Weak-Willed

После моего «чудесного» перемещения в тело Вилл прошло уже около недели. И, увы, я все еще была здесь. Я продолжала играть в Вилл Вандом — называла Сьюзен «мамой», занималась обстановкой комнаты и старалась поддерживать разговор о прошлом в Фадден Хиллз, основываясь на фотоальбомах. Но в глубине души я не приняла произошедшее, и все чаще думала о том, что мне бы хотелось вернуться. Обиднее всего было сознавать то, что возвращаться, возможно, будет некуда. Мне могло не повезти так же, как повезло Вилл — мое сердце вполне мог задеть нож. В этом была своя логика: моя душа только-только освободилась, и по этой причине ее кто-то запихнул в это тельце. Только вот вопрос: кто? Были, конечно, и другие варианты. Например, я в коме и все это — чрезвычайно детальный сон. Или же наш с Вилл обмен был взаимным и теперь где-то в России из другой реальности меня наверняка считают сумасшедшей. Было бы неплохо получить объяснения. Хоть какие-нибудь. Идти было некуда. Друзей у меня тут не было, ехать обратно в Россию было бы невозможно в обозримом будущем, к тому же глупо и опрометчиво, ведь это другая реальность, а своим хобби я не могла начать заниматься. Ну не просить же Сьюзен купить просто так дорогостоящее музыкальное оборудование? А если она и согласится, то как объяснить, почему я уже умею на нем играть? Я сидела на кровати в комнате Вилл, уныло перелистывая учебник английского языка. У меня была пятерка в свое время, к тому же, у меня сложилось впечатление, что от перемещения в этот мир мой словарный запас каким-то образом возрос, но нужно было перестраховаться. Настроение было ужасным. Сьюзен разрешила мне несколько дней не ходить в школу, что было очень мило с ее стороны, так как мое физическое состояние вполне позволяло учиться. Дома я этим и занималась. Точнее, пыталась заниматься. То и дело мои руки просто опускались, голова тяжелела, и я понимала, что учебник меня от собственных мыслей не спасет. Я не хотела жить этой жизнью. Уж лучше своя — какой бы поганой она порой ни казалась. Но своей жизни у меня больше не было. Меня угнетало все. Одежда Вилл, прическа Вилл, дурацкие лягушки по всей комнате, вечный беспорядок… Я не хотела изображать ее. И я пыталась изменяться, медленно, избавляясь в первую очередь от тех черт, которые в Вилл меня раздражали сильнее всего. Я старалась поддерживать порядок в комнате, значительно сократила количество одежды, в которой теперь преобладали мои любимые темные тона, даже слегка изменила прическу. Рваное каре Вилл смотрелось отчасти мило, но эти спадающие на лицо пряди! И ведь не соберешь их в хвост, слишком короткие. Пришлось обходиться заколками. Правда, посмотрев на себя в зеркало после этих изменений, я поняла, что уже не выгляжу как Вилл. Вилл не комбинировала бы так одежду, не выбирала бы такие же позы, а подколотые пряди изменяли меня слишком сильно. Я побоялась, что Сьюзен не сможет узнать свою дочь, поэтому заколки планировала носить только в школе или в одиночестве, когда, например, читала. Не представляю, как Вилл делала это со своей прической. Впрочем, возможно, она и не делала.

