Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

— ... Сразу к столу закусок будут поданы тарталетки со сливочным кремом и икрой глубоководных рыб, — важно отмечал дворецкий, зачитывая список блюд из тонкого блокнота. — Поставка будет осуществлена из Андроса через... Ваше Высочество? Блум, подняв глаза, хихикнула в кулак, а Димитриос усмехнулся, сразу пряча улыбку. Лира же, в буквальном смысле стоящая на потолке, пожала плечами. — Что? — Икра... — Дворецкий, ещё не отошедший от прошлой выходки принцессы, но уже наблюдавший новую, прокашлялся и продолжил: — Глубоководные рыбы... — А я хочу мелководных! — резко заявила Хранительница, тряхнув свешенными вниз волосами. — У мелководных рыб есть икра? Блум не выдержала и пырснула, Димитриос тоже сдержанно засмеялся. Один только дворецкий насупился и, чуть повысив голос, произнёс: — Ваше Высочество, ваш день рождения уже через два дня! Её Величество Королева просила одобренное вами меню сегодня! Поварам необходимо начать готовить! — Доверяю своё меню только лично королеве. — Лира пожала плечами и плавно опустилась на пол. — А вообще это не только мой праздник. Она выразительно посмотрела на отца, и тот кивнул, поднимаясь с кресла. — Закончим меню, Геральд, и я буду вынужден откланяться. — Но как же... принцесса. — Дворецкому оставалось лишь наблюдать, как Лира исчезает в бордовом всполохе портала. — "Её Величество Королева", — перекривляла Хранительница дворецкого в своих покоях, сморщив нос. — Трусливая и подлая. Лира и Блум находились во дворце несколько дней, но ни разу не видели Марион. Фея Огня Дракона поговорила только с Дафной и отцом, а Лира избежала и этого. Странно, но взглянуть на сестру и дядю было сложно и... стыдно. Как будто это не Марион, а она предала Команду Света и наследного принца Домино, а затем годами шантажировала свою некогда подругу. Лира упала на кровать, смотря на нежно-голубые балдахины. Она понятия не имела, как вести себя на балу. Отец уверил её, что разберётся со всем сам, но не могла же она не делать ничего... Или наконец могла? Димитриос вернулся лишь несколько дней назад, но за такой короткий срок жизнь королевского особняка изменилась. А больше всех поменялась его хозяйка. Лира не переставала удивляться преобразившейся матери. С короткими волосами и светящимися счастьем глазами Динея словно помолодела на десять лет. Её речь, осанка, взгляд и даже мысли — всё стало другим, всё наполнилось жизнью, и Лира замечала, что её начало тянуть к матери. Хотелось общаться, что-то обсуждать и делиться сокровенным. Пугаясь такой резкой перемене в себе, Хранительница всё же сдерживалась, но чувствовала: скоро лёд их семьи непременно растает. Димитриос сиял счастьем тоже, пускай и возвращался мрачным из дворца. Он говорил только с Орителем, Лира знала это. Пропадал куда-то сразу после завтрака, но появлялся точно к ужину. После уводил жену гулять, и возвращались они лишь под ночь, радостные и бесконечно влюблённые. Лира наблюдала за ними с балкона, вслушивалась в их тихий смех и перешёптывания. И радовалась сама, чувствовала, как любовь к родителям наполняет её и делает счастливой тоже. Отцу можно было доверить любую проблему: она сразу рассказала ему всё. О ситуации во дворце, о Голосовании, о Совете, который требует её первенца на трон. Даже о Равновесии и таинственном Хаосе. Димитриос молча выслушал дочь, хмуря брови, суровый и серьёзный. А потом пообещал помочь, разобраться, поддержать. "Бал даётся в честь твоего дня рождения, — сказал он в конце их беседы, поднимаясь из-за стола. — Я хочу, чтобы ты веселилась, милая. А о Марион я подумаю сам". Лира поражалась тому, как доверяет ему, но чувствовала сердцем: так правильно. Так должно быть. В дверь негромко постучали, вырывая Хранительницу из её мыслей. Сев на постели, она громко произнесла: — Войдите! Динея улыбалась, как и все прошедшие дни, и Лира начинала к этому привыкать. — Привет. Как прошло обсуждение меню? — О Дракон, не будем, — усмехнулась Хранительница, качая головой. — Даже думать не хочу про этих вымоченных в вине петухов, телят под трюфельным соусом и бедных глубоководных рыб, у которых забрали икру. Динея рассмеялась, а затем сказала: — У меня для тебя кое-что есть. Ты же не собиралась сейчас уходить, верно? — Я слишком любопытна, чтобы сбегать после такой фразы. — Лира улыбнулась, поднимаясь с кровати. Далеко идти не пришлось: сразу после комнаты феи четырёх стихий свернули налево, где располагалась гардеробная. И Лира замерла на пороге, распахнув глаза. Ни одно платье ещё так не нравилось ей. Улыбка Динеи стала ещё шире, когда она заметила реакцию дочери. Этим платьем она занималась лично, следила за тем, как его шьют, какие материалы и цвета используют. И сама была очень довольна результатом. — Мам... — Лира наконец нашла в себе силы сказать хоть что-то, и, восторженно-изумлённая, обернулась к Динее. — Оно такое красивое... — Не хочешь примерить? Думаю, на тебе будет смотреться ещё лучше. Устоять перед таким предложением было невозможно. Казалось, она никогда ещё так не нравилась себе. Платье было лёгким, как пёрышко, и до безумия её. Белая полупрозрачная ткань на груди и плечах, вопреки опасениям, не делала Лиру ещё бледнее. Вышитые золотом фениксы с переливающимися перьями на головах смотрели друг на друга в районе рёбер, а дальше начиналась магия: словно настоящее оперение, шли их крылья и хвосты, создавая переливающийся всеми цветами пламени шлейф. Повернувшись в солнечной гардеробной, в отражении зеркала Лира увидела себя огненной птицей в девичьем обличье. Той, кем она и была. — Потрясающе! Даже лучше, чем я представляла... — Она всё никак не могла оторвать взгляд от зеркала, а Динея, сложив руки на груди, тихо радовалась и любовалась дочерью. — Если бы все платья были такими... — Я буду стараться, чтобы все последующие тебе тоже нравились. Но это, конечно, останется особенным. Фениксы — так она заявляла о себе. О магии первых королей, о могуществе и силе, о праве по рождению. О том, что, умерев, она восстанет из собственного пепла и расправит над ним крылья. И будет приходить бесконечно до победы. *** Весенний рассвет нежными облаками укрыл небо. Тихо плескалось лазурное море, ударяясь о скалы. Лира дышала медленно и глубоко, наслаждаясь безмолвным спокойствием. Той ночью ей снова снилось подземелье. Сырое, чёрное и давящее со всех сторон. Но всё это чувствовала не она: кто-то другой показывал ей каменистые туннели, видимо, желая что-то сказать. Но Лира не понимала. Не было и догадки. "Загадаю на день рождения нормальные сны", — про себя хмыкнула Хранительница, вглядываясь в морской горизонт. Последний день двадцать три. Дальше — неизвестность, и не хочется даже думать о том, будет ли последний день двадцати четырёх. Страшно, но даже завтра может не наступить. Стоя на берегу одинокого скалистого острова в середине моря на рассвете последнего дня одного из своих лет, Лира как никогда отчётливо ощущала, что ни над чем не властна. Не важны ни её сила, ни могущественный артефакт на груди, ни королевская кровь. Перед Судьбой она — ничто, и не может знать ничего даже о следующей минуте. Бессильна в своём могуществе и своей слабости. *** — Я не ожидал, что вы придёте. Авалон дружелюбно улыбнулся ей, собирая учебники со стола. Студентки Алфеи, переглядываясь и перешёптываясь, покидали аудиторию, бросая заинтересованные взгляды на свою преподавательницу. Лира же стояла, скрестив руки на груди, недалеко от двери, ожидая профессора. Она и не хотела приходить. Путешествие в прошлое было самым странным и откровенным, что произошло с ней за последнее время. Она старалась забыть, внушить себе, что всё ей почудилось, но нет: касания и взгляды Блум и Авалона она помнила так же отчётливо, как и оскал Дейморвалеса. Лира не понимала, злилась, терялась, но не нашла в себе сил спросить. — Боюсь, правда, сегодня я не смогу уделить вам много времени. Я лечу на Пирос после обеда, мне нужно пройти ряд необходимых практик. Холод кистью мазнул по позвоночнику, и Хранительница тяжело сглотнула, сохранив, однако, выражение лица. "После обеда я улечу, мне нужно кое-что решить", — сообщила ей Блум за завтраком. — Тогда давайте приступим, не хочу вас задерживать. Авалон улыбнулся снова, и Лира захотела ударить его. Впилась в губы до крови, как делала на первом курсе, и смиренно опустилась за первую парту. У неё не было выбора. Профессор Авалон был единственным учителем магии Фениксов. — Я думал о ваших снах. Тех, что о подземельях. Признаться, одна догадка посетила меня сразу, но очень не хотелось бы в неё верить. — О чём вы? — Видите ли, Лира. — Авалон скрестил руки на груди, нахмуриваясь. — Шесть лет назад Волшебное Измерение столкнулось с угрозой в лице Лорда Даркара. Думаю, вы и сами это помните, хоть и не учились тогда в Алфее. В последней битве директорам школ и вашим подругам удалось одолеть Лорда Даркара, и его сущность осталась в подземельях. Но не умерла, конечно же. Бога невозможно убить. Лира сразу всё поняла. Откинулась на спинку стула, заставляя лёгкие выдохнуть набранный в них кислород. Мурашки пробежались по телу, и непроизвольно сжались кулаки. Только этого сейчас и не хватало. — Ладно, — на выдохе произнесла Хранительница, а Авалон в душе поразился столь спокойной реакции. — Предположим, эти сновидения посылает мне Лорд Даркар... — О нет, Лира, не думаю! — профессор тут же прервал её, взмахнув руками. — Едва ли это делает Лорд Даркар. Безусловно, вы связаны с ним как наследница магии Светлого Феникса. Но эта связь недостаточно крепка, чтобы выходить с вами на контакт. То ли дело Светлый Феникс... Здесь Лира отрицательно покачала головой, прикрывая глаза. — Теперь я не понимаю. Зачем Светлому Фениксу показывать мне, где заключён Тёмный? Авалон усмехнулся, выходя из-за учительского стола и опираясь на него бедром. — Фениксы никогда не существовали по отдельности. То, что они разделены столь долгое время, — результат нелепых обстоятельств, которые нам неизвестны. Они — части одного целого. И потому всегда стремятся друг к другу. Сердце забилось быстрее, и Хранительница отвела взгляд на яркое весеннее солнце. Части одного целого, противоположные, но потому так нуждающиеся друг в друге... Светлый Феникс вёл её по самым тёмным подземельям Волшебного Измерения, отчаявшийся и скучающий... Лире было так знакомо это чувство, что уголки губ невольно опустились вниз. Знала бы я, куда идти и где искать тебя... — Однако не советую вам слепо ему потворствовать. Лира вскинула голову, и образ тёмного мага тут же растаял перед глазами. — Почему нет? Вы же сами сказали о нелепых обстоятельствах... — Есть теория, по которой именно благодаря такой нелепости и существует Волшебное Измерение, — хмыкнул Авалон, чуть щурясь на ярком солнце. — Тёмный Феникс и Светлый, Тьма и Свет, Зло и Добро... Жизнь и Смерть. Кровь застучала в висках, а потом свинец пошёл по венам, болезненно замедляя и притупляя реальность. Свет, свежий воздух, мягкость шёлкового платья — всё ушло, остались произнесённые профессором понятия. Застряли в голове на повторе. А затем сформировалась истина. Фениксов нельзя выпускать. — Нельзя... чтобы они были вместе, — едва слышно произнесла Хранительница, хотя сама ещё толком не поняла, почему. — Верно. — Авалон кивнул, обращая взгляд к окну. — Информация почти не сохранилась. Я собирал всё по крупицам по всему Волшебному Измерению, читал легенды и сказки... Думаю, было вот как: Светлый Феникс, то есть ваш, Лира, создавал. А Тёмный — разрушал. Светлый Феникс не знал предела — миров были тысячи, возможно, миллионы. Вы понимаете — материя велика, но не бесконечна. В неё нельзя вместить абсолютно всё. Поэтому за ним шёл Тёмный Феникс, уничтожая созданное. Странное, но всё же равновесие. Было. — И что случилось