Оболочка

      Тяжёлая неделя жизни в одном теле наконец-то начала приносить свои плоды, что несказанно радовало как Инка, так и «попаданца» Эррора. Некогда заклятые враги свыклись, притёрлись друг к другу и научились нормально ходить! Без чьей-то поддержки, без «объятий» со стенами, без совместной ругани… Если бы не своеволие рук, постоянно тянущихся в разные стороны, то казалось, что с художником всё в порядке.       Блуберри с другом вёл себя так, словно ничего не произошло, и тот просто остался погостить на некоторое время. Рэд, напротив, регулярно подшучивал, из-за чего Инку приходилось выслушивать ответные подтрунивания Эррора, разбивающиеся о «стенку» невозможности быть услышанным.       Самого защитника всю прожитую неделю мучала неопределённость некоторых моментов. Во-первых, однообразные сны о всё том же скетче-Папайрусе, вокруг которого он как только не плясал. В них повторялось всё тоже самое, что и в последний раз, когда творец увидел создателя. Но, к счастью самого человека он больше не видел, как и того чёртового ластика. Во-вторых, вся защита Мультивселенной ушла на Дрима, что до произошедшего помогал из-под полы, благодаря брату. Плюс ко всему, мечтатель ни разу и весточки о происходящем за пределами Underswap не дал знать. Инк списывал всё на свалившуюся занятость, параллельно переживая. Эррор же был зол. А в-третьих, магия к скелету так и не вернулась. Единственным ощутимым плюсом было то, что при переживании ярких эмоциональных моментов, блевать чернилами Инка не тянуло. Где была связь между его магией, выплёскиванием чернил и, скорее всего, возникшей полноценной душой — творец не понимал, как бы ни пытался. А Саенсу о магии он сообщить забыл…       Утром восьмого дня пребывания в доме Свапа и Фелла, Инк проснулся, почувствовав себя разбитым. Он в очередной раз во сне пытался разговорить молчаливого Папайруса, который словно застыл с одним выражением лица. Тогда тяжело вздохнув и отвернувшись от бесполезного собеседника, художник заметил странный мерцающий огонёк в том месте, где он прятался от ластика создателя. Подойдя к тому месту Инк пригляделся и невольно сравнил его со знакомыми явлениями аномалий, которых он видел — артблок, глюк на глазнице Гено, порталы Эррора… Любопытствуя, защитник коснулся огонька. Тот засиял, окутал светом руку Инка, и словно обжёг её. Творец почувствовал боль, которая пронеслась от ладони к горлу, раздирая его, а в груди полыхнуло отчаяние вперемешку с усталостью.       Проснувшись, защитник не сразу понял, что его разбитое состояние дополняла боль в горле, будто он долго и упорно кричал. Инк сел на кровать, устало протирая глазницы левой рукой, и почувствовал, как его склонённого черепа что-то коснулось. Подняв расфокусированный взгляд, хранитель разглядел перед собой что-то красное. — Эй, Инк! — позвал скелета хриплый голос. — Инк, блядь, ты меня слышишь? — Слышу, — сипло отозвался художник, проморгавшись. В горле ощущались сухость и першение.       Красное пятно перед лицом, наконец, приняло очертание. Это был свитер. А тот, кто его носил, пытался расшевелить самого Инка. Задрав черепушку чуть выше, творец пересёкся взглядом с недоумевающим Рэдом. — Ты как? — спросил он, убирая руку с черепа художника, выпрямляясь. — Честно говоря сонно, — ответил Инк, ступая левой ногой на пол. Эррор в его теле до сих пор спал? Это показалось творцу странным. Обычно разрушитель сразу начинал вещать что-то недовольное, едва творец успевал открыть глазницы. — Не мудрено. Ты пиздец как пронзительно орал, — Рэд скептично осмотрел сидящего на кровати защитника. — Как бы я тебя не звал — ты продолжал крутиться и кричать. Потом сам резко успокоился и проснулся.       