Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

— Ау-у! Детская привычка кричать, когда потерялась среди деревьев, свернула с тропинки и очутилась в сплошь лесной траве и цветах. Но почему вспомнилось сейчас, когда вокруг — буквально ничего? Переливающееся, разноцветное, кажется, даже тёплое, но — ничего. "Может, я сошла с ума? — подумалось Лире с такой лёгкостью, что она сама ей удивилась. — Вряд ли здесь есть кто-то, кроме меня". — Ошибаешься. Здесь есть я. Лира обернулась. Ничего замерцало, вспыхнуло, озарив незнакомца светом, а затем погасло. Став лесом, деревьями, травой и цветами. Лира медленно моргнула. — Азазель. — Сто двадцати тысячный Хранитель. — Юноша с чисто-белыми, будто седыми, волосами улыбнулся. — А ты... впрочем, ладно. Я сбился со счёта после трёхсот тысяч восемьдесят второго, так что не буду врать. Но к полмиллиону вы точно подобрались. Лира подняла глаза к небу и с удивлением отметила, что вместо него — мягкий белый свет. — Ах, небо я никогда не запоминал. — Азазель почесал затылок, тоже смотря на то, что простиралось сразу за кронами деревьев. — Весь мой интерес был в травах. Их форме, свойствах, жизненных циклах... — Ты травник, — догадалась Лира. — Можно и так сказать. Его глаза, серые с жёлто-зелёными крапинками, смотрели куда-то за Лиру, пристально и вдумчиво. — Прогуляешься со мной? Конечно, у тебя нет выбора, раз ты здесь. — Азазель вновь улыбнулся. — Но я хочу быть вежливым со своей преемницей. В конце концов, всегда можно полежать на траве. Если ты вдруг не хочешь. Лира закусила губу и украдкой оглянулась, а затем тихо спросила: — А "здесь" — это где? — В безвременьи, конечно. Не думала же ты, что это я пришёл к тебе в гости?

