Тень твоей улыбки

the nbhd — prey Lana Del Rey — West Coast

       После нанесенной обиды Миранда обещает себе забыть о Гарри. Но проходит день, снова завтрак, обед… и к ужину она не чувствует себя уже такой уверенной. Она вновь и вновь вспоминает произошедшее. Может, это она ошиблась? Ещё тогда, шесть лет назад? Столько ночей Миранда прокручивала в голове последнюю их встречу, пытаясь понять, что же пошло не так. Где-то должна быть разгадка, должна быть причина, почему всё так сложилось. Может, это отец солгал тогда о его отъезде? Но ведь Гарри сам вчера подтвердил его слова. Да и зачем ему всё это. Разум говорит ей, что мотива может и не быть, но сердце болезненно трепещет, требуя ответов.        За прошедший день она больше не видела Гарри, возможно, он уехал, как и в прошлом году. С другой стороны, теперь в этом нет смысла. По крайней мере, стоит попытаться разузнать, когда он снова будет здесь. Миранда без труда отыскивает Стэна. По её мнению, допрашивать охранника намного более благоразумный вариант, чем допрашивать отца. И, к её удивлению, Стэн без всякого сопротивления говорит ей, что Гарри только что приехал и, скорее всего, у себя в комнате.        «Он живет здесь?»        «Да, его комната на втором этаже».        Вот так просто? Вопрос лишь в том, хватит ли у неё теперь смелости заявиться к нему прямо в комнату.        Миранда в нерешительности бродит по первому этажу, к её счастью, никто не попадается ей на пути. Ей кажется, что она зашла в тупик: с одной стороны, она нуждается в ответах, с другой — Гарри ясно дал понять, что сам не хотел её видеть. В фильмах часто говорят слушать своё сердце. Но как она может слушать его, если оно стучит как безумное, болезненно сжимаясь только при одной мысли о предстоящем разговоре. Очевидно, что если она не поговорит с ним, то она просто утонет в этой пучине неясности и боли.        Наконец решившись, Миранда поднимается на второй этаж. Сердце бьётся тише, но ладони вспотели так, что соскальзывают с перил. Отыскать нужную комнату, кажется, совсем нетрудно. Не помня себя от волнения, Миранда стучит в дверь и, открыв её, она обнаруживает человека, стоящего к ней спиной.        — Нам нужно поговорить, — как можно безразличнее говорит она.        — Я думал, после вчерашнего нам не о чем говорить. «Сделаем вид, что ничего не было», ведь так? — он даже не оборачивается, продолжая смотреть в окно.        — Так и будет, но я… хочу знать, почему, почему ты ничего не сказал, ни тогда, ни сейчас? — отчаянно спрашивает она, подходя всё ближе.        Наконец Гарри оборачивается. Его лицо совершенно непроницаемо, пустое и чужое. Миранда понимает, что это плохой знак. Знак того, что разговор сведётся ни к чему.        — Миранда, нам не о чем говорить, я устал и хочу, как можно скорее лечь спать, хорошо? — в его голосе начинают появляться нотки раздражения. Миранда смотрит на кровать, она и вправду уже расправлена, неужели все, чего он хочет, так это лечь спать пораньше? Эти слова буквально выбивают её из колеи, и воспользовавшись её молчанием, он говорит:        — Иди к себе, уже поздно.        Но она не уйдёт. Она рискнула не ради этих слов.        — Знаешь, какое моё последнее воспоминание?        Стайлс не отвечает. Его раздражения нарастает по прямой.        — Помнишь наш последний день?        «На улице один из тех августовских дней, когда воздух раскаляется до сорока градусов, и только прохладный ветерок, вестник приближающейся осени, не позволяет людям зажариться до золотистой корочки. Миранда и Гарри сидят на заднем дворе: на нём футболка «Harley Davidson»*, его любимая: стираная уже, наверно, миллион раз, отчего орёл совсем поблек на сером фоне. Но орел на правом предплечье, кажется, наоборот, заметно контрастирует с загоревшей кожей. Гарри только снял повязку и теперь самодовольно показывает рисунок Миранде. Его первая татуировка. И, конечно, для Миранды она идеальна, как и всё в нём. Ей хочется смеяться от той легкости, что возникает в присутствии друга. Гарри в свою очередь обхватывает Миранду за шею, так что копна ещё длинных волос под тяжестью руки быстро теряет свой объем. Она утыкается носом в плечо и вдыхает такой знакомый запах порошка и кожи. От ярких лучей солнца она пахнет по-особенному. Как-то сладко, но в то же время не приторно, почти как лесные ягоды, вобравшие в себя весь солнечный свет. Он пахнет как лето, её персональное лето. Но он также уходит, вместе с летом. И после затянувшейся зимы и долгожданной весны Гарри не вернётся. Как бы Миранда не ждала его, она не дождётся даже звонка, пары слов, накарябанных на клочке бумаге — ничего. Лишь молчание, приукрашенное догадками о том, жив он или нет».        Миранда внимательно вглядывается в его лицо, пытаясь отыскать хоть что-то. Это её последний шанс вывести его на разговор. Наконец на его губах появляется нечто вроде улыбки, а в глазах мелькают воспоминания о том дне. Он не забыл, он помнит. И ей хочется схватить его за плечи, вытрясти из него всю правду…        — Это было давно, мы были детьми, — после долгого молчания охрипшим голосом проговаривает он.        Миранда безнадежно качает головой. Откуда он знает, как причинить столько боли? Все бесполезно. Миранда должна была перестать пытаться ещё тогда, в первое лето без него. С какой наивностью она верила, что он вернется и все наладится, всё будет как прежде, они вновь станут друзьями.        — Ты был моим лучшим другом, моим единственным другом, — теперь это слово звучит совершенно бессмысленно, всего лишь звук, да и только. — Ты был им. И я нуждалась в тебе.        Её голос не дрожит, но вместе с тем в голову ударяет опьяняющее чувство, так, что все идет кругом, и она с трудом удерживается на ногах. Это чувство мести, желание причинить хоть толику той боли, что пережила она сама. Но все безуспешно. Миранда готова разорваться от всех тех чувств, что её переполняют, а ему хоть бы что.        — Миранда, ничего уже не будет как прежде. Иди к себе, уже поздно, — тихо повторяет он.        Она вздрагивает от звучания собственного имени, и вместе с тем это будто отрезвляет ее. С тяжелым чувством в груди она оставляет его, так и не добившись своего.

***

       Миранда спрашивает себя, почему.        Почему она не может оставить всё, как есть.        Почему она не может игнорировать Гарри и даже отца.        Почему не может заняться привычными делами: почитать книгу, погулять по городу, сходить на озеро — сделать всё, чтобы летние каникулы прошли как можно быстрее.        Почему она не может перестать чувствовать нескончаемую обиду и отчаяние, от которых плавятся внутренние органы.        Она не спит всю ночь и уже тоскует по своим кошмарам. Но бессонные ночи дают о себе знать, чувства обостряются, и Миранда понимает, что уже близка к срыву. Тяжело, когда тебя отвергают, но ещё тяжелее быть обманутым.        С наступлением дня всё кажется ещё хуже. Блеклый серый свет с окна, свидетельствующий о пасмурной погоде, совсем не успокаивает, а наоборот. Миранда укрывается одеялом с головой, но не выдерживает и пяти минут. Слишком жарко и тихо. От этой тишины мысли кажутся невыносимо громкими. Сорвав рывком одеяло, она подскакивает с кровати. В глазах сразу же темнеет, ей приходится практически на ощупь идти к двери, чтобы наконец выбраться из своего персонального ада. Слёзы подступают к горлу, но не от боли или отчаяния, а от банальной усталости. Она играет в игру, в которой ей ни за что не выжить.        