Weak-Willed

Когда четверка Стражниц, весело обсуждая мое присоединение, скрылась за дверью «Серебрянного дракона», я обернулась на старушку. Увы, я все еще не знала ее имени и про себя называла так. Хотя, скорее, не помнила. Но это уже детали. — Меня зовут Ян Лин, — первым делом представилась старушка. — А тебя мне стоит называть Вилл Вандом? — Да, так меня зовут, — ответила я, сначала не придав значения странной формулировке вопроса. — Я бы хотела с вами поговорить об истории Меридиана, если это воз… — Вилл, — Ян Лин говорила тихо, но, тем не менее, ей удалось перебить меня. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Ты же знаешь, что я бывшая Стражница Воздуха, а нам дана сила, которая иногда посылает вещие сны. — Я напряглась, не понимая, к чему она ведет. — И эти сны я видела задолго до того, как вы поняли, что стали избранными. Я всегда знала, что Хранительницей Сердца станет приезжая девчушка с медными волосами, но, пойми, ты всегда казалась мне другой. В детстве ты была совершенно иная. Я чувствую это как никто, даже лучше, чем Сьюзен. Я вздрогнула. Она знает имя матери Вилл? И, в любом случае, разве не было бы уместнее сказать «твоя мать», а не называть ее по имени? Я не на шутку занервничала, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Иногда со Стражницей могут случиться вещи, которые сложно объяснить, — продолжила Ян Лин. — Даже зная про магию Сердца, все равно сложно. Но Совет Братства может помочь и с этим. Я хочу сказать, что мы все будем рады помочь нашей Вилл. Отлично, теперь она говорит о Вилл в третьем лице, будто ее тут нет. Она точно знает! А с другой стороны… чего я боюсь? Разве мне не предлагают выход, избавление? Разве это не то, чего я хотела? Но недоверие к этой женщине упорно брало верх над логикой. Надо подумать. Надо взвесить все «за» и «против». Я из тех, кто привык доверять своему чутью, а оно мне говорит, что лучше затаиться. Поэтому я изобразила как можно более глупую улыбку и сказала: — Спасибо огромное за такую поддержку! Если со мной случится что-то странное, я обязательно к вам обращусь! — Вилл, подумай… — начала было Ян Лин, но ее прервал стук в дверь. — Что случилось? — обратилась она к стучавшему. Из-за двери высунулся мужчина (кажется, это был отец Хай Лин, но я не уверена) и, бросив быстрый взгляд на меня, обратился к Ян Лин. Видимо, меня он счел недостаточно важной персоной, чтобы здороваться или переживать из-за того, что собирается прервать нашу беседу. Хотя я его в этом не виню. — К тебе тут просится какой-то парень школьного возраста, — объявил он. — Говорит, что ты его знаешь и вы друзья. Он как-то представился… то ли Колин, то ли Халем. Брюнет в дурацком плаще. Что ж, описание было понятно нам обеим. Хоть Ян Лин и вздрогнула, но сохранила спокойное выражение на лице, обращаясь снова к сыну (или зятю, или кем бы он ни был). — Это, наверное, Калеб, скажи ему зайти сюда, — улыбнулась Ян Лин. — И ты, Вилл, останься, думаю, вам следует познакомиться, тебя как раз интересовало, как живется людям под властью Фобоса. Он расскажет. — Это не совсем то, что меня интересовало… — начала было я, но тут же оборвала саму себя. Зачем зря тратить слова, если мои протесты против сражений и политических революций для всех почему-то выглядят не более серьезными, чем нежелание пить молоко с пенкой? Конечно, я знала, что людям (эээ, и монстрам) там живется плохо. Но почему свержение Фобоса они считали панацеей? И вообще, разве не Кондракар воздвиг эту Завесу, буквально бросая народ Меридиана на произвол судьбы? Я про себя усмехнулась. Наверное, если Завеса была бы чуть более прочной, они успели бы забыть и про Меридиан, и про Фобоса, и про его сестру. Как раз в этот момент в комнату вошел злой и помятый Калеб и бросил в мою сторону испепеляющий взгляд. Эй, чем я ему не угодила? — Здравствуй, Ян, — он почтительно кивнул бабушке Хай Лин и я удивилась тому, что он назвал ее сокращенным именем. Так вообще можно? — Я подожду, пока ты закончишь свои дела. — О, она не посторонняя! — отмахнулась Ян Лин. — Познакомься, это Вилл — одна из Стражниц Завесы, хранительница Сердца Кондракара. Вилл, а это Калеб — лидер повстанцев Меридиана, ты уже слышала о нем. Мы окинули друг друга оценивающими взглядами и, кажется, оба остались недовольны. Привественно