потом? — Это, увы, неизвестно. Возможно, кто-то понял суть богов и решил спасти свой мир. Дальше история продолжается там, где Фениксы заперты — надёжно и слишком далеко друг от друга. Тоска дрожью окатила с головы до ног, и Лира поджала губы. Снова не она — нет, это Птица внутри отозвалась так на слова профессора. Слишком далеко все эти годы — даже сейчас, когда Алфею от подземелий отделяет пара часов пути. — Тот, кто сделал это, был гением, иначе я и сказать не могу, — хмыкнул Авалон, касаясь рукой подбородка, тогда как на лице Хранительницы отразилось недоумение. — Запереть богов — дело само по себе сложное. Но понять, что без физической формы они лишь духи, — это дорогого стоит. Лире стало страшно. Она не успела понять, почему, но глаза её заблестели, а губы и руки нервно дёрнулись. Авалон воспринял это по-своему и кратко кивнул. — Увы, Лира. Ваша плата за первородную магию — угроза стать телом для бога. Она закрыла глаза, плотно сжав зубы. Волна эмоций пыталась утащить в омут переживаний, и нельзя было поддаваться ей. Всё подождёт, всё настигнет её позже. Не перед ним. — Тогда... — Лира говорила едва слышно, с усилием, и Авалон понимал её переживания. — Тогда то, чем был Лорд Даркар... — Что-то пошло не так, я думаю. — Здесь Авалон нахмурился, серьёзно глядя на Хранительницу. — Я бьюсь над разгадкой, но не могу понять. Лорд Даркар буквально разрушался тогда, шесть лет назад. Скорее всего, именно поэтому нам удалось победить его. Вы и сами понимаете: никто не в силах одолеть бога. Запереть, лишить тела — да, но не победить его. Когда-то Лорд Даркар управлял Тремя Древними Ведьмами, а те, в свою очередь, тоже подобны богам. Здесь дело в другом, но пока я не могу дать вам ответа. Лира кивнула, нахмурившись тоже. Информация не желала укладываться в голове, бешено билось о грудную клетку распереживавшееся сердце, но эмоции не могли дать ей ничего. Они — роскошь, когда решение уже принято, а дело сделано. Но до тех пор — лишь преграда для трезвости ума и шанса поступить правильно. А ей было необходимо поступить правильно. — Хорошо... Но я всё равно не понимаю. Вы сказали, что Тёмный Феникс разрушал миры, созданные Светлым. Тогда почему он просто не уничтожил Волшебное Измерение? Сперва — Прародительницы, спустя почти двадцать лет — Реликс... Это всё слишком долго. — Я тоже думал об этом. Реликс — мощнейшая энергия, ей не может противостоять даже Пламя Дракона. Однако, в свою очередь, и овладеть им можно лишь с помощью Огня Дракона. Я вспоминал события, произошедшие с вашими подругами на втором курсе, и то, что рассказывала мне Блум. — Лира скрипнула зубами, но профессор этого не заметил. — У Пламени Дракона есть одна особенность: оно способно исцелять. В совокупности с Реликсом оно не только смогло бы увеличить силы Тёмного Феникса, но и вернуть ему тело. То, каким оно было изначально. Лира неопределённо хмыкнула, а затем тихо произнесла: — Как хорошо, что он был слаб, а девочки — сильны. — Да, но угроза, кажется, так и не минула нас. — Авалон криво усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Будьте осторожны, Лира. Один неверный шаг — и Светлый Феникс превратит вас в кого-то наподобие Лорда Даркара. *** — Как тренировка, милая? Динея что-то перебирала в бумагах и старых фотографиях и не видела лица дочери. Лира подумала, что оно, верно, к лучшему. Нужно уйти из дома, пока безобидный вопрос не превратился в допрос с пристрастием. Счастливую маму безумно не хотелось расстраивать. — Больше говорили, нежели практиковали. Да и с применением магии у меня проблем нет. — Хорошо. — Динея была поглощена работой, и Лира мысленно поблагодарила Дракона. — Сэверия написала, что они будут здесь рано утром. Гостевые комнаты готовы, мы с твоим отцом сами слетаем за ними на Линфею. Ты же не против? Здесь Динея обернулась, но упоминание о приёмной маме смягчило напряжённые черты лица. Лира улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Я буду только рада, если ты познакомишь их. — Замечательно. — Бирюзовые глаза, такие же, как и у Хранительницы, заблестели удовлетворением. — А тебя за это время успеют подготовить стилисты. Лира закатила глаза, на что Динея усмехнулась, вновь возвращаясь к своим бумагам. — Блум просила передать, что вернётся к вечеру. А ещё писала Дафна. — Лира вздрогнула, услышав имя сестры. — Она очень хочет увидеть тебя, милая. Сегодня. Лира до крови закусила губу, пробормотала что-то невразумительное и поднялась в свою комнату. Динея знала всё про Марион и не осуждала желание дочери не появляться во дворце, но упорно просила навестить беременную сестру. Состояние Дафны беспокоило придворных врачей, но Лира боялась, что их беседа только усугубит это. Она не смогла бы соврать сестре и утаить правду, даже столь горькую и безжалостную. Башни дворца были видны из окон её комнаты. Внутри всё сжалось, но Лира заставила себя ровно вдохнуть и выдохнуть. Если Дафна прямо попросила о встрече, значит, остро нуждается в ней. — Энчантикс! Хранительница не могла отказать себе в полёте. Ветер, пахнущий свежестью и молодостью листьев, бутонов и трав, приятно обдувал тело. Грело тёплое весеннее солнце, щебетали радостные птицы и шумело вдали море. Под ней простирался лес и небольшие озёра, сбоку возвышались скалы, и где-то там дремала птица Рок, охраняя секретную библиотеку Орителя. Дворец издалека встретил шумом и вознёй, а ещё — запахом пионов. Лира вновь вспомнила путешествие в прошлое. За тысячелетия традиция украшать цветами планету в день рождения принцесс не изменилась. Выбор зависел от личных предпочтений наследниц, и спустя столько времени любимые цветы первой принцессы были любимыми цветами последней. Лира вздрогнула, и ком встал поперёк горла. Последняя принцесса Домино. — Лира? Вот так сюрприз! Димитриос смотрел на неё снизу вверх, улыбаясь. Рядом с ним, на большом балконе у одной из башен, стоял Оритель, тоже довольный