Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Фиолетовые глаза пристально всматривались в планеты, выстроенные в ряд. Прохладный ветер развевал полы дорожного плаща, а луны молчаливо проливали свет на уставшее и сосредоточенное лицо. Ривен вспоминал. С того момента, как он покинул команду, для него прошла вечность. Искать — он для этого тогда попрощался с прошлой жизнью и всеми, кем дорожил. Но на деле это оказалось сложнее, чем он когда-либо себе представлял. — Ривен, откуда вы узнали всё это? — Взгляд Фарагонды пресекал любой ответ, кроме правды. Он тяжело вздохнул, сжимая кулаки. Время ускользало с каждой минутой, но вместе с тем только и оставалось, что ждать. — Я жил там последние полгода. И почувствовал, когда появился кто-то ещё. — В Туманном лесу? — ахнула Лейла. — Но там ведь опасно! — Кажется, мы не об этом говорили. — Ривен криво улыбнулся, вновь переводя взгляд на директрису Алфеи. — Он придёт, вы же понимаете. Его армия и сейчас велика, но если он решит искать союзников ещё и в Туманном лесу... — Я понимаю ваши опасения. — Фарагонда поднялась с кресла и обернулась к окну, задумчиво глядя на луны Магикса и застывший за ними парад планет. — Но и вы, Ривен, должны понимать: мы не можем помешать его планам. — Но почему?! — Потому что он не позволит этого сделать. Ривен нашёл в себе силы посмотреть ей в глаза, хотя не было ни дня, когда их не было в его мыслях. Он помнил о Лире всегда, и иногда обещание вернуться было единственным, что удерживало от непоправимого. — Хаос украл карту-ключ Волшебного Измерения, — объяснила Лира, и Ривен понял, что перестал дышать, когда посмотрел на неё. — Теперь он может оказываться в любых местах и оставаться незамеченным. За ним невозможно угнаться. — Как это произошло? — тихо спросил Ривен. Лира сжала зубы, и он увидел вину в её взгляде. — Он украл её из частного музея. Никто не смог ему помешать. А теперь... — Она запнулась и отвела взгляд, закусывая губу. Бледная ладонь тут же сжала её плечо. Муза посмотрела ему в глаза лишь в первую секунду, как увидела. А дальше старательно делала вид, что он ни капли её не интересует. Быть может, и к лучшему. Ривен ещё тогда понял: о похищении карты Лира знала больше, чем сказала. Она винила себя, но оказалась бессильна. Ривен нахмурился, вслушиваясь в падающую вниз воду. Если Хранительница была слаба перед лицом нового врага, то что смогут они? Мозолистые руки сжали холодные перекладины, и Ривен тяжело вздохнул, невидяще смотря в ночную пустоту. Он вернулся. Пути обратно уже нет и не было никогда. Его место здесь. — Кто живёт в Туманном лесу? — Текна смотрела пристально, её ум взбудоражился, готовый анализировать и решать. — Мы были там всего раз, а если ты провёл там полгода... Ривен хмыкнул, потирая переносицу. — Проще сказать, кого там нет. Туманный лес — сложное и большое пространство на пересечении миров. Граница постоянно расползается по швам. Одни уходят, другие приходят. — Значит, — тихо уточнила Блум, — он может привести даже существ из других измерений? Ривен кивнул, украдкой взглянув на Лиру. Она стояла, бледная и напряжённая, сжимая кулаки и лихорадочно обводя глазами пространство. Искала решение, которого не было. Ривен не знал человека несчастнее. Всегда думал, что у самого незавидная судьба. Вспоминал о матери Музы, которая умерла и оставила её одну. Сердце болело за заснувшего навсегда Набу, и он пытался забыть, как страдала Лейла и пыталась заполнить пустоту хоть кем-то. Но потом, в одиночестве стоя на краю туманного ущелья, он вспомнил ту, что всегда молча лезла на рожон, подставляя свою спину вместо сотен других. Ту, что всегда была не за себя, а за всех, и не жалела на это никаких сил. Кто пожертвовал себя, едва узнав, что так нужно, не прося и не ожидая никаких почестей и наград. Ту, что медленно умирала, чтобы другие могли жить. — Я хочу остаться. — Ривен требовательно и решительно посмотрел сначала на Фарагонду, а затем на молчавшего до этого Саладина. — Я многому научился за год. Я могу помочь. Саладин медленно растянул губы в мудрой и доброй улыбке. Ривен был вспыльчивым и резким, часто абсолютно безбашенным и несносным. Но директор Красного Фонтана знал каждого своего ученика и мог сказать о них куда больше, чем видели остальные. — Ты не должен спрашивать. — Блеснул в темноте камень золотого посоха, и Саладин поднялся с кресла, не сводя глаз с Ривена. — Красный Фонтан стал твоим домом, когда ты впервые переступил его порог. Ты всегда можешь вернуться. Поздно — Ривен это знал. Ему нужно было научиться, стать тем, кто он есть сейчас, но он опоздал. Всё кричало ему об этом, начиная от цепкого взгляда Фарагонды и заканчивая холодными ликами планет. Слишком поздно, чтобы что-то исправить. Комнаты специалистов были всё теми же. Теперь, правда, в них стало почище: парни жили на два дома и часто отсутствовали, не успевая создавать бардак. — Ривен! — Тимми подскочил со стула, неверяще хлопая глазами и поправляя очки. — Вот это сюрприз! — Я тоже рад тебя видеть. — Ривен выдавил что-то наподобие улыбки, но Тимми очнулся от оцепенения и порывисто обнял его. Жёсткие черты лица смягчились, и Ривен похлопал друга по спине. — Как ты изменился. — Беззлобная усмешка прозвучала из мрака, откуда спустя мгновение показался племянник Саладина. — Рад, что ты вернулся, Ривен. Пускай и в такое время. Ривен часто вспоминал Гелию и ловил себя на мысли, что многое отдал бы за его спокойствие и уравновешенность. Раньше Гелия казался ему чужим и непонятным, местами даже лишним в команде. Но теперь Ривен стыдился этих мыслей: Гелия был мудрейшим и терпеливейшим из всех. Это ему часто не хватало ума прислушаться. — Расскажешь, чем занимался? — Голубые глаза воззрились на него с требовательным интересом, но Ривен с улыбкой покачал головой. — Как-нибудь потом. Сейчас хочу отдохнуть. Но сон не шёл. Ему слишком многое нужно было обдумать, но здесь, под парадом планет и лунами Магикса, мысли путались в разы быстрее. С шумом падала вниз вода, разбиваясь там о скалы, и порывами бил в лицо ветер. Но один внезапный звук — шорох крыльев — заставил его напрячься и обернуться. — Считай, возвращаю долг неожиданного появления в ночи, — усмехнулась Лира, смотря ему в глаза. Ривен снова забыл сделать вдох. А воздух теперь пах чем-то тёплым и диким. — Не удивлюсь, если Кадаторта выскочит из-за угла и обвинит нас в нарушении комендантского часа. — Брось. — Лира выгнула брови, и Ривен, скучавший по её яркой мимике, невольно улыбнулся. — Мы слишком взрослые, чтобы в одиннадцать быть в постели. Она стала рядом, локтями опираясь о балконные перила, и глубоко вдохнула свежесть ночи. Внизу расстилались тупые пики скал и белый густой туман, скрывающий под собой растянувшийся на многие километры лес. — Как ты оказалась здесь? — Ты же меня знаешь: одно крыло тут, другое там. — Лира обернулась к нему, и в бирюзовых глазах он увидел отражение лун и собственного лица. — Я думала, спросишь, зачем. Ривен хмыкнул, опуская взгляд. У него был другой вопрос, но ответ знать не хотелось. — Я была в Туманном лесу, когда искала... преступника. — Её голос звучал в потоках воды и дуновениях ветра, и Ривен пытался вновь привыкнуть к этому. — Моя наставница в Лесах Вечных Ветров называла это место уникальным и невероятно полезным для магов. Тех, кто сумеет выжить там. Ривен с усмешкой повернул к ней голову и приподнял бровь. Лира верно истолковала его жест и улыбнулась. — Не могу же я не спросить, как выжил там ты. Он молчал, не сводя с неё глаз, и теперь она легко выдерживала его взгляд. Он знал её секрет, а она знала его самого. И в близости, рождённой под покровом ночи, не хотелось произносить ни слова, но кому ещё он мог так доверять? — У меня тоже был наставник. Он прожил в Туманному лесу полсотню лет. Шаман. Он помогал мне стать сильнее духовно и учил работать с духами и богами. — Переходы в материи. И как... как тебе это даётся? — Тяжело, — не стал скрывать Ривен, позволив себе неловкую улыбку. — Слишком неподатливая, а с моей эмоциональностью... Лира тихо рассмеялась, и в глазах её отразились благосклонность и лукавство. — Материя пускает лишь тех, кто понимает её устройство. Кто может быть и там, и тут. Но будь осторожен: забрав тебя однажды, она может расхотеть отпускать. Наставник говорил ему об этом. Редко, но долго рассказывал о тех, кто зависает в межпространстве навсегда. Он утверждал: нет ничего хуже. Смерть таким кажется избавлением, до которого никак не дотянуться. — Такой себе из меня шаман. — Ты же не думал научиться всему сразу? — Лира весело усмехнулась, похожая на бесплотный дух в серебристом свете лун. Внезапно прямо из-под балкона взмыла с пронзительными криками вверх стая птиц, словно мрак обернулся ими. Ривен отшатнулся, делая несколько шагов назад. Странно, что он не услышал их раньше, и сердце колотилось теперь от испуга. Но, когда он ненароком перевёл взгляд на Лиру, страх холодом прошёлся по его телу. Бирюзовые глаза потемнели и сузились в хищном прищуре, и Хранительница смотрела птицам вслед, неестественно прогнувшись в спине и наклонившись вперёд. — Мне пора. — Она резко обернулась к параду планет, и сухие губы скривились. — Вышла семнадцатая. Ривен тоже поднял глаза, но мелькнувшая вниз тень заставила его вцепиться в перила и свеситься вниз, высматривая фею четырёх стихий в темноте. Однако, когда странная и пугающая