махать или пожимать друг другу руки никто из нас не спешил. — Молодняк, — презрительно скривился Калеб, глядя на меня. — Мне пришлось неизвестно сколько торчать в выгребной яме Фобоса, потому что Ватек не мог придумать, как мне помочь. И еще я вынужден был взять с собой торгаша-спекулянта, потому что он узнал про Ватека и угрожал рассказать все Фобосу, если мы его бросим. Могли бы и помочь, Стражницы! — он посмотрел на меня так, будто бы это я сначала заточила его в тюрьму, а потом украла ключ. А до этого еще и Меридиан захватила. — Эй!.. — Калеб, поиски всех избранных задержались, и Вилл приняла Сердце лишь сегодня, — елейным голосом пояснила Ян Лин. — Я уверена, если бы мы нашли ее раньше, Стражницы сразу же бросились бы тебя спасать. Перебивать я ее не стала, все-таки в чем-то она была права. Стражницы бы бросились, но себя я к ним не отношу. Вместо этого я обратилась к Калебу. — Ты же выбрался без помощи Стражниц, тем более, у тебя все это время был помощник среди приближенных Фобоса! Чего ты так хотел избежать, что не мог потерпеть заключение? — Пыток, — услышав это слово, я слегка вздрогнула. — Фобос все еще не нашел Заветный город, поэтому каждый мятежник, попавший к нему в руки, им подвергается. Но, знаешь ли, Стражница, не так страшна боль, как то, что я мог бы сломиться и выдать всех. К сожалению, прежде чем бросить меня в яму, стражники забрали у меня зелье, которое я готовил на случай, если начну сомневаться в силе своего духа. — Зелье, которое бы стерло тебе память? — с надеждой уточнила я. Это же мир с магией! Вполне возможно что-то такое. — Нет, Фобос слишком хорош в магии, — Калеб посмотрел мне в глаза, кажется, наслаждаясь моей реакцией на его слова. — Я всегда ношу с собой яд и готов его выпить. Эта деталь меня присмирила куда сильнее, чем все эти пафосные речи Ян Лин, даже сильнее, чем стена бетонного непонимания между мною и остальным Стражницами. Неожиданно для себя, я поняла, что, несмотря на малый возраст, Калеб является бойцом, воином. В отличие от девчонок. Я ведь действительно особо не задумывалась над тем, почему в мультсериале Калеба бросили в яму, вместо того, чтобы прикончить на месте. Кажется, еще на этапе просмотра у меня мелькнула мысль, что сценаристы выставляют Фобоса идиотом ради того, чтобы оставить этого персонажа в живых. Что ж, я была неправа. Признаю. — Покажи, что Фобос сделал с тобой, — Ян Лин обращалась к Калебу, но фраза явно предназначалась и для моих ушей тоже. Фобос ведь наверняка не лично пытал мятежника, но его имя должно было быть упомянуто во фразе про пытки. — Они не успели зайти далеко, так, лишь разогревались, — пробормотал Калеб, стягивая плащ. — Я безмерно обязан Ватеку, ведь именно ему лорд Седрик перепоручил мой допрос. После того, как «потерявшийся» ключ нашли, Ватек решил разыграть, будто бы он зол на меня за то, что его оклеветали, — Калеб засмеялся сквозь зубы, и я вспомнила, что слышала такой смех, и не раз. Над шутками или забавными ситуациями так не смеялись. Это был не злобный, но жестокий смех. — Вот лорд и купился, ведь подозревал, что если не дать Ватеку отыграться на мне, он перенаправит свою злость на кого-то другого, и кем-то другим будет его обожаемый князь. К концу этого рассказа, от которого меня слегка передернуло, Калеб окончательно избавился от одежды (за исключением белья, конечно же) и присел на диван, устало распрямляя плечи. Его тело… возможно, дело было в оригинальной Вилл, а возможно, я действительно не была готова увидеть подобное вживую, но на несколько секунд я потеряла дар речи. И причиной было не атлетическое сложение Калеба — хотя с этим у него было все в порядке. На его торсе было много шрамов, штук десять или двадцать, не считая царапины, — некоторые из них длинными разрезами проходили через все тело. Одна из особенно глубоких задевала сосок, пересекая середину. Другие, те, что поменьше, были куда менее страшны, а вот запекшаяся кровь на них — вполне себе пугала. Небольшие раны были нанесены довольно хаотично, иногда образуя что-то похожее на иероглифы — полагаю, это могли быть унизительные ругательства, числа (вроде количества дней со дня заключения) или инициалы палачей. Бедра Калеба были чисты. Что ж, по крайней мере, его не подвергали сексуальному насилию — иначе