Небо над нами

— Уходи, — голосом, что резал больнее металла. — Прощай, — пусто, тихо, отчаянно.       Шаг за порог. Конец. Боль выворачивает тело, неиссякаемая темнота сковывает конечности, не позволяя остановить. «Твое решение» — ехидно шипит подсознание.       Донхана ломает пополам. Внутренности скручивает узлом, и блондин чувствует металлический привкус на языке. Он падает, опускается на колени в каком-то трансе, будто, не понимая, что происходит, задыхается в безмолвных рыданиях.       В тот день Ким подписал себе смертный приговор. В его сердце попал черный, окровавленный осколок разбитой души Кенты. И этот отравленный болью осколок медленно убивал когда-то жизнерадостного и активного парня. — Эфа, — женщина не узнала этот безжизненный голос. — Можно ли измерить боль в числах? — Я думаю, — аккуратно начала доктор. — Что измерить боль невозможно. Как можно сказать, что тебе больно на пять процентов или на пятьдесят девять? Боль либо есть, либо ее нет. — А я думаю можно, — сухо ответил Донхан. — Когда мне сообщили мой диагноз, мне почти не было больно, процентов на пятнадцать, мне еще было за что бороться. Когда ты сказала, что я умираю, мне было больно на сорок процентов, но я еще держался. А когда я потерял его, не знаю. — Может, восемьдесят? — Нет, — остекленелый взгляд уперся в окно. — Этого слишком мало, чтобы описать, что я чувствую. — Тогда девяносто? — Все сто, — Ким прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — И если я переживу это, ничего страшнее я больше не почувствую. — Это больнее, чем умирать? — Вебер присела рядом. — А разве нужен ответ? — Блондин тяжело выдохнул, не открывая глаз. — Ты не представляешь, насколько. Я уже не знаю, соберу ли я себя по частям.

***

— Хен! — блондин, заливисто смеясь, приобнял Кенту. — Как ты мог подумать такое? — Я не мог, мне, наверное, приснилось, — Такада рассеяно улыбнулся уголками губ. — Я бы никогда тебя ни на кого не променял, — оставляя невесомый поцелуй на сухих губах, отозвался донсен. — Знаешь же, что люблю больше жизни. — Знаю.       Вспышка. Белые с мятным стены. Занавешенное жалюзи окно. И ноющая голова.       Кента приподнял голову и увидел торчащую из руки иглу капельницы. Слезы как-то сами заструились по щекам, и парня начали сотрясать рыдания. Ему не приснилось. Такада взвыл, выдернул иглу и упал на пол. Он стал биться о бетон, рвать волосы. В комнату забежали две медсестры, явно еще зеленые, судя по тому, как они растерянно метались по комнате, пока не зашел на удивление молодой  главврач с ярко красными волосами. Он поднял парня и заглянул ему в опухшие от долгих рыданий глаза. В них отразились растерянность, испуг и такая глубокая печаль, что доктор невольно отвел взгляд в немом опасении захлебнуться чужой болью. — Привет, — парень мягко провёл рукой по волосам Кенты. — Ты Такада Кента?       Такада, не в силах отвести глаз, слегка склонил голову в знак согласия. — Отлично, а я Но Тэхен, — рядом с доктором парень немного успокоился, что-то было в нем умиротворяющее. — Почему я здесь? — огромными усилиями Кента заставил себя задать интересующий вопрос. — Не помнишь? — пациент едва заметно кивнул. — Тебя сбила машина. Но не волнуйся, ничего серьёзного: пару ушибов и легкий шок, — Тэхён тепло улыбнулся. — Завтра уже выпишем, а пока отдохни, тебе нужен покой.       Доктор Но вышел, и Такада остался наедине со своими мыслями и страхами. Он вспомнил аварию, тогда он бежал от дома Донхана, слезы застилали взор, но парень и не пытался ничего увидеть, а потом он попал под колеса и сквозь пелену звуков слыша крики и сигналы машин погрузился в долгожданную темноту.       Парень, отправившись в уютное царство Морфея, уже не слышал, как, выйдя за двери, Тэхен набрал кого-то по телефону. — Есть новости? — тихо прошелестело на том конце провода. — Все в порядке, завтра выписываем, — Тэхен вздохнул. — Он сломлен, как и ты, вы не выдержите долго друг без друга. — Он сильнее, чем кажется, хен, — Ким смахнул непрошеную слезу. — А я уже и так догораю. — Ты не пожалеешь о своём решении? — врач тряхнул волосами. — Мне не о чем жалеть, он подарил мне лучшие мгновения жизни, такое светлое чувство, как любовь, — Донхан замолчал, борясь с противным комом в горле. — Я буду конченым эгоистом, если заставлю его наблюдать за тем, как медленно умираю. — Ты уже превратился в конченого эгоиста, прогнав его из своего дома, — Но с силой сжал трубку. — Так будет легче тебе, не ему. — Да что ты понимаешь, — горько выплюнул собеседник, и из аппарата послышались гудки.

