Оболочка

— Подожди, что?! — воскликнул Инк, с ужасом вцепившись в край лабораторного кресла, с которого чуть не упал. — А что не так? — Саенс скептично осмотрел чужое перевёрнутое сердце, не замечая в нём ничего странного. Душа, как душа. Ну, очков здоровья было не то, чтобы достаточно, но не смертельно.       Аккуратно поместив душу в прозрачный шар, учёный отвернулся к компьютеру, и с самым пофигистичным выражением клацая по клавиатуре, подключил этот самый шар к какой-то особо заумной программе, в которой Инк не понял абсолютно ничего. Эррор не упустил возможности высказать едкое замечание в стиле «мозги твои размером с орех», но, на законный алаверды тактично промолчал. — Оболочка… она белая, — ответил на вопрос учёного Дрим, пока сам Инк тупо пялился на свою оболочку, исчезающую в набирающейся пузырьковой воде. — Ну белая, и что с того? — наконец заговорил Эррор, когда поникший художник смиренно принялся ждать, когда «душу» осмотрят и вытащат из этой гадкой жидкости. Из-за неё в груди уж очень было пусто и… щекотно, словно внутри взрывались брызги газировки. Хотелось смеяться. А от понимания, что оболочка почему-то стала белой, ещё и плакать. — Так это… оу… это она была той штукой, которую я держал? О, она ещё была радужной! Так? Я прав? — И у кого из нас память хуже, м? — съязвил Инк, намекая, что до этого Глюк не смог вспомнить ничего, что случилось с ними до «слияния». Хранитель тяжело выдохнул. — Я не понимаю как?..       Инк запнулся, растерянно покачав головой. Стоявший рядом Дрим осторожно положил руку на плечо другу. Раздался щелчок. Шар исчез, позволив Саенсу вернуть оболочку души художнику, не обращая внимания на стекающую с неё воду. — Не знаю, что вас двоих так удивляет, но твоя душа в порядке. Низок показатель очков здоровья, но это решаемо монстр-едой. В остальном обычная душа монстра. — Что?! — воскликнули одновременно оба хранителя.       Душа спокойно вернулась к своему владельцу, растворяясь в районе груди, Мир вокруг постепенно становился цветным, избавляясь от чёрно-белого сочетания. — Ты уверен?! — не унимался Инк, схватившись и крепко сжав свою безрукавку. — Смеёшься? Я душу монстра, тем-более скелета, от души человека не отличу? — возмущённо отозвался Саенс, поправляя очки и продолжая быстро стучать по клавишам. — У тебя всё с ней в порядке. Вот, все показатели на экране. Смотри сам, раз не веришь.       Инк сжал безрукавку сильнее, послышался хруст костей. Дрим обеспокоенно попытался убрать руку друга, но тот держался за одежду мёртвой хваткой. — Саенс, у меня нет души, — тревожно проблеял Инк. Его левая глазница нервно дёрнулась. — Что?! — настал черёд Эррора восклицать в непонимании.       Защитник вымученно улыбнулся, опустив взгляд на пол лаборатории. Ему бы самому себе стоило это как-то объяснить, а тут ещё и глючный «сосед» в голове, который явно затребует ответов ещё и новые для него факты. — Несмотря на плохую память, я всегда помнил о том, что у меня есть только оболочка. Когда создатели одарили меня красками, я начал их пить, заполняя тем самым пустоту в ней. Учился чувствовать хотя бы так, и на не шибко-то долгий срок. Приходилось носить с собой флаконы с жидкостями, которые раньше были душами, превращая их в краски. И да, Эррор, поэтому она была радужной. — Инк всегда имитировал эмоции, — тихо добавил мечтатель, переступая с ноги на ногу. — Он признался мне в этом, когда мы познакомились, и я ничего не ощутил. Кажется, теперь понятно, почему я смог найти тебя в Dusttale… — Твою мать… — прорычал Эррор. — Всё это время я пытался поймать бездушного мудака. И ещё умудрялся проигрывать!       Молчавший всё это время Саенс, спокойно выслушал объяснения двух друзей, кивнул, поправил очки и полез шариться по ящикам лабораторного стола. Выудив из самого нижнего что-то большое, наконец, заговорил: — Я проведу исследование, может найду что-нибудь. Вполне возможно, что в этом замешано ваше с Эррором соединение. Не знаю, сколько времени это займёт, — учёный протянул художнику то, что достал — мобильный с довольно примитивными кнопками, занимающими большую часть телефона, и мизерным экраном. Устройство в костлявой руке Саенса почти не умещалось. — Но как только всё будет готово, я сообщу тебе по этому телефону.       Взяв в свою ладонь протянутый мобильник, Инк не ощутил его веса. На вид громоздкая вещь оказалась значительно легче, а проведя фалангой по экрану — ещё и довольно вместительной, судя по количеству всевозможно установленных приложений. — Он будет звонить нам на калькулятор? Вот это технологии!       Возведя зрачки к потолку и хмыкнув, Инк поблагодарил засобиравшегося уходить в «мир науки» компьютера учёного. — Мы пойдём, не будем тебе мешать, — отозвался Дрим, помогая художнику подняться. — Стоит подумать, что делать дальше, пока Саенс ищет корень проблемы, — проговорил Инк, когда они вышли из лаборатории в Хотленд (в его случае — доковыляли, периодически заваливаясь на горе-помощника Дрима).       Мечтатель молча кивнул в знак согласия, наблюдая как мимо них ничего не замечая, пронеслась парочка счастливых Вулкинов. — Я хочу шоколад, — внезапно заявил Эррор. — Мне плевать, что вы собираетесь делать дальше, но пока я не получу шоколад, ты будешь слушать мой бубнёж.       Художник засобирался в очередной раз едко ответить непрошенному «соседу», как оборвал сам себя, довольно ухмыльнувшись. — Дрим, Эррор требует шоколад. Закинь меня… нас в Sugartale, пожалуйста. — Нет, не туда. — А куда ещё тебе надо?!       Дрим в недоумении посмотрел на спорящего рядом скелета, но перебивать не стал. — В Underfell. У ошибки номер тринадцать замечательный шоколад в закромах холодильника. — А ты ведь в курсе, что Рэд только в одной временной линии предпочитает шоколад помимо горчицы? — разулыбался художник. — Ну и что? Мне плевать, я просто хочу свой шоколад. — Этот Рэд теперь живёт в Underswap, — не унимался Инк, предвкушая реакцию Глюка. — С Блуберри. Тем самым, которого когда-то ты запер в своей Анти-пустоте. — Так это… чёрт, — выругался Эррор, сжав контролируемую руку в кулак до хруста костяшек. — Ты помог ему сбежать к этому Феллу, с которым они спелись, так?! — Почти, скажи своей Анти-пустоте спасибо, и она закинула бедного Блу не в тот Мир. Слишком часто ты из Underfell крал, Эррор. Сам виноват. — Инк? — осторожно поинтересовался Дрим. — Ах, это ещё и я сам виноват! Да идите вы все в- — Дрим, а давай навестим Блуберри. Уверен, он не откажет другу в помощи и поддержке. — Нет! Нет! Нет!!!