мысль прокралась в его сознание, ослабевшие руки отпустили холодный металл; Ривен осел на балкон, тяжело вздыхая и проводя ладонями по лицу. Лира, оказавшаяся в школе специалистов посреди ночи и прыгнувшая в пропасть, была без превращения. Всё это время. Солнечные лучи казались тусклыми и рассеянными, когда под утро Лира вошла в Алфею. Свет не заливал коридоры, не поднимал в воздух пыль, не ласкал лицо. Он просто был, словно Солнце из последних сил давало его измерению. Школа спала: некому было взглянуть на испуганное и бледное лицо Хранительницы. Она до крови кусала губы, крутила кольца на пальцах и боролась с желанием позвать Валтора. Хоть кого-то, кто смог бы объяснить ей, как это произошло. Толкнув дверь в квартиру, Лира замерла на пороге. Спиной к ней посреди большого окна стояла Стелла, сгорбившаяся и опустившая плечи. — Стелла? — позвала подругу Лира, но та не отозвалась, даже не пошевелилась. — Солнце, что ты тут делаешь в такую рань? Она заботливо обняла принцессу Солярии за тонкую талию и встревоженно заглянула ей в лицо. Карие глаза неотрывно наблюдали за растекающимся по площади солнечным светом, тогда как на лице Стеллы была печать усталости и тревоги. — Как странно, — вкрадчиво проговорила она, и у Лиры мурашки пошли от её голоса, — я всю ночь не спала, чтобы дождаться солнца... А сейчас смотрю, и оно словно какое-то другое... Не моё. — Тебе нужно поспать. — Хранительница потянула её в сторону спальни, но Стелла и на сантиметр не сдвинулась, прижав ладонь к стеклу. — Солнце такое, потому что скоро затмение. Его постепенно закрывают планеты, помнишь? Стелла вздрогнула и жадно всмотрелась в очертания леса, за которым обычно вставало светило. — Давай дождёмся рассвета. Прошу, я должна увидеть. Внутри что-то оборвалось, сгинуло в надвигающемся на измерение мраке. Лира крепче сжала подругу и обратила взгляд на золотые верхушки деревьев. И впервые в жизни ей показалось, что солнце может не взойти. Но оно взошло. Тусклое, горящее будто из последних сил, оно вылезло из-за леса и повисло над ним. Один его край уже был скрыт планетами, что остались видны даже днём. Но Стелла облегчённо вздохнула и утёрла холодный пот со лба, переводя взгляд на Лиру. — Слава Дракону, оно взошло. Я всю ночь боялась, что не увижу его... Лира увела Стеллу спать, поражаясь, что остальные Винкс ещё в постели: как минимум у Лейлы и Текны был железный режим... Во сне ночь вернулась к ней снова, и Лира ворочалась в постели, неразборчиво что-то бормоча и хмурясь, пока её не разбудила Флора. — Милая, ты в порядке? — встревоженно поинтересовалась она, протягивая Хранительнице стакан воды. Лира села на кровати, и прохлада широкой ладонью коснулась её мокрой спины. Хранительница зябко укуталась в одеяло, делая пару глотков воды. Она чувствовала себя разбитой и жалкой. — Не знаю... Странная была ночь. — Да уж. — Флора растерялась и смутилась, и Лира наконец заметила то самое кольцо на её пальце. Хранительница мгновенно улыбнулась и, легонько толкнув подругу локтем в бок, тут же обняла её. — Я тебя поздравляю, Фло. — Я сразу поняла, что цветы твои. — Флора раскраснелась и разулыбалась, и Лира прижалась к ней, полной тепла, любви и света. — Но это так неожиданно! — Выбирай платье и ни о чём не думай. Всё будет хорошо. Обязательно будет. Ведь нельзя подвести мягкую и заслуживающую счастья фею природы, как нельзя подвести и миллионы других. Глядя на буквально сияющую изнутри Флору, Лира пообещала себе: она сделает всё, что сможет, и даже больше, если потребуется. Привычного оживления в учительской не было: с утра все чувствовали себя плохо из-за происходящих астрономических явлений. Поэтому Лира тихо взяла табели, которые необходимо было просмотреть и подписать, и заняла стол у длинного стенного шкафа. Мысли её периодически возвращались к Стелле, на которую приближающееся затмение действовало наиболее губительно. "Я побуду с ней. — Блум закрыла за собой дверь в спальню Стеллы и закусила губу. — Надеюсь, скоро всё встанет на свои места..." Лира боялась об этом думать. Последнее время баланс скорее нарушался, нежели восстанавливался, и оттого липкая паутина страха и тревоги опутала её изнутри. Хаос был неуловим и мог сделать что угодно. — Лира! Вот вы где! Хранительница от неожиданности вздрогнула, но, подняв голову, не увидела рядом никого, кто мог бы говорить с ней. — Повернитесь чуть вправо... Ну что, теперь вы видите меня? — поинтересовался профессор Визгис, принявший облик большой желтобрюхой мухи. — Профессор, кхм... Не узнать вас, — выгнув брови, заметила Лира. Сидящая неподалёку Дю Фор издала тихий смешок, тут же закрывая рот ладошкой, а Визгис важно пояснил: — В теле насекомого не так велик риск страдать от пониженной работоспособности и головной боли! Конечно, такие погодные условия плохо влияют на репродуктивную систему, но я, хех, пока и не планирую обзаводиться маленькими членистоногими. Лира смущённо кашлянула, а услышавший беседу Авалон открыто рассмеялся. — Вы, профессор, смышлённее нас, — заметил он, изогнув бровь. — Обращайтесь, профессор Авалон, — довольно произнёс Визгис, дёрнув задней лапкой. — А о чём я... Ах да, Лира! Я искал вас в преподавательском крыле, но вы, оказывается, способны работать! — А не должна? — вкрадчиво поинтересовалась Хранительница. — Я думал, нынешняя ситуация как-то скажется и на вашем состоянии. — Визгис взмахнул передней лапкой и на жужжащих крыльях сместился влево. — Хотя бы потому, что границы между мирами и материями во время затмения истончаются до безобразия! Их даже можно увидеть в некоторых местах невооружённым глазом! Лира почувствовала, как мурашки покрывают кожу, и невольно повела плечами. Быть может, это и есть объяснение тому, что произошло ночью? Или хотя бы его причина... — Что же. — Хранительница резко подскочила со своего кресла, неаккуратно собирая табеля в стопку. — Нужно срочно это проверить! Стук сердца отдавался во всём теле, а спиной она ощущала недоуменные взгляды преподавательского состава Алфеи, когда вылетала из учительской. А затем услышала громкое "Ах!" Дю Фор, когда сразу за порогом налетела на кого-то. — Лира, куда вы так спешите? — поинтересовался Палладиум, мягко поддерживая её за локти. Хранительница закусила губу, глядя в полные заботы зелёные глаза, но медлить было нельзя. — Искать границы миров невооружённым взглядом! Она быстро обогнула Палладиума и чуть ли не бегом устремилась к лестнице, а Визгис потёр лапкой голову и громко заявил: — Вот это я называю жаждой знаний!.. Леса Вечных Ветров и раньше не были приятным местом, но тогда Лира отчётливо ощущала страх, идя вдоль деревьев и ручья к дому отшельницы. Парад планет тяжестью нависал над головой, уже наполовину закрывая собой солнце. "Двадцать четыре", — про себя сосчитала Лира, когда перелетала Ущелье Потерянных Душ. Осталось ещё одиннадцать, и, когда последняя из них закроет Солнце, его призрак целые сутки будет сиять на небе. Марселла вновь ждала её, стоя у двери своего дома. Она осунулась, постарела, и чёрные тени залегли под блестящими глазами. Впервые она крепко обняла Лиру и надрывающимся голосом сказала: — Началось. Хранительница вздрогнула, но нашла в себе силы тихо спросить: — Вы знаете, что случилось ночью? Марселла отстранилась от неё, тяжело дыша и до боли сжимая костлявыми пальцами её плечи. — Догадываюсь. Но хочу, чтобы сперва ты рассказала мне. Затаился меж крон ветер, во слух обратились деревья, застыла вода. Болезненное солнце через силу смотрело, как слёзы текли по худым бледным щекам, слушало сбивчивый рассказ про руки, ставшие словно крыльями, унёсшие вслед за птицами в ночной мрак. Про перья, что чудились вместо кожи, про запахи и звуки, ставшие резкими, про глаза, что чётко различали всё в темноте. Про скалы посреди чёрного леса, про каменные лабиринты внутри них, про светлые голубые кристаллы, про подземную бурную реку... — Я не помню, как вышла наружу, но помню, как кричала, когда дошла до каменного завала... — плакала Хранительница, а Марселла обнимала её, гладя по светлым волосам. — Мне нужно было внутрь, меня звали, но я не могла пройти! Хотя это были всего лишь камни, я бы могла... — Ты не могла, дитя, — мягко перебила её отшельница. — Ведь это была не ты. Тело покрылось холодными мурашками и задрожало, а Лира, всхлипнув, подняла на ведьму влажные глаза. — Это была не ты, — повторила Марселла. — Это был Светлый Феникс, завладевший твоим рассудком и телом. — Нет... — неверяще прошептала Хранительница, помня его магию как что-то светлое и тёплое, но никак не безумное. — Этого не могло произойти... — И даже то, что невозможно, однажды может быть, — тихо проговорила Марселла, с сожалением глядя на неё. — Всё меняется, Лира, всё встаёт с ног на голову. Пока Хаос будет в этом измерении, ты будешь слаба как никогда. И все, кому это выгодно, будут пользоваться этим. А первым по твою душу придёт Бог, который очень устал быть в заточении и одиночестве. На негнущихся ногах Лира медленно брела вдоль деревьев, прикасаясь к каждому стволу. Они отзывались, говорили, сопереживали, боялись вместе с ней. Свет постоянно угасал: всё новые планеты показывались на небосводе, приближая затмение и выход третьей Луны. Лира искала в себе силы вернуться в квартиру. Она знала: нужно всё рассказать подругам. Да, они не смогут спасти её, не смогут запретить Светлому Фениксу утаскивать