***

      Кента заставлял себя ходить на тренировки, петь, танцевать до упаду и выжимать из себя все соки, чтобы, приходя в комнату общежития, засыпать без лишних мыслей и переживаний. Чтобы на фан встречах мило держать за руки очаровательных краснеющих фанаток, а не думать о блондинистых волосах и цвета горького шоколада глазах.       Правда, даже тренировки не спасали от кошмаров, и на утро у Такады полчаса уходило на то, чтобы полностью успокоить истерику, умывшись ледяной водой, выпить горький кофе и натянуть вежливую, почти искреннюю улыбку.         Дни проходили, близился дебют, Кента ослепительно улыбался фанам и поправлял отросшие малиновые волосы, ловя себя на воспоминаниях о длинных бледных пальцах, перебирающих эти пряди. — Уже совсем скоро дебют, — главный стилист нахмурилась. — Не держись ты так за свои волосы, мы должны их полностью изменить. Тебе пойдут темные оттенки. — Нет, — Такада немного поежился от колючего взгляда. — Я не хочу темные. — Ладно, в этот раз я сделаю тебе одолжение, — девушка пропустила пряди сквозь пальцы, оценивая предстоящую работу. — На какой цвет ты согласен? — Блонд, — слегка надломлено ответил спустя пару секунд Кента. — Да не расстраивайся ты так из-за волос! — стилист заметила некую печаль, сквозившую в его словах. — Потом перекрасим обратно, да и отрастишь их еще. — Я не расстраиваюсь, просто, — парень намотал на палец яркую прядь. — Немного непривычно.       Девушка расслабилась, увлеченно приступая к работе. Она то не знала, что печаль заискрилась на дне зрачков парня не из-за боязни смены имиджа, а из-за одного обладателя блондинистых волос.       Спустя несколько часов, работа была закончена, и Такаду подвели к зеркалу. Парень зажмурился, набрал побольше воздуха и распахнул глаза.       Сердце пропустило удар. Тот же цвет. Цвет его волос. Волос, которые Кента так любил перебирать, сидя у обожаемого донсена на коленях и слушая его теплое дыхание. Все меняется. Что-то становится хуже, но не небо. Оно всегда прекрасно. В любое время суток, в любое время года стоит лишь поднять голову и все — пропал. Небо завораживает. Оно дает сил жить дальше. Вернее, давало. До встречи с тобой. Сейчас уже поздно думать о небе. Сейчас меня уже ничто не спасет.