***

— Кто хочет ещё добавки? — ворковал донельзя счастливый Блу, держа очередную тарелку с тако в руках. Новость о случившимся, казалось, никак его не задела, словно в художнике постоянно кто-то «жил». А вот Рэд напротив хохотал до слёз. — Нет, Блу, спасибо! — поблагодарил Инк, с кривой улыбкой сжимая левой рукой дёргающуюся правую. — А у вас не найдётся шоколада? — Зачем тебе? — огрызнулся Рэд, скептично осмотрев незваного гостя. Блу по доброте душевной предложил защитнику остаться у них до разрешения ситуации, что конечно не понравилось Феллу — перспектива проживания ещё кого-то, тем более, если этот кто-то Инк… И Рэд не был бы собой, если бы сразу не вывалил свои раздумья в лицо художнику.       Встретившись взглядом с острозубым скелетом, Инк слегка стушевался, но ответил: — Это Эррору… возможно, если он сожрёт то, что ему нравится, то успокоится. — Вообще-то тело твоё, и только ты контролируешь что и кому жрать. Или не так уж ты и в состоянии справиться с паразитом внутри, м? — Рэд подпёр черепушку рукой и довольно улыбнулся, обнажая острые зубы. Но сразу получил слабый подзатыльник от Блуберри. — Ау! Блу, за что?! — Чтоб неповадно издеваться было! Рэд, мы должны помогать, а не ухудшать ситуацию. Ты же помнишь, что теперь мы в ответе за Инка и Эррора, пока Дрим один будет исполнять роль хранителя и прикрывать нашего друга.       Фелл только надулся, отворачиваясь и позволяя в момент просиявшему Блу вынуть из шкафчика драгоценную пачку шоколада.       А Инк с ещё большим усердием старался сдержать почти прыгающую правую руку сквозь довольные возгласы Эррора.