Инк сконфуженно отвернулся от пристального взгляда Фелла и принялся рассматривать узоры на обоях. — Странно… мне вроде не снилось ничего такого… страшного. — Ну, видимо, забыть успел. С тебя станется. Ладно, вставай. Уже полдень, а ты всё валяешься, — Рэд махнул рукой, и отойдя к двери, не поворачиваясь продолжил: — Сходи, ванну прими, что ли. Хоть мы и скелеты, но в первую очередь — монстры. А с твоей… появившейся особенностью хуже от этого не будет. Может, выглядеть будешь лучше, а то как сплошной комок нервов.       Инк покачал головой, отгоняя остатки сна. Фелл уже ушёл и даже дверью не хлопнул, что не могло не радовать — лишний шум наверняка «подключил» бы к больному горлу ещё и головную. «Не думаю, что та штука могла меня так уж сильно напугать… — рассуждал про себя художник. — Хотя было неожиданно и, вроде как, больно…» — Не ломай и без того шаткие мозги. Это не тебе кошмар приснился, — резко прервал его рассуждения Эррор. — А кому? — Мне.       Инк посмотрел на правую руку, сжимающую край шорт до хруста костяшек. — Погодь, — начал он, медленно поднимаясь с кровати, — а я вслух говорил что ли? — Ты постоянно что-то говоришь. — Да не-е-ет. Про кошмар, я что-то говорил? — Говорил. А что? — Ну, просто, я про себя говорил. Вроде. — Да по фигу. Лучше давай сгоняй в ванну. Ошибка номер тринадцать дело говорит. — Откуда тебе знать? — уточнил Инк, когда его тело под двойным контролем вышло из спальни. — Знаю и всё тут. Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы начать изливать друг другу собственные проблемы. Тем более, твои меня абсолютно не интересуют.       Художник тихо хихикнул, закрывая за собой дверь ванны. И остолбенел.       Ванна действительно была хорошей идеей — кости так и ломило от напряжения (его самого или Эррора?..), но… Как всегда есть это самое «но»! Раньше его ничего бы не смутило, он мог спокойно оголить кости, если рядом кто-то был. После того, как промокал под дождём в каком-нибудь Мире или падал в воду в момент драки с арт-блоками, Инк искал временный перевалочный пункт, чтобы высушить свою кучу одежды. И чаще в таком виде скелета видели Блу, Стретч и Дрим. Поначалу от каждого из них защитник слышал длинные лекции о воспитании, но со временем они стали просто вздыхать, приносить (в случае Свап-Папайруса — кидать в лицо) чистое полотенце и уходить, бурча что-то недовольное.       А теперь, художник понимал, что ему придётся раздеваться, когда за ним против воли будет следить кто-то другой. И это смущало.       Под звук набирающейся воды Инк не глядя на себя кое-как снял одной рукой короткие перчатки без пальцев, шарф и отвязал куртку. Отстёгивая подтяжки, он невольно напоролся на своё отражение в зеркале. На скулах яркими крапинками сияли разноцветные веснушки, отражая его сконфуженное состояние. Нахмурившись и небрежно отбросив деталь гардероба, творец принялся снимать безрукавку. И тут уже не выдержал Эррор: — Зачем ты носишь столько тряпок?! — А что такого? — мгновенно оживился Инк, хотя смущение никуда не делось. — Нужно быть ко всему готовым. — Вообще не аргумент, — огрызнулся разрушитель. — На твоём шарфе куча пометок и пятен красок — зачем тебе он я понял. Перчатки, в принципе, тоже. Но, твою мать, подтяжки… безрукавка… куртка, которую ты ни разу не надевал! — Неправда, надевал! — Когда? — Откуда я помню?! И вообще! Сам ходишь в том же, что и Рэд, лишь с небольшой разницей. Отстань!       Эррор замолк, и довольный собой творец, сняв оставшуюся одежду и обувь, погрузился в ванну.