***

Когда стало ясно, что Лира падает, а не летит, Лейла поняла: жизнь больше не будет прежней. Всё медленно к этому шло. Тьма надвигалась на измерение, тут и там всплывало то, что нельзя было игнорировать, но — получалось. Получалось закрыть глаза, забыть на время, отвлечься на свои дела. Сказать себе "пока это не важно" и успокоить мыслью, что враг недосягаем, а значит, ничего не поделаешь. Получалось смотреть на свет и не замечать чёрные щупальца за спиной. Но, когда самая могущественная фея Волшебного Измерения в полной тишине упала на залитую кровью землю, солнца не стало. Тьма поглотила всё. Лейла видела, как, поднявшись на ноги после ударной волны, бросились к Хранительнице подруги и случайные люди. Видела, как стремительно поле боя пересёк Палладиум, бледный и залитый кровью. Но сама Лейла не сдвинулась ни на шаг, всё ещё держась за предплечье Брендона. Специалист стал твёрдым как камень, но тоже стоял не шевелясь. А затем в воцарившемся хаосе Лейла услышала тихое: — Стелла... Что со Стеллой?.. Лейла перевела взгляд на жилое крыло школы. Стелла, вероятно, была в безопасности: тарды не повредили его, да и Блум вряд ли пришла бы, не наколдовав защиту. Блум... Лейла пыталась отыскать её взглядом, но людей было слишком много. Кто-то тихо радовался победе, кто-то оседал от боли ран, а кто-то бледнел, пытаясь высмотреть, что же случилось с Хранительницей. Но вот толпа расступилась, являя Ская, держащего Лиру на руках. Она была без сознания, вся в грязи и крови, и Лейле на мгновение показалось, что так не может быть. Что всё это привиделось ей в кошмаре, и сейчас она проснётся, и всё это забудется, канет в небытие вместе с ночью... — Пойдём. — Брендон смахнул желанное наваждение, крепко сжав её ладонь в своей. — Вернёмся в вашу квартиру, девочки скоро будут там. Лейла вдохнула и вытянулась, как струна, а затем вырвала руку из руки Брендона. — Нет, я... — Страх сжал ей горло, и она тяжело сглотнула, чтобы продолжить: — Я... я останусь здесь. Здесь много... много тел. — Лейла. — Брендон серьёзно посмотрел на неё, нахмурившись. — Тебе не нужно этим заниматься. Правда, не стоит. Пойдём к... — Нет, нет, я не могу. — Лейла осознала, что по щекам катятся слёзы, смывающие чёткие контуры сумерек в одно тёмное пятно. — Нужно помочь здесь. Брендон понял, почему она поступила так. Почему спасовала, почему осталась один на один с малознакомыми мёртвыми и ранеными. В конце концов, это было и правда лучше, чем видеть такими близких людей. Брендон не помнил, как дошёл до комнаты Стеллы. Не помнил, как очутился у её кровати, как стал перед ней на колени. Лишь когда он взял её руку — непривычно бледную и холодную, — его губы дрогнули и поджались. — Моя девочка. — Он наклонился, на мгновение замер и начал беспорядочно целовать её пальцы, запястье, кожу рук и плеча. Затем прижался губами к её виску и тихо застонал. — Вернись ко мне... Прошу, Стелла, вернись ко мне... Третья Луна Магикса показалась из-за оконной рамы. И засияла ярче двух других. В какой-то момент Флора зажала уши и решила не вставать. Вокруг кричали люди, ужасающими импульсами говорила природа, и Флоре показалось, что она просто не выдержит. Но чья-то рука вдруг взяла её за плечо и резко потянула вверх. — Вставайте, Флора! — Она распахнула глаза и увидела запыхавшегося Палладиума, бледного и почему-то злого. — Мне нужна ваша помощь, поднимайтесь! Мгновение Флора медлила, но затем всё же встала с земли. И поток унёс её к школе, в лабораторию профессора зельеварения. Там Палладиум одним движением руки очистил стол от книг и записей и крикнул: — Скай, сюда! Скай нёс на руках Лиру. Флора только сейчас заметила открытые раны подруги и едва смогла сглотнуть. — Флора, в моём шкафу! — Палладиум будто не замечал состояния феи природы и быстро надевал на руки перчатки. — Колба номер шесть и порошок номер двадцать восемь! Скорее, прошу вас, мы можем её потерять! Флора распахнула глаза. Потерять Лиру? Она тряхнула головой, снимая с себя оцепенение, навеянное ужасом произошедшего, и бросилась к высокому шкафу. Когда она вернулась с необходимым, Палладиум уже промывал раны Лиры, а рядом с его рукой лежали наколдованные игла и нити. — Вы когда-нибудь зашивали раны? Лира была без воплощения и всё ещё без сознания. Флора посмотрела на неё и сжалась внутри. — Нет, но, думаю, я смогла бы. Палладиум поднял на неё глаза и слабо улыбнулся. — Вот такой вы мне нравитесь больше. Но, думаю, нам пришлют подмогу раньше. Пока смочите вату жидкостью из шестой колбы и аккуратно обрабатывайте раны, которые я промыл. Скай, позовите кого-нибудь из медчасти. Нам нужен врач.