Миранда подходит к лестнице, когда голоса с первого этажа останавливают её. Она смотрит вниз через перила, не беспокоясь быть замеченной. В глаза сразу же бросаются двое молодых людей, переговаривающих о чём-то. Эта девушка, скорее всего, Шелли, новая прислуга в их доме, и Гарри (она не сразу узнает его). Шелли улыбается и что-то говорит ему, на что Гарри склоняется к ней всё ближе, едва ли не касаясь её лица. Рука девушки покоится на его плече, а на его лице нет и тени недовольства или презрения, наоборот он очень даже заинтересован. Миранда поначалу чувствует себя неловко из-за осознания того, что она подглядывает за людьми в такой интимный момент, к тому же она прежде никогда не видела Гарри с девушкой. Больше похоже на то, как маленькая сестренка подглядывает за своим старшим братом. Но это замешательство не длится долго. Вспомнив свою горесть, она мгновенно прикладывает руки к лицу, чтобы избавиться от очередного приступа истерики. Миранда пятится назад, подальше от этой чертовой лестницы. Наверно, это и есть — почувствовать, как твоё сердце разбивается на тысячи кусочков. В груди всё горит, в то время как мысли продолжают кричать.        Что она сделала не так? Она, положившая столько сил на их дружбу, а после столько переживавшая о том, где он и что с ним, не получила и одного доброго слова. А все остальные, совсем чужая Шелли и даже отец — они все пользуются его расположением. Почему?        И прежде, чем демоны вновь заговорят, что виновата она сама, что всегда была только она сама, плохим другом, плохой дочерью, плохим человеком, Миранда, отерев слезы, идёт к его двери. Проделав недолгий путь, она удивляется, как на место целой лавины чувств и эмоций, приходит одна единственная злость. Дверь открыта, никого нет. То, что ей нужно. Миранда с замиранием сердца проскальзывает внутрь и защелкивает замок на двери. Комната, которую она не разглядела толком вчера, была самой обычной: всё в светло-серых тонах: двуспальная кровать с высоким изголовьем, деревянный комод с зеркалом над ним и уютное кресло в самом углу. Ничего лишнего. Миранда медленно обходит комнату и останавливается возле комода. Она смотрит в зеркало и не узнает своего лица. Порой люди делают то, на что бы не решились никогда. Это настоящее безумие — сердце просит передышки, и Миранда понимает, что это временное и в ближайшем будущем она будет жалеть о содеянном, но изменить уже ничего не может. Она словно заведенная механическая шкатулка, которая остановится только пропев свою мелодию.        Миранда берёт первую попавшуюся безделушку с комода и бьёт ей зеркало. То с оглушительным треском разбивается на кусочки; осколки летят в разные стороны, превращая комнату в полосу препятствий. Но Миранда ощущает волну успокоения, она почти торжествует. Признаться, бить зеркала оказалось приятным занятием, несмотря на все суеверные предостережения. А внутри что-то кричит: «Ещё! Ещё! Ещё!». Следующей оказывается настольная лампа. Однако Миранда не останавливается и на этом. Она выбрасывает содержимое ящиков комода прямо на пол, попутно разбивая флакон с парфюмерной водой. Запах мгновенно заполняет всю комнату. Это Tobacco Vanille от Тома Форда. Миранда довольно ухмыляется. Похоже, что Гарри не изменяет своим предпочтениям с семнадцати лет. Она так увлечена своим делом, что едва ли не падает вместе с ящиком, когда ручка двери начинает дергаться. Тело вновь парализует, и от страха кровь стынет в жилах.        Она в ловушке.        