Оболочка

— Зачем я на это подписался? — проворчал Папер Джем, идя позади художника.       Впереди их небольшой и спонтанной группы шли Кор Фриск, с улыбкой слушая периодические недовольные возгласы слияния. Для самого Инка происходящее казалось чем-то отдаленным. Они втроем (технически вчетвером) блуждают по Анти-пустоте в поисках закоулка Эррора чтобы унести его тело с собой. И это при том, что самого художника в каком-то смысле «несёт» разрушитель. Бред. — Бред, согласен, — высказался Эррор на невысказанные мысли Инка. Даже такое подобие их общения изначально не вызывало беспокойства ни у одного ни у другого. Теперь имея перспективу становления одним существом, они оба журили себя за беспечность. — Мы, кстати, почти пришли.       Фриск притормозили, указывая Инку куда-то вверх. Над их головами красовались своеобразные гирлянды из синих нитей. Глядя на них ПиДжи скривился. Кор заметив его состояние, положили руку ему на плечо в знак поддержки. Папер Джем выдохнул, зажмурившись. — Когда-то он хотел повесить на них меня, — тихо проговорил ПиДжи. — Если бы я не сбежал… Если бы ты меня не нашёл и не взял к себе… Хах. Эй, Инк!       Папер Джем опустил голову, открывая глазницы, и глянул на художника. Инк ощутил резкое душевное напряжение. — Да? — Помнишь, что именно ты дал мне имя? Дал, и сам же его забывал. Укоротил, записал. Даже дату дня рождения обещал запомнить! С чего вдруг были эти позывы? — ПиДжи сжал кулаки. — Не отвечай… ты и твоя чёртова короткая память!.. — отбросив руку Фриск с плеча, он прошёл вперёд. — Нам пора заняться делом и покончить с этим дерьмом.       Группа двинулась дальше, на этот раз впереди шёл Папер Джем. Глядя на слияние, Инк почувствовал себя виноватым. Использовал его как подручное средство, чтобы одиночество не накатывало; увлекался чем-то, бросая по сути ребёнка одного и уходил, бывало надолго, а в последние годы после ухода Папера и вовсе даже его имя забыл. — Сколько он был с тобой? «Пятнадцать лет. Потом как-то раз я вернулся в Дудл-сферу, в которой снова остался один, — художник тяжело выдохнул. — Знаешь, я бы сказал, что перспектива стать амальгаметом ещё не самое худшее окончание для моей истории». — Говори за себя, идиот! Меня она никак не радует! «Вот как? Ты же в любом случае многого не теряешь, если верить Гастеру». — Ошибаешься. Я потеряю себя.       О таком Инк, конечно, тоже не думал, снова накинув балл в собственный банк эгоизма — бездушность к таким мыслям раньше проходу не давала. Зато теперь…       Постепенно тонких синих нитей над головами не очень слаженных путешественников становилось всё больше, преобразовываясь из рандомных прядей в замысловатые узоры. В каких-то Инк разглядел подобие паутины, в каких-то своеобразные гамаки. — А что, по-твоему, я должен был спать без какого-либо удобства? Ну ты и эгоист, чернильница ходячая! «Извини, глючная вредина, с появлением настоящих эмоций я как-то не приловчился их сдерживать». — Ты и до этого их плохо сдерживал.       А вот это было обидно! Хоть и подмечено точно.       Проходя дальше, Инк увидел на слишком белом «полу» Анти-пустоты чёрные пятна от чернил. — На этом месте Эррор держал меня перед тем, как мы слились. — Отлично, а где тело этого чернокостного? — подметил ПиДжи. — Что-то его не видно. — Может тело каким-то образом тоже соединилось со мной?..       Эррор издал в голове защитника звук, похожий на писк. ПиДжи хмыкнул и, засовывая руки в карманы заключил: — Если бы это было так, то вряд ли Саенс и Гастер так спешно посылали бы нас на его поиски. С учётом, что вам теперь нельзя покидать Омегу из-за угрозы повторной встречи с Найтмером.       Эррор управляя скелетом Инка начал судорожно расхаживать вокруг места последней стычки между ними. Сам творец попытался его утихомирить, чувствуя нарастающее беспокойство в душе. «Эрр, успокойся. Никуда твоё тело пропасть не могло. Это же не просто зона с «сюрпризами» — это твоя Анти-пустота!» — Вот именно, что моя, Инк! Достаточно вспомнить, что здесь мы попали в такое глупое положение! Да и сам я долгое время отсюда не мог уйти. «Да, я помню-» — Не напоминай об этом! — Я останусь здесь и продолжу поиски, — сказали Фриск, что-то разглядывая на нитях Эррора. — Анти-пустота вещь непредсказуемая, но ничего так просто в ней не исчезает, а вам и правда лучше вернуться, не стоит слишком долго задерживаться в местах, доступных Найтмеру.       Инк кивнул проследив взглядом куда смотрели Кор. На нитях свисали несколько кукол. Приглядевшись, художник охнул. «Откуда у тебя столько кукол Сансов?!» — Я… сам сделал, — потерянно ответил Глюк. «Серьёзно?! Вауви! — напомнив самому себе Блуберри, Инк хихикнул. — А я вот кукол делать никогда не пытался. Рисую, иногда играю на флейте, ещё реже — что-нибудь пишу или сочиняю. Но этот аспект как-то пропустил мимо себя. Слушай, а научишь и меня их шить? Ну пожа-алуйста!»       Пока Инк увлечённо созерцал кукол, он не заметил, как за плечо его кто-то тормошил. Зато ощутил не слабый подзатыльник. — Мы уходим, так что кончай со своим приживалой кокетничать! — Папер протолкнул художника в портал Кор Фриск. — Иначе вся эта херня никогда не закончится!