тем, что наконец видел племянницу. Однако во взгляде его читались вина и грусть. Лира почувствовала, как краснеет. Приземлившись, она обняла отца, а затем и дядю. Тот крепко сжал её плечи, и горечь переживаний охватила её тоже. — Прости меня, Лира, — внезапно прошептал он глухо и надрывно. — Я ничего не знал. Он порывисто отстранился, пряча взгляд и сжимая кулаки. Димитриос нахмурился, подошёл к брату и положил ладонь на его плечо. Тот вздрогнул и вновь посмотрел на племянницу. — Я больше не позволю ей делать это с моей семьёй. Но, прошу тебя, не говори ничего Дафне. Она... — Оритель замялся, и его брови в болезненном жесте сошлись на переносице. — Она очень тяжело переносит беременность. Врачи всерьёз опасаются за её здоровье. Мы скажем ей потом. А до тех пор... сделаем вид, что всё так, как и было. Лира удивлённо перевела взгляд на отца, и тот хмуро кивнул. — Мы так решили оба. Мы все знаем правду, но Дафне не станет легче, если сказать ей. Скорее всего, наоборот. С трудом сглотнув, Лира попыталась понять, как стоит реагировать и вести себя. Все доводы прозвучали логично: им следовало заботиться о состоянии Дафны. Но так тяжело было согласиться на месяцы лжи! Улыбаться Марион, говорить с ней и делать вид, что они одна семья, зная, что та готова идти по головам ради достижения своих целей! Чувство справедливости взбунтовалось внутри, обида встала поперёк горла, но победила любовь к сестре. — Хорошо. Ради Дафны. Отец и дядя провели её до дверей покоев первой наследной принцессы Домино. Взгляд Лиры остановился на позолоченных ручках, что слабо переливались в светлом коридоре. Вдох — выдох. Набраться бы мужества... Выглядеть естественно. Вдох — выдох... Высокие окна были открыты настежь. Волнами тюля врывался в комнату свежий ветер, а солнце тянуло свои лучи к бледной девушке, дремавшей на широкой кровати. Распущенные балдахины берегли её от яркого света, но, когда тихо скрипнула дверь, Дафна открыла глаза и слабо улыбнулась. — Долго же ты шла ко мне, сестрёнка. Слёзы потекли по щекам, и Лира прикрыла рот рукой. Нимфа, владеющая магией четырёх стихий. Хранительница Волшебного Измерения. Их магические истоки были в одном, и Лира поняла сразу: плохо. Дафне очень и очень плохо. — Прости, пожалуйста. — Лира села на край постели и сжала ладонь сестры. — Я бываю такой эгоисткой, ты знаешь... Дафна улыбнулась чуть шире и покачала головой. — Милая, это бывает столь редко, что я рада, что ты подумала о себе. Делай это почаще. — Где Торен? — Хранительница оглянулась, но в огромных покоях паладина не было. — Вернулся на Эраклион решить несколько рабочих вопросов. Он не покидает меня ни на минуту, но это, в конце концов, неправильно. Лира прилегла рядом, обнимая сестру и кладя голову ей на плечо. Дафна погладила её по руке и прикрыла глаза. — Всё правильно. Он так заботится о тебе, потому что любит тебя. И я люблю тоже. Если бы я могла... — Одного смотрителя на меня хватит, — усмехнулась Дафна. — Если и ты останешься здесь, то кто же будет присматривать за Волшебным Измерением? Лира закрыла глаза, крепче прижимаясь к сестре. — Дафна, я бы так хотела остаться здесь, с тобой. Я устала поступать так, как надо, а не так, как хочется. Дафна с улыбкой погладила младшую сестру по светлым волосам и, немного подумав, сказала: — Лира, ты делаешь всё это не только из-за чувства долга. Этого слишком мало, чтобы держаться так, как ты держишься. Тебе помогает любовь — к тем, кого ты знаешь, и к тем, кто тебе не знаком. Без неё ты бы давно сдалась. — Она чуть приподнялась и с теплотой посмотрела во взволнованные бирюзовые глаза. — Волшебное Измерение спасает твоя любовь. *** Ни предания, ни кошмаров из Бездны Теней, ни Феникса. Как странно — пустота. Лёгкая и густая одновременно. Чёрная, но так, будто света и не было никогда. Чувствующаяся холодом и теплом. Нейтральная. Затаившаяся. *** Лиру разбудил запах пионов. Ещё не открыв глаза, она подумала, что это родители оставили букет. Всё верно — крупные белые, золотые и нежно-розовые пионы с веточками рускуса стояли на туалетном столике. Но ещё один букет стоял на тумбочке у кровати. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные лепестки, и такая же тёмная лента. Лира приподнялась на локте, тяжело сглотнув. Между двумя бутонами посередине виднелись края записки. Она протянула руку, мысленно моля Дракона, чтобы это было от того, о ком она подумала. "В девять часов вечера на смотровой площадке самой высокой башни. Надеюсь, тебе, как и всегда, удастся сбежать". Едва она прочитала это, как лист обернулся пеплом, медленно падая на светлый ковёр. Сердце бешено застучало в груди, прилила к щекам кровь, а Лира не могла поверить в своё счастье. Они так давно не виделись, что она не могла не переживать. Особенно учитывая появление Хаоса... Ещё одно появление застало её врасплох. Комната озарилась ярким светом, из которого показалась голова принцессы Солярии. — С днём рождения!!! Стелла бросилась обнимать ещё не отошедшую от предыдущего сюрприза Лиру, в то время как остальные члены команды один за одним выходили из портала. — Вообще-то мы должны были прокричать это вместе, — скептически заметила Текна, приподнимая бровь. — С днём рождения, Лира. — Флора улыбнулась, смотря на растерянную, но явно довольную подругу. — Я так рада вас всех видеть! Но... так неожиданно! — Мы решили опередить всех и ворваться в покои принцессы с утра пораньше. — Скай тепло улыбнулся, а Брендон достал из-за спины огромный букет ирисов. — Пионы сегодня по всей планете, а мы вчера вспомнили, что ирисы ты тоже любишь! — И тюльпаны. — Гелия вышел последним, и его всего почти закрывал букет из белых и фиолетовых цветов. — С днём рождения, Лира. Лира, улыбаясь, обняла каждого. В веренице проблем, сложных и важных решений и дел друзья оставались её верной поддержкой и опорой. Она не представляла, как жила бы без них, и тогда чувство