***

— Здесь довольно скучно. — Азазель, шедший впереди, заложил руки за спину и шумно выдохнул. — В определённый момент любой рай надоедает. Лира смотрела под ноги, всё ожидая выпирающих наружу корней деревьев, ям или сухих веток, но тропинка была идеальной. Словно хоженной ежедневно. По несколько раз. — И что здесь... Что здесь можно делать помимо обычной жизни? — Можно подглядывать за нынешними Хранителями, если умеешь это делать. — Азазель обернулся, улыбнулся Лире и пошёл спиной вперёд. — А можно переходить из материи в материю и узнавать о мире там. Опять же, если умеешь. — А как этому научиться? — поинтересовалась Лира, замедляясь. Сознание постепенно погружалось в странную тяжесть, напоминающую сонливость. — Заполнить все печати. Научиться магии Равновесия, общению с духами и сущностями и переходам в материи. Но ты и так это умеешь. — Азазель лукаво прищурился. — Ты талантливая, Лира. Пожалуй, если поднапрягу память, пересчитаю на пальцах обеих рук тех, кто был как ты. Хочешь? — Эм, нет, пожалуй, спасибо. — Лира выдавила вежливую улыбку и оглянулась. — Твой лес бесконечен? — Есть ещё дом на краю поляны, где я жил, пока был жив. — Азазель мрачно усмехнулся игре слов и продолжил: — А в целом, да, ходить здесь можно сколько вздумается. Но я бы предпочёл уснуть. Знаешь, так, чтобы больше не проснуться. Лира тяжело сглотнула и спросила: — Но почему мы не можем? — Не знаю. Возможно, таков порядок. Или это плата за могущество, которым мы владеем при жизни. — Азазель обернулся, устремил взгляд вперёд и поинтересовался: — А какой рай хотелось бы тебе? Лира замялась, сцепляя пальцы рук. Она уже думала об этом, но не находила ответа. Линфея? Домино? Дикие и свободные Леса Вечных Ветров? Или, быть может, Бесконечный Океан и участки суши на Андросе? Что выбрать, зная, что предстоит видеть одно и то же до скончания времён? — Без понятия, — честно призналась она, вздыхая. — Мне кажется, что угодно может надоесть за вечность. — В этом ты права. — Азазель кивнул и слабо улыбнулся, украдкой смотря на неё. — Ума не приложу только, как ты оказалась здесь... Лира замерла на дорожке, в удивлении распахнув глаза. — Разве не Кай забросил меня сюда? — Нет, его здесь не было. А скоро... и тебя не станет. — Он внезапно остановился тоже и нахмурился, пристально вглядываясь в её лицо. — Что ты... — Не чувствуешь разве? Твоя энергия тает. — И что это должно значить? — спросила Лира, холодея и уже зная ответ. — Что ты умираешь, конечно. — Азазель пожал плечами. — Все это знают.

***

— Что значит... — Скай распахнул глаза, глядя на мечущегося по залу Визгиса. — Что значит Солнце исчезло?! — Оно ушло! Ушло!!! — Визгис бегал, кричал и, кажется, плакал. — Я не понимаю... — Муза посмотрела вверх, к высоким потолкам, а затем вновь перевела взгляд на профессора. — Третья Луна ведь на небе... — прошептала Блум, бледнея ещё больше и переплетая пальцы с пальцами Ская. — Да, но это не отражение! — несдержанно воскликнул Визгис, наконец остановившись. — Это и есть наше Солнце. Оно не отразилось от соседнего измерения — оно перешло туда! Три Луны Магикса равнодушно смотрели на них с чёрного неба через окно. Всегда забитый людьми Главный зал Алфеи сейчас едва ли насчитывал двадцать человек. За стенами школы работали медики, но о раненых и убитых после слов профессора Визгиса все позабыли. — Вы в этом уверены? — Гриффин строго нахмурилась, глядя на лепрекона. — Я не понимаю, почему вы все ещё этого не почувствовали! — воскликнул Визгис. — И вот вам пример принцессы Солярии! Она без сознания! И, я уверен, уже не проснётся! Винкс синхронно ахнули, Блум подскочила со своего места, но Скай удержал её. — Не говорите так! — Текна сжала кулаки: гнев сверкал в её глазах, смотрящих на профессора. — Стелла обязательно... — Оставьте, Текна. — Фарагонда слабо взмахнула рукой, которую затем прижала к виску. — Профессор Визгис прав. Если Солнце не вернётся в наше измерение, то Стелла, как его фея, погибнет. Но это станет только началом. — Что вы имеете в виду? — Скай нервно прикусил губу. — Поразительно. — Гриффин хмыкнула, но затем всё же пояснила: — Цепная реакция. Сперва — Солярия, затем — все планеты, зависящие от Солнца, например, Линфея, Агадор, Жамжарах... Где-то между ними падёт Зенит из-за своего ядра, чувствительного к равновесию. Под конец выжить удастся только нейтральным, тёмным и водным планетам, которые зависят от Лун. Но они начнут преображаться — и станут неузнаваемыми. Выползут все чудища, что боялись света. И всем тем, кто жил под его лучами, придётся уйти. Мы на грани краха измерения, господа. Особенно со спящей Хранительницей.

