Оболочка

— Это самое последнее место, о котором я бы подумал, если его так бы и не нашли, — пробубнил Эррор, глядя глазницами Инка на собственный скелет. — А это точно я? «Да ты это! Ты! — хихикая, подумал творец, облокотившись о Бруми. — Вот так тебя все видят со стороны».       Эррор рыкнул, давая понять защитнику, что вопрос не требовал ответа. Тело разрушителя было найдено Дримом и Кроссом в Dusttale, и оказалось недалеко от моста в лесу Сноудина, судя по рассказу мечтателя с другой стороны дерева, где очнулся сам Инк. И вот разрушитель и защитник снова попали в тот Мир, с которого всё началось. Видимых повреждений на скелете не было, но одежда была изрядно потрёпана — кое-где красовались следы пыли, ткань в некоторых местах была изодрана и помята.       Фриск периодически осматривались, дабы не пропустить появления местного Санса или Найтмера; Дрим стоял рядом с художником, готовый помочь; Кросса мечтатель отправил к Саенсу и Гастеру с информацией, не смотря на все протесты, ещё до прихода Инка и Эррора. Творец подозревал, что дело было не в том, чтобы он предупредил учёных заранее — само нахождение мечника рядом с защитником и разрушителем могло привести к конфликту, где самым безобидным исходом могло быть ухудшение состояния Дрима. — Инк… на счёт твоей души и вашей связи, — обратился хранитель позитивных эмоций, — ты ведь не сбрасываешь со счетов тот факт, что потом… снова станешь бездушным?       Дрим осторожно переминался с ноги на ногу, убрав руки за спину, скрывая волнение. Его золотисто-яркие зрачки немного потускнели, и если бы Инк его давно не знал и не выучил, несмотря на проблемную память, то решил бы, что тот просто нервничает или переживает. — Сейчас мне это не важно. А вот тебе здесь всё хуже, — подметил творец, убирая кисть за спину. С помощью Эррора он, наклонившись, принялся приподнимать тело с одной стороны. Несмотря на всю его ловкость и то время, которое он делил с Глюком — это оказалось не так-то просто сделать, и помощь им была необходима. — Открой портал, и пойдём скорее. Не хотелось бы получить здоровенным мечом в рёбра, если ты тут просто потеряешь сознание.       Мечтатель чуть улыбнулся и кивнул, призывая свой звёздный посох для открывания портала.       Дрим принялся помогать Инку донести скелет Эррора до портала, хотя больший вес принял на себя творец. Сам разрушитель принялся «жужжать» в голове художника о том, чтобы его тело нести тщательно и аккуратно: — Не хватало ещё из-за ваших кривых рук лишиться чего-то, даже мизинца на ноге! «Не капризничай, злюка. Лучше тогда помогай нести, не забывай от меня помощи только от одной руки».       Когда скелеты дошли до портала Кор подменили Дрима, который вызвался идти последним. Как только Фриск почти скрылись в жёлтом ореоле, хранитель положительных чувств резко остановил Инка, схватив его за плечо. — Инк мне что-то мешает идти… — Что? Что там ещё? — творец нагнулся и заметил, как его и Дрима ноги обернуло что-то чёрное, в темноте напоминая корень дерева. — Твою мать… Инк, не стой столбом!       Эррор видимо со всей силы отбросил собственный скелет в портал на Фриск, в тот же момент «корень» повалил художника, ударяя его со всей тяжестью о землю, об которую Инк хорошенько приложился затылком и наверняка возымел бы трещину, если бы не было снега. Утянув защитника дальше от портала, нечто принялось за мечтателя.       Оказываясь всё больше поглощёнными тенью от деревьев, Инк и в особенности Эррор цеплялись за все, до чего могли дотянуться. В последний момент творец успел заметить, как из портала вернулись Кор и Кросс, бросившиеся на помощь. После его словно засунули в непонятную жидкость — ледяную и вязкую. Всего на несколько секунд, но и этого хватило, чтобы вынудить душу забиться в рёбрах быстрее, а магию обжигать изнутри кости. Творец почувствовал тошноту.       