всепоглощающей благодарности и любви обернулось слезами радости, которые она украдкой вытирала со щёк. Блум принесла четыре большие вазы и расставила букеты по комнате, а Муза прокашлялась и произнесла: — Но ещё мы приготовили для тебя особенный подарок. Лира в удивлении распахнула глаза и уже открыла рот для возражений, как Лейла отрицательно покачала головой и сказала: — Не вздумай говорить, что тебе ничего не нужно. — В материальном плане, конечно, у тебя всё есть. — Тимми поправил очки. — Но это другой подарок! На ладони Блум искрой вспыхнула магия, являя лазурный конверт. Она с улыбкой протянула его сестре. — Открывай. Уверена, тебе понравится. Внутри лежала открытка, на которую Хранительница сразу не обратила внимание, и письмо. Она быстро достала его, прочла и подняла на ребят взгляд, в котором читался ворох восторга и смятения. — Скажи хоть слово! — взмолилась Стелла, переплетая пальцы рук у груди. — Тебе нравится?! — Конечно! Но я не представляю, как... — Всё просто. — Улыбаясь, Текна пожала плечами. — Мы с Флорой будем вести занятия в Алфее вместо тебя. Остальные — отправляться на миссии, если потребуется. А Тимми и Скай будут искать информацию о Хаосе. — И целая неделя отдыха на острове, где будешь только ты, твоя! — радостно завершила Муза. Это звучало фантастически: целый остров посреди океана для неё одной. Друзья рассказали, что там есть всё, начиная от спортивных залов и заканчивая спа и большой библиотекой. А главное — больше абсолютно никого. — Будут только приходить убирать и накрывать тебе на стол, но в то время, когда ты не будешь их видеть. — Рассказывала Лейла, указывая на открытку. — Ещё ты можешь позвать тренеров, массажистов и учителей искусств, если тебе понадобятся их услуги. И пригласить кого захочешь и когда захочешь отдохнуть вместе с тобой. Неограниченное количество человек. — Вы же приедете? — Лира взглянула на ребят, но те с улыбками покачали головами. — Мы прикрываем тебя, подруга, — напомнила Текна. — Поэтому разве что на два последних дня. — Отлично! Тогда я буду вас ждать! — А до этого хорошенько отдохнёшь, ни на что не отвлекаясь. — Флора обняла подругу. — Ты это заслужила хотя бы раз в году. Лира не сводила глаз с открытки с островом, которую держала Муза. Всё это казалось чем-то эфемерным, нереальным. Словно не существует безмятежных дней и отпуска, который ничто не может прервать. Словно не бывает так, что можно точно знать, что будет происходить всю следующую неделю. Но так было — и это подарили ей друзья. Дальше время полетело со скоростью звука. Пришли стилисты, Лира переоделась в своё платье, и вот в отражении зеркала уже принцесса-Феникс, чьи перья горят на солнечных лучах. Потом появились родители, Сэверия, Фред и Жасмин, которая тут же вручила ей цветущие ветви вишни и рисунок. Лира присела, принимая чуть смятый по краям лист бумаги. Там, конечно, была она — стояла в саду в свободном льняном платье, которое часто носила на Линфее. Большой рукой она держала руку очень маленькой Жасмин. Другой, длинной рукой, обнимала Сэверию. Фред стоял рядом с Жасмин, и в руках у него был рыжий кот, или белка — Лира не поняла. Но тут же наколдовала рамку и, пока та сама устраивалась на стене, поцеловала сестру в щёку. Приёмная мама крепко обняла её, провела рукой по светлым волосам и всхлипнула. — Ты просто такая... взрослая, — оправдалась Сэверия, утирая слёзы. — Мне казалось, ты всегда будешь малюткой. За спиной цветочницы вздрогнула Динея, которую тут же прижал к себе Димитриос. Она посмотрела на него глазами дочери, которую они оба не растили, и мужчина поджал губы, злясь на самого себя. Кажется, лучше бы он даже не пытался. Но он спрятал всё это, отогнал вглубь себя, когда Лира наконец посмотрела на него. Обнял её, слишком сильно сжимая худые плечи. Она была его спасительницей и самой большой гордостью. Его смыслом и надеждой все годы заточения. — Есть традиция, — произнёс он, отстраняя от себя дочь и беря её бледные руки в свои, — короновать принцесс Домино, когда они становятся достаточно взрослыми, чтобы выходить в свет. Мы, кажется, немного затянули с этим. — Он улыбнулся, и Хранительница отзеркалила его улыбку. Димитриос поцеловал тонкие пальцы дочери, на которых крупными камнями блестели Верум и Вальдерват. Последний, как и всегда, что-то пробурчал, но ни Димитриос, ни Лира не обратили на него внимание. — Дочь всегда коронует отец. — Он внимательно посмотрел на неё, и Лира чуть прищурилась, отвечая ему таким же серьёзным взглядом. — И сегодня я намерен соблюсти традицию. Я сделал корону для тебя. Позади восторженно и почти одинаково взвизгнули Стелла и Жасмин, а Лира, на пару мгновений замерев, словно струна, внезапно гордо расправила плечи и слишком осознанно посмотрела на отца. Тот кивнул и подал ей руку, пока за его спиной вспыхивал портал в королевский дворец Домино. И вскоре там появились король и королева. Когда они вышли вдвоём, сильные, могущественные и достойные, Марион многих усилий стоило держать лицо. Улыбаться, как и всегда, изображать радость, радушие и любовь. "Ради Дафны, — повторяла она себе каждое мгновение, которое Лира возвышалась над ней и всеми её стараниями. — Ради Дафны, ради моей девочки..." Дафна была рядом — улыбалась и держалась бодро, казалось, без особых усилий. — Милая, тебе не стоило... — Лира бережно обняла старшую сестру, в душе радуясь тому, что та рядом с ней в такой день. — Сегодня мне гораздо лучше, — не соврала Дафна с тёплой улыбкой на губах. — Я бы никуда её не отпустил, будь иначе. — Торен приобнял жену за талию. — С днём рождения, Лира. С днём рождения. — Сегодня. — Оритель стоял, окружённый многочисленными гостями и знатью, лишь на шаг впереди брата и племянницы. — Особый для Домино день. Мы празднуем не только день рождения Лиры-Примроуз, наследной принцессы и Хранительницы Волшебного Измерения. Мы также отмечаем спасение и возвращение