её в другую материю, забирая её тело. Но всё, что она могла сделать, — обезопасить свои тылы. Сказать тем, кто прикрывает её спину, с чем им предстоит столкнуться. "Тебе не победить одной, — сказала ей Марселла, утирая слёзы с её щёк. — Союзники нужны теперь как никогда". Быть сильной — вот то, чего Лира хотела и к чему стремилась, едва узнав, что она Хранительница. Она родилась, чтобы защищать это измерение и поддерживать в нём баланс. Но что она сможет, когда сам Хаос встанет перед ней? Кто поможет, если у неё не получится противостоять ему? Хватит ли ей сил, чтобы отстоять жизнь у смерти? Лира опустилась на холодную землю, спиной прислоняясь к сосновому стволу. Подтянула к себе колени и спрятала лицо в ладонях, пытаясь подавить вставшие поперёк горла слёзы. Как страшно было думать о Хаосе! Или вспоминать ночь, проведённую в птичьем теле! Ужасная мысль — умереть, стать лишь сосудом для Феникса, не справиться, не помочь, не спасти. Паника сдавила лёгкие, вытянула из них воздух, и Лира сжалась, тонкая и беспомощная под грузом проблем, которые ей точно не потянуть в одиночку. — Но ты ведь не одна. На мгновение замерев, Лира рывком подняла голову, сталкиваясь с горящими золотом глазами. Кай, едва заметно усмехнувшись, сел рядом, положив руку на согнутое колено. Его глаза обратились к вечернему небу и параду планет. Солнца почти не было видно. — Не думала, что ты придёшь, — тихо заметила Хранительница, которая почти не чувствовала Ключ с тех пор, как спасла отца. — Ещё раз бросишь меня в руки влюблённому в тебя эльфу — точно не приду, — фыркнул Кай, однако, несмотря на строгость его тона, Лира услышала и былую благосклонность. — Я не буду говорить с тобой о Димитриосе. Слишком давно у меня самого была семья. Я забыл, каково это. Лира сжала кулаки, смотря на слабо переливающийся на свету Верум. Тени укрывали лес, и то там, то тут ей чудились силуэты солдат легиона Смерти. Границы истончались. — Я не думал, что он сумеет обогнуть прутья решётки, — признался Кай, пристально смотря на край солнца. — Он тысячелетия назад перестал метаться. Но не мог не проснуться, когда родилась ты. Лира всхлипнула, тут же утирая слёзы. Кай обернулся к ней. Его брови выгнулись в немом сожалении, и уголки губ опустились вниз. — Мне страшно... — едва слышно прошептала Хранительница. — Я так слаба, а нужно бороться с двумя врагами одновременно... — Ты справишься. — Кай обнял ладонями её лицо, смотря в полные слёз бирюзовые глаза. — Пока есть те, кого ты любишь, ты будешь побеждать. Тонкие девичьи пальцы вцепились в его предплечья, и Кай вздохнул, проводя ладонью по светлым волосам и обращая взгляд на небо. Последняя планета заняла своё место в параде планет, найдя отражение в глазах величайшего артефакта измерения. *** Чёрные крылья. Десятки их или сотни — не разобрать. Прячутся меж деревьев, растворяются в белом плотном тумане, становясь его частью или вновь выныривая в ночной мрак. Лира оглядывается: ей слышится голос, знакомый и тихий, но шаг сделать невероятно тяжело. Она словно приросла к земле, и обернуться, напрячь мышцы, послать им команду идти... Она тяжело сглатывает и облизывает сухие губы: в горле сухо тоже, и внутри дикий зверь пытается разодрать рёбра. Тревожно. Страшно. Но нужно. Она идёт на голос, обходя деревья и кустарники. Крылья никуда не исчезают: мелькают то тут, то там, иные и вовсе проносятся над головой. Огромные, больше неё самой. С каждым шагом биение сердца учащается. Лире кажется, что оно и вовсе выпрыгнет из груди. Лес редеет, а крылья обретают тела. Над, под и рядом. Такие же большие и сильные, похожие на человеческие, но с длинными мохнатыми хвостами, острыми рогами и когтями на руках и ногах. Белые глаза слабо горят в темноте, приплющенные носы принюхиваются, дёргаются опущенные вниз бараньи уши. Лира уговаривает себя идти дальше. Впереди — тоже крылья. Но они больше не мечутся — стоят рядами, и лишь ветер треплет их перья. Лира поднимает голову. На редких деревьях они тоже расселись, смотрят внимательно, изучающе, постоянно шумно втягивая носами воздух. И вдруг белая рука протягивается к чёрному крылу. Лира замирает: не дышит, не шевелится и не моргает, наблюдая за тем, как в золотых глазах интерес заменяется на восторг. Как Хаос рассматривает крылатых существ одного за другим, словно маленький мальчик изучает армию солдатиков, подаренных на день рождения. Существа издают странные звуки, демонстрируют заточенные клыки, хлопают глазами и дёргают ушами, но дают трогать себя и терпят пристальные взгляды. — Какие красивые... — восхищённо шепчет Хаос, и вдруг золотые глаза оборачиваются к распахнутым бирюзовым. — А тебе они нравятся? *** "Можно уйти из Туманного леса. Но сам он — навеки в тебе с той секунды, когда ты посчитаешь его своим домом". Ривен подорвался с постели, хватая ртом воздух. Рука пыталась нашарить нож, который он всегда клал рядом на ночь. Огромные крылатые чудища всё стояли перед глазами, а вокруг суетились проснувшиеся от его крика ребята, протягивая воду, спрашивая что-то и дёргая за плечо. Но Ривен не обращал на них внимание. Туманный лес показал ему, что произошло. И он должен действовать. Ривен за секунду слетел с кровати, но покинуть комнату специалистов не успел: перед ним словно из ниоткуда вырос Гелия, схватил за плечи и требовательно встряхнул, глядя ему в глаза. — Ривен, что случилось? — Тарды, — одними губами прошептал Ривен, догадываясь, что друзья едва ли слышали о них. — Они летят в Алфею. — С чего ты взял? — спросил позади Брендон, и тревога наполнила его голос. — Это неважно. Поднимайтесь. Они не пожалеют никого, пока не достигнут цели. — И кто цель? — напряжённо поинтересовался Гелия. — Лира. — Не трогайте меня! — Лира! — Муза трясла подругу за плечи. — Лира, просыпайся! — Я не знаю, поможет ли это... — Рядом хлопотала Флора, переливая разноцветные зелья из трёх колб в чашку. — Но это всё, что я могу сделать. — Девочки, Стелла не просыпается! — В комнату ворвалась встревоженная и растрёпанная Блум. — Она что-то говорит во сне, крутится, но мы не можем её разбудить! — Добро пожаловать в клуб, — ядовито пробурчала Муза и тут же обернулась к Флоре. — Готово? — Да! — Фея природы тут же собралась, чуть нахмурившись, а Муза порывисто выхватила чашку из её рук. — Я буду читать заклинание, а ты постарайся, чтобы она сделала хоть глоток! Блум заламывала руки, глядя, как Муза пытается совладать с мечущейся по постели Лирой под растянутый напев заклятия дриад. Сердце феи Огня Дракона болело за сестру, но отойти от лучшей подруги она не могла. Блум весь день просидела со Стеллой, со страхом отмечая, что та буквально тает на глазах. И, когда ночью прибежала Флора и сказала, что Лире, должно быть, снится кошмар, Блум проглотила угрызения совести и осталась со Стеллой. Лира, во всяком случае, весь день могла ходить... — Готово! — объявила Муза, когда Хранительница, сморщившись, сделала небольшой глоток. Затем Лира вздрогнула, её брови нахмурились, тело вытянулось струной... и обмякло на смятой и мокрой простыне. Флора ахнула, а Муза тут же наклонилась ближе, всматриваясь в изменения на бледном лице. Спустя мгновение дрогнули длинные ресницы, ещё и ещё, а после медленно открылись глаза. — Сработало! — тихо и радостно воскликнула Флора. Блум тут же поинтересовалась: — А Стелле это сможет помочь? Муза, гладящая Лиру по плечу, бросила на фею Огня Дракона укоризненный взгляд, но тут же вернулась к приходившей в себя подруге. Флора жестом указала на дверь, и Муза кивнула, отпуская её в другую комнату. Стелле тоже нужна помощь, но как можно предпочесть близкому родственнику кого-то ещё? — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она у Лиры, когда та, наконец, посмотрела на неё осознанно. — Испуганной, — едва слышно призналась Хранительница, и, заметив колбы и травы у своей кровати, поинтересовалась: — Что случилось? — Ты не просыпалась. Кричала во сне, но мы не могли тебя разбудить. Лира поморщилась, прогоняя оставшееся ночное наваждение, но чёрные крылья не желали исчезать. Она понимала, что это был не просто сон. "Видение", — подумалось Хранительнице, но она лишь устало опустилась на подушку, прикрывая глаза. Сил не было. Одни лишь вопросы и опустошённость. — Ты слышишь? — внезапно спросила Муза, обращая настороженный взгляд к окну. Лира обратилась во слух, и безмолвную вату после пробуждения нарушили звуки большого мотора. — Специалисты? — удивилась она, оглядываясь на подругу. Муза сжала кулаки, и брови сошлись на переносице. Ей было достаточно потрясений за день. Она решительно поднялась со стула и распахнула двери балкона, ступая на него. Заслонив собой парад планет, на территорию Алфеи медленно приземлялся межпланетный корабль. Лобовые окна горели жёлтым светом, и прямо в их центре застыл такой знакомый силуэт... Фея музыки поджала губы, а затем вернулась в комнату, срывая с вешалки куртку Лиры. — Пойду спрошу, почему они здесь. — Муза... Но Муза не слышала. Она быстро минула коридор и буквально слетела с лестницы, спеша к центральному дворику Алфеи. Однако Фарагонда и Гризельда опередили её: они уже встретили специалистов, и Ривен сдержанно объяснял что-то, хмурился и сжимал рукоятку меча. — Что происходит?! — Муза бесцеремонно перебила Ривена. — С каких пор вы заявляетесь в Алфею посреди ночи?! — Муза! — Гризельда недовольно насупилась, поправляя