Инк разлепил глазницы, которые против воли озарило ярко-алым светом. Эррор приподнялся на подконтрольной руке, благодаря чему им обоим удалось лучше разглядеть место, где они оказались. Куда их приволокли, Инк не понял, хотя сомнение, что он где-то видел такую картину, зародилось моментально, стоило ему уцепиться взглядом во что-нибудь из окружения: тёмная пустынная местность, безоблачное кроваво-красное небо, чёрный пень с торчавшими прогнившими щепками…       И закрывающийся портал над головой, в которое быстро струилось покрытое чёрным склизкое щупальце. «Найтмер…» — защитник потянулся за спину к кисти — Бруми была на своём месте, и это немного успокоило скелета. — Инк… живыми мы отсюда не уйдём. Сам догадываешься почему, — разорвал тишину мрачный голос разрушителя. — Ну, я надеюсь, что догадываешься. «Давай, остри про мою память, пока можешь, зараза. Я же лучше предпочту думать, что мы уйдём; уйдём ослабленными и раненными, но живыми». — Чёртов оптимист, — Эррор где-то внутри черепа Инка беззлобно хмыкнул, поднимаясь на ноги. — Мы ещё не успели проверить магию после того раза. А можем ли применить её снова?.. «Ты же помнишь слова Гастера — моё тело и магия дали сбой…» — Да-да, но без неё мы даже продержаться не сможем.       Инк сжал ручку Бруми. Продержаться — это единственное, что они вообще могли делать в таком положении, в котором живут больше месяца. Месяца непрошенного «соседства», споров, открытий… доверия. Раз Эррор считает, что стоило бы попробовать отдать ему контроль над магией и телом ещё раз — творец без сомнения позволит ему это. — Вот незадача, упустил-таки одного… — пробасил голос позади Инка. С тяжестью в душе защитник слабо кивнул, и разрушитель обернулся. Как и в прошлый раз, позади них в паре шагов стоял Найтмер. — А всё так хорошо складывалось! Двух, ах, нет, трёх вредителей поймал бы в один миг!       Бывший хранитель отрицательных эмоций развёл руки в стороны, его щупальца в хаотичном движении периодически постукивали по земле, издавая противный щёлкающий звук.       Мысли заскакали по сто пятидесятому кругу. Душа была готова вот-вот взорваться. А решать что-то нужно было, и срочно! И Инк с его импульсивностью решил: «Вариантов нет — будем применять магию». — Как скажешь! — фыркнул Эррор. «Только, в этот раз, я тебе помогу».       Найтмер ударил по тому месту, где стоял художник, отскочивший в последний момент. Инк достал Бруми, Эррор сжал руку в кулак.       Душа забилась, по всему телу «бегали» слабые бьющие заряды. — Это будет забавно!       Ощущалось всё куда глубже и реалистичней, нежели в прошлый раз. Тогда хранитель Мультивселенной толком не успел понять ровным счётом ничего. Теперь Эррор и Инк ощутили одно и то же: азарт взыграл, опередив в душе другие чувства.       Найтмер догадавшись о состоянии магии творца, раззадорился сам. Щупальца атаковали активнее, не давая защитнику и разрушителю ни секунды задержки. Инку и Эррору пришлось долго уворачиваться, отбивая пару раз удары кистью, и борясь с магией, которую активировал Глюк, связавшись с чужой душой. Из фаланг пальцев правой разжатой руки Инка потекли чернила, обливая все вокруг. Воспользовавшись нестабильностью магии противника, Найтмер атаковал всеми четырьмя щупальцами.       Увернувшись от трёх, Инк не смог обогнуть четвёртое, получив сильный удар по правой ноге. Удержать равновесие не вышло из-за собственных чернил, Инк упал, приложились лбом о землю. Найтмер обернул щупальцем ногу творца, по которой попал, и утянул скелета вверх.       Голова от удара загудела, мешая сосредоточиться. Инк сильнее вцепился в Бруми, Эррор захрипел от боли (что чувствовал и сам художник) и от невозможности отвернуть ногу из цепких «лап» Найта.       Долго бухтеть Глюку Найтмер не дал, зашвырнув «добычу» со всего размаху в сторону ближайшего пня. Кое-как им удалось не упасть в торчащие острые щепки, прокатившись пару метров вперёд. По всему скелету прошёлся огонёк, напоминающий ток, задевая абсолютно все микро клеточки костей. Где-то в черепе раздался щелчок.       