***

"... ты умираешь..." Ком встал поперёк горла, и Лира внезапно всё вспомнила. Ривена, вернувшегося из Туманного леса, тард, заполонивших небо и землю, себя, отчаявшуюся справиться с ними... Так справилась ли? Помогла ли тьма профессоров Облачной Башни, хватило ли собственных сил, открылся ли портал? Лира схватилась за голову и медленно опустилась на корточки. Дышать. Сейчас главное — дышать. И не поддаваться панике. Азазель осторожно присел рядом и положил невесомую ладонь на её плечо. — Все умирают, это... — Мне рано! — сквозь зубы рыкнула Лира, перебивая его. — Я даже не знаю, выиграна ли последняя моя битва. А Хаос... Вдруг рука на плече с силой сжалась, и Хранительница замолчала, поднимая глаза на своего предшественника. Азазель же, тяжело сглотнув, спросил: — Ты говоришь... говоришь о Хаосе? На мгновение Лира растерялась, а затем свела брови на переносице. — Говори, что знаешь. — И, глядя на растерянное лицо напротив, уточнила: — Кай, видимо, решил умолчать, что предыдущие Хранители уже сталкивались с ним. Наверное, его забавляет наблюдать за тем, как я мучаюсь, пытаясь найти выход. Азазель ещё несколько секунд в оцепенении молчал, словно приходя в себя, а затем тихо возразил: — Никто не сталкивался с Хаосом напрямую до тебя. Но я запечатывал одну из лазеек в Измерение, чтобы он не добрался сюда. Лира тихо застонала, прикрыла глаза и запустила пальцы в волосы. А затем ровным голосом попросила: — Расскажи, как это было. Раз уж я здесь. Рядом с ней тихо зашуршало: это Азазель сел, поджав под себя ноги. Он сделал глубокий вдох и потёр левую щёку, а затем негромко начал: — Всё это было в районе моего пятидесятилетия. Я был зрелым, полным сил магом, к тому времени уже опытным бойцом и Хранителем с полным превращением. — Он грустно усмехнулся, но Лира не придала этому значения. — Тогда дел было немного: большая опасность миновала, и измерение жило в целом спокойно. Но в какое-то время я начал чувствовать... нечто странное. Словно впервые ощутил что-то, неотрывно связанное со мной, моей магией. Это было странно: одновременно хотелось избавиться от этой связи, но и найти её источник. Но я недолго промучился: ко мне явился Кай и рассказал о Хаосе. Конечно, я понял, что должен был сделать. К тому же, у Кая был простой и продуманный до мелочей план. Я лишь залатал брешь. — И что было потом? — Ничего. — Азазель пожал плечами, но выражение его лица отражало обеспокоенность. — Мир снова зажил спокойно, то странное чувство ушло. Но, видимо, спустя столько столетий он всё же сумел отыскать проход в наше измерение. — Азазель внимательно посмотрел на Лиру и спросил: — Ты знаешь, как? Лира вздохнула и потёрла виски. — Без понятия. Я тоже чувствовала... то, что ты описал. Но это было так слабо, что я не смогла бы отследить след. И он долго скрывался, судя по всему. Мы встретились лишь однажды, и то случайно. Не знаю, когда он выйдет на поле боя в открытую. Впрочем, — осеклась Лира, прикусив губу, — для начала мне нужно очнуться. Ведь точно есть способ! Азазель покачал головой, отводя глаза. Мягкий ветер коснулся двух Хранителей теплом и невесомостью. — Если ты здесь, значит, кто-то отправил тебя сюда, потому что в материальном мире ты умираешь. Не знаю, кто и зачем, но выхода отсюда нет. Только идти по пути, который уже проложен. Лира недоверчиво нахмурилась, а затем вдруг подскочила на ноги. Внутри кололо и болело, буквально разрывало на части от тревоги и собственной беспомощности. Проносились перед глазами образы друзей и врагов, и никак не шла мысль, что всех их она может больше не увидеть... Лира запрокинула голову и обратилась к белой бесконечности над головой. — И что теперь?! Что ты хочешь мне сказать? — кричала она в никуда, а Азазель рядом лишь покачал головой. — Что я должна понять, раз я здесь?! Внезапно налетел холод. Густой, прозрачный и цепкий. Азазель враз тоже встал, нахмурился, а затем его лицо в удивлении вытянулось: Лира начала таять буквально у него на глазах. — Что... что происходит... — Растерянная Хранительница оглядывала свои руки, ноги и живот. Паника охватывала её, и она в смятении воззрилась на Азазеля. Он выглядел таким же растерянным, как и она, как вдруг взгляд его прояснился. Холод меж тем утаскивал Лиру дальше, в другое пространство, и предшественник таял так же стремительно, как и она сама. — Лира! — Азазель протянул руку к ней, но уже не сумел достать. — Лира, послушай! Я получил полное превращение! — Холод тянул и тянул, меж тем окрашиваясь в чёрный, от лесной обители почти ничего не осталось и можно было почувствовать звенящую темноту за спиной. — Но я не был счастлив! Ни дня после того момента, ни одного... Растворился лес, Азазель окончательно растаял, и Лира, задыхающаяся после его слов, оказалась одна. В темноте.