***

      После возвращения группы обратно в лабораторию, Эррор не проронил ни слова, хотя движения рук и ног, особенно если было нужно Инку, выполнял. Художник пытался начать с ним разговор, но остался проигнорированным.       Инк не знал, что делать. Ему-то самому не так уж и плохо — всё своё при себе. А что Эррор? Застрял в чужом теле, в котором при дальнейшем нахождении может оказаться подобием амальгамета, а собственное исчезло.       Рассуждая о чужом положении с самим собой, Инк не заметил, как в лабораторию вошёл Гастер, неся стопку книг в руках. Когда учёный с ним заговорил, художник подпрыгнул на месте: — Надеюсь, у вас не будет возражений, если вашу душу теперь подробнее осмотрю я?       Гастер кивнул в сторону двери, которая до этого была заперта: любопытство Инка часто брало над ним верх, поэтому и здесь ничего не мешало ему, когда перед выходом в Анти-пустоту Эррора оставшись ненадолго в одиночестве, уйти бродить в поисках нового. — Да-да, конечно.       Дверь не поддавалась. Художник скептически глянул на спокойного Гастера, стоявшего рядом. Тот не заметив (или сделав вид) творца невозмутимо прошёл через дверь. Прямо сквозь неё. Как призрак.       Постояв в полной прострации от увиденного, Инк не сразу понял, как тоже оказался за этой дверью, благодаря до сих пор молчаливому Эррору, что не стал ждать «сигнала» от защитника и просто шагнул вперёд.       Помещение, куда они попали, оказалось заметно интереснее самой лаборатории. Там кроме белых стен, пола, потолка и мебели, состоявшей из письменного стола, пары стульев, также шкафа полностью набитого книгами и папками больше ничего не привлекало, то здесь было, на что обратить внимание. Первое, что особенно цепляло взгляд — цвета. Творец никогда не использовал в огромных количествах белый, он в буквальном смысле старался этот давящий на него цвет избегать. В последнее время это выходило плохо, особенно благодаря снам, где белизна окружала в избытке. Здесь же Инк ощутил себя в своей стихии. Пастельно голубого оттенка стены, бледно-жёлтая клетка пола, коричнево-бардовая отделка мебели — всё это окутало защитника неимоверным… счастьем, чувством полноценности — того чего ему не хватало практически месяц. После их с Эррором слияния творец перестал замечать цвета вокруг так, как это было раньше, чего уж говорить о рисовании, музыке и прочих проявлениях творчества. — Не туда смотришь Инк, — укорил доселе молчавший Глюк.       Для разрушителя главным оказался компьютер, к которому было подключено странное устройство напоминающее решето. — Прошу, садитесь, — монотонно отозвался Винг Дингс, указывая наподобие кресла рядом с компьютером. — Есть одна мысль хочу её проверить. Не беспокойтесь, уколов не будет.       Не понимающий смысла последней фразы Инк помялся, неуверенно прося Эррора пройти к креслу. Глюк выполнять указание не торопился, но всё же спустя пару минут усадил скелет художника в кресло.       Гастер улыбнулся, надевая на голову Инка устройство-решето и подключая к грудной клетке пояс с кучей присосок. — Зачем это всё? Что ты проверить захотел? — обеспокоился Инк, расслышав со стороны компьютера странный звук напоминающий подушку-пердушку. В другой раз творец рассмеялся бы, оценив шутку, но… — По снимкам твоей души, что дал Саенс, заметно какое-то пятно. В его мире нет нужных средств для тщательной проверки, — отчеканил Гастер, поправляя «решето» на черепушке Инка и отходя к компьютеру. — Но это пока нет. Моя версия в его Мире ещё долго не сможет этого сделать. — Почему? — перед художником с потолка спустился экран, который придерживали магические руки Гастера. Свет в комнате погас, даруя полную темноту. — Эту программу изобрёл я, уже будучи в Омега-таймлайне.       