Открыв зажмуренные в «полёте» глазницы, Инк поднялся с помощью опоры в виде Бруми. Мир вокруг был словно под полупрозрачной плёнкой, звук от капающей с пальцев жидкости и от щупалец Найта был звонким, и раздающимся отовсюду. Его вырвало чернилами; продолжавшие течь из фаланг струи сменили траекторию, делая это более ровно и чётко, и, в конце концов, остановились.       Повернувшись в сторону Найтмера, вытерев правой рукой рот от чернил, творец широко улыбнулся, чуть прищуривая правую глазницу. Зрачки застыли в ярко-красном цвете и одном значении: мелкий огонёк на правом, и ромб на левом. — Опять ваши фокусы, — утвердил Найтмер, прикрывая единственную глазницу. — Угадал, — собственный голос звучал странно, как будто кто-то «наложил» поверх него ещё один, более низкий. А после ещё и вынудил добавить: — Бить скелетов по ногам, и швырять как тряпичных кукол — идея так себе. Найди себе компашку и бей их сколько хочешь.       Найтмер замечание оценил по достоинству, атакуя всеми щупальцами Инка и Эррора, контролирующих одновременно и тело и душу. Кто из них контролировал какую-либо часть скелета, или они могли делать всё вместе — творцу было абсолютно неважно. Он чувствовал себя целостным, увёртливым и сильным. Судя по единому смеху в голове, Эррор ощущал тоже самое.       Раззадоренные разрушитель и защитник успевали контратаковать, пока с помощью Бруми творец отбивал два щупальца, разрушитель чернильными своеобразными нитями разрезал оставшиеся; изредка Инк напоминал себе и Глюку, что их лимит не бесконечный, несмотря на то, что пока жжение на кончиках пальцев и боль в душе можно было перетерпеть. Найтмер соизволил выйти на бой, двигаясь по открытой площади, иногда уворачиваясь от пущенных в него нитей. Однако для единой манёвренности Инка и Эррор это оказалось помехой, пропустив единственное незамеченное щупальце, целившееся в район груди.       Неожиданно творец оказался в противоположном от щупальца месте, под его ногами исчезал портал, похожий на лужицу чернил. Сам себя спас? — Папаша, не стой столбом! — рявкнул знакомую фразу голос, движущийся к художнику со спины.       Рядом по правую руку возник как всегда недовольный ПиДжи. Слева показался другой чернокостный скелет, толком рассмотреть его Инку не удалось, тот скрыл лицо капюшоном, но внешний вид показался очень знакомым.       Дальше началась кутерьма. Пришедшие Джем и незнакомец не отходили от творца ни на шаг, заслоняя его от летящих атак. Постоянно двигаясь по полю драки, они старались, как могли, но тем самым мешали атаковать и Эррору с Инком, успевающих только перемещаться. Незнакомый скелет заметил проблему и не побоялся шагнуть вперёд, доставая из кармана стилус, привлекая внимание не только защитника, но и Найта. Незнакомец быстро провёл им по воздуху, вырисовывая кости как у Папайруса и Санса, и с помощью всё того же стилуса множил их, направляя в сторону бывшего хранителя. Это позволило творцу лучше его разглядеть и вспомнить, где он мог с ним встретиться — именно его Эррор и Инк приняли за самого разрушителя и пытались поймать, бегая за ним по Омега-таймлайну.       Благодаря незнакомцу похожему на Эррора они с Папер Джемом теперь справлялись довольно неплохо. В силу возможностей ПиДжи больше защищался или перемещался в виде лужи, а мысленно названный Инком «лже-Эррор» больше отвлекал Найтмера чем-то атакующим: струями из стилуса, нарисованными по-быстрому в воздухе костями, и даже бластерами!       