очки. — Ваше поведение... — Сюда летят тарды, — тихо ответил Ривен, но Муза уловила в его голосе напряжение и злость. — Я прилетел предупредить, нужно подготовиться... — И кто сказал тебе об этом? Неужели... Фарагонда внезапно положила руку Музе на плечо. Она осеклась, гнев рассеялся, и она растерянно посмотрела на директрису. Та мягко улыбнулась и попросила: — Муза, возвращайтесь к себе. Я со всем разберусь и позову вас, если будет нужно. Ривен смотрел ей вслед. Такими далёкими казались теперь прикосновения к ней, поцелуи, мягкость тёмных волос и белой кожи... Он понимал, почему она так отреагировала. Знал, что ей больно, больно до безумия до сих пор, но ничего не мог с этим сделать. Самым честным в их отношениях был его уход. — Итак, Ривен. — Когда Муза вновь скрылась в школе, Фарагонда обернулась к нему. — Вы хотели рассказать мне про тард. — Специалисты здесь? Встревоженная Лейла встретила Музу у порога. Двери в комнаты Лиры и Стеллы были по-прежнему закрыты, и в гостиной сидела только Текна, которая тут же поднялась, увидев Музу. — Тимми ничего не объяснил мне толком! Что произошло? — Ривен сказал, что сюда летят... Кажется, тарды... — Что это? — Лейла вскинула брови, но Муза развела руками. — Я не знаю. Фарагонда осталась с ним, а меня отправила к себе. Как там девочки? — Лира проснулась, ушла в душ. А Стелла... — Текна запнулась, закусив губу. — Если честно, я не уверена, что нам стоит ожидать её пробуждения до того, как закончится затмение. Муза поджала губы, но промолчала. Она не хотела признаваться даже самой себе, что чувствовала, но слишком хорошо знала природу собственных ощущений. Отчаяние. Сперва лишь его крупица, но оно разрасталось, становилось больше с каждым днём, утягивало в пучину мрака и безвременья. Иногда Муза спрашивала себя, имеет ли смысл всё то, что они делают. Будет ли толк от их жертв, настанет ли спасение во имя смерти падших душ? Вопросы эти зависали в пространстве, эфемерные и в то же время плотные, прокрадывались в голову в ночи, мучая до самого рассвета. Муза не знала ответов. Скорее всего, их просто не было, и оставалось лишь для самой себя решить, какую избрать дорогу. И принять последствия, какими бы они ни были. Хлопнула дверь в ванную комнату, и девушки обернулись. Лира посмотрела на них уставшими глазами, и первым порывом Музы было уложить её в постель и заставить поспать. Но реальность была другой: Текна протянула Хранительнице кружку кофе, а Лейла — тарелку с бутербродами. — Ночь, похоже, только началась. — Текна серьёзно смотрела на Лиру. — Тебе нужно прийти в себя. Музу захлестнуло возмущение, но Лира лишь кивнула, садясь за столик. Она поела, выпила кофе, высушила магией волосы и посмотрела на подруг. — Итак, зачем здесь специалисты? — Ривен сказал, что сюда направляются тарды. Ты знаешь, кто или что это? Лира отрицательно покачала головой. Тень от дивана внезапно переменилась, явила осколки изумрудных глаз и с рыком приняла прежнюю форму. Лира рвано выдохнула. — Границы между мирами истончаются. Я всюду вижу Легион Смерти. Возможно, тарды — существа из других миров. — Но зачем им идти сюда? Лейла напряжённо свела брови на переносице и посмотрела в окно. Тьму рассеивал свет фонарей, но оттенки ночного неба не менялись. Внутри разлилась обжигающая пустота, когда она наконец чётко проговорила самой себе: "Солнце не взойдёт сегодня". Внезапно чернота стала подвижной. Лейла замерла, наблюдая за тем, как от неё отделился неясный силуэт и вдруг влетел в стекло. От неожиданности фея морфикса вскрикнула, а девушки вздрогнули и обернулись. За стеклом парила муха размером с крупную кошку. — Что это?.. — Текна округлила глаза от удивления. Лира же, отойдя от испуга, внезапно громко рассмеялась, а затем поднялась с дивана и направилась к окну. — Ты что, не запускай это! — возмутилась Лейла, но было поздно: огромное насекомое уже влетело в их комнату. Однако, попав под свет ламп, оно стало похоже на... — Девушки, прошу прощения, что вынужден вот так врываться к вам ночью! — извинился профессор Визгис, жужжа перламутровыми крыльями. — Но мисс Фарагонда срочно вызывает вас всех к себе! Тени оживали. Они двигались под светом электрических ламп, сливались с очертаниями мебели и меняли её до неузнаваемости. Тени говорили друг с другом, сверкали их глаза, открывались зубастые пасти, скрипели латы и мечи. Тени кланялись, видя Лиру, и та отвечала им вежливым кивком в ответ. Тени готовились к войне. — Где Флора? — тихо спросила Муза у Лейлы. — Как только прилетели специалисты, ей позвонил Гелия. Она ушла к нему. Холод мурашками укрыл шею и спину, но Лира не подала виду. И с расправленными плечами зашла в кабинет директрисы. Так, словно знала заранее, что скажет ей Фарагонда под пристальным взглядом Ривена. Так, будто она уже готова сражаться с существами из другого мира. Так, будто ей вовсе не страшно. — Эвакуируйте студенток, — только лишь попросила она, смотря на Фарагонду из-подо лба. — Они идут за мной, это моя битва. — Их — целая армия, — вступился Ривен, сжимая кулаки. — Никто не выстоит в одиночку. — Значит, я уйду. — Лира криво улыбнулась, и Ривен почувствовал, как в гневе поджались его губы. — Я не хочу никого подвергать опасности. — Но как раз этим и подвергнете. Лира вздрогнула и перевела взгляд на директрису. Она сидела в своём кресле, привычно поставив локти на стол и переплетя пальцы. Руки её закрывали всю нижнюю половину лица, и оттого ещё более тяжёлым казался мудрый, но строгий взгляд. — Самоотверженность всегда была присуща вам, и, не спорю, это спасало жизни. Но сейчас, когда Хаос наступает на Волшебное Измерение, вы, Лира, наша единственная надежда. И что же, вы хотите одной битвой лишить наш мир шанса выстоять? Лира нахмурилась, но промолчала. До боли впилась ногтями в ладонь, сжала зубы, но не отводила взгляд от директрисы. Ривен же наблюдал разговор из тени, чувствуя, как внутри всё наполняется торжеством и горечью. — Я знаю, вы привыкли к другому. Вашей силы всегда хватало, чтобы одержать победу. — Фарагонда поднялась с кресла, и Лира поджала губы, упрямо глядя ей в глаза. — Но сейчас, боюсь, её может быть недостаточно. Лира чувствовала настроение подруг, стоявших за её спиной. С лёгкостью угадала бы, о чём думала каждая, и знала: то, что сказала директриса, пугало их, но они были готовы выступать командой. Так, как это было в самом начале. Но саму Лиру это ломало. Она помнила наставления Марселлы и Кая и сама ощущала, что как никогда нуждается в поддержке. Но как непривычно было вновь рисковать друзьями! Вновь признавать, что слаба и несведуща, растеряна и мечется меж двух огней... Лира резко опустила голову вниз, и светлые волосы закрыли её лицо. В глазах блестели слёзы, которые она никому не хотела показывать. Ривен хотел подойти, но словно врос в пол директорского кабинета. И вместо его рук к плечам Лиры потянулись руки Музы, переместились на спину, обняли и прижали к телу. Её пальцы, а не его, коснулись светлых волос в утешающих поглаживаниях. Голос Музы, а не его, шептал что-то едва различимое. Рядом с Лирой была Муза, хотя Ривену так хотелось, чтобы это был он. Фарагонда тяжело вздохнула и тихо произнесла: — Я понимаю, Лира. Но, прошу вас, позвольте помочь вам спасти Волшебное Измерение. Иначе мы потеряем его. Лира громко всхлипнула, крепче прижавшись к Музе, и зажмурилась, подавляя рыдания. Нащупать тонкое равновесие в собственных эмоциях было невозможно, как ни старалась она думать о грядущей битве и всех тех, кто будет сражаться против неведомых существ. Муза чувствовала дрожь в своих руках, когда уводила Хранительницу обратно в их квартиру. В кабинете мисс Фарагонды остались лишь Лейла, Текна и Ривен. Последний, задержав неясный взгляд на закрывшейся двери, резко выдохнул и заявил: — Нужно поставить щит, если есть возможность. И... — Он замялся, помня, что пришёл в школу для фей, но продолжил: — Раздать оружие. — Оружие? — Лейла скептически выгнула бровь. — Опасность тард в их физической силе и ультразвуковых волнах. Не каждое колдовство может остановить их. Фарагонда нахмурилась, но подняла вверх ладонь, видя, что Текна собирается возразить. — Раз так, Ривен, то мы поступим по-другому. От оружия девочкам не будет прока: они не умеют с ним обращаться. Но я попрошу Саладина оказать нам содействие. Что же до наших студенток... — Директриса тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Первый курс нужно оградить от битвы. Я приставлю к ним кого-то из профессоров. Остальным же нужно выходить на поле боя. Гризельда! — позвала Фарагонда, и завуч тут же показалась из-за двери. — Будите студенток и преподавателей и собирайте всех в главном зале. У нас мало времени. *** — ... защищайтесь любой ценой! Лира обхватила голову руками и наклонилась к коленям, тяжело дыша. Она была за два этажа от главного зала, но воздух, всегда помощник, теперь раз за разом будто вонзал нож в согнутую спину, донося каждое слово директрисы. Она не нашла в себе сил присутствовать в зале. Знала, что не сможет посмотреть в глаза студенткам, которые не должны были сражаться с тардами. Но будут. Потому что одной ей не справиться. Рядом с ноги на ногу переминалась Муза. Лейла и Текна отправились на собрание вместе с Фарагондой, Флора так и не появилась, а Блум всё ещё не выходила из комнаты Стеллы. "Я зайду к ней сразу после собрания", — пообещала Лейла, и Муза