***

Пойти в школу примерно через неделю отлынивания все же пришлось. В класс я зашла одной из первых, хоть и шла до школы весь путь прогулочным шагом. Я сама попросила Сьюзен не подвозить меня — надеюсь, она не поняла эту просьбу неправильно. Просто перед тем, как оказаться в этом аду, мне нужно было время, чтобы сосредоточиться. И я буду нуждаться в нем каждое утро. Ненавижу школу. По моему расписанию первой была математика. Не самый любимый предмет что для меня, что для Вилл. Проблема была еще и в том, что я оказалась в одном математическом классе с Тарани. Фамилию ее я не помнила, но в лицо узнала. Чтобы не привлекать ее внимание, я тут же изобразила полную увлеченность книгой, которая была у меня в руках. Это был все тот же многострадальный учебник английского, открытый, к тому же, на параграфе, который я уже прочла. Тарани отреагировала на мое появление странно. Сначала она как-то излишне агрессивно попыталась найти учебник в своей сумке, а затем, запихнув ее под стол, уставилась на меня, как на восьмое чудо света. Надеюсь, это не из-за заколок, потому что прекращать носить их в школу я не собираюсь! По крайней мере до тех пор, пока не наращу нормальную длину волос. Урок начался. Учительница — миссис Рудольф — оказалась довольно милой женщиной, мне сразу почему-то показалось, что она легко прощает ученикам грубые ошибки. Что ж, тем лучше для меня, я люблю их делать. Представившись мне и представив меня классу, она начала вести урок. После долгого объяснения кто, как и почему завалил какой-то там тест, который я пропустила, миссис Рудольф озвучила условия задачи. Задача решалась через производную. Я помню, как разбирала подобные, и решать их через алгебраические преобразования — реально, но мучительно. Наверное, раз миссис Рудольф решила дать такую задачу, то класс уже прошел эту тему. В России, если я верно помню, производную проходят в восьмом или девятом классе*, возможно, тут немного раньше. Тема-то простая, в отличие от интегралов. — У кого есть идеи, как можно это решить? — обратилась к классу миссис Рудольф. Рука поднялась прежде, чем я успела подумать. Это был отработанный инстинкт — моя бывшая учительница математики любила тех, кто тянет руку, даже если они предлагали глупые идеи, поэтому так к ней можно было подлизаться. Странно, я думала, за два с половиной года мои школьные привычки успели выветриться из головы, но стоило снова оказаться за партой, они вернулись. — Вилл Вандом? — миссис Рудольф удивленно приподняла брови. — Ну, говори. — Эм, ну, — многозначительно начала я. Я не ожидала, что меня спросят, несмотря на поднятую руку, и не знала, как на английском объяснить свою мысль. Память Вилл тоже особо не спасала, вряд ли та хорошо ориентировалась в математических терминах. Но задачку-то я могла решить! — Могу я показать на доске? Миссис Рудольф нахмурилась, но кивнула. И я пошла, по дороге успев десять раз пожалеть о необдуманном поступке. У доски я ограничивалась местоимениями, междометьями и односложными предложениями, но с горем пополам пояснения мне удавались. Я была где-то посередине решения, когда прозвучал этот вопрос. — Это что, дериватив**? Я растерянно посмотрела на миссис Рудольф. Мел застыл в моей руке. А это был он? В любом случае, что значит «это»? Я непонимающе скосила глаза на доску. — Вилл, ты ввела дериватив? — теперь вопрос больше звучал как утверждение. — Эээ, — ответила я. — Да?.. — Ты знаешь, что такое дериватив? Вот же блин, я надеялась, она не спросит. Я уже начинала догадываться, что мы говорим про производную, и, если мои догадки были верны, у меня был шанс выйти сухой из воды. Но я слишком долго думала. — Объясни классу, почему ты ввела его. — Я ввела… дериватив, потому что мы можем посмотреть на одну функцию, вместо двух, и тогда… — Я сделала внутренний фейспалм. «Посмотреть на функцию» вместо «исследовать функцию», это, конечно, мощно, но ни я, ни Вилл, не знали, как сказать это по-английски. — Тогда мы сможем увидеть… эээ, места, где функция делается больше, — «промежутки возростания функции»? — и тогда мы сравним… все результаты. Я гордо уставилась на миссис