***

      Чем он так обидел Эррора, что тот молчал весь остаток дня, Инк не знал. И даже сам себе успел признаться, что заскучал по недовольному бубнёжу Глюка.       Ночью, как специально, сон не шёл совсем. Творец успел перевернуться во всевозможные позы, прочитать до середины нудную книгу о жизни местных Флауи, и в итоге тупо уставился на вид из окна, сидя на кровати. С того ракурса, который открывался художнику, было видно безоблачное небо.       Инк посидел ещё немного, затем встал и на одной ноге доковылял до окна. На небе проглядывались ели заметные звёзды, поскольку в городе из-за чрезмерных источников света их сияние терялось.       Творец потупился и вздохнул. Ему не хватало прежнего раздолья, когда он мог посетить любую Вселенную. Особенно сильно его тянуло в Outertale. «Интересно, как там всё, — снова вздохнул Инк. — Вселенная, где звёзды как на ладони… поистине самая лучшая идея создателей». — Ты долго вздыхать собираешься? — О, смотрите-ка, кто заговорил! — Ещё бы. Сам не спишь и другим не даёшь. Ложись уже. — Не хочу. Всё равно спать не тянет. — И что теперь?! — рыкнул Глюк. — А ещё меня считают эгоистом! — Слушай, а какого тебе? — внезапно поинтересовался художник, открывая окно. — В смысле? — Ты больше недели вынужден терпеть то, что находишься в чужом теле. Ограничен только рукой и ногой. Кроме меня, тебя больше никто не слышит… какого тебе?       Инк на ответ не рассчитывал, задавая вопрос по большей части в никуда. Эррор молчал, и художник, собираясь отойти от окна обратно в кровать, вынужден был остановиться, когда правая нога упёрлась в пол. — Какого мне, интересуешься?.. — тихо спросил разрушитель. — Что ж, для начала выйдем из этой чёртовой комнаты.       Защитник сделал шаг в сторону двери. Правая нога Инка потянулась обратно к окну, заставляя того повернуться. — Не так, — спокойно указал Эррор. — Я хочу тем путем. — Мы упадём же. — Если ты не идиот, как сам считаешь, то не должны. Ну что? Всё ещё хочешь знать какого мне? Другого раза не будет, уж поверь.       Инк пожал плечом и подошёл к окошку, осторожно ступил на подоконник, цепляясь за раму. На его удивление Эррор молча помогал, не отставая в движениях.       Усевшись на крыше, творец осмотрелся. В районе, где проживали монстры и некоторые люди, не было ни одного включённого окна. Высотные здания чуть поодаль, фонари на улицах и редкие машины, создавали пелену искусственного света, мешающего обзору звёзд для всего города. Инк бы не удивился, что на горе у входа в Подземелье их бы тоже было видно не так, как в Outertale. — Какого мне находиться внутри тебя я и сам толком понять не могу, — пробормотал Эррор, согнув правую ногу творца в колене. — Поначалу я рассчитывал, что возьму верх над тобой. Потом свыкся, и стал просто плыть по течению… хотя, есть вещи, которых мне не хватает. — Это какие? — Я помню, как точно предупреждал о том, что свои проблемы каждый оставит при себе. Этого достаточно. — Ой, да брось! — отмахнулся Инк, подняв голову к небу. — Мы залезли на крышу дома явно не просто так! Эррор, ну прекрати. Сейчас мы в одной лодке и вполне можем рассказать друг другу хоть что-то. Я не прошу тебя открываться мне полностью, но… хоть, может, немного?.. Если уж ты такой принципиальный, то я вполне готов ответить на все интересующие тебя вопросы! А ты на мои ответишь позже. Их у меня в любом случае немного.       Творец рассмеялся, Эррор хмыкнул, но с условиями согласился. — Что ж, — задумчиво протянул Глюк, — начнём с конца. Что за отметины у тебя на костях? — Отметины? — глупо переспросил Инк, начав теребить складки шарфа у шеи. — Не знаю. Сколько себя помню, они были. Я называю их татуировками. Наверное, и клякса на щеке у меня по этой же причине. — Хм, ладно, — Эррор отдёрнул руку художника от шарфа. — Следующий вопрос: как же ты появился? — Расскажу, но только если и ты ответишь на этот же вопрос, — пригрозил Инк, подняв указательный палец верх. — Мне проще больше вопросов не задавать. — Проще. Но тогда и я ни на один твой вопрос не отвечу. — Ну и ладно, — по интонации сказанного Эррор хмыкнул.       