старалась не злиться, думая о рыжеволосой подруге. Что скажет Блум, когда девочки позовут её сражаться? Последует ли она за огнём, что всегда приводил её на поле боя во имя справедливости и добра, или останется стеречь покой ослабевшей подруги? В глубине души Муза знала ответ. Он поражал её и пугал, и она надеялась, что на этот раз интуиция обманула её. — Я не хочу это слышать... — внезапно тихо прошептала Лира, и Муза тут же встрепенулась. — Почему я всё слышу... Я специально не пошла! — Лира! — Муза тут же присела рядом с ней, щекой прижимаясь к острому плечу. — Как же ты не понимаешь! Каждая из нас готова встать и сражаться рядом с тобой! — Но вы не должны! — возразила Хранительница, поднимая голову; бирюзовые глаза лихорадочно блестели. — Это моя обязанность по праву рождения! — Нет! — Муза выпрямила спину и сжала кулаки. — Не только твоя! Мы — феи-хранительницы наших планет, и каждая девушка в Алфее станет ею, закончив школу! Защищать и оберегать Волшебное Измерение — наша общая миссия! Лира сжала зубы, чувствуя острое негодование, разрушающее её изнутри. Но она не успела ничего сказать: Муза значительно тише произнесла: — Если мисс Фарагонда права... Если она права, то без тебя мы всё проиграем. По-настоящему всё. Хранительница вздрогнула, сжав пальцы. Те впились в колени, и ногти оставили неглубокие следы на бледной коже. Нарастала в груди царапающая тревога, быстро стучало сердце, дробью отдаваясь в висках. Свои мысли в тот момент Лира могла сравнить с агонией: они метались, бросались из одной крайности в другую и всё никак не находили точку равновесия. Муза всё ещё сидела рядом, сопереживающая, любящая и трепетная. Лира закрыла глаза, когда разум подсунул мысль, что фея музыки может умереть. Кто угодно может умереть, окончательно, невозвратно и невосполнимо. Тело задрожало, обмякло, защипало в носу, и слёзы стекли по щекам. "Я страж, — мысленно проговорила себе Хранительница, ощущая, как сбивается дыхание, — я защитница измерения. Но ответственна ли я за жизни? Или спасать весь мир без крови на руках невозможно?" — Лира. Телом вздрогнула Муза, а у Лиры всё вздрогнуло внутри. Она открыла глаза, и смотреть на Ривена сквозь пелену слёз было чем-то странным и одновременно правильным. — Что ты здесь делаешь? — Муза, которую застали врасплох, тут же встрепенулась и надела привычную броню. Лира на это в непонимании выгнула брови. Зачем защищаться от того, кто не желает причинять вред? — Я хочу поговорить. — Ривен смотрел на Лиру, и та вновь обратила взгляд на него. Что-то ломалось внутри каждый раз, когда он был рядом, и Хранительница, как и всегда, на мгновение задумалась, что же. — Я думала, ты на собрании. — Фея музыки не сдавалась, не хотела отпускать Лиру. Она встала меж ними стеной, язвительной и твёрдой, и испепеляюще смотрела на бывшего парня. "Ты не пройдёшь", — говорили её взгляд и мимика, но Ривен внезапно обернулся. "Я и не спрашиваю", — ответил он, не говоря ни слова, и Муза в удивлении распахнула глаза. Лира же вытерла слёзы и поднялась с пола, поправляя длинную юбку шёлкового платья. Муза посмотрела на неё снизу-вверх, задетая и ничего не понимающая. Хранительница выдавила слабую улыбку. — Уверена, Ривену есть, что рассказать мне о тардах. Я скоро вернусь. — Чёрта с два я хочу поговорить о тардах! — бесцеремонно заявил тот, когда они вышли на крыльцо; рядом не было никого, кто мог бы услышать их разговор. Лира замерла, распахнув глаза. Она видела Ривена злым, яростным, раздражённым, но гневным... — Ты спятила, ясно?! — Он в порыве схватил её за плечи, сжал крепко-крепко и... так блеснули его глаза, так изогнулись брови и рот, что Лира забыла выдохнуть. По взгляду Хранительницы Ривен понял, что она догадалась о его чувствах, и труда стоило не спрятаться за старую маску равнодушия. — Да, Лира, — проговорил он и ей, и себе самому, — я боюсь потерять тебя. Я вернулся, потому что обещал тебе, но что ты делаешь? — Он ещё крепче сжал её плечи. — Зачем ты хочешь умереть?! Бирюзовые глаза расширились, остекленели, и худое тело стало стальным в его руках. Ривен хмыкнул, свёл брови на переносице и спросил: — Что, слишком много причин? Лира в то же мгновение вернула самообладание, отстранилась, недовольно сузила глаза и прошипела: — Ты говоришь глупости! — Я был таким же! — Он пристально посмотрел ей в глаза. — А может, и остался. Так что ты не обманешь меня. Ты не хочешь жить. Я знаю это. Пробитая броня брешью зияла от самого сердца, и Лире лишь руки на груди оставалось скрестить и язвительно поинтересоваться: — Привёл меня поговорить о смерти? Ривен вздохнул и медленно провёл ладонью по лицу, задерживая её на подбородке. Он привёл её сюда, ведомый порывом, но растерялся, едва она спросила об этом вслух. Внутри всё натянулось как струна, напряжение сковало плечи, но он тряхнул головой. Он верил в важность слов, которые хотел произнести. — Лира, ты не думаешь, что... — Кри-и-и-я! — разнеслось словно отовсюду ещё далёкое, но грозное и яростное. Ребята вздрогнули и подняли головы. И, приглянувшись, заметили, как подвижно на востоке небо. Ривен побледнел, Лира же сразу перевоплотилась и взлетела. — Предупреди всех! — крикнула она, пока плотное, почти прозрачное волшебство скользило от её ладоней к телу. — Я задержу их! Ривен вырвался из плена страшных воспоминаний, кивнул и побежал к главному входу в Алфею. Лира прислушалась к стихиям: они содрогались от ужаса и незнания, что за существа в ночи появились под парадом планет, разрывая крыльями и криками воздух. Хранительница возводила барьер на границе школы, сопротивляясь разуму, что велел открыть портал, увести тард от Алфеи и сразиться с ними самостоятельно. Так, как она делала всегда, так, как было до этого. Но перед глазами серьёзные лица Фарагонды, Музы и Ривена сменяли друг друга, и их голоса, говоря разные слова, имели в виду одно и то же. Опасность. Не победить в одиночку. Лира зажмурилась, продолжая колдовать, сражаясь сама с собой. Спасти других, рискнув жизнью? Или рискнуть другими и уменьшить собственный шанс на смерть? "Какая разница, о Дракон, какая разница?.. — крутилось в голове, пока магия воздуха плотной бронёй вставала на защиту школы для фей. — Я ведь обречена, и так обречена..." — Лира! Фарагонда первой стремительно показалась из-за дверей школы и тут же приблизилась к ученице, взглядом оценивая барьер. — Вы возвели щит? — Этого не хватит надолго! — Ривен подбежал вслед за директрисой; за ним спешили Лейла, Текна и Муза. — Тарды большую часть жизни проводят не на земле, стихия воздуха им знакома и подвластна! — Вот и поглядим, кто из нас лучший стихийник. — Лира криво улыбнулась. На площади одна за одной появлялись студентки, тут же перевоплощаясь. Последними вышли Гризельда, Визгис, Палладиум и дю Фор. Они раздавали указания, рассосредотачивали девушек по территории и сами шли следом. Краем глаза Лира увидела, как сияют доспехи Палладиума, и сердце — странно и неожиданно — забилось чаще. И причиной тому был страх и внезапное осознание, что потерять Палладиума было бы больно. И, паря в воздухе, слыша крики неведомых врагов и ощущая давление на щит, Лира думала не о битве. Перед глазами мелькали воспоминания, что показывали одно за одним лица знакомых, близких и не очень, и Хранительница с ужасом понимала, что боится потерять каждого. Едва ли она позволяла себе думать об этом после смерти Набу, которая стала оглушительной пощёчиной и лишила её доверия к миру. Вот каков мир, фея четырёх стихий. Ненадёжный, несправедливый и безжалостный. Таким ты должна знать и видеть его. — Лира, мы рядом! — раздался из-за плеча голос Лейлы, и Лира обернулась. — Мы будем сражаться рядом с тобой! — Говори нам, что делать, если будешь понимать это! — Текна сжала кулаки, вглядываясь в стремительно приближающуюся стаю тард. — Мы не оставим тебя. Лира посмотрела на Музу, стойкую и самоотверженную, на блестящие крылья позади неё, и большая, искренняя любовь и признательность к подругам заполнили её всю. "Нет, мир не таков, каким мы видим его в самые чёрные дни своей жизни, — думала Хранительница под крики врагов и под взглядами самых дорогих людей. — Ведь тьма приходит только вслед за светом, который мы уже познали". — Кри-и-и-и-я! Чёрное облако вздрогнуло, разделилось на части, и в темноте вспыхнули сотни белых глаз, так похожих на две луны Магикса. — Люминос! — громко проговорила Фарагонда, и обычные фонари стали сиять в разы ярче; свет уподобился дневному, рассеял ночной мрак, и девушки вскрикнули, увидев, с кем им предстоит бороться. Тарды же взвизгнули, захлопали ушами и на мгновение замерли в воздухе, но, адаптировавшись, вновь бросились вперёд. Однако вспыхнул светлой магией щит и отбросил первый десяток существ от границ Алфеи. — Лира, вы умница! — Фарагонда встала в боевую позицию, наколдовывая две сферы. — Но сдерживать их вечно мы не сможем! Бой нужно принять! Тарды издавали странные звуки: нечто среднее между шипением и гортанными криками птиц, бились о невидимую преграду, царапали её ногами и руками. От жуткого зрелища кожа покрывалась мурашками и холодным потом, но Хранительница продолжала сдерживать атаку. Слова Ривена оказались правдой: Лира чувствовала, что защита слабеет, воздух местами словно не понимал, зачем сдерживать их, не подпускать ближе. — Нужно дождаться подкрепления из Красного Фонтана! — прокричал Ривен, стоя с