Рудольф, надеясь, что она поняла мою идею среди всего этого бреда. — Так, хорошо, Вилл, я вижу, что ты правильно выбрала путь решения, но сомневаюсь, что кто-то из класса тебя понял, — миссис Рудольф по-доброму улыбнулась и я с облегчением выдохнула. — Вообще-то с этим классом мы еще не проходили производную, но ты решай дальше, мне интересно. А потом я объясню другое решение. Я вернулась к вычислениям, внутренне вопрошая себя, зачем вообще было тянуть руку. Ну что за дурная привычка! Знала же, что Вилл не разбирается в математике, к тому же, новенькая, никто бы не стал ее дергать, если бы сама не просилась, но нет… дура. На этом уроке мне пришлось пережить еще один мини-инфаркт, когда я услышала удивленный шепот из класса и лишь по нему поняла, что вывела на доске кривым почерком Вилл слово «Ответ». Я тут же нервно затерла его ладонью (потому что времени искать тряпку не было) и не менее криво написала «Answer». — Молодец, Вилл! — послышался голос миссис Рудольф за спиной. — Хороший ответ в первый же день, ставлю тебе высшую оценку. Садись. Я дошла до своего места и села. Чувствовала себя измотанной. И вовсе не из-за задачки. Во время объяснения я постоянно выпадала. Конечно, никакой важной информации я не упустила, потому что сама знала решение, но понимать, о чем говорит миссис Рудольф было тяжеловато из-за постоянных «total», «subtraction» и «increase», которые я даже в контексте с трудом понимала. Нет, у меня конечно была пятерка по английскому и… ну ладно, признаюсь, четверка по математике, но мне никогда не преподавали математику на английском! После звонка я хотела быстренько выскользнуть из класса, но у меня не получилось. К счастью, дело было не в Тарани, а в миссис Рудольф. Видимо, мой результат ее впечатлил, особенно учитывая мои оценки из прошлой школы. Честно, я очень смутилась. Мои способности к математике последний раз искренне хвалили… эм, классе в третьем. К тому же, сейчас похвала была незаслуженной: задача была сложной только для людей возраста Вилл. Я смущенно объяснила миссис Рудольф, что мне просто повезло, ведь я на днях читала про такие задачки в учебнике, но этим я лишь нарвалась на еще одну похвалу — на этот раз за то, что я по собственной инициативе читаю дополнительно. Я вышла из кабинета дико смущенная, но немного счастливая (кажется, впервые за все время пребывания в этой реальности). И тут же настроение испортилось обратно. Потому что я оказалась нос к носу с ожидавшей меня Тарани. — Ты — Вилл Вандом? — уточнила она зачем-то. Я кивнула. — А я — Тарани Кук. Знаешь, в прошлом году я тоже была новенькой тут и знаю, что иногда освоиться бывает тяжело… но я нашла друзей. Думаю, вам надо познакомиться, ты им понравишься! «Не сомневаюсь», — без энтузиазма подумала я. Нужно было найти пути к отступлению. — Не думаю, что стоит. Я как-нибудь сама. Я попыталась выскользнуть, но Тарани поймала меня за локоть. — Ты что, боишься меня? Я остановилась. Действительно, это было довольно грубо. Вдруг я ее обидела? — Нет, что ты, я просто тороплюсь, — я постаралась выглядеть как можно честнее, даже улыбнулась, но Тарани все еще не поверила мне. — Тогда пообещай, что встретишься со мной после уроков во дворе. Я с сомнением посмотрела на Тарани — но она не выглядела как человек, который собирается сдаться, услышав «нет». — Хорошо, — кивнула я. — Встретимся.

***

Сначала мы с Тарани мало говорили. В основном, про город. Тарани рассказала, какие маршрутки мне могут пригодиться и пообещала показать все хорошие ресторанчики и красивые парки. Я была не против экскурсии, тем более, что самостоятельно я пока почти ничего не исследовала. Хитерфилд мне приглянулся. Город был действительно красивым и уютным. Думаю, мне могло бы понравиться тут жить, не будь я тринадцатилетней девочкой, которую вот-вот попытаются заставить работать на Кондракар. И, возможно, если мне удастся выкрутиться, я смогу наслаждаться жизнью Вилл Вандом. Ну, сначала надо будет потерпеть. Лет десять или хотя бы пять. Пока Вилл не подрастет. — Так значит, у тебя неплохо с математикой? — голос Тарани оторвал меня от размышлений о