Творец какое-то время глядел на тусклый свет звёзд. Резко выдохнув, он осторожно улёгся на крышу, прикрыв глазницы. — А вообще… хороший вопрос, Эррор. — Оу. И с чего бы? — С того, что я сам не могу ответить толком на этот вопрос…       Инк распахнул глазницы, ловя взглядом единственную яркую звезду. — Я забываю многие вещи, но есть и те, которые отчётливо помню до сих пор. Вроде того дня, как мы встретились впервые, или, как я проснулся в месте, похожем на Анти-пустоту…       Защитник сжал безрукавку в области души. — Я ничего не помнил. Вообще. Даже имени, если оно у меня было. Ничего не чувствовал. Я просто… сидел, возможно спал. Сколько так продолжалось? День? Месяц? Годы?       Эррор задумчиво угукнул, художник немного разжал руку. — Так и продолжалось, пока однажды один из создателей будто бы нашёл меня и… обрызгал краской, — Инк хмыкнул, позволяя правой руке лечь под затылок. — Это было так странно. Так… хорошо! Я смог впервые что-то почувствовать! Постепенно я понял, как и чем смогу создать для себя, пусть поддельные, но эмоции. Полюбил творчество, особенно рисование… Позже увидел портал, ведущий в Outertale… — Зашёл, огляделся, и прозрел. Да?       Художник рассмеялся, чуть погодя Эррор присоединился к нему. Отсмеявшись, Инк почувствовал что-то вроде… облегчения, и позволил себе тоже закинуть руку за голову, поверх правой. — Что-то вроде того. — И это я всего лишь задал один вопрос, а ты снова ухитрился всё испортить одним ответом, высказав половину из того, что я хотел узнать!       Инк снова засмеялся: — Ну прости, не знал. — Сейчас прощу!       Довольные, они оба утихли, наслаждаясь ночной тишиной. Инк понимал, что его душа требует ответных вопросов Глюку, но столь мирный момент портить совершенно не хотелось. Да и сам разрушитель мог бы вполне отказаться что-либо говорить, и ничего с этим творец бы не поделал. — Ну, чего не задаёшь свои вопросы? — вдруг заговорил Эррор, прервав все размышления художника. — Я могу ответить. Или не ответить. Всё будет зависеть от вопроса, но… после таких твоих откровений, пожалуй, совсем всё умалчивать не буду. Получится не честно. И предвещая твою ехидность: хитрость в бою и честность вне его рамок — вещи разные! Хоть у Блу спроси.       Засобиравшись всё-таки задать вопрос Глюку, Инк резко оборвал сам себя. Приняв сидячее положение, он воскликнул: — Эррор, как ты это понял? — Понял что? Что ты очкуешь вопрос задать? Сам же сказал.       Художник удивлённо принялся то открывать, то закрывать рот. — Но… я не- — Ты что тут, блядь, забыл?!       Инк дёрнулся и обернулся. Позади защитника стоял чертовски злой Рэд. За него мертвой хваткой держался не менее рассерженный Блуберри, одетый во всю ту же пижаму со звёздами. — В-вы время видели?! Два часа ночи, Инк! — запинаясь проинформировал Блу, ещё ближе вжимаясь в Фелла. — М-мало того, что вы нарушаете реж-жим сна, так ещё и кричите на всю улицу, м-мешая всем! И это сидя на крыше! Э-это плохо! — И, пиздец, как раздражающе! — прорычал Рэд, в тот же момент получивший лёгкий толчок плечом о плечо от любимого. — Прости, прости Блу! Но сдерживать себя в такое время просто невозможно! — Извините, ребят, сейчас лягу. Идите спать, — как можно более уверенно улыбнулся Инк.       Недоверчиво переглянувшись, Блу хотел ещё что-то сказать, но Рэд, решивший всё за обоих, аккуратно приобнял того за плечо и исчез, видимо перенося их обратно в спальню. Творец вздохнул.       Влезать обратно в комнату через окно оказалось куда сложнее. Устало плюхнувшись на кровать, Инк раскинул руку в сторону. Эррор повторил его движение, и спросил: — Слушай, а что ты хотел сказать до их прихода?       Художник повернулся на бок, прикрывая глазницы. «Я вот что хотел сказать, Эррор», — подумал Инк, ожидая. — Ну? Что всё Эррор, Эррор?! «Я ни слова не говорю, вот что! Ты мои мысли слышишь!»       Глюк умолк. Надолго. Инк чувствовал душевное напряжение, резко перешедшее в успокоение, благодаря всё тому же разрушителю. — Для полного убеждения утром ты продемонстрируешь это мне перед зеркалом. А если взаправду… то это просто охрененно!