Ручка двери с каждой минутой дергается всё агрессивнее, и вдруг всё затихает. Миранда бросается к окну, сейчас она готова даже прыгнуть с десятого этажа, чем столкнуться лицом к лицу с хозяином комнаты. И всё-таки, если бы Миранду спросили, а что случится, если Гарри поймает её на месте преступления, она ответила бы: «Не знаю».        Открыв створку окна, Миранда уже наполовину перебирается наружу, когда замок щелкает и дверь открывается. На пороге Гарри, его лицо всё так же беспристрастно, за исключением слегка расширенных глаз. Чего не сказать о Миранде, её мертвенно-бледное лицо искажено от испуга. Если она не умрёт от падения, то скорее всего умрёт от сердечного приступа.        Мгновение и Миранда полностью перебирается через окно на крошечный выступ. Она не оборачивается, едва ли она может позволить себя хотя бы одно лишнее движение. Назад пути нет, а впереди земля. Хотя бы не бетон. У неё нет времени на раздумья и впервые в своей жизни она поступает так безрассудно. Миранда садится на выступ, поворачивается боком насколько это возможно и, зацепившись за край, сначала сталкивает тело, а затем зажмуривает глаза и отпускает руки. Короткое падение, запомнившееся на всю жизнь, и удар. Ноги не выдерживают нагрузки, и она падает на землю всем телом. От боли перехватывает дыхание, она ощущает её каждой частичкой своего тела, но особенно несладко пришлось ногам. От жгучей боли в ступнях наворачиваются слезы.        Медлить нельзя. Под влиянием какого-то нечеловеческого инстинкта Миранда поднимается на колени и даже пытается встать. Главное — добраться до своей комнаты. Она кричит самой себе: «Вставай», и о, чудеса, у неё получается. Её раскачивает и, едва удерживаясь на ногах, она делает попытку шагнуть, когда строгий голос окрикивает её:        — Миранда!        Первая мысль — бежать, но ноги не слушаются, они будто прикованы к земле. И вот самое страшное, она медленно поворачивается, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. В голове мелькает тысяча вариантов, что же ей сказать. Но она молчит. Измазанная в грязи, с растрепанными волосами и испуганным лицом, она, вся сжавшись, ждёт приговора. И эта минута кажется ей страшнее, чем при падении. Его лицо непроницаемое, как и всегда, оттого и жутко.        И прежде чем он успевает сказать хоть слово, она тихо бормочет, чуть не плача:        — Извиняться я не буду, — и склоняет голову вниз, чтобы не видеть его холодных глаз.        — У тебя кровь на руке, ты поранилась, — спокойно говорит он. Миранда смотрит на собственную руку, и вправду, тут кровь, но не от падения. Верно, это она поранилась, когда громила его комнату.        Гарри делает шаг по направлению к ней.        — Нет! — она напугана до чертиков одним этим жестом. — Не подходи!        Он останавливается и сощуривает глаза. А она всё повторяет: «Не подходи». Они стоят так ещё минуту, затем Гарри бросает ледяное: «Как скажешь», — и уходит. Воспользовавшись случаем, Миранда убирается к себе в комнату, где первым делом запирает дверь, хотя и понимает, что надобности в этом нет. Она потихоньку доходит до ванной, где садится на крышку унитаза.        «Главное — пока не думать об этом, а иначе я сойду с ума».        «Уже сошла».        Миранда закрывает лицо руками, пытаясь спрятаться от этого мира. После произошедшего сидеть в тишине кажется блаженством. Сердце бьется ровно, отдавая тихим эхом в ушах, а в голове по-прежнему молчаливо, но Миранда знает, что это ненадолго. Она с трудом забирается в ванну, чтобы смыть всю грязь, кровь и позор. Пока не начались угрызения совести, её занимает лишь один вопрос: расскажет ли Гарри об этом отцу? Если бы это был Гарри, которого она знала, её бы не беспокоили подобные мелочи. Но теперь всё изменилось, и она не знает, чего ей ждать.        После Миранда сразу же засыпает. И впервые за долгое время ей не снятся кошмары.