Сам же Инк понимал, что если всё продолжится, то ему станет плохо из-за нескончаемых уворотов и давящий на душу боли. С самого начала, когда он не просто согласился дать отпор Найтмеру, но и сам решил в этом участвовать вместе с Эррором, в груди всё жгло и крутило. А те действия, что он выполнял правой стороной своего тела или фразы, которыми он внезапно для самого себя бросался, дали понять, что они с разрушителем, видимо, доигрались. Магия нестабильна, два сознания в одном скелете, поддерживаемая чужой нитью оболочка… и вот он — результативный исход! А ведь предупреждали! — Нужно быстрее уходить! — велел Папер, исчезая в очередной луже чернил уходя от атаки.       Инк понимал, что ПиДжи прав, но где были гарантии, что Найт не нападёт снова? Желая отомстить за тот провальный случай в Underswap, он явно передумал использовать шанс вразумить Эррора взять верх над ним. Благодаря этой ситуации им явно станет хуже, и быть может, слова Гастера о превращении в амальгамета возымеют реальный вид. Мультивселенная останется без них. «Тогда напоследок стоило сделать кое-что, что принесло бы хоть немного пользы», — отозвался эхом Эррор где-то в голове. «Найтмера не убить, сам знаешь, — заключил Инк. — Но, если он будет «заперт» в какой-нибудь Вселенной с вариантом развития событий пацифиста… и там ему не позволят творить безобразия, снизив его активность… Есть у меня одна идея!»       Незнакомец удачно запустил кости в Найтмера, тем самым его отвлекая. Воспользовавшись моментом, Инк и Эррор приблизились как можно ближе, оставляя лужу чернил неподалёку от лорда кошмаров, и быстро ретировались ближе к ПиДжи, получая от него убийственный взгляд. Псевдо-Эррор нарисовал ещё одного бластера, моментально атакующего лучом Найтмера; тот отскочил, задев ногой оставленный Глюком и творцом след. — Какого чёрта?! — прорычал замогильным голосом Найт, но его начало резко втягивать в портал. Пока он пытался выбраться три его щупальца уже оказались пленёнными, и как бы Найт ни старался, но одним удержаться не смог. Его утянуло полностью в портал за считанные секунды. Инк быстро провёл ладонью над порталом, втягивал чернила обратно.       Сжав кулак, творец упал наземь, почувствовав накатившую слабость. — Градиент, держи его, я открою портал! — приказал Папер Джем, восстанавливаясь из чернил.       Другой скелет в тут же секунду оказался возле Инка. Он действительно был схож с Эррором, особенно из того сна, когда творец видел его до выхода из Анти-пустоты. Круглой формы очки, чёрные кости, мелькающие глюки, от которых Инк уже отвык при мысли о разрушителе. Схожий прищур правой глазницы, жёлто-красный переход на пальцах… но какое-то неуловимое отличие защитник видел, но из-за состояния не мог его толком определить, душа почти горела в рёбрах. — Т-ты, значит, Градиент?.. Прости за тот случай, п-просто… К-кого-то ты м-мне напоминаешь… — запинаясь, проблеяли художник и разрушитель двойным голосом. Очень хотелось провалиться в сон.       Скелет коротко кивнул, заметно сутулясь. Он рвано вздохнул, поправил очки и робко проговорил: — Я… создан Гастером в лаборатории из найденных им ДНК. Твоего и Эррора.       Вот тут-то сонливость и исчезла! Создан? ДНК?.. Такое возможно?! — Да, он ещё одно ваше слияние. Нет времени углубляться в подробности, пошли!       Градиент помог ошарашенному Инку и Эррору подняться на ноги, подставив им плечо. С другой стороны их придержал ПиДжи, и они шагнули в его чернильный портал, оказываясь в хорошо знакомой лаборатории. — Я за учёными. Останься с ним… с ними, нельзя бросать этих дурней в таком состоянии одних.       Градиент снова коротко кивнул, направляясь в ту самую закрытую дверь, где их осматривал Гастер. Пройдя сквозь неё, Инк и Эррор заметили рядом с компьютером вместо кресла две кровати. На одной из них уже что-то было, но защитник и Глюк внимания не обратили, их интересовало другое. Видимо их взгляд был слишком говорящим, раз Градиент с лёгкой улыбкой довёл их до свободной кровати и помог лечь.       Инк хотел его поблагодарить, но не успел. Глазницы закрылись сами собой, окутывая сознание темнотой.