Димитриоса, старшего сына Леонардо, члена Команды Света и Тайного Собрания, героя войны с Тремя Древними Ведьмами. Сегодня над Домино будут подняты два флага — государственный и с древней эмблемой королевского рода. Нашего рода. — Оритель тяжело перевёл дыхание, смотря на золотого Феникса, окружённого полураспустившимися бутонами роз и колючими стеблями. Зал утонул в овациях, но Лира смотрела лишь на отца, которому поднесли бархатную подушечку с короной. Её короной. Принцесса-Феникс склонилась, сияя золотом, и такое же золото, у вершин полыхающее рубинами, опустилось на её голову. И, когда она распрямила спину и подняла взгляд, смотрела не только она — смотрел каждый, кто был ею. — Да здравствует Лира, принцесса Домино! Они с отцом вместе открывали бал. Два виновника большого торжества, они кружились по залу, и Лире было так легко, что улыбка не сходила с её лица. Но, когда первый танец под щемящий душу струнный оркестр завершился, Димитриос отвёл её к подругам, поклонился и увёл танцевать уже Динею. А Лире предстояло её традиционное бальное занятие — отгон собственных кавалеров, которые, словно гиены, только и ждали, пока Димитриос отпустит её руку и сделает шаг в противоположную сторону. Лира глубоко вздохнула и приготовилась к мужественной обороне собственного личного пространства. Муза хитро ухмыльнулась, ожидая новые остроумные отказы подруги, но вдруг вожделенные взгляды как минимум трети зала закрыл своей спиной галантно кланяющийся профессор Палладиум. Девушки, не ожидавшие этого, переглянулись, а Палладиум поднял глаза на Лиру и спросил: — Разрешите пригласить вас на танец, Ваше Высочество? Муза опешила больше подруги, но Лира, увидев в профессоре внезапное спасение, слишком активно закивала головой и буквально вцепилась в его запястье. Палладиум усмехнулся и отвёл её почти в центр зала, заводя руку за спину. — Ты мой спаситель! — выдохнула Хранительница, подхватывая юбку. — Жаль, что нельзя приглашать тебя на все танцы, — заметил Палладиум, поднимая вверх ладонь, к которой свою прислонила Лира. — Я бы с радостью стал им на весь вечер. — Ничего. — Лира довольно улыбнулась, прогибаясь в спине. — На третий танец меня пригласит Скай, затем дядя, потом Торен, а потом я планирую сделать вид, что очень увлечена закусками. Палладиум тихо рассмеялся и, подхватив её за талию, легко покружил, после чего сказал: — Прекрасный план. И ты сегодня. — Они обошли друг друга, смотря прямо в глаза. — Особенно прекрасная. Лира выдавила из себя улыбку и пару слов благодарности, пока бешено стучало сердце в груди. Впервые ей почудилось, что профессор говорит не из чистой вежливости, а по велению других, более сильных чувств. Весь танец она старательно гнала прочь эти мысли, а затем, растерянная, взяла Музу под руку. Но не успела сказать и слова, как рядом появились Блум и Скай. — Я иду танцевать с папой, а ты спасай Лиру. — Блум поцеловала Ская в щёку и направилась к Орителю, а принц Эраклиона протянул руку Лире. — Пойдём? — улыбаясь, спросил он, а Лира почувствовала, как слёзы подошли к глазам. В своей идеальной спасительной схеме партнёров на балах она не учла того, что узнала, побывав в прошлом. — Лира, ты одна из самых грустных именинниц на моей памяти. — Скай был радостным и безмятежным, пока сердце Хранительницы разрывалось на части от тревожных догадок. — Нет, я просто... — Она замялась, пытаясь подобрать слова, но в итоге резко выдохнула и покачала головой. — Просто так много всего навалилось, ты знаешь. — Мы рядом, — прошептал Скай ей на ухо, стоя за её спиной, пока перед глазами остановилась в такой же позе Марион. — Мы прикроем тебя и поможем во всём. Мы заодно, Лира. До самого конца. Она обернулась, смотря на него с благодарностью сквозь слёзы. Скай улыбнулся и тихо сказал: — Забудь обо всём на день. Сегодня будет только праздник и веселье. И всё — в твою честь. Лира готова была поклясться, что Скай был волшебником — иначе нельзя было объяснить умиротворение и спокойствие, что приходили к ней после каждого разговора с ним. Удивляясь самой себе, она всё же смогла отбросить все невзгоды и с головой окунуться в торжество, устроенное для неё. Она танцевала только с родственниками и знакомыми, под улыбки и смех друзей избегая других кавалеров, пробовала всё, что подавали на стол, принимала подарки, сбегала с девочками в сад и на аллеи, кружила по залу маленькую Жасмин и иронично обсуждала с мамами приглянувшихся им мужчин и парней. Она привлекала к себе все взгляды и всё внимание, она была сердцем собственного праздника, пока минутная стрелка больших часов не остановилась на одиннадцати. Без пяти девять. — Пап. — Лира отвела отца в сторону, сжимая его предплечье. — Мне нужно уйти. — Уйти? — Димитриос в удивлении выгнул брови. — Но куда? — У меня свидание, — честно призналась Лира. — Сюда мужчина прийти не может. Да и это вроде как сюрприз. — Вот как. — Димитриос усмехнулся, проводя по бороде рукой. — Ну хорошо. Придумаю, как прикрыть тебя. — Спасибо! — Лира разве что в ладоши не захлопала от восторга, порывисто целуя отца в щёку. — Заберёшь корону? Димитриос с лёгкой улыбкой смотрел, как она буквально выпорхнула из зала, беззаботно влюблённая и счастливая. Он многое бы отдал, чтобы она была такой всегда. Часы пробили ровно девять, когда Лира распахнула дверь на смотровую площадку самой высокой башни королевского дворца Домино. И сердце её, на мгновение замерев, радостно забилось снова. Валтор уже ждал её. Стоял, расправив плечи, и смотрел прямо на неё. Без маскировки и какой-либо защиты, даже без привычного плаща. Рядом топтался большой чёрный грифон, который повернул голову вбок, увидев Лиру. Подобрав юбку, она поспешила к тёмному магу, но не успела сказать и слова, как он обнял её и притянул к себе. Лира удивилась, но ответила на поцелуй, который, впрочем, был коротким: рисковать не следовало. — Ты не летала на грифоне? — Валтор взглядом