***

      Защитник пытался спросить Эррора о его снах, но тот уклончиво отходил от темы, подталкивая Инка к зеркалу в ванне — «эксперимент с голосом в голове» ждал!       И не зря. Глюк убедился, что начал слышать голос художника, и сразу оценил это как нечто замечательное и перспективное. Вдаваться в подробности творец не захотел, зевая, спускаясь по лестнице на кухню.       В помещении на столе лежали ручка и записка от Блу, в которой говорилось о том, что он ненадолго ушёл навестить Папи. Рэд, судя по не помытой кружке в раковине, тоже покинул дом по своим делам, оставляя Инка и Эррора одних. — Отлично они оба обещание выполняют, мне нравится!       Инк ухмыльнулся, кладя записку обратно на стол и взяв в руки ручку. — Ручка то тебе зачем? — Ты же не против, если под всем этим важным объяснением я нарисую наш ответ?       Эррор рассмеялся, поддержав затею. А Инк, слегка сконфуженно принялся вырисовывать линии ручкой по бумаге. Чернила в ней были, но временами проявлялись места, где что-либо не появлялось и с двадцатой попытки. — Подуй в стержень, что ты мучаешься.       Творец удивился совету от Эррора, но виду не подал, спокойно снимая колпачок ручки. Как только Инк принялся дуть в стержень, по всей комнате раздался громкий звонок. От неожиданности художник обронил чернила на пол, быстро доставая телефон. Звонок был от Саенса. — Эррор скорее, нажми на эту кнопку! — крикнул Инк, плюхнувшись прямо на стул. — Какую?! — Да на вот эту с трубкой! Нет, не на ту!       Не менее запаниковавший от неожиданности Эррор нажал на сброс. — Эррор!!! — Что?! — На зелёную нужно было нажимать! Зе-лё-ну-ю! — Как печально, — отозвался чей-то голос совсем рядом.       Инк подскочил и повернулся в сторону голоса. Из упавшего стержня вытекли все чернила, образовавшиеся в силуэт. — Ну? Как тебе разговор с самим собой, Инк? — Это ещё кто, чёрт подери?!       Сквозь силуэт чернил постепенно проявлялись синие нити, напоминающие скелет. — Меня тут Дрим попросил срочно прийти к тебе. Он был весьма убедительным, как видишь.       Сформированный каркас из нитей и чернил (за исключением головы, из которой шли чернильные всполохи) начал проявлять одежду и цвета. Нечто открыло «глаза», имеющие разные зрачки — жёлтый овал в правом и алмазную форму жёлто-голубого цвета в левом, которые тут же уцепились взглядом в творца. — ПиДжи?.. — Неужели вспомнил, как меня зовут?! Ох, да! Где же мои ебучие манеры, особенно в отношении «родни»! Здравствуйте, «папочки»!