***

      В последние несколько недель Инк видел слишком мало привычных ему цветов. Радужная полоса в его жизни вытеснялась белой — это он понял, когда снова погрузился в сон. Единственным, чего творец не понимал, было то, что от практически отсутствия ярких заметных тонов в окружении он особо и не страдал. Некогда было. Да и Эррор скучать не давал.       Защитник открыл глазницы, увидев привычную белую пустоту, и не удивился стоявшему неподалёку скетчу-Папайрусу. Глядя в его безэмоциональное лицо Инк чуть улыбнулся и сказал: — А ты всё молчишь, да? Если Эррор прав и ты из моего прошлого, то ты видимо всегда был таким молчаливым? Это как-то… обескураживает. Я бы точно записал на память это место и тебя.       В душе неожиданно забилась тревога. Что-то, казалось, выглядело не так как раньше… И это что-то не заставило себя долго ждать.       К Папайрусу всё ближе подходил другой скелет, сильно напоминавший Санса; постояв немного, он присел, скрестив ноги перед скетчем, и улыбнулся так же, как это сделал Инк. — Какой чудесный сегодня день: человек не пришёл, белизна Мира не утратила цвета. В такие дни монстры вроде нас должны радоваться возможности жить и чувствовать!       Голос скелета показался художнику сильно схожим с его, если верить тому, как слышно себя со стороны. Инк кругами ходил мимо двух скелетов, пока те односторонне общались, даже между ними влез. Ничего. Его тут будто не было. Одного художник не заметил, отвлекаясь — позади Папса появились ещё скетчи, визуально напоминающих главных монстров-персонажей Undertale и Альтернативных Вселенных.       Ничего не понимающий, Инк уселся рядом со скелетом перед Папайрусом, аналогично поджав под себя скрещенные ноги. Слушать бессмысленный диалог он особо не хотел, но некоторые фразы Санса зацепили внимание творца. — Знаете, это тяжело… — начал он, — тяжело быть тем, кто чувствует из всех вас. Вы бы тоже могли попробовать! Заглянули бы внутрь себя, в самую душу! Она для этого нам и дана! — скелет завыл. Крупные прозрачные слёзы покатились из его глазниц.       Неожиданно Санс схватил себя за рёбра, призывая душу. Инк как завороженный следил за его действиями, чувствуя нарастающее беспокойство. Санс сквозь слёзы улыбнулся, зафиксировав расплывчатый взгляд на Папайрусе. — Мне очень больно. Больно каждый день… знаете, всему, как оказалось, есть лимит… Я так больше не могу… — послышался звук, напоминающий треск льда. Инк вскочил не веря тому, что он видел. Санс всё с той же печальной улыбкой разорвал свою душу. И вопреки закону о том, что умирая монстры превращались в пепел, он испарился, оставляя после себя исчезающий серый дым.       У Инка защемило в душе, причиняя острую боль. Дыхание будто перекрыли, рёбра жгло, глазницы щипало. А во главе всего — страх, ненависть, обида, одиночество. Инк согнулся пополам, падая на колени. Он не знал за что хвататься — за рёбра что мучила остро-жгучая боль, за воздух, которого не хватало, или за чувства, бурей ухватившие друг друга. Творец почувствовал чьё-то касание к затылку. — Погано переживать такое ещё раз, да? — творец сморгнул влажные подступающие капли на глазницах, поднял голову и встретился взглядом с сочувственно-понимающим Эррором. — Как бы то ни было, теперь твоя память восстановила утерянное. — Что?.. — глухо переспросил художник. — Утерянное?.. То есть… Этот скелет, что стёр себя из собственного мира… Я?       Эррор устало выдохнул, присев напротив творца. Его взгляд стал решительным и жёстким. — Я тебе уже говорил — ты видел своё прошлое раньше. Сейчас была кульминация. Последнее, что ты решил забыть полностью.       Инк огляделся — ничего кроме давящего белого цвета не было, ни единого намёка на ту Вселенную, в которой, видимо, остались те скетчи. В душе всё равно царило беспокойство. — Как думаешь… Их больше нет?.. — Без понятия, — Эррор пересел, чтобы быть рядом с защитником, — во всяком случае, я не помню, чтобы бывал в таких Мирах, не говоря уже об их уничтожении. Нет, пустые Вселенные мне встречались, но- — Я боюсь, — Инк уткнулся лбом в колени, и продолжил, бубня: — боюсь этого белого цвета… теперь хоть ясно из-за чего.       Художник поднял голову и постарался улыбнуться. Вышло фальшиво. Творец снова склонился, скукожившись.       Чем внезапно занялся Эррор, начавший копаться рядом, Инк пропустил мимо себя, стараясь успокоиться. Всегда избегавший белого цвета, кое-как свыкнувшись с ним во снах, и теперь получив в результате настоящую картину причины — защитник пытался переключить внимание, закрыв глазницы и представляя что-то приятное. Раз ему это снится — значит, он может этим управлять, верно?.. — Эй, Инк! А как ты смотришь на то, чтобы сменить фон на более приятный? — сказал Эррор в ушное отверстие Инка. — Я был бы только за… — проблеял хранитель Альтернативных Вселенных, куда-то себе под нос. — Ха! Тогда поднимай свою башку и смотри! — рассмеялся победно Эррор, дёрнув Инка за рукав футболки.       