистолет, но не хотела стрелять. — Это Scenario of the Beauty. Я работаю на них и всегда работала. Одевайся и молча выходи из квартиры, тогда сохранишь свою жизнь. Через пять часов здесь будут люди еще хуже. Они уничтожат тебя. Будешь кричать — я сама тебя здесь пристрелю. Флаке потянул трубку домашнего телефона, но она оказалась обрезана. Ее сначала отрезали, потом слегка склеили, чтобы визуально выглядело одинаково. — На пороге нас ждет припаркованный автомобиль. Поведешь ты сам, в машине будем только мы оба. Тебе нужно уехать из Германии, или тебя прикончат. — Ладно, только не убивай меня. — Тебя я не трону. А вот про «тех людей» ничего не могу гарантировать. Николь задвинула на глаза капюшон и застегнула куртку. Флаке одел отданный ею седой парик, ведь за домом могут следить, а сама операция по спасению Флаке не согласована со Scenario of the Beauty. Выйдя на порог они по очереди открывали задние двери, и даже багажник. Убедились, что там никого нет, и ложили груз. После этого, Флаке сел в автомобиль. Вести должен он сам, это будет намного безопаснее. Николь хотела, чтобы он поехал из Берлина до их деревни, это займет часа четыре. По правде говоря, никакие люди из Scenario of the Beauty не хотели посещать его квартиру, ждали действий Николь. Она просто пугала его, иначе без паники он бы никогда не пошел на то, что требуется. Скоро все точно закончится. * * * Ранее она уже получила необходимые документы на вымышленное имя, и они уже ждали Флаке Крёгера. Их уже сделали. — Пьер, мне нужны документы, французские и немецкие. — Зачем? — Я нашла одного любовника, который бросил жену. Она собирается взыскать с него алименты. Он должен пропасть без вести. — Не люблю я помогать тем, кто кидает людей. Но ты работала фиктивной «женой» Михаэля, а это слишком ценно. Какие тебе документы нужны и на какое имя? Николь даже думать не хотела об этом блефе. Как будто то, что Банк Морале́ потом выгоняет сотрудников из прочих банков, посредством продажи списка тренинганутых, сильно лучше того, что она делает? — Он хочет бежать из Германии в Андорру. Во Франции я ведь персона нон-грата, а в Андорре меня никто не знает, поэтому он выбирает мою страну. Но он хотел поехать во Францию. * * * По приезду Флаке и Николь зашли в какой-то сарай. Их было два. В одном была корова, а другой был без животных. На небольшой полке лежали спичечные коробки, внизу стояло четыре огнетушителя и один большой фотоаппарат на штативе. Еще какая-то бочка. — Что происходит, Николь? Что это за место? — Я обещала тебя убить для Scenario of the Beauty, но я сохраню тебе жизнь. Достаточно сделать фотографии, и лишь убедить их в том, что ты умер. А потом ты вместе со мной покинешь Германию, и не будешь директором холдинга «Виста». Флаке осматривался, не понимая, что происходит. Но понимание для него наступало быстро. Он заметил манекен в рост, копирующий свой собственный. — Значит, макенен... — Я сняла размеры, когда обмерила тебя рулеткой, якобы игриво флиртуя. Потом заказала его по ним. Догадавшись, он начал раздеваться. Надо нарядить манекен в его одежду, а потом поджечь его. Пусть горит, раз они так настаивают. — Не так быстро. Фотография без лица их не убедит. Сначала немного погоришь ты сам. Ложись на пол. Она достала стоявший сбоку бочки половник и разливала воду, особенно в области головы. Это сымитирует на фото его потоотделения, кроме того, сделает небольшое возгорание в области воротника потенциально не таким большим. Николь подожгла воротник делового костюма. Он горел секунд тридцать, после чего был потушен пеной. Был сделан снимок якобы догорающего и ожидающего смерти Флаке, после которого он получил какую-то часть вполне настоящих ожогов. Остальные снимки были сделаны с использованием манекена. Последними снимками были фото с печатными надписями на немецком языке: прах коровы, выдаваемый якобы за прах Флаке Крёгера (надпись Der Staub). Также как и уведомление: «Käufer: May Linder, Paul Köster. Der Mörder ist auch tot» (По заказу Май Линдер и Пауля Кёстера. Исполнитель также уничтожен). Позже Николь подложила снимки под дверь кокона, а потом позвонила в полицию с телефона-автомата. Май Линдер и Пауль Кёстер были арестованы и осуждены. Хотя они так и не смогли сказать, ни кто именно был ими нанят для совершения убийства, ни где находилась квартира, в которой Флаке Крёгер был уничтожен. Они не захотели указывать на Николь, но не из-за того, что они особенно хотели сохранить ей жизнь, а потому что она уже сделала крайне отвратительную вещь. И кто знает, может быть она сама убита или ее скоро убьют. Им также не были известны ее связи с Морале́, может он воспринимает ее более лояльно, чем их и обеспечит ее крышу. Они ведь не являлись сотрудниками его банка. Им также предъявили обвинение в хищении некоторых миллионов из холдинга «Виста» по документам как будто убитого Флаке, но это была сама Николь. Флаке уехал в Андорру, для своих детей он умер. Живя под именем некоего Жана Морелло, он стал рядовым барменом и отказался от сверхдоходов и холдингов. Репутация Франческо Рикардо упала ниже плинтуса. Анна Коломбо спуталась с ним по-настоящему, забыв о своей роли. Она начала оскорблять предыдущую жену в Интернете и по разным телепрограммам, даже несмотря на то, что ей за это уже не платили. Николь это не касается. Выпроводив Флаке, Грать осталась в Германии. На работу Марселы это никак не повлияло. Бизнес не закрылся, просто речь идет о личной репутации.