будущем. — Вообще-то, плохо. Я не люблю математику, — честно ответила я. — Мне так не показалось. — Ты же слышала, что я сказала миссис Рудольф. Я на днях разбирала такую задачку, — я пожала плечами. — Ну, — возразила Тарани. Видимо, она решила, что я напрашивалась на комплимент. — Некоторые в нашем классе даже после разбора миссис Рудольф не смогли бы решить подобную вещь. Я вот не сразу поняла, что можно применить производную. — Я раньше много занималась математикой. Даже ходила в специальный дополнительный класс, — я посмотрела на стену ближайшего дома невидящим взглядом. Впервые говорю кому-то правду о своей жизни после перемещения. Странное чувство. — Но я не любила математику, и не люблю ее сейчас. Все эти знания… они бесполезны в повседневной жизни. Как и я. Полностью бесполезна. Я улыбнулась и тут же подумала, что последнюю фразу добавила зря. Не тот возраст, не тот жанр, чтобы увлекаться самоуничижительными шутками. Тарани выглядела очень удивленной. — Ты не… — Я пошутила! — я напряженно рассмеялась и замахала руками перед собой, стараясь компенсировать слова яркой жестикуляцией в стиле оригинальной Вилл. — Просто у меня… очень странный юмор. Извини, и да, — я сделала паузу, задумавшись. — Можешь не говорить об этом с моей матерью или миссис Рудольф? Пожалуйста. Ни в каком контексте. Я не хочу ворошить прошлое. Я посмотрела на Тарани. Кажется, мне удалось замять неловкость, вызванную моей внезапной фрустрацией. Главное, чтобы Кук действительно не говорила об этом ни с кем. Что подумает Сьюзен, если до нее дойдут подобные слухи? Ведь для нее это неправда. — Конечно же, — Тарани дружелюбно улыбнулась. — А если тебе не нравится математика, то что ты любишь? — поинтересовалась Тарани. — В школе — ничего. Заставляют детей сидеть в каменной коробке и учить что-то, просто ужас, — я решила дать волю эмоциям. — Но мне нравятся языки, я пока еще не начала учить третий, потому что сначала хочу довести свой англ… — ой, блин. Не нужно было расслабляться. Я же не могу изучать английский, он для меня теперь родной. — …довести свой русский до совершенства, — вставила я единственное, что могла бы продемонстрировать, если бы меня попросили. По спине прошлись мурашки. И что теперь? Просить Тарани молчать и об этом? Будет выглядеть подозрительно. Блин, с каждым сказанным словом я все больше запутывалась в правде. Потому что была моя правда и была правда Вилл. И в каком-то смысле они обе являлись ложью. — Ух ты, это сложный язык! — удивилась Тарани. — Да, достаточно сложный, — кивнула я, чувствуя себя на лезвии ножа. — Но можешь об этом тоже не говорить? Я не хочу привлекать внимание… — Странная просьба, но хорошо, — Тарани слегка улыбнулась. — Знаешь ли, у меня тоже есть тайна. И она имеет отношение к тебе. «Началось», — мрачно подумала я. Но Тарани не стала развивать мысль. — Это тема для долгого разговора, так что давай не сейчас, — она вздохнула. — К тому же, об этом следует поговорить в присутствии других девочек. В это сложно поверить… и это надо будет долго объяснять. Я не выглядела сильно удивленной, потому что мне было лень притворяться. Куда важнее было не дать ей понять, что я начинаю паниковать. — Может быть, не надо? Тарани вздрогнула. — Но ты ведь даже не знаешь… — Неважно! Чем бы это ни было — может быть, не надо? — повторила я, повышая голос. — Моя жизнь в Хитерфилде, она только начала мне нравиться. Я не готова рисковать ею. — О чем ты? — удивилась Тарани. — Рисковать жизнью? — ее голос слегка дрогнул. — Я неверно выразилась про жизнь, и все же… Ты мне нравишься, Тарани, но я видела твоих подруг и сомневаюсь, что вы вчетвером могли ввязаться во что-то, во что хотелось бы и мне встрять. — Вилл, откуда ты… откуда такие мысли? Ненавижу себя. Ну почему я не смогла изобразить обычного ребенка? Нет, надо было фактически выдавать все свои тайны Тарани. Она, конечно, относительно адекватная, но все еще ребенок и все еще Стражница. — Тарани, прости, мне пора домой, — выпалила я вместо ответа. — Поговорим завтра, пожалуйста? Кук растерянно кивнула. Кажется, она так и осталась стоять на месте, когда я быстрым шагом пошла прочь.