***

      Донхан сидел в кресле с чашечкой дымящегося кофе, завороженно разглядывая капли дождя, стекающие по стеклу вниз и думал о случившемся. Нет, не так.       Донхан сгорбился в когда-то любимом, но вмиг ставшим жутко твердым и дискомфортным кресле, держа в холодных руках давно остывший, недопустимый в его состоянии здоровья, горький кофе и пустым взглядом всматривался сквозь пелену дождя, уже не надеясь заметить там малиновую макушку и услышать так гармонирующий с дождем смех. Рядом на столике стояла еще одна чашка: солнечно желтая, с отбитой ручкой и холодным кофе со сливками и тремя ложками сахара. Кофе, который блондин по привычке заваривал, но никогда не пил: он слишком сладкий для Кима.       Прошел уже целый месяц, Кента дебютировал с Сангюном, но Донхан узнал об этом от Тэхена, а не от любимого. Задаваясь вопросом, почему Такада не сказал, Ким осознал, что в тот злосчастный день парень пришел с тортиком не просто так, он светился от счастья из-за назначенной даты дебюта. А Донхан так жестоко растоптал всю искреннюю радость.       Блондин не осмелился даже посмотреть дебютное видео, прослушать песни. Не от нежелания увидеть, а от липкого страха, заполнившего его до краев. Страха смириться с потерей. Донхан знал, что не отпустит все теплые моменты, лелея их под сердцем, как нечто священное. Но он также понимал, что того, что было, уже не вернуть, поступок младшего въелся под кожу хена и окутал его душу непроглядным серым туманом.       Но вот сегодня что-то все же изменилось. пять месяцев. Было бы.       Дрогнувшими руками Ким все же нажал нужную клавишу, уносясь в мир, где существовал лишь один голос. Голос, что заставлял задуматься.       Донхан увидел хена, и в сердце что-то больно кольнуло. Блондинистые, аккуратно уложенные пряди и светло голубые из-за линз глаза. Если ангелы выглядят не так, Ким уже не считает их такими прекрасными, как говорят. Он затаил дыхание, глядя на это олицетворение чистоты, непорочности и красоты.       Поздно жалеть. Но Донхан и не собирался. Он был уверен в правильности своего решения, ведь так он спасал хена. А это самая главная и весомая причина. Это того стоило. Кента сильный, он не привык опускать руки. Он будет идти дальше, не вспоминая донсена, совершившего такой жестокий поступок. К тому же у Такады началась такая яркая и долгожданная карьера, а со своим талантом и трудолюбием он покорит не одну вершину.       Дебют. К мыслям о нем пришла еще одна. Кента перекрасился в блонд, и Ким знал, что это не простое совпадение. Дело в том, что Сангюн по секрету сказал, что изначально светленьким должен был быть он, но из-за просьбы Такады, стилист поменяла их местами, сделав самого рэпера брюнетом. Значит, хен сам попросил его перекрасить в такой же, как у Донхана цвет. Правда, это знание душу не грело, наоборот, бередило раны: Кента тоже не может забыть и ему будет очень тяжело отпустить.       Через пару дней Ким все-таки решил привести себя в божеский вид. Перед тем как выйти, Донхан надел мешковатые штаны и немного великоватую на него толстовку, закрывая чрезмерно худое тело, за тонной косметики скрыл глубоко залегшие тени под глазами, добавил румянца впалым бледным щекам и светлыми линзами прикрыл потухшие глаза.       Ким решил что-то изменить. Сам не знал, что, но изменения в жизни были необходимы, чтобы волком не завыть от физической и моральной боли, да и отвлечься нужно было. И его стилист предложил смену имиджа. Стилистом был молодой худенький юноша с мягкими и даже немного женственными чертами лица, но даже такая внешняя хрупкость не мешала ему оставаться лучшим специалистом Сеула в данной сфере.       Тэдон был лучшим в своем деле и поэтому деньгами его было не купить. Этот человек, несмотря на внешнюю грубость, был очень приятным и мягким в общении. К нему строились длиннейшие очереди, но клиентов парень мог отказаться обслуживать, вернув даже круглую заплаченную сумму, а мог просто кропотливо поработать над чьим-нибудь образом и не взять с того ни копейки. В общем, характер у мастера был сложным и непонятным.       Донхан попал к нему довольно странным образом. Просто однажды, будучи не в духе, пришел на назначенную встречу с хваленым стилистом, при этом опоздав минут на двадцать. Тэдон сидел и полностью игнорировал его, попивая горячий кофе четверть часа, а затем сделал удивленные глаза и с издевкой сказал, что раз Киму плевать на его время и возможные дела и планы, то ему подавно. Донхан — очень вежливый и тактичный человек, но после этих слов, так называемого, персонала, его прорвало.       Он обматерил абсолютно спокойного стилиста, кинул в стену фарфоровую статуэтку со стола Тэдона и, ухмыльнувшись, заявил, что тот абсолютно безвкусен, раз носит ярко оранжевый цвет волос. На что стилист в свою очередь рассмеялся и распорядился принести еще одну чашку кофе. Они поговорили уже спокойнее, рыжий сразу запретил извиняться, так как говорил Ким в порыве спора абсолютно искренне, а лицемерия мастер терпеть не мог. После этого инцидента Тэдон с радостью принимал Донхана и оказывал свои услуги, после каких они болтали обо всем на свете: от цен на косметику до классической литературы. Стилист оказался интересным собеседником, хорошим приятелем, да и чудесным человеком в общем. Хотя для Донхана все еще оставалось непонятным, почему после его истерики и хамства, мастер с радостью принял его не только как клиента, но и как неплохого приятеля.       Спустя пару часов кропотливой работы мастера, Ким стал счастливым обладателем серебристо-пепельных волос. Макияж немного подправили, сделав синим акцент на ставшие таким образом более выразительными глаза. На секунду Донхан абсолютно забыл о болезни, проблемах, он почувствовал себя тем же ярким и веселым молодым человеком, идущим на свидание с любимым в лучший ресторан ночного Сеула. Правда, лишь на секунду.       Он вернулся домой, и апатия снова нахлынула ледяной волной. Ким вспомнил о прошлом цвете волос. И об одном поющем ангеле. Я люблю тебя, хен. Люблю до потери пульса, до темноты перед глазами. Люблю каждым атомом тела, каждой частичкой изможденной, догорающей души. Я хочу нашептать это на ушко ветра, чтобы тот разнес мои слезы, надежды и самые сильные чувства по всему миру. Хочу, чтобы ты знал, что любовь мою не измерить в числах, она не имеет границ. Я хочу, чтобы ты всегда помнил об этом, любимый.