Художник сопел, похныкивал жалея себя, но всё же послушался. И был готов к поиску нижней челюсти в случае её падения. Пустое белое пространство преобразилось в красочный знакомый Мир. В тот, в который защитник попал из Дудл-сферы самым первым. В Outertale. Каким-то образом Инк и Эррор теперь сидели на краю островка Сноудина, что парил дальше от основных мест действий Вселенной, позволяя быть незамеченными. — Как?! Эррор что ты сделал?! — радостно воскликнул Инк, подорвавшись с места, чуть не упав. — Просто представил. Это же сон, дурик ты, — хохотнул тот, утянув художника на место за лямку подтяжки. — А во сне всё должно подчиняться только твоему сознанию. Или нашему в данном случае.       Сон сном, но Глюк представил всё так реалистично. Так, как всегда было в этой Вселенной. Так, как любил Инк. Творец, чуть сощурив глазницы, изображая гримасу подозрительности, обернулся к разрушителю. Эррор хмыкнул, и, не отрываясь от вида сияющих звёзд, ответил: — Помню, ты упоминал этот Мир. Я тоже люблю часто приходить сюда. Тут тихо и красиво.       Инк кивнул, тоже поворачиваясь к хорошо знакомой картине Мира. Далёкие звёзды сияли ярко и сочно, кое-где можно было разглядеть созвездия. Гастеру и Астеру эта Вселенная понравилась бы однозначно, если бы они согласились с предложением «сына» или заинтересовались путешествиями. Увы.       Мимо пролетел метеор, оставив позади шлейф. Засмотревшись на так называемую «падающую звезду», творца кое-что осенило: — А всё-таки, почему ты занимаешься уничтожением? Почему не избавился от Outertale, м? — По приколу. — Не ответ.       Эррор закатил глазницы, глубоко выдохнув. Побурчал, повздыхал, но ответил: — Как-то решил, что всех этих Миров слишком много, когда моя магия сработала так… ну, сам знаешь как. В первый раз вышло случайно, но после оказалось, что той Альтернативной Вселенной больше не было. Создатель её не полез восстанавливать. Вот я и решил, что у меня получилось её убрать, и со всеми остальными стоит поступать аналогично.       Инку данный ответ не понравился категорически. Как-то решил, нечаянно пробудив магию, понимаешь. И что?! — Ты разрушил уже столько Миров создателей только из-за одной неприятной ситуации? И всё? В этом вся причина?       Эррор повернулся к творцу лицом, злобно сверля того глазницами. — Инк, ты… Агрх! Ты ведь знаешь их главные проблемы! Даже без повторов не могут обойтись! Бывает не то, чтобы Альтернативные Вселенные отличаются цветом, в них и смысл один! Ты видел, сколько развелось Миров Swapfell? Твои создатели даже начали спор, какие персонажи там правильные и как точнее это всё называется! И опять же разница в чём? В цвете! Фиолетовые, красные, золотые, серо-буро-малиновые… А смысл один на всех! — Поверь, не один! Всё, что создают создатели для них важно! Да, бывают схожие Альтернативные Вселенные, но… Почему нет? — А ты видел, как твои создатели по этому поводу спорят? — продолжал гнуть свою линию Глюк. — А я видел. Зрелище жалкое. А после ещё и удивляются, отчего находятся те, кому Undertale и его Миры противны.       Художник поник; эти споры он тоже замечал, но старался игнорировать. В конце концов, у всех есть свои предпочтения и это неизбежно приведёт к разделению мнений. Зачем на это так акцентировать внимание?.. — Так по какой причине ты так за них цепляешься? — Чем больше процветающих Миров, тем… лучше я себя чувствовал, — сознался защитник, нахохлившись, и натянув шарф на рот. — Если какую-то Альтернативную Вселенную атакуют артблоки или ты, я это чувствую. — А-а-а, поэтому ты вечно появлялся в нужное время, в нужном месте?! Только из-за того, что от их «процветания» чувствуешь без души? — Ну-у… да. Не проверял, но думаю, если их будет совсем мало или не будет вообще — я умру.       Инк неопределённо пожал плечами, наконец, спустив шарф на шею и улыбнулся. — Даже так, — Эррор приподнял в изумлении надбровные дуги. — Из-за этого ты так их защищаешь? — Раньше я защищал потому, что считал это полезным делом. Когда понял эту взаимосвязь… то делал то, что считал ещё и интересным для себя. — Наш защитник оказывается тот ещё эгоист, — Эррор посмеялся, воспользовался тем, что во снах его гаптофобия не реагировала на прикосновения, и легонько ткнул Инка в плечо. — Уж какой есть! — вторил Глюку творец.       Они разговорились, обо всём и ни о чём; о близком и далёком для обоих. Инк обрисовал Эррору всё, что считал нужным: о книгах, что он написал сам, про те Альтернативные Вселенные, которые ему запомнились больше всего; о том, что эту самую книгу он сохранил у «отцов». Про них самих творец толком не ответил, хотя этот момент его биографии заинтересовал Глюка. Инк только пообещал, что когда-нибудь познакомит их друг с другом, при условии, что разрушитель будет вести себя хорошо.       