***

Сьюзен просматривала какие-то документы, сидя на диване, когда я вошла. — О, привет, Вилл. Как первый день в школе? Как погуляла? Конечно же, она знала, что я задержусь с одноклассницей. Я же не проблемный подросток, чтобы не сообщать ей таких вещей. Я же не Вилл Вандом. — Неплохо, но мы говорили только об учебе, — я пожала плечами. — Послушай, мам… Возможно, это будут очередной глупостью, которую я скажу, не подумав. Возможно, я об этом пожалею. Но Сьюзен должна привыкать к тому, что ее дочь изменилась. Я ведь не в худшую сторону это делаю, в конце концов! Мать Вилл подняла на меня глаза, внимательно слушая. — Еще в Фадден Хиллз я… начала учиться играть на синтезаторе. У меня был один друг и он помогал мне, прости, что не рассказала. И сейчас я бы хотела… снова заниматься этим. Если ты позволишь? — я смущенно посмотрела себе под ноги. Сьюзен положила документы на диван и встала, подходя ко мне. — Это очень хорошо, а я-то думала, ты просто ходишь по кино и кафешкам все это время, — она улыбнулась, но в ее голосе чувствовалась легкая обида. — Но почему ты мне не сказала? Я вздохнула. И правда, почему? Почему я не говорила собственным родителям о том, что происходило в моей жизни? Нет, эта отмазка не подойдет. Нужно что-то другое. Я вздохнула и подумала о математике. О том, сколько тратила на нее времени и каких ничтожных результатов добилась, о том, как все считали меня просто недостаточно старательной. Если бы я знала заранее… — Я боялась, что у меня не получится, — тихо ответила я. — Что я не смогу дойти до конца, что более-менее удачный старт не обеспечит мне будущего в этой области и из удовольствия музыка превратится в наказание. Мне не хотелось, чтобы ты знала, если я провалюсь. — О, Вилл… Сьюзен заключила меня в объятия и я ощутила, как от этого к моим глазам подступили слезы. Это было так приятно. Может быть, иногда быть безбашенным трудным подростком даже хорошо. Люди будут любить тебя просто за то, что ты изменилась. Я обняла Сьюзен в ответ. — Мам, мне жаль, что я тогда промолчала… Правда жаль. — Все в порядке, — ласково успокоила меня Сьюзен. — Ты ведь сказала сейчас. Больше ничего от меня не скрывай, хорошо? Сьюзен наконец-то отпустила меня. Я улыбнулась в ответ. — Еще я начала изучать русский, — неожиданно для себя выпалила я. Мда, мне бы пригодился кляп во рту. Я оказалась совершенно не готова к жизни попаданца. — Вилл! — удивленно воскликнула Сьюзен. — Совсем недавно, я еще не очень хорошо его знаю, — я помотала головой. — Знаешь, я рада, что у тебя есть различные интересы, кроме плавания и коллекционирования плюшевых лягушек, — ответила Сьюзен. — Не обижайся, просто… — Знаю. По-детски. Мне это уже самой надоело. Очередная неудачная фраза. Я злобно прикусила себе язык, чтобы было не повадно. — Я рада, что мы переехали из Фадден Хиллз. Ты сразу повзрослела, — серьезно произнесла Сьюзен. — И начала наконец-то разговаривать со мной. Боюсь, там все напоминало тебе об отце. Я понимаю, это тяжело. Понимаю, что ты хотела как можно дольше остаться ребенком. Но теперь я вижу, что ты готова его отпустить. Вилл, это новая жизнь. Наверное, поэтому оригинальная Вилл и была такой истеричной, подумала я. Постоянно вспоминала об отце. В отличие от меня… Хотя фраза Сьюзен про отца напомнила мне о существовании у меня своего собственного. Где-то в другой вселенной. — Ты права, — ответила я, стараясь не звучать грустно. — Новая жизнь. — Кстати, тебе очень идет. Я удивленно вздрогнула и, проследив за взглядом Сьюзен, только сейчас поняла, что так и не сняла заколки. Блин, опять я облажалась! Хотя, судя по ее реакции… — Спасибо, — улыбнулась я. — Теперь всегда буду так ходить. Ну ладно, мне еще уроки делать. — Не забудь, что тебе еще нужно будет поужинать! Но я уже поднималась на второй этаж в свою комнату. На верхней ступеньке я остановилась и оглянулась. Сьюзен стояла посреди комнаты, пряча улыбку в поднесенной к лицу ладони. На душе стало как-то неспокойно — ведь я обманывала ее, я не была ее дочерью. Но и собой я уже тоже не была.