мечом в одной руке и бумерангом в другой. — Буквально несколько минут! — Но ребятам нужно будет приземлиться! — Текна недоуменно свела брови на переносице. — Воздух не может пускать одних, но сдерживать других! — В теории, может, — негромко ответила Лира. — Но не в случае с тардами. Он будто принимает их за обычных птиц... Лейла нахмурилась и произнесла: — Тогда момент прилёта специалистов совпадёт с моментом атаки!.. — Именно, — кивнула Хранительница, вновь напрягаясь: один тард практически преодолел воздушный заслон. — Но я постараюсь отбросить их и выиграть хотя бы полминуты. — Где Флора? — Муза огляделась, но не смогла найти подругу среди других. Ривен услышал её вопрос и едва заметно покачал головой. Он не понимал, в чём причина такого беспокойства Гелии, но знал: если бы мог, сам огородил бы дорогого ему человека от битвы... — Пятьдесят пять секунд до прилёта специалистов! — объявила Текна, сверившись с коммуникатором на запястье. Лира глубоко вдохнула и выдохнула. Загорелась печать Воды на груди, и голубое свечение перебралось на ладони. Она придумала, как выиграть время. — Отойдите все к стенам школы! — громко попросила она, и водные потоки тугим коконом начали оплетать её силуэт. — Текна, скажи мне, когда останется три секунды! — Поняла! Крики тард заглушил шум воды; она же скрыла от глаз Хранительницы остальной мир, и единственным "зрением" для Лиры стал воздух. Нужно было много, очень много воды, раствориться в ней, стать ею, чтобы потом атаковать точно, в самую цель, не промахнуться ни на каплю... Ривен видел, как сияет из-за водной завесы тело Лиры, как расплываются его черты. Он сильнее сжимал в руках оружие и пытался ровно дышать, не представлять, что происходит там, неподвластное его пониманию и разуму. Вдруг из-за деревьев показались красные носы межпланетных кораблей, и голос Текны чётко оповестил: — Три секунды! Шумная вода на мгновение замерла, а затем сорвалась вперёд. Воздушная защита пала, но стремительный водный поток с огромной силой обрушился на тард, отбрасывая их далеко назад. — Ты намочила их перья! — радостно догадалась Лейла. — Они не смогут лететь! Корабли зависли в нескольких метрах от земли, и специалисты ловко выпрыгивали из них, тут же обнажая оружие. Кадаторта показался следом на большом рыжем драконе, и вдруг из первого корабля вылетел сам Саладин. — Директор! — изумился Ривен, однако тот лишь усмехнулся. — Как я мог пропустить битву за дорогого друга всего Волшебного Измерения? — он обернулся к Лире, которая с искренним удивлением смотрела на него. — Мы все сегодня — твои союзники и твой щит. В оплату всех долгов, что ты взяла за нас. Мы все с тобой заодно. Лира украдкой утёрла слёзы и улыбнулась. Сердце её быстро и гулко билось, и самое важное осознание понемногу прокрадывалось в разум. Ничего и никогда из того, что она делала, не было напрасным. — Осторожно, они снова в воздухе! — крикнула какая-то девушка слева. — Как они так быстро высушились? — прошипела Муза, концентрируя волшебство на ладонях. — Я же говорил: с воздухом они на "ты", и это их преимущество, — объяснил Ривен, поудобнее укладывая бумеранг в ладони. — Ну что же. — Саладин бодро повёл плечами, наклоняя посох в сторону врага. — Разомнёмся, ребята! Чёрное марево птичьих крыльев одним рывком влилось в армии человеческих тел. Многие кричали. Лира уже и не помнила битвы, на которых было так много крика, и уговаривала себя не задумываться, кому он мог принадлежать. Она разила тард огнём и водой, но скорость битвы была высокой даже для неё: спустя первые пару минут глубокие кровоточащие царапины были на икрах и плечах. — Сзади! — раздался голос Лейлы, и Хранительница короткой огненной вспышкой поразила замахнувшегося на неё тарда, а затем направила стихию по двум бокам от обороняющейся второкурсницы. Та быстро обернулась, благодарно кивнула и вновь ринулась в бой. — Их много! — недовольно заметила Текна, едва держа трясущийся от атак цифровой щит. — И как они сильны! — Лейла перешла на оружие из морфикса, которое было куда эффективнее её магии в обычном виде. — Я с трудом справляюсь! — Хорошо, что они не привели сюда первокурсниц, — хмыкнула Лира, водой сбивая двух тард одновременно. — Они не справились бы. Муза сражалась чуть дальше от них, в сложенных рядах третьекурсниц. Девушки конвергенцией усиливали её звуковые волны, и Лира заметила, что после них тарды не встают. Хранительница мысленно прошептала заклинание, и из-под плитки выползли сухие прочные корни, что оплели бездыханные тела. Но фея музыки выдыхалась: об этом говорило её лицо, да и конвергенция никак не могла быть вечной, потому что требовала большого количества сил. — Нужно что-то придумать! — обратилась Лира к подругам. — У Музы отлично получается, но вскоре она устанет... — Кри-и-и-я! — Тард внезапно налетел из-за спины, но его тут же поразила электрическая стрела Текны. Лира благодарно улыбнулась подруге, но заметила, как та скривилась, держась за бок. — Текна?.. — Я не самая ловкая, признаю. — Фея технологий смущённо и болезненно улыбнулась, отводя руку в сторону; блестящий костюм был выпачкан кровью, и струи продолжали стекать вниз, к бёдрам. — О Дракон, — прошипела Лира, ища глазами Лейлу. — Лейла! Ты дашь нам пару минут? Фея морфикса парила в воздухе, словно гимнастка, держа в каждой руке по длинному заточенному копью из морфикса. — Да! Скай, помоги мне прикрыть девочек! Специалист оказался тут же оказался рядом, и Лира спокойно выдохнула, призывая Пламя Феникса. Она протянула ладони к ране Текны, и пальцы на мгновение почудились перьями. Хранительница вздрогнула, но закрыла глаза, сосредотачиваясь на колдовстве. Феникс не сумеет заполучить её сейчас, а Текне нужна помощь. — Ах, Лира, ты волшебница! — фея технологий внезапно засмеялась и крепко обняла её. — Всё прошло! И всего-то за двадцать семь секунд! — Я рада, что ты цела. — Лира крепко сжала её в объятиях, но тут же отстранилась. — Нам нужен план! — Ривен сказал, что их берёт физическая сила и звуковые волны. — Текна задумчиво коснулась подбородка, обращая взгляд на Музу. — Звуковые волны мы скоро потеряем, а вот грубая сила... Чёрт, не могу ничего придумать! — Мы просто не привыкли к такому. — Лира ободряюще сжала плечо подруги. — Пока есть время на размышления, а сейчас давай вернёмся к битве. — Девочки, где Блум? И что со Стеллой? — спросил Скай, разя тард одного за одним. Лира вновь отметила, что и эти не встают, и под их телами растекается тёмная кровь. — Стелла так и не пришла в себя, — ответила Лейла, трансформируя своё оружие; спустя мгновение она уже стреляла в тард из лука. — Блум осталась с ней. — И... оставила вас? — Скай недоуменно выгнул брови, и Лира вскинула руки. Тард вскрикнул, захваченный корнями, с занесённой когтистой лапой над головой принца Эраклиона. — Сегодня каждый сделал свой выбор, — спокойно произнесла Хранительница и взлетела выше, к самому небу, чтобы оценить поле боя. Внутри у неё всё дрогнуло: тарды прибывали, а её союзники выдыхались, не привыкшие к таким противникам. По рукам до шеи прошлись холодные мурашки и защипало в носу, когда Лира заметила тела не только тард, но и девушек. Под парадом планет школа для фей окрасилась их же кровью... "Потом, — привычно зашептала себе Лира, призывая меж тем Бога. — Потом я подумаю о них, потом поплачу..." Дракон извивался за спиной, огненная чешуя переливалась золотом и охрой, и тарды внизу замерли. Однако не они были целью Хранительницы. Полностью подчинив себе дух Дракона, она направилась на восток, туда, где брала начало бесконечная стая. У самых ворот Алфеи она отпустила огненного духа, и воздух наполнился запахом горелых перьев и криками. Тарды горели живьём, так и не достигнув своей цели. Глаза Лиры меж тем вспыхнули белым пламенем, явил свой облик прошлый Хранитель, и в руках оказались тяжёлые холодные рукоятки боевых кинжалов. Лира вздохнула, и уже бирюзовые глаза с болью посмотрели в гущу полуптиц и людей. У неё не было выбора. Либо убивать, либо быть убитой. Палладиум научил её сражаться искусно, точно и быстро, и она парила меж противниками, разя их металлом. Длинные перчатки и пряди светлых волос покрылись кровью тард, в ушах стояли их предсмертные крики, и Свет в душе вопил, жался в угол, осуждал и причитал. "Хаос заставил их! — говорил он. — Ты должна расколдовать их, вернуть домой..." Тьма смеялась в ответ, пожиная кровавые плоды. "У тебя нет времени, — торжествовала она. — Остановишься — и погибнут другие. Защищайся, или будешь повержена". И Лира тенью двигалась от одного врага к другому, и кинжалы вонзались в их плоти, и живые существа падали, чтобы никогда больше не встать. И, оказавшись у самых стен школы, проложив мёртвую тропу от ворот до центрального входа, Лира поняла, что плачет, утирая кровавыми ладонями мокрые от слёз щёки. — Лира! — опять этот голос, опять неясность, опять чувствовать, что что-то остаётся незаметным и неподвластным, что тайну этого человека ей никогда не разгадать до конца... Но Ривен не дал ей ощутить и доли этого: он порывисто обнял её, вырвал из рук кинжалы и зарылся носом в светлые волосы. И Лира разрыдалась у него на плече, и уже Тьма внутри неё сжалась, потому что, даже убивая, в душе Хранительницы продолжал гореть Свет. — Не так... — Ривен гладил её по волосам, пока Текна и Лейла защищали их от тард. — Ты не должна делать это так, ты