На экране резко возникла яркая ослепляющая картинка. Инк зашипел отворачиваясь. — Так я и думал, — пробубнил Гастер где-то совсем рядом с творцом.       Скелет открыл глазницы, кое-как привыкнув к свету, и увидел на экране свою душу в увеличенном размере мерцающую белым. Рядом с ним стоял учёный. — Ну и что в ней не так? — едко высказался Эррор. — Да, что в ней такого, Гастер? — вторил художник. — Видишь это? — магическая рука держащая указку обвела по экрану в середине души небольшой круг.       Инк пригляделся, пододвигаясь чуть вперёд. В центре души еле заметно парило что-то тонкое и еле заметное. — Кажется, я припоминаю, что это может быть… — тихо сказал защитник. — Ты? Ещё и припоминаешь? — хмыкнул Эррор, указав пальцем правой руки на лицо Инка. «Я записал! Не тычь в меня моим же пальцем!» — огрызнулся в ответ творец, одёргивая от лица руку. Глюк хрипло рассмеялся.       Инк удивлённо моргнул и тоже улыбнулся — Эррор видимо отошёл от случившегося, и это не могло не радовать самого творца. — Может, и со мной поделишься, по какой причине и что конкретно ты помнишь? — отвлёк его Гастер, принимая от магических рук клипборд. — А! Извини! — Инк спохватился и полез в карман завязанной на бёдрах куртки. — Вот! — творец вынул скетчбук, пролистал с помощью Эррора на нужную страницу и протянул учёному.       Прочитав запись, Гастер кивнул, небрежно вернул скетчбук и отвернулся. Инк нахмурился, но промолчал, убирая вещь снова в карман. — А что там ты накалякал? Я не успел прочесть. «Я записал в скетчбук нашу предпоследнюю встречу. Тогда ты тоже связал меня нитями, но я вырвался. А после мне приснился сон…»       Душу художника что-то кольнуло, прерывая все мысли.       Гастер подмечал в клипборде небольшие записи, периодически поглядывая на экран, и не замечал ничего вокруг. Душу снова укололо, но Инку этот раз показался больнее. — Э-эм, Гастер, твоё устройство- — Колит душу. Я знаю. Сейчас выясним, виновата ли в вашем состоянии та стычка или нет.       Сверху с экрана посылалось несколько листов, ловко пойманных учёным. Гастер кивал, хмурился, записывал.       После долгой и утомительной тишины он принялся задавать вопросы в основном связанных с последними двумя битвами между защитником и разрушителем. Инк рассказал всё что помнил, в том числе про свои сны, возникшие ещё до слияния души с Эррором. Сам Глюк с не охотой, но тоже рассказал через творца о своих снах. — Вполне возможно, что с вами произошёл некий толчок, побудивший к восстановлению памяти. У вас обоих она не самая лучшая. Плюс из-за этого вы соединились в одном скелете, — учёный просмотрел собранные листы, возникшие откуда-то с экрана, и вернулся к компьютеру, видимо рассматривая полученные данные в нём.       Магические руки сняли с художника прикреплённые приборы, подхватили его и потащили к выходу. Не успели разрушитель и защитник возмутиться как в дорогу Гастер им бросил: «позже всё узнаете». Вопросов меньше не стало. — И что это всё было?! — возмутился Эррор, зачем-то показав двери (как оказалось снова закрытой!) неприличный жест в виде одного пальца. Инк засмеялся по-доброму: — Не знаю, но зато ты снова прежний.