Отсмеявшись после таких заявлений, Эррор рассказал о том, как он выбрался из Анти-пустоты в первый раз. Инк заметил недомолвки Глюка, но давить любопытством тоже не стал.       Было ли это влияние потери связи с реальностью, полностью погрузив сознание в сон, или причиной было буквально проведённое время вместе — художник и сам не понял, но их разговор на многое изменил его взгляды. Особенно в отношении самого разрушителя. С ним было комфортно, интересно… тепло.       И неожиданно, даже для себя, Инк поцеловал Эррора. Как делали люди, когда он наблюдал за ними со стороны. Конечно, эффект явно должен был быть другим, но и стук зубов о зубы казался чем-то… удивительным. Ярким. Новым. А для защитника ещё и правильным.       Инк отпрянул назад, быстро отвернувшись. Он ожидал моментальных криков или ударов. Или криков и ударов вместе, но ничего. Глянув на Глюка, у художника душа «упала» куда-то в район пяток — Эррор выглядел ошарашенным и испуганным. — Зач… кхм… зачем ты это сделал? — Сам не знаю! Хех, — к скулам прилила магия, украшая их мелкими радужными веснушками.       Повисло неловкое молчание. Эррор только моргал, не шевелясь; Инк начал жалеть о содеянном. — А что это вообще было?.. — Люди и некоторые монстры называют это поцелуем. — Стукаются зубами друг о друга? — Они это делают губами. У нас их нет, — хохотнул Инк, пожав плечами. — Так что сделал, как смог… извини. — Это странно, — отмер Эррор, повернувшись в задумчивости обратно к звёздам. — Согласен. Но это также забавно. И приятно, — творец пересел, поджав под себя скрещенные ноги, и смущённо постучав по костям голени подметил: — Вон, у тебя даже румянец синий проявился! — Как и у тебя! — повеселел Глюк, тыкая Инка в усыпанную веснушками скулу. — Вроде я слышал об этом когда-то… В поцелуй ещё вкладывается смысл. — Ага. Особенно часто дорожат первым поцелуем, — откликнулся художник. Чуть погодя Инк, озарённый очередной мыслью, заёрзал на месте, и схватил Эррора за куртку притягивая к своему удивленному лицу. — Он ведь у тебя как раз первый, Эррор… — Ну, да… Ты так странно об этом говоришь. Будто удивляет. Не забывай, я и трогать себя никому не позволяю.       Инк энергично закивал, улыбаясь шире. — Я не удивился, а скорее задумался. У меня же получается тоже первый… хех. А ведь это только сон. Надеюсь, когда нас разделят я буду его помнить так же, как и все остальные, что мне снились за этот период. — Да-а… Ведь тогда не факт, что я позволю тебе это повторить снова. Как и то, что вообще буду об этом помнить.       Творец всё ещё державший куртку Эррора, сжал её в руках, огладив большими пальцами ткань. — Может, пока есть возможность, ты позволишь мне ещё одну фривольность? — Глюк неуверенно кивнул, и творец продолжил: — Знаешь, я тут подумал, возможно, твоя позиция в отношении Альтернативных Вселенных имеет смысл. Но боюсь без создателей я не смогу нормально жить, как и ты без разрушений. Что если мы попробуем заключить ещё одно перемирие, но на этот раз с особой оговоркой? — Какой? — Ты будешь уничтожать те, что заброшены насовсем. Получится своеобразная чистка Мультивселенной. А я тогда не сунусь ни в одно событие развивающихся активных Миров. Ну как? — Инк хитро прищурился. — Согласен, — Эррор подпёр подбородок согнутой в локте рукой, отзеркалив выражение творца.       Инк, счастливый и довольный, положил голову Эррору на плечо. Тот пробурчал что-то про личное пространство, но художника не спихнул. Уют, тепло, тишина и умиротворённый вид сказались на Инке, спустя недолгое время он начал клевать носом. Сон во сне? Такое возможно? Для него и сам сон — вещь удивительная и толком не знакомая. И бороться с этим ощущением оказалось сложным делом: глазницы слипались сами собой, а терять такой практически невозможный момент не хотелось. Вот они очнутся, разделённые или нет, но что дальше? Хватит ли его или Глюка надолго сдержать это перемирие? Не улетучится ли оно из их памяти вообще?.. — Да сдержу я своё слово, сдержу. И ты тоже, куда ж денешься. Успокойся, — откликнулся Эррор словно мысли защитника прочитал, неожиданно обняв творца за плечо. — И никто ничего не забудет. Ты же свои сны помнил? Помнил. Запишешь, в крайнем случае. — Ответственность за данный ответ берёшь на себя, — капризно ответил художник, устраиваясь на плече разрушителя поудобнее. — Какая у тебя куртка оказывается мягкая. Когда очнёмся, я с тебя помимо уроков шитья куклы вытрясу и эту ткань.       Эррор засмеялся и позволил себе легко, почти невесомо, поцеловать макушку творцу. Инк приподнял голову, глянув с удовольствием на его весёлое выражение лица. Было тепло и уютно. Так, что ничего не хотелось — только сидеть с закрытыми глазницами и дальше предаваться умиротворению.