кто-нибудь точно не упустил бы возможности поставить клеймо или еще какой-нибудь след (даже мой парень подобный садизм любил, что уж там о мердианских палачах!). Но сильнее всего меня поразили нижние части ног повстанца. На каждой из них было по два похожих на гематомы следа, каждый из которых ошейником обхватывал голень, из темно-красного переходя в мертвенно-синий; красного было больше. У меня была лишь одна мысль о том, от чего могли появиться синяки такой формы. И лучше бы я ошибалась. — Это ч-что, от «испанского сапога»? — мой голос предательски дрогнул. Наверное, мне не стоило делать столь поспешные выводы. Это не может быть он, верно? На Мередиане наверняка просто не знают, что это такое! — Девчонка! Я не слежу за вашей земной модой, — буркнул Калеб. — Мне на ноги надели железные тиски, которые медленно ломали мои кости, преврящая мои икры в кровавое месиво, после чего их магией залечивали, чтобы потом можно было продолжить пытку, но не до конца. Если бы Ватек не выразил желание «растянуть удовольствие» и не дал мне украдкой лечебной мази, никуда бы я не сбежал на том, что осталось бы от моих ног. И возможно умер бы от болевого шока. Я поморщилась. И как он мог так спокойно говорить об этом? От одной мысли об «испанском сапоге» у меня подкашиваются ноги. Ужас! А ему приходилось все это терпеть. — Вообще-то, Калеб, — Ян Лин говорила без улыбки, но все равно ее голос звучал как-то слишком спокойно и ласково для данной ситуации. — Фобос подсмотрел эту пытку на Земле. И у нас она действительно называется «испанским сапогом». Я не могла отвести глаз от шрамов на теле Калеба, хотя и догадывалась, что глаза бабушки Хай Лин сейчас внимательно изучают меня. Моя потерянная жизнь, глупая злоба на девчонок, опасения насчет Ян Лин, даже волнения о ложном чувстве вины у Сьюзен — все это казалось таким незначительным. Шрамы и гематомы на теле Калеба гипнотизировали меня, и мне отчаянно не хотелось верить в происходящее сейчас. Неужели Фобос мог позволять такое? Это ведь… детский мультик. С другой стороны, я до этого никогда не видела, что у Калеба под одеждой. — В таком случае, извиняюсь за грубые слова в твою сторону, Стражница, — Калеб склонил голову (если бы я не знала его истинного отношения ко мне, сказала бы, что это было почтительно). — Ян, я был бы тебе признателен, если бы ты смогла избавить меня от следов пребывания в плену. — Сердце Кондракара сможет залечить твои раны, — радостно ответила Ян Лин, как будто бы совсем не придавая значения тому, что он только что рассказывал. — Вилл, можем мы попросить тебя? — Конечно же, — я кивнула. Мне буквально не оставили возможности сказать «нет»; к тому же, буду честна, кто бы передо мной ни оказался в таком состоянии, если бы я могла помочь, я бы не отказала. Итак, Сердце Кондракара. Не знала, что эта штука может лечить. Хотя, судя по сериалу, помимо закрытия портала, она обладала еще кучей разных случайных качеств, вроде активации карты Фобоса или выявления скрывающегося оборотня. Видимо, лечить может тоже. Только вот как? Я вопросительно посмотрела на Ян Лин. — Поднеси Сердце к ранам и сосредоточься на желании их излечить. Твоя сила Стражницы сделает все за тебя, — улыбнулась она. Я вздохнула, доставая Сердце Кондракара из сумки. Все сделают за меня. Конечно же — в этом мире вообще не ждут от Стражниц самостоятельных решений и поступков. Лучше бы домашку по биологии за меня сделали. Мне вообще-то влетело от учителя. Я поступила так, как велела Ян Лин. Долго стараться не пришлось: Сердце засияло еще до того, как я поднесла его к телу Калеба, видимо, моего желания убрать эти шрамы с глаз долой было и так достаточно, без концентрации. Мне бы хотелось закрыть глаза, но не выходило. Пришлось смотреть, как раны затягиваются, медленно срастаясь и приобретая нужный оттенок, как гематомы сначала ярко расцветают фиолетовым, а затем медленно тают, оставляя голени Калеба чистыми. Наконец, Сердце погасло и вновь повисло на веревке, как обычная подвеска. Калеб сидел передо мной в исподнем и с совершенно чистой кожей. Я облегчено выдохнула, убирая Сердце обратно в сумку. Ян Лин улыбнулась, глядя на нас, но в ответ ей никто даже не дернул краем губы. — Благодарю за помощь, Стражница, — важно ответил Калеб. — Вилл… пожалуйста, просто Вилл, здесь, на