***

— Но почему?.. — Она истощена. Я, если честно, давно не видел такого. Вы уверены, что это всё — после одной битвы? Палладиум чертыхнулся и провёл рукой по лицу. С него не сводили глаз замершие словно струны Муза и Флора. Мисс Фарагонда же стояла чуть поодаль, у самой кровати Лиры, и непрерывно что-то шептала. — Она... — Тихий голос феи природы слышался словно из-за толстой стены, и Палладиум силой заставлял себя не тонуть в настигающем горе. — Она недавно проводила экзамен... Без превращения, там была большая и сложная трасса... Но мы помогали ей. Прибывший из Магикса врач отрицательно покачал головой. — Нет, для такого состояния нужно что-то очень сильное. Особенно для Хранительницы. — Что-то вроде исчезнувшего Солнца? — одними губами прошептала Муза, но врач услышал её и кивнул. А затем тяжело вздохнул и обратил взгляд на директрису Алфеи. Та будто почувствовала это и, не оборачиваясь, сказала: — Она не здесь, не с нами. Её сознание столь далеко, что я не смогла дотянуться до него. — Её забрал Ключ? — спросил Палладиум. — Не думаю. — Фарагонда наконец обернулась, как никогда постаревшая и осунувшаяся за последние сутки. — Энергию артефакта я смогла почувствовать. И, думаю, он не стал бы удерживать Лиру, напротив. — Но где она тогда?.. — задала вопрос Муза, и его тут же сожрала воцарившаяся тишина. За стеной едва слышно работали врачи и стонали раненые. Места для всех не было, возможности расширить имеющееся — тоже, и легко раненые возвращались в свои комнаты, оставляя места тем, чья жизнь была на волоске. Флора и Муза старались об этом не думать, а Палладиум и Фарагонда с ужасом видели в происходящем те войны, через которые уже прошли. "Как так вышло? — думала про себя Фарагонда, пока перед глазами бледное и худое лицо Хранительницы оставалось безэмоционально-отсутствующим. — Столько сил и стараний, столько попыток учиться на ошибках прошлого... Как мы снова допустили войну?" — Девочки, мисс Фарагонда, идите, — внезапно заговорил Палладиум, поднимая хмурый взгляд на постель Лиры. — У вас много дел. Я останусь здесь. Фарагонда, выходя, положила ладонь на плечо преподавателя. Флора же растерянно наколдовала букет белых пионов у прикроватного столика и вышла тоже. Одна лишь Муза замерла посреди отдельной больничной палаты, заламывая тонкие пальцы. — Муза?.. — тихо окликнул её Палладиум, как внезапно взгляд тёмных глаз сам устремился к нему. — Вы любите её? — порывисто спросила фея музыки, и слёзы потекли по её щекам. — Я не осужу вас, просто ответьте... Ответьте честно... Вместо ответа Палладиум подошёл к ней и крепко обнял, позволяя расплакаться на своём плече, держа так, чтобы ослабевшее тело не рухнуло на пол. — Она вернётся, Муза. Я верю в это, и вы должны верить. Фея музыки громко всхлипнула и отрицательно покачала головой.