убиваешь себя... — Как победить их?.. — через всхлипы спросила Лира. — Я не понимаю, какой ещё есть способ... — Звук, сила и стихии. — Лира вздрогнула и подняла глаза на Ривена. — Я не знал этого, но заметил сегодня. Их убивает оружие специалистов, магия Музы и твой огонь. Остальное им нипочём. — Тогда есть шанс. — Лира всхлипнула, утёрла нос, и Ривен потянулся за своим плащом, бережно касаясь им лица Хранительницы. Та замерла, растеряно глядя на Ривена, и он тихо объяснил: — Ты в крови. Они смотрели друг другу в глаза, и юноша стирал кровь с лица Хранителя. И Лира внезапно поняла, всё поняла про них двоих, и накрыла руку Ривена своими ладонями. Тот замер, брови его изогнулись в болезненном жесте, и сам он словно сжался, готовясь привычно отступить. Но Лира не прогоняла. Она просто смотрела на него, и её глаза говорили: "Я знаю. Теперь я тоже знаю". И сердце Ривена пропустило удар, а затем забилось неистово и болюче. — Ребята, время! — крикнула Текна, и Ривен, скрипнув зубами, запер чувства внутри. Сперва нужно было разобраться с тардами. — Взлетай! — скомандовал он Лире, беря её за руку и выбрасывая перед собой воздушную доску. Хранительница послушалась, и они оказались в воздухе, где метались феи и тарды. Ривен направил их за одну из башен и, скрывшись, объяснил: — Тарды не понимают светлой и тёмной магии, им плевать на колдовство. Но стихии в чистом виде и само Равновесие могут одолеть их. — Я не хочу усыпать крыльцо школы для фей их телами. — Лира повела плечами. — Умерших и так много... — Фарагонда и Саладин могут открыть портал в их мир, а ты выбросишь их туда, — предложил альтернативу Ривен. — Но вода, земля и воздух по отдельности не помогут тебе. — Я это уже поняла. — Лира тяжело вздохнула, бросая неопределённый взгляд на поле боя. — Мне нужно Равновесие. То, что должно было получаться у неё само собой, но вызывало так много сложностей. Магия, реагирующая на каждое её заклинание, каждую мысль и поступок. Неустойчивая и переменчивая вопреки собственной природе. Но разве у неё был выбор? — Хорошо. — Хранительница резко выдохнула. — Мне нужно время, точно не знаю, сколько. — Мы прикроем. — Ривен кивнул и достал меч из ножен. — Я скажу остальным, а ты занимай позицию перед башней. Лира медленно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Главное — начать. Вода струящейся нежностью оплетала тело. Горела на груди печать, шумели потоки, и мягкое голубое волшебство светом разливалось от её силуэта. Она вылетела из-за башни, отразила атаки тард, помогла защититься тем, кто был поблизости. Вода была знакомой, понятной и родной. Вода была надёжной. Дальше — земля. Стихия волной прошлась по коре, зелёные всполохи влились в голубые и тугими стеблями обвили конечности. Отозвалось внутри Цветение, и волшебство его было лаской и заботой, дарующим саму жизнь. Земля же всегда была опорой, безмолвным могучим союзником. И сейчас её корни тянулись к тардам, сбивали их, перетягивали лапы и крылья. И, если бы Лира позволила, Земля поднялась бы сама, острыми пиками пронзила бы врагов и утащила их в тёмные недра, где после они стали бы ею. Земля была твердыней. Огонь был жгучим, жил своими правилами, но неизменно приходил на помощь. Он переливался чешуёй Дракона, кричал голосом Светлого Феникса. Густым всполохом он влился в две другие стихии, и неистовость его обрушилась на тард, которые с криками тонули в ней. Огонь был беспощаден. Воздух смеялся, входя в круг. "Я был здесь ещё до того, как ты создала его, — говорили порывы ветра, и серебряные жилы пронизывали три другие стихии. — Я пришёл до того, как ты меня позвала". Горела печать, звенел магией сам воздух, и непокорнейшая из стихий играла на стороне Хранителя. Воздух был первоосновой. Ключ Экьюлибрио поднялся с груди, засветились надписи на золоте металла, и Кай смотрел отовсюду сразу, восхищаясь и наслаждаясь. Он так долго ждал кого-то столь достойного. Но стихии были лишь частью. Потоки магии хороводом ходили вокруг Хранительницы, но Равновесие рождалось из нейтральности. Из Света и Тьмы. Лира глубоко вдохнула и выдохнула. Тянуть было нельзя. — Кри-и-и-я! — раздалось внезапно справа, и только благодаря Воздуху тард не достиг цели. Лира же вернулась в реальность, оторвалась от единения со стихиями и вздрогнула: вокруг неё чёрным маревом кружили десятки тард. За их спинами проскальзывали силуэты фей в блестящих костюмах и специалистов на досках, но они не могли прорваться к Хранительнице. Тарды пришли за своей целью. — Что же... — тихо, сама себе прошептала Лира, и губы растянулись в нервной усмешке. Огонь, вода, земля и воздух переплелись и защитным куполом выстроились вокруг неё, а сама она обратилась к началу начал каждой души. К своим тьме и свету. Они пульсировали, выходили из её души в материальный мир, сверкали яркими и мрачными вспышками, сливаясь со стихиями. Сливались и цвета, и магия становилась насыщенно-фиолетовой, похожей на густой туман в свечении искусственного света. Но вместе с магией Хранительницы менялась и стая. Сперва тарды замерли, ощетинились, почуяв знакомое и сильное в стихийном волшебстве. А затем они разом подняли уши и отлетели чуть назад, пропуская вперёд одного из них. Лира наблюдала за этим, и светлые брови в напряжении сошлись на переносице. Этот тард был, очевидно, вожаком: большой, грозный, один его рог был наискось сломан, а в чёрных крыльях местами проступали белые перья. Он смотрел не как животное или монстр: взгляд его был осознанным, сосредоточенным, а рот без губ открывался и закрывался. "Он... шепчет что-то? — догадалась Хранительница, изумившись, и тогда же заметила едва видимые потоки волшебства, тянущиеся от стаи к вожаку. — Не могут же они... колдовать?" Дикая мысль, но как же назвать это ещё? Лира напряглась, и неровными всполохами покрылся её магический ореол. А тард, зависший напротив, внезапно ухмыльнулся. Вся концентрация пропала. Лира едва удержала стихии, Тьма и Свет же заиграли бликами, больше похожими на фейерверки, а не на сильнейшее из возможных заклинаний. И, пока метались мысли Хранительницы, тард медленно вытягивал руки вперёд. "Ты умел это, или кто-то научил тебя?" Их магия одной режущей волной сорвалась вперёд. Лира тут же собралась и атаковала в ответ. Плотное фиолетовое колдовство выглядело стеной против полупрозрачного заклинания тард. Но Фарагонда, наблюдающая за битвой снизу, внезапно испуганно прикрыла рот руками. Равновесие развеялось, пропуская неизвестную магию вперёд. — Что? — Лира распахнула глаза, но сделать ничего не успела. Её отбросило назад, к стенам школы. Спиной она влетела в окно и, проехавшись по ряду парт, свалилась к доске. В этой аудитории сидели как мышки студентки первого курса, и, увидев, что произошло с их преподавательницей, запаниковали. — Девушки, успокойтесь! — твёрдым голосом наставлял профессор Авалон, пробираясь через них к Лире, которая медленно, опираясь на стену и шипя от боли, поднималась с пола. Из её спины торчали осколки, и по блестящему платью обильно текла кровь. Но Лира словно этого не замечала: её невидящий взгляд был обращён на разбитое окно и чёрных тварей, летающих по воздуху над школой для фей. — Лира, вы в порядке? — Авалон протянул к ней руку, но Хранительница тут же дёрнула плечом, не позволяя себя коснуться, и наполненные злостью глаза посмотрели на удивлённого профессора. — Не трогайте меня! — На этих словах один из тард показался в оконной раме, хищно облизываясь растроенным языком, но Лира в ярости снесла его потоком пламени. — Вам нужна помощь! — Авалон всё же схватил Хранительницу за запястье, когда та на шатающихся ногах направилась к окну. — Вы ранены! — Помогайте тем, кто просит вас об этом! — Лира вырвала свою руку из его пальцев и, взмахнув крыльями, взлетела. — Лира!.. Она не слышала его. Все её мысли вертелись вокруг произошедшего и происходящего тогда. Её равновесие было ничем. Жалким фокусом, иллюзией и обманом зрения. Она собрала его из древнейшей магии этого мира, но оно оказалось бесполезным. Не смогло защитить не только школу, но и её саму. А что будет, когда придёт сам Хаос? Тарды с гортанными криками летели к ней, но их поглощало пламя. Ярость и страх завладели сердцем и разумом Хранительницы, платье намокло от крови, которая текла теперь по ногам и разводами осталась на руках. Она обессилела, запуталась и отчаялась. Она должна была спасти всех, но сама больше других нуждалась в спасителе. Ривен сжал кулаки, наблюдая за происходящим с летающей доски. А затем внезапно обернулся к межпланетному кораблю и поспешил на борт. — Эй, Ривен! Что ты делаешь?! — окликнул его Брендон, отбивая атаку сразу двух тард. Но Ривен не ответил. Он скрылся в недрах корабля, а спустя пару секунд вылетел оттуда уже на ветролёте, который направил в сторону леса. — Он... сбежал? — неверяще спросил Тимми, отвлёкшись от битвы. Брендон сжал зубы, а затем резко отрубил руку замахнувшегося на Тимми тарда. — Сосредоточься, ладно! — нервно попросил он, поудобней перехватывая меч. — Не знаю, что он делает и зачем вернулся, но сейчас не до него! Часть тард стремительно летели на Хранительницу, другие же думали, атаковали разумно, но все они попадали в огонь, которым она окружила себя. Обгоревшие, бездыханные тела падали на землю, и внизу кричали девушки, закрывая глаза и закрываясь от происходящего. Замерев, почти не дышав, за своей студенткой