***

— А посмотри-ка в зеркало, — потребовал раздражённый голос Эррора, когда в завершение и без того сумасшедшего дня, и осознания, что он не способен чувствовать вкус, заставил Инка «за рулить» в ванну перед сном. — Зачем? — Попадёшь в гарем. Посмотри и заткнись.       Художник пожал плечом и взглянул в своё отражение в маленьком зеркале над раковиной.       По инерции Инк стал вглядываться в собственный правый зрачок, будто сквозь него мог увидеть недовольного Эррора. От этой мысли защитник еле заметно усмехнулся — другого Эррора он толком и не видел.       Пока Глюк молчал после своих экзекуций, Инк успел забыть, зачем всматривался в собственное отражение и преспокойно принялся умываться, услышав: — Ну и урод же ты.       Художник замер, сплюнул зубную пасту и громко рассмеялся. — Серьёзно. Одежды до хера, тупое пятно на правой стороне челюсти, нестабильные зрачки, хотя ты пялился в одну точку… — Это ты мне говоришь про нестабильность?! — размазывая пасту по зубам, поинтересовался Инк. — У самого зрачки разные, а мои ему, видите ли, не нравятся! — Конечно, не нравятся! Сто всевозможных цветов и форм зрачков в секунду! Ты ж кошмар эпилептика! — Ой, ой, ой! А вот у тебя- — Инк? — тихо позвал робкий голос Блу за дверью.       Наспех вымыв зубы от остатков пасты, художник резко повернулся, и с грохотом завалился на дверь, открывая. Растерявшийся Свап неловко поправил воротник пижамы и залепетал: — Всё хорошо? Ты… вы долго умывались, и я решил проверить всё ли с вами в порядке. — Да всё отлично, Блу! — уверенно протараторил Инк, выползая из ванны вдоль стены — едва поспевающий Эррор вынуждал двигаться хотя бы так. — О-отлично!.. Я постелил вам в гостевой комнате. Там, правда, остался кое-какой бардак. Что-то от Папи, что-то от Рэда… Но! Я — великолепный Блуберри, совершенно серьёзно обещаю, что после здорового и крепкого сна обязательно там всё уберу, как положено.       И с громким хлопком по плечу художника, Блу удалился обратно в спальню к Рэду. — Вроде взрослый скелет, — снова принялся ворчать Эррор, — а спит в пижаме со звёздами. — Оставь его предпочтения в покое, зануда, — выдохнул Инк, открывая дверь в гостевую, удачно находившуюся рядом с ванной. Далеко ползти, держась за стену, не пришлось. — Ты не хуже меня знаешь, что Блу отнюдь не глупый, не ребёнок и не страдает чем-то, вроде дефицита внимания. Просто он… такой. И не говори, что такие наивно-детские черты в нём тебя не задели тогда, когда ты- — Умолкни, — отрезал Эррор. — Что было, то было. Свап здесь: в своей Вселенной, вместе со своим братом, с тринадцатой ошибкой — Феллом, да ещё и на Поверхности. У него всё отлично, и я не вижу повода снова мусолить тему того, что было давным-давно.       Инк захлопнул дверь спальни, прижавшись к ней спиной. Было противно признавать самому себе, но в словах разрушителя был смысл. — К тому же, ты сам не раз был причиной слёз Свапа. Один только твой прокол с Кроссом чего стоил. И не думай, что после всего я полностью забыл об этом как другие. Увы, в этом мы похожи. Может, что-то со временем я и упустил из памяти, например, твою бездушность и, возможно, способность цыганить себе нужный цвет во время боя, но… Не тебе меня судить, Инки.       На это замечание художник промолчал, свалившись в кровать лицом вниз. Хотя бы потому, что раньше до «прокола с Кроссом», Эррор действительно должен был знать обо всех этих мелочах, связанных как с самим Инком, так и с Дудл-сферой…       А ещё потому, что Эррор действительно был прав.