Земле, принято использовать имена, а не титулы. «…Странно, что ты не знал». — Хорошо… Вилл, — запнувшись, ответил Калеб. — Точно ничего больше добавлять не нужно? — Нет, просто «Вилл» и все. Ну, мне пора. Я встала с дивана, собираясь уйти. Ниже глаз Калеба я пыталась не смотреть. Отчасти из-за того, что это был прекрасно сложенный молодой человек (несмотря на то, что ему пятнадцать) и мой взгляд, как девушки, мог быть неправильно истолкован; отчасти из-за того, что я и так неприлично долго разглядывала его тело пару минут назад. — Может быть, мне следует проводить тебя? — Калеб обеспокоенно посмотрел на Ян Лин, ожидая совета. — Все-таки ты довольно хрупкая молодая девушка, и если правда то, что «сапог» изобрели в этом мире, то мне следует… — Ничего подобного! — улыбаясь, заверила его Ян Лин. — Такие вещи на Земле прекратили существовать много веков назад. Я могла бы вставить ремарочку, что и во время Второй Мировой железными тисками на теле не гнушались, но решила промолчать. Ян Лин может обливать Землю медом, если так ей угодно. Слетятся мухи, вроде Калеба, — я не виновата. — Но зачем отказываться от такого хорошего способа разговорить противника? — искренне удивился Калеб. Мда. Было бы смешно, не будь так жутко. Я рискнула встрять в разговор. — Мы изобрели для этого судебную систему и в целом стараемся придерживаться гуманизма в цивилизованном мире, — объяснила я. Надеюсь, он знает значение слова «гуманизм». Никаких претензий к его эрудированности, но все же он рос на Меридиане. — Мы вообще стараемся избавиться от негативных понятий вроде пыток, казней, войн, рабства, притеснения женщин и геев, расизма, бедности, ядерного оружия, монархии… Я сделала акцент на последнем слове намеренно, надеясь проследить реакцию Калеба. Но, к моему удивлению, он обратил свое внимание на кое-что другое. — Притеснение женщин? — в его лице читался обычный интерес в перемешку с насмешливостью, которую он явно старался скрыть. — Ну да, относительное равноправие было достигнуто лишь недавно, — пожала плечами я. — Разве ты не знал об этом от прошлых Стражниц? Я запоздало поняла, что одна из них стоит со мной рядом и покосилась на Ян Лин. Но та не была обеспокоена моими словами (или же не хотела это выдавать). — Да как-то к слову не пришлось, — она рассмеялась, отмахиваясь от нас рукой. — Думаю, Калеб, тебе стоит отдохнуть. Можешь остаться здесь, я провожу тебя в гостевую комнату. Да и Вилл уже давно пытается ускользнуть домой. — Эм, да. До свидания, — ответила я Ян Лин, затем повернулась к Калебу. — Пока. И, поправив ремешок сумки, бодрым шагом покинула помещение, сразу направившись домой. Однако пройдя метров пятьдесят, я обернулась и посмотрела на уютно устроившийся между высоток ресторанчик. Меня не отпускало ощущение того, что этот разговор с Ян Лин играл большую роль, чем кажется на первый взгляд. Я ведь использовала Сердце. Теперь Фобос знает мое лицо. И ради чего? Конечно же, я хотела помочь Калебу, но я очень сомневалась в том, что это было последнее средство. Может быть, Ян Лин хотела, чтобы я наконец использовала его, заключив связь с амулетом? Или даже чтобы я увидела все эти раны, услышала рассказ Калеба? Учитывая, что по ее собственным словам, она может предвидеть будущее, не было ли ее желание поговорить со мной наедине тонким расчетом? А раз так, то не могла ли я принять ее попытки задержать меня за намеки на мою истинную сущность? Ведь это был бы хороший способ манипуляции — познакомить меня с Калебом таким образом. Надавить на жалость и чувство справедливости, раз не удалось заманить обещанием интересных магических приключений и славой, которую Стражницы получат, если свергнут Фобоса. К тому же она так и не ответила на мои вопросы, хотя задержала меня якобы ради этого… Дело в том, что я уверена — если бы я в тринадцать лет увидела подобные шрамы на ком-то, я бы возненавидела того, кто нанес их. Я бы встала на сторону потерпевшего. Потому что хорошие люди на такое не способны. Но я была старше, и у меня был опыт; были знания о том, как все получается в этом мире. Добро бывает с кулаками, но чаще всего его нет вовсе. Есть только две точки зрения, у каждой из которых не только кулаки, но и биты с гвоздями, и автоматы, и даже бомбы. Или магия с заклинаниями, в данном случае.