***

      Было тепло и уютно. Так, что ничего не хотелось — только лежать с закрытыми глазницами и дальше предаваться умиротворению. Послышался тихий-тихий звук, схожий с мышиным писком. Инк проснулся, уставясь перед собой, и снова закрыв глазницы, повернулся набок. Теперь было не так удобно — что-то мешало в области ребер. Нехотя, творец снова лег на спину и открыл глазницы. Перед взором предстал темно-серый потолок, на котором слабо виднелись тени. В комнате было относительно тихо, кроме работающего прикроватного монитора, показывающего состояние души.       Творец приподнялся и охнул. Обе руки его слушались! Присев, он принялся сгибать ноги в коленях — аналогично успешно! Радостно сложив руки у груди и потопав пятками по матрасу, вздыбывая лёгкое одеяло, Инк принялся оглядывать себя. Весь в бинтах, на рёбрах прикреплён пояс с исходящими к монитору проводами.       Напротив кровати на диване сопели Градиент и Папер Джем. Град, подтянув ноги под себя, спал расположившись на подлокотнике, как на подушке. ПиДжи хмуро сопел, устроив голову на плече второго слияния, сложив руки на груди.       Глядя на них Инк в неверии протёр глазницы по привычке левой рукой. Не показалось. Ничего о нём не знавший Градиент и имевший сильную обиду Папер Джем спали рядом, в одной с художником комнате. Инку очень хотелось верить, что они это сделали по своей воле, не из-за Фриск или учёных… Душа забилась чаще.       Без ворчливого Эррора и его фирменных неприличных знаков перед собственным лицом Инку стало как-то не по себе. Ему как будто чего-то не хватало. Это чувствовалось и в контроле тела — правой рукой он двигал плохо, упор на ногу не делал совсем, свободно болтая по кровати только левой.       Хотелось рассказать обо всём. Эррору. Услышать и его жалобы, мнение, комментарии. Поговорить и… утвердить их будущее в отношении друг друга. Творец осознавал, что после произошедшего с ними как в реальности, так и во снах, они не смогут вести себя по-прежнему враждебно. Он не сможет точно.       По правую руку Инк заметил ещё одну кровать, ту самую, что уже была занята по приходу сюда, и на которую защитник не обращал внимания всё это время. Из-за монитора с его положения было не видно, находился там кто-то или нет. Художник с трудом поднялся, поддерживая себя больше с левой стороны тела, и чуть облокотившись о монитор, шагнул к соседней койке. Возможно, там лежал Эррор?..       Шагнул, запнувшись о собственные ноги, и упал на соседнюю кровать, разбудив при этом ПиДжи и Градиента. Те подскочили, быстро оценили ситуацию, и ураганом налетели на замершего Инка, успевшего присесть на край матраса, чтобы не упасть на Эррора. Как он думал на Эррора. — Не успел, небось, глазницы распахнуть, как погнал чёрт по кочкам! — воскликнул Джем и покачал головой. — Ты хоть раз можешь попытаться не влипать в неприятности?!       ПиДжи наверняка продолжил бы отчитывать творца и дальше, если бы его не остановил Град, положив тому руку на плечо.       Творец сел прямо, таща за собой подобранную на кровати вещь. Папер поначалу хмурился, но заметив, что именно это за вещь была, приподнял надбровные дуги в изумлении. Градиент удивлённо опустил голову, одной рукой сжав край завязанного на талии шарфа, другой всё ещё придерживая «брата» за плечо. Инк с нечитаемым выражением на лице, провёл пальцами по ткани. На пустой кровати лежала только одна вещь, которую художник теперь вряд ли выпустит из рук без надобности — запылённая, порванная и мятая куртка Эррора.