***

Темнота поглотила её без остатка, стирая мир Азазеля. Но холод ушёл. Лира открыла глаза. Однако пространство вокруг неё вовсе не было таким уж тёмным. Зрение смогло сфокусироваться на длинных книжных шкафах, уходящих высоко вверх, и, немного подумав, Лира двинулась в предполагаемую сторону источника света. Воздух пах пылью и книгами, а ещё пчелиным воском и чернилами — исписанные вдоль и поперёк листки валялись тут и там. Сперва Хранительница осторожно обходила их, но затем это стало бессмысленно: чьи-то записи устилали весь пол, и приходилось ступать прямо на них. — Сафадар и Балея... Волки Ледяного Хребта и Иванна... Тин-Жар-Галь и Шамаш... Не то, снова не то! Лира замерла, а затем набралась смелости и вышла из-за угла. Перед ней предстал освещённый лишь тремя небольшими свечами коридор. К нему выходили, судя по всему, все бесконечные ряды книжных шкафов. Но сидящего за столом пожилого мужчину, окружённого ворохом бумаги и использованных перьев для письма, видимо, книги не очень интересовали. Лира вгляделась в него: низкий и круглый, седой, с густыми усами и лихорадочными глазами, которые всё пытались высмотреть что-то на очередном листе, исписанном неровными строками. Хранительнице казалось, что она должна была помнить его, но почему-то — нет. Она нахмурилась и негромко спросила: — Кто вы? — Ва Гор Нцзы, — едва слышно и быстро ответил старик и продолжил что-то писать. Когда лист под его рукой закончился, он отшвырнул его в сторону и взялся за новый. Кажется, внезапное появление незнакомой девушки никак не удивило его. И уж точно не стало поводом для того, чтобы оторваться от работы. Лира аккуратно присела и подняла один из листов. Старик писал на древнем южном наречии, но она, как и всегда, смогла легко всё прочесть. "Лагом — Патифрея, Змей — Рудан, с севера до юга, но если восток — то может быть и север..." — Хранительница недоумённо выгнула брови, искоса смотря на автора строк. Тот же внезапно подорвался со своего стула, подлетел к одному из шкафов и вытянул руку. Две толстые книги в старых переплётах тут же спустились к нему, и он быстро вернулся за свой стол, всё ещё не обращая на Лиру никакого внимания. — Чудесно, — себе под нос пробурчала Хранительница. — Я погибаю в своём мире, а перед этим вынуждена провести некоторое время с безумцем. От бессилия она вновь вернула взгляд к листу в своей руке, как вдруг ум озарило воспоминание: огромный золотой ящер выплывает из толщи синей воды, озирается и распахивает зубастую пасть... — Змей... — догадалась Лира, уже осознанно вчитываясь в написанное. — А Рудан... Рудан отрубил ему голову. — Только когда смог заполнить печать Земли, — внезапно подсказал старик, судорожно листая книгу. Лира подняла глаза и спросила: — Откуда вы знаете? В тенях и бликах горящих свечей танцевала пыль. Здесь давно никто не убирал или не убирал вовсе. А здесь — это где? — Рудан — это я, а я — это Рудан. Только с разницей в шестьсот лет... Не то! — Ва Гор Нцзы разозлился и швырнул от себя лист и перо. — Не верю! Здесь должна быть связь! — О чём вы... — начала было Лира, и тут старик резко обернулся к ней, оскалившись. — Ты не веришь. Никто не верит! А всё это — не случайно. — Но что именно? — недоумевала Лира. Можно ведь было просто объяснить, вдруг она могла бы помочь! Затащило же её сюда почему-то... — Люди глупы! — Ва Гор Нцзы поджал губы и впервые посмотрел Лире в глаза. — Они поклоняются Хранителям. Думают, мы всесильны, всемогущи, думают, так решила судьба... — Он презрительно рассмеялся, и Хранительница поёжилась. — Но нет! Судьба ничего не решает, о Великие Фениксы, ни-че-го! — Кто же решает? — прошептала Лира, пока в голове зудел один и тот же вопрос. "Почему я не могу вас вспомнить?" — То-то и оно, юная леди. — Ва Гор Нцзы безумно потёр ладони, между которыми родились искры огня. — Судьба здесь ни при чём, и нет никаких случайных выборов. Всё решает Она.