указал на взволнованное животное, которое рассматривало девушку с явным интересом. — Это Мальв. — Нет, обычно я, кхм, своими крыльями. — Лира улыбнулась, протягивая руку; грифон, сперва попятившись, всё же потянулся к ней, клювом едва касаясь раскрытой ладони. Валтор усмехнулся и неожиданно подхватил её за талию, поднял и усадил на львиную спину. От восторга и предвкушения полёта Лира не смогла сдержать улыбку. Она запустила пальцы в чёрные перья, переливающиеся на закатных лучах, и почувствовала, как Валтор обнял её со спины, тоже сжимая в руках перья грифона. Переступив с ноги на ногу, Мальв громко фыркнул и, разбежавшись, сорвался вниз, расправляя большие орлиные крылья. Лира не сдержала вскрика, тогда как Валтор лишь рассмеялся, наклоняя её вперёд, чтобы проще было удержать равновесие на поднимающемся к облакам грифоне. Этот полёт был не похож на все предыдущие: в облике феи, на крыльях Воздуха, на спине серой Пег. Мальв был меньше пегаса Блум, но быстрее и сильнее, а ещё пластичнее из-за львиного тела. Когда мимо них пронеслась стая птиц, Мальв крикнул им что-то, и те отозвались хором. Солнце золотило края облаков, в которые они влетели одним рывком, оказываясь над ними. Там было ещё красивее: свет лился отовсюду, впереди небо было розово-лиловым, внизу и сверху — золото, и только они одни... — Как красиво, — на выдохе произнесла Лира, не отводя взгляда от горизонта. Валтор одной ладонью накрыл её руку и прошептал ей на ухо: — Это только начало. Но я рад, что тебе нравится. Пролетев ещё немного, Мальв резко свернул налево, и Валтор удержал Лиру, не ожидавшую резкой смены направления. Внизу теперь простирались сплошь леса; ни городов, ни деревень. По правую сторону тянулась горная цепь, и, пролетев прямо ещё немного, Мальв свернул к ней, пролетая меж двух гор. Теперь они постоянно сворачивали, ныряли в узкие ущелья или облетали пологие склоны. Дорога была долгой, но грифон летел самостоятельно, уверенно и быстро. Лира начала догадываться, куда они направляются, и вскоре убедилась в своей правоте: почти в самой вершине одной из гор был выстроен небольшой замок с готическими башнями и остроконечными окнами, почти незаметный, если не знать, что он тут есть. Мальв приземлился на огромной площадке, фыркая и складывая крылья. Валтор спрыгнул первым, пока Лира осматривалась, и аккуратно снял её со спины грифона. Что-то курлыкнув, Мальв вновь улетел, оставляя девушку и мага одних. — Что это за место? — спросила Лира, разглядывая башни и нависшую над ними гору. — Навархар. Ты знаешь это слово, оно на древнем наречии. — "Обитель"? Чья? — Моя. — Валтор криво улыбнулся, тоже устремляя взгляд на каменные стены замка. — Здесь меня создали и растили Прародительницы. Лира закусила губу, не зная, что ответить, учитывая не самые тёплые отношения мага и Трёх Древних Ведьм. Да и были ли те времена счастливыми?.. Боковым зрением Хранительница снова заметила грифона, который поднимался куда-то выше, и спросила: — Мальв живёт здесь? — Да. Это мой грифон. Когда-то мне были интересны все волшебные существа, и я выкрал из гнезда детёныша. Едва оторвался от разгневанной мамаши, но это того стоило. — Валтор усмехнулся, провожая спину Мальва взглядом. — Вернее существа я не встречал за всю свою жизнь. Лира колко посмотрела на него, чуть прищурив глаза, и маг скаляще улыбнулся. — Есть разница между преданностью животных и людей, милая. У первых она безукоризненная, а у вторых зависит от обстоятельств. Или чувств, вроде справедливости и чувства долга. — Я тебя поняла, — прошипела в ответ Лира, обиженно скрещивая руки на груди. Вновь усмехнувшись, Валтор приобнял её за талию и потянул в сторону высоких дверей. — Пойдём. Мы же не планируем провести ночь на улице, м? Когда последний луч закатного солнца, проникавший в замок через открытую дверь, исчез, зябкая пелена мрака и воспоминаний окутала Хранительницу. Здесь давно никто не жил — она понимала это по опустению и холоду, что впитались в каменные стены. Лира тонко ощущала материю, и здесь — она ясно это чувствовала — никогда не было чьего-то дома. Лишь обитель. Длинный коридор, в стенах которого Хранительница заметила три двери, вывел их в небольшой зал с высоким потолком. По периметру стояли деревянные столики на высокой резной ножке, на которых громоздились кованные подсвечники. У окна — стол на четырёх человек и три стула к нему, рядом с ним — стеклянная дверь на маленький полукруглый балкон. Дальняя стена вся была уставлена книжными шкафами, а в той, что была ближе к ним, был большой камин. У него были расстелены шкуры животных, а над ним располагались полки, сплошь заставленные различными артефактами. Свечи среди них были едва заметны, и то потому, что вспыхнули, едва они с Валтором зашли в комнату. Маг сразу же направился к камину, присел и начал аккуратно укладывать в него поленья из катки. — Предложить тебе ужин? — Из уважения к поварам я сегодня попробовала почти всё, что было на столе, — хмыкнула Лира, разглядывая странные металлические фигуры над камином. — Чувствую, что не буду есть как минимум несколько дней. Валтор усмехнулся, поднёс раскрытые ладони к поленьям, и те вспыхнули пламенем, весело затрещав. Лира опустилась рядом и тут же прислонилась к его плечу. — Я по тебе скучала. Раньше она избегала таких слов, пускай тоска каждый раз буквально пожирала её изнутри. Но с появлением Хаоса, когда даже устойчивое и привычное оказалось зыбким, кто знал, что будет с ними... — Я тоже. — Валтор обнял её за плечи и коснулся губами светлых волос, делая глубокий вдох. — Но не мог прийти. Лира прижалась к нему крепче, прикрывая глаза. Она бы многое отдала, чтобы таких моментов было больше. То, что они были врагами, казалось чем-то далёким и нелепым. Она не чувствовала себя ни с кем более безопасно и хорошо, чем с ним. Идеального финала не будет — кажется, они оба знали это с самого начала. Но