наблюдала Фарагонда. Тард не становилось меньше: умирали одни, но приходили другие. Лира же едва не теряла сознание: из ран по-прежнему текла кровь, перед глазами плыло, и пламя слабело. В один момент тард, преодолев пламенный поток, мощным ударом отшвырнул Хранительницу в сторону. Она упала на асфальт, воздух выбился из лёгких, и мир на пару мгновений поглотила тьма. Тард приземлился рядом, облизнулся и оскалился, медленно приближаясь к своей цели. Лира с трудом вынырнула из кокона тьмы и приоткрыла глаза. Мысли спутались, и в первую секунду она даже не поняла, где находится и что делает. Голова раскалывалась, тянущей и сводящей с ума болью отзывалось всё тело. Но, когда тёмное небо заслонил собой тард, Лира не сумела даже закричать: все ощущения отошли на второй план. Она попробовала поднять руку, призвать магию, сделать хоть что-то, но не получалось. Тогда как тард уже занёс когтистую руку для удара. — Лира! Тард замер и внезапно приглушённо зарычал: прочные стебли обвили его тело, сдержали от смертоносного удара, а затем поползли вверх, к горлу. Лира не дыша наблюдала за тем, как корчилось и кряхтело живое существо, падало на колени, а затем на землю. Но он не умер: его грудь всё ещё вздымалась, лёгкие всё ещё наполнялись воздухом. Но пошевелиться он не мог. И убить её, соответственно, тоже. — Ах, Лира! — Флора подбежала к подруге и аккуратно приподняла её, начиная шептать исцеляющие заклятия. — Фло... Тебя не было... — Прости. — Со своего положения Лира могла слышать голос Гелии, но не видеть его самого. — Я пытался... Я не хотел... Лира закрыла глаза. "Ты правильно поступил, — хотелось сказать ему, чтобы не думал, не корил себя. — Я бы поступила точно так же, если бы мне позволили". Но голос больше не слушался. Флора исцеляла её, но силы почему-то стремительно покидали. Мрак вокруг сгущался, терялись чувства времени и пространства, и сознание плавно ускользало, желая, чтобы разум уснул. "Беспомощна и слаба... Какая ирония..." — Раны затянулись. Теперь ты, Блум. Лира открыла глаза. Лицо сестры было влажным от слёз и светлым от волшебства, которое она призывала на помощь. Тёплый и мягкий Огонь Дракона согревал тело, проникал в вены и бежал по крови. Он отпугивал черноту бессознательности, возвращал силы, но Лира не вставала: она смотрела на Блум, а та, не в силах выдержать взгляд, отвернулась от неё. Каждый сделал свой выбор. — Поднимайся. Лира отстранилась от сестры, встала на ноги и выпрямила спину. Окровавленная, едва не погибшая Хранительница Волшебного Измерения вновь смотрела на поле боя. И где-то далеко впереди протяжно завыл вожак. — Лира, тебе нужно... — обеспокоенно заговорила Флора, но голос, который никто не ожидал услышать, прервал её. — Мы нужны вам, не так ли? Лира обернулась. Со стороны леса к ней шли Гриффин, Эдилтруд и Заратустра, а за их спинами... — Ривен, — одними губами прошептала Лира, наблюдая за тем, как он проходит сквозь исчезающий портал в Облачную Башню. — Ривен! — Скай, всё это время защищавший девушек от тард, удивлённо выгнул брови. — Брендон сказал, ты сбежал! — В Облачную Башню, чтобы позвать нас. — Гриффин скрестила руки на груди. — Фарагонда могла бы и сама пригласить нас, но что же... — Думаю, директриса не хотела рисковать ещё и вашими ученицами, — предположил Гелия. — Посмотрите сами... Гриффин поморщилась, но хмыкнула, вновь обращая свой взгляд на Лиру. — Ривен сказал, что твоей Тьмы не хватает. Поэтому, я надеюсь, что хватит нашей. — Она указала на профессоров, стоящих за собой. — Этих тварей нужно остановить. Спаси себя, Хранительница. Ведь тебе ещё предстоит спасти нас. Лира молчала, смотрела прямо ей в глаза. А затем поднялась в воздух, расставляя в стороны руки. Магия чистыми потоками заструилась вокруг её исцелённого тела, и Ривен громко прокричал: — Сгоняйте тард в одно место! Нужен портал в Туманный лес! Гриффин, Эдилтруд и Заратустра стали полукругом, закрыли глаза, и тёмное волшебство от двух профессоров Облачной Башни перемещалось к директрисе. — Защищайте их! — скомандовал Скай, смотря на Флору, Гелию, Ривена и Блум. — А мы поможем остальным! — Лира, если вы меня слышите! — проговорила Гриффин, собирая магию коллег вокруг себя и подпитывая её собственной. — Призывайте свои свет и тьму отдельно, чтобы мы могли насытить только необходимую часть! Лира слышала. Блестящие крылья Энчантикса взмахивали раз за разом, и стихии парили рядом. Она собирала их заново: воду-надёжность, землю-твердыню, огонь-разрушитель и воздух-первооснову. По крупицам возвращала разбитое волшебство, и, когда полотно было соткано, призвала к свету. Он вырвался в материальный мир ослепительной вспышкой. Его было много и он был могуч. Но что толку от него в борьбе с теми, кому он неведом? Чья сила не в помыслах и складе сердца и ума? И свет подвинулся, ибо явилась тьма. Тьмы было меньше в разы, но она была столь густа и подвижна, что Гриффин вскинула брови, но тут же снова сосредоточилась и возвела руки к небу. И, пока свет сияющими нитями вплетался в конвергенцию стихий, тьма профессоров Облачной Башни питала тьму Хранителя. — Скорее, скорее! — торопил меж тем Брендон, махая рукой, а Лейла и Текна смещали последних тард к остальным. Там их, изнемогая и едва дыша, сдерживала Муза, силы которой подпитывали феи и профессора Алфеи. — Муза, держитесь, осталось немного! — подбодрила её Фарагонда, глазами меж тем ища Ривена в толпе. Текна проследила за её взглядом и тут же направилась к сражающимся друзьям. — Ривен, ты нужен мисс Фарагонде и профессору Саладину! Я встану вместо тебя, иди! Ривен стиснул зубы, но послушался. Он добежал до профессоров, смахнул пот с лица и внезапно понял, что плачет. Фиолетовые глаза посмотрели вверх, туда, где осталась Лира в огромных потоках своей и чужой магии. Совершенно одна. — Ривен, нам нужна ваша помощь! — Фарагонда вернула его в реальность. Он обернулся и увидел, что из последних сил борется и она: растрепалась всегда аккуратная причёска, порвался и испачкался костюм, на ногах виднелись кривые царапины, а лицо было изнеможённым. — Думай о том месте, где находится граница в Туманном лесу. — Саладин серьёзно посмотрел на него, тогда как посох уже горел волшебством. — Нам нужна твоя память, чтобы создать портал! — Я понял. — Ривен последний раз посмотрел на Лиру и покорно закрыл глаза. Стараясь не думать о том, что увидит, когда откроет. — Я... не могу... больше! Текна упала на землю, и тард громко завопил, поднимаясь в воздух. — Не спеши. — Гелия выбросил нити, что оплели и связали чёрные крылья, и тард упал, хищно скалясь. Флора вскинула руку, и корни связали его, а Блум поспешила к Текне. Та лежала неподвижно, морщась от боли и тяжело дыша. — Они отловили всех, этот был последним. — Блум погладила её по спине, потерявшей трансформацию и крылья, и призвала Огонь Дракона. Но ответ заставил вздрогнуть и отнять ладонь. — Где ты была, Блум? — Блум! — позвала Флора, смотря в небо. — Как думаешь, сколько ещё? Сердце Блум бешено билось в груди, стыд внутри мешался с растерянностью и злостью, и ей хотелось кричать и молчать одновременно. Она не понимала их, оставивших Стеллу и забывших о ней, и не понимала себя, не вышедшую на поле боя и едва не потерявшую сестру. Она, кажется, вообще перестала что-либо понимать. — Дракон подери, сколько в этой девчонке света! — выругалась Эдилтруд, едва держа дрожащие руки на весу. — Фарагонда учила её на совесть. — Гриффин хмыкнула, хотя сама уже еле стояла на ногах. Но над её головой, в воздухе, — она ясно чувствовала это — тёмной магии пока было недостаточно. И она продолжала. — Мне страшно, — тихо прошептала Лейла, неожиданно для самой себя ухватившись за предплечье Брендона. Тот на мгновение растерялся, но затем накрыл ладонь феи. — Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Магия, окружающая Хранительницу, ходила клубами дыма по воздуху, искрилась и переливалась в сумерках ночи. Заклинание света Фарагонды давно потеряло былую мощь, но вдруг небо озарилось серебряным светом. Все вскинули головы и ахнули: за двумя лунами Магикса словно из ниоткуда появлялась третья. Там, где обычно вставало солнце. Тарды, согнанные в кучу, словно остолбенели, а затем зашипели и яростно набросились на щит, что сдерживал их. Муза вскрикнула, но выдержала натиск, и в тот же момент раздалось громогласное: "Пора!" Под третьей луной Магикса Тьма и Свет слились со стихиями, и родилось Равновесие. Фарагонда и Саладин хором произнесли древние строки заклятия, и портал открылся туда, куда никогда не должен был, благодаря тому, кто вернулся оттуда. Налетел ветер, сгустились тени, и хрупкая фигура Хранительницы затерялась в магии, что закрыла собой полнеба. Человеческое тело скрипело от натиска, разум едва осознавал происходящее, и дышать было так тяжело, так безумно тяжело, что лучше бы больше не... — Пора! Лира распахнула глаза. Белое пламя горело в них, и руки вытянулись вперёд. И сорвалось вперёд великое колдовство, непомерное, необъятное, страшной стеной надвинулось на вопящих тард, поглотило их и унесло в открытый портал. Тот сразу вспыхнул, и брешь затянулась, разрывая два соединившихся мира. И от него пошла ударная волна. Десятки ног подкосились, повалились на землю, раздались вскрики и причитания. Но Ривен чудом выстоял, распахнув глаза. Чтобы увидеть, как камнем на землю падает Хранительница в свете огромной луны.