***

Палладиум гладил светлые волосы, не находя в себе сил остановиться. Что бы сказал кто угодно, вошедший в палату и заставший преподавателя за нежностью к бывшей ученице? Теперь было всё равно. И, к тому же, слишком поздно. Палладиум посмотрел на Лиру. За прошедшие часы она, казалось, стала ещё бледнее. Он чувствовал, как таяли её силы, но не мог ничего сделать. Как и остальные. Пальцы пропустили пряди светлых волос и обернули их вокруг себя. Вот и всё, что он мог: касаться её волос и смотреть бесконечно долго, ведь ни на что другое у него не было права. — Вы любите её? О да, он любил. Правда, осознал лишь, когда она без сознания упала на поле боя. До этого привязанность казалась чем-то естественным и эмпатичным, а более смелые мысли даже не появлялись в его разуме. Впрочем, и это за последние сутки не изменилось. Палладиум лишь мечтал, чтобы Лира очнулась. Это казалось ему величайшим счастьем из возможного. Позади тихо открылась дверь. Палладиум автоматически выпустил волосы Лиры из своей руки, но та, скользя вниз, встретилась с тонкой девичьей ладонью. Соблазн сжать её пересилил приличия. — Вы устали, — тихо заметила Фарагонда. — Вам нужно отдохнуть. — Почему вы пришли? — хрипло поинтересовался Палладиум, большим пальцем гладя костяшки пальцев Лиры. О Дракон, как щемило от этого в груди. — Муза идёт сюда сразу после того, как Текна заставит её поесть. Я подумала, вам бы не хотелось, чтобы она увидела нечто... личное для вас. Палладиум обернулся к директрисе с вымученной улыбкой. — В любой другой день я бы не хотел, вы правы. Но сегодня меня это не беспокоит. Фарагонда вздохнула, сцепляя руки в замок, а затем посмотрела на Лиру. Брови её сошлись на переносице в болезненном жесте. — Профессор Палладиум, вы же знаете... — Знаю. И ни на что не претендую. — Вот как. — Фарагонда попыталась улыбнуться ему, но не вышло. — Мне жаль, что всё так. — Мне тоже. Он не хотел отпускать её руку. Понимал, что нужно будет, но не мог. Тело ныло от усталости, щипало глаза, но Палладиуму казалась безумной сама мысль добровольно встать и уйти. Особенно сейчас, когда она может... Тяжёлые быстрые шаги раздались за дверью, и профессор с директрисой синхронно обернулись как раз в тот момент, когда дверь снова распахнулась. — Где моя дочь?! — разъярённо спросил Димитриос, а затем взгляд его переместился на белую кровать. Колени принца Домино подкосились, и он неловко опёрся о стену, пытаясь восстановить дыхание. Вслед за ним в палату влетела плачущая Динея, и Палладиум непроизвольно встал. Рука Лиры выскользнула из его руки, холод занял её место. Мать бросилась к дочери и застыла над ней с нависшими над её лицом руками. Те дрожали и перемещались с места на место, словно она не понимала, как и где прикоснуться к спящей. Но, когда её пальцы коснулись щёк, Динея громко зарыдала и обняла голову Лиры, оседая на кровать. Димитриос в этот момент, очнувшись, выровнялся и посмотрел на Фарагонду. — Что, Дракон вас всех раздери, произошло?! — Хаос утащил Солнце в другое измерение. В нашем его больше нет, — вместо Фарагонды пояснил Палладиум. — Но как?! — Он отвлёк нас. — Директриса нахмурилась, поправляя очки. — Он знал, по кому бить, Димитриос. Мы были практически бессильны. Димитриос замолчал, потирая переносицу, и в воцарившемся молчании был слышен лишь плач Динеи. Палладиум с сожалением выгнул брови, глядя на женщину, но промолчал. Он прекрасно понимал её чувства. — Но как вы попали сюда? Межпространственные порталы не работают, все эти технологии вышли из строя, когда Солнце ушло... Димитриос вскинул руку. На мизинце блестел Вальдерват. — Не знала, что королевский перстень Домино умеет такое. — Фарагонда нахмурилась, смотря на кольцо. — Не умеет, — согласился Димитриос. — Я ему немного помог. В конце концов, моя сила от Солнца и порядка в Волшебном Измерении не зависит. И, Фарагонда. — Ярость в глазах вдруг уступила место боли, и принц осунулся, опуская плечи. — Вы не могли бы нас оставить? Мы хотим... побыть с дочерью. Палладиум