желание попытаться было слишком сильным, чтобы противостоять ему. Валтор сел по-турецки, потёрся носом о её висок и спросил: — Что с Омегой? — Таяла, когда мы прилетели. — Лира открыла глаза и посмотрела на пляшущие на поленьях языки пламени, хотя перед глазами стояли совсем другие картины. — Змея не хотела меня слушать... — О, она всегда была упрямицей. — Валтор усмехнулся. — Что, в общем-то, и о тебе можно сказать. — Не знаю, были бы у меня силы на сопротивление, окажись я в её положении... — Самые сильные конвульсии всегда перед смертью, — холодно отозвался маг, и взгляд ледяных глаз обратился куда-то в прошлое. — Тогда отчётливо видно, за что стоит бороться. — Я же не об этом, — тихо заметила Лира, посмотрев на него. — Знаю. — Он легко поцеловал её в губы и так же тихо сказал: — Но у меня ощущение, что скоро всё Волшебное Измерение накроет одна большая конвульсия. Лира сжала его ладонь и тяжело вздохнула, а потом сама потянулась за поцелуем. Ей не хотелось думать о том, что она чувствовала и сама. Буря надвигалась на их мир. То, с чем они уже столкнулись, лишь первые молнии и раскаты грома. Но что случится, когда всё небо заволокут чёрные беспросветные тучи? С чем они столкнутся, оказавшись лишь пешками в смертельной игре, правил которой не знают? И увидят ли они когда-нибудь светлую полосу у горизонта? — Меня слишком давно не было, — хрипло произнёс Валтор, нежно проводя пальцами по румяной девичьей щеке. — Расскажи, что произошло. И Лира говорила, пока солнце совсем не скрылось за горами и на небо не опустился ночной мрак. Говорила о Голосовании, о том, что Дафна ждёт ребёнка, рискуя собственным здоровьем уже на первых месяцах. Говорила о Марион, которая предала её отца и всю её семью. О Фарагонде, которая много лет назад освободила Трёх Древних Ведьм и была вынуждена подчиняться приказам Марион. Об отце, которого удалось вызволить из прошлого, об Омеге, которая едва не растаяла. И значительно тише — о Блум и Авалоне. Валтор на это усмехнулся и покачал головой. — Вот уж о ком не подумал бы. Скачет сразу на двух конях. — Валтор! — Лира пнула его в бок, и маг, догадавшись о двусмысленности своего высказывания, рассмеялся. — Не говори так! — Озвучил общую мысль вслух. — Всё ещё улыбаясь, демон расстегнул запонки на запястьях и закатал рукава рубашки. — А что до старушки Фарагонды... У неё всегда были тайны. Как и у любого члена Команды Света. Но то, что благодаря её ошибке был создан я... Весьма неожиданно. Небось, до сих пор себя винит. — Ну какой же ты мерзкий! — обозлилась Лира, на что Валтор лукаво улыбнулся, приподнимая бровь. — Словно ты об этом не знала. Лира резко выдохнула, поджала губы, но промолчала. Конечно, знала. Было бы странно, если бы Валтор посочувствовал давней противнице или попытался найти достойное оправдание для Блум. Комната теперь освещалась лишь свечами и пылающим камином. За окном царили ночной мрак и тишина. Золотые перья на платье Лиры ловили отблески света и подражали им. Она сидела будто в пылающем ореоле, румяная, с растрепавшимися светлыми волосами, локонами лежащими на спине и плечах. Валтор залюбовался ей, и Лира, заметив это, расслабила напряжённые мышцы лица и подсела ближе, попадая в крепкие объятия. — Какой ты... непривычный, — тихо заметила она, утыкаясь носом ему в шею. Валтор молча поцеловал её в макушку, а затем прошептал: — У меня есть для тебя подарок. — Подарок? — Лира вскинула голову, с удивлением глядя на него. Тот улыбнулся и вытянул откуда-то сзади маленькую бархатную коробочку. — Чтобы ты всегда могла позвать меня. Хотя, конечно, не могу обещать, что буду приходить каждый раз. У Лиры дрожали руки, когда он надевал ей на палец тонкое кольцо из чёрного золота. Бешено стучало в груди сердце, и разум подкидывал совсем другие обстоятельства, при которых он мог бы подарить ей кольцо. Невозможные в их положении, но таких желанные... — У тебя... такое же? — зная, как работают подобные вещи, спросила Лира, тяжело сглотнув. — Да. — Валтор задержал взгляд на тонких пальцах, и буквально на мгновение его брови изогнулись в болезненном жесте. Он порывисто притянул к себе Лиру и жадно поцеловал. Затем так же резко отстранился и на выдохе произнёс, соприкасаясь с ней лбами: — Прости. Лира прекрасно поняла его, но изменить ситуацию было не в их силах. Иногда знаешь, какая дорога — твоя, но тебе не дано по ней идти. — Ты не виноват. — Она обняла его за шею, целуя острые скулы. Валтор крепко обнял её, прижимая к себе, а затем легко поднял и сказал: — Пойдём. Тебе понравится. Они вышли на балкон, и в первое мгновение Лира замерла, позабыв напавшую на неё печаль. Ночное небо было усыпано звёздами. Огромные и яркие — в горах ведь всегда ближе к космосу, — они складывались в привычные созвездия, и Лира опёрлась о перила, завороженно вглядываясь в каждое. Валтор бесшумно подошёл сзади, обнял её за тонкую талию и тихо сказал, вдыхая запах её волос: — Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Только, Дракона ради, не приводи подружек. Мальв их не выдержит. Лира с усмешкой обернулась, но взгляд мага был серьёзен. Как и любого мужчины, который доверил женщине новую сокровенную грань своей души. Не хотелось больше ничего. Только чувствовать прохладные ладони на своей спине и отвечать на необычно нежные поцелуи. Путаться пальцами в длинных светлых волосах, затем расстёгивать пуговицы рубашки и проводить по крепким плечам, чтобы стянуть её. Смотреть до бесконечности в блестящие льдистые глаза, когда те окажутся напротив. Видеть в них страсть, тоску, желание и любовь. Не желать слышать это или читать в записках — нет. Только чувствовать. В каждом поцелуе, касании и движении. В заботливых руках, поднимающих, возвращающих обратно в комнату и укладывающих на мягкие шкуры. В аккуратности и неспешности после долгой разлуки. В частых поцелуях в губы, шею, ключицы, плечи. В том, как он на неё смотрел.