***

      В лаборатории всё ещё никого не было: Фриск так и не вернулись из Анти-пустоты, Гастер не выходил из той подозрительно красочной комнаты, а Папер Джем после их возвращения удалился, рыкнув чтобы «папаши» не думали вытворять очередную херню.       Воспользовавшись положением, Эррор вышел из лаборатории в Омега-таймлайн. — А ведь раньше я хотел найти это место и уничтожить. В итоге оно оказалось для меня безопаснее, чем Анти-пустота. Смешно. «Ещё скажи, что теперь ты изменил свои планы, — съязвил Инк, разглядывая всевозможных монстров, проходящих мимо. Ему показалось, что народа стало больше». — Ну-у, я подумаю. А пока давай пройдёмся. Иначе от скуки мы рассыплемся в пепел, если продолжим ждать остальных в лаборатории. Никто же не запрещал нам бродить по самой Омеге, верно?       За время их своеобразной прогулки, Инк не раз успел подметить появившееся терпение Эррора. Различные монстры частенько останавливали творца, выказывая свои чувства и проявляя эмоции по отношению к нему. Особо сентиментальные даже бросались с объятиями и с громкими высказываниями восхищения, правда, сам защитник причины такого отношения вспомнить не смог, а разрушитель шипел, будто трогали его лично. Помимо прочего находились и те, кто упоминал и Глюка, откровенно посылая того последними словами. На удивление Инка, ожидавшего, что таких в ответ Эррор аналогично как-нибудь обзовёт или пригрозит — ничего не было, кроме прибавления шагу скорости.       Последнее такое ускорение привело их в довольно странное место. Перед ними, по всей видимости, оказался коридор с кучей дверей, одна из которых имела табличку с надписью «художественная студия». Увидев её, Инк тотчас скомандовал: «Эррор, заходим!»       Из комнаты с криками выбежал скелетик с банданой, показавшийся Инку знакомым. Малец огляделся, встретился взглядом с Инком, радостно поздоровался, рыкнул о том, что творец не совсем тот, кто ему срочно нужен и убежал дальше. — Что значит «не совсем тот»?.. «Не знаю, может ему просто нужен какой-нибудь Санс. Неважно. Пошли быстрее!»       Эррор недовольно буркнул, но уступил. Внутри помещения был приглушён свет, но это не помешало Инку сразу заметить кучу художественных принадлежностей: краски, спреи, кисти, бумага, палитры, графический планшет, инструменты для скульптур… Вся комната была в различных цветных пятнах, увешанная обилием картин, как законченных, так и недоработанных. — Я попал в художественный ад.       Обрадованный Инк потянулся к столу с кистями, дойдя до него благодаря Эррору. Взяв ту единственную, что всё ещё была в краске, творец потянулся к маленькому, слегка измазанному клочку бумаги, видимо служащему палитрой. Проведя кистью пару линий на листке, художник не услышал, как в комнату вошли, если бы не дёрнувший его Глюк. — О-у, извините, я тут мимо шёл, — оправдываясь и глупо посмеиваясь, Инк, прижимая кисточку к себе, повернулся к зашедшему. Повернулся и выронил кисть. Перед ним стоял Эррор, похожий на того, что был во сне — с надетым капюшоном, очками и сгорбленным видом. — Эррор?! Как?.. Что?..       Сам Глюк не произнося ничего, кинулся к сконфуженному после слов защитника гостю. Незнакомец бросился к выходу. — Не упусти его из вида! Ты — моё зрение и последний шанс, Инк!       «Другой» Эррор выбежал в Омега-таймлайн, периодически сталкиваясь с прохожими и, как показалось Инку, извиняясь перед ними. Эта возня, то помогало защитнику и разрушителю догнать его, то мешала, но как бы беглец не старался, толком убежать ему не удавалось.       Погоня за ним привела к лаборатории, где «Эррор» скрылся. Влетев в нее, Инк с громким хлопком ударил дверью по стене, а Эррор схватился за косяк — душа была готова выпрыгнуть из рёбер от прилива адреналина. Отдышавшись, они шагнули внутрь, но нужной цели не заметили.  — Где он? Эй, выходи! Обещаю, тебя никто не тронет… Только тело моё верни! — Эрр, тише. Я всё улажу, — урезонил «соседа» Инк. — Я знаю, что ты здесь, не скрывайся. — Никто и не скрывается, Инк, — прозвучал голос Кор Фриск позади художника. Обернувшись, творец понял, что не ошибся — ребёнок выходил из портала. — Я за тобой. Тело Эррора нашлось.  — Да, я знаю, — рассеянно кивнув, ответил защитник, оглядывая лабораторию. — Уверен? — хитро улыбнувшись, уточнили Фриск. — Не всегда мы сталкиваемся с тем, что кажется очевидным и вероятным. Пойдём, объясню всё на месте. Пока Гастер заканчивает с изучением твоей души, мы отправимся за последним недостающим кусочком паззла этой истории.