не сводил глаз с Лиры и плачущей над ней матерью, пока дверь за ним с Фарагондой не закрылась. Директриса вздохнула, потёрла переносицу под очками и подняла глаза на профессора. — Вам нужно поспать. Боюсь, наши тревожные ночи лишь начались. — Ночи? — Палладиум усмехнулся, переводя взгляд на залитое лунным светом окно. — Кажется, есть риск, что у нас будет всего одна ночь. — Профессор Палладиум! — Муза позвала с конца коридора, сразу поняв, что что-то не так. — Мисс Фарагонда! Что случилось? Почему вы не внутри? Она... — Тёмные глаза озарились надеждой, музыкальные пальцы сплелись и прижались к сердцу, и Палладиуму правда хотелось бы сказать ей то, что она хотела услышать. Но неозвученное ожидание благой вести вдребезги разбил уставший голос Фарагонды. — Нет, Муза, Лира не очнулась. Но прилетели её родители. Сейчас они с ней и попросили... — Директриса замялась, а потом значительно мягче продолжила: — Попросили пока их не беспокоить. Дайте им немного времени. Воздух замер в лёгких, уплотнился, надавил на грудь, и Музе пришлось выдохнуть. И согласно кивнуть. Она не знала, куда деть себя этой бесконечной ночью, не знала, куда пойти и кому помочь, чтобы хоть на минуту стало легче. Внутри всё натягивалось и звенело, разрастались отчаяние и боль, и фее музыки казалось, что ещё совсем чуть-чуть — и она просто не выдержит. Фарагонда увидела все переживания на её лице. Невольно вспомнилось, как и сама она юной волшебницей проходила через подобное. Надежды тогда было больше, но сколько смертей, ошибок и стенаний... — Я, как директриса этой школы, настоятельно рекомендую вам обоим пойти спать! Благо, сейчас ещё ночь, с тремя лунами или нет. А утром нам всем нужно будет искать решение. Голос её прозвучал как и раньше: строго и бескомпромиссно. Профессор Палладиум молча кивнул и побрёл в сторону учительского крыла, понурый и мрачный, а за ним, чуть помедлив, направилась и Муза. Но она вовсе не собиралась спать. У ног Стеллы, сложив руки на крае золотого покрывала, уснул сидящий на низком пуфе Брендон. Блум клубочком сложилась в кресле, уронив левую ногу на пол. Муза знала: до формального утра они уже не проснутся. У них просто не осталось на это сил. Сама она опустилась прямо на ковёр и устроилась у кованной спинки кровати. Стелла, как и Лира, стала бледнее и словно худее, под глазами залегли тёмные круги. Муза всхлипнула. В происходящее просто не верилось. Внезапно дверь за спиной отворилась. Фея музыки порывисто обернулась и замерла, растерявшись. В дверном проёме стоял Ривен, тяжёлым взглядом осматривающий комнату. Наконец его взгляд наткнулся на взгляд Музы. Он смутился, но всего на мгновение. Затем же просто подошёл и сел рядом. — Здесь полно места, — вырвалось само по себе у Музы, и она вскинула брови от собственной резкости. Ривен же лишь усмехнулся, качнув головой. — Тоже застала родителей Лиры? — Меня предупредили. — Муза закусила губу, из-подо лба смотря на бывшего парня. В груди защемило ревнивое непонимание. Он шёл к Лире? Но зачем? Почему вообще остался, если мог вернуться в Красный Фонтан? И почему сел рядом, мимолётно задев её колено бедром? — Ты... ранен? — спросила она, чтобы отвлечься и как-то заполнить пустоту. Она потеряла его из виду к концу битвы, хотя постоянно искала глазами. — Ерунда, — отмахнулся Ривен, вытягивая ноги. — А ты? — Нет. Они снова замолчали. Муза отвернулась от него, сосредоточив взгляд на лице спящей Стеллы. Но она смотрела на неё и не видела. Перед глазами мелькали картинки прошлого, и все с Ривеном. Их знакомство, первые встречи, неловкие разговоры и попытки наладить контакт, затем — такие же неловкие касания, поцелуи... Казалось, все их отношения состояли из неловких попыток сделать хоть что-то правильное друг для друга. Единственное, в чём они по-настоящему преуспели, так это в ссорах. Муза усмехнулась собственным мыслям и перевела взгляд на Ривена. Он смотрел на Блум. Хмурил брови, сжимал и разжимал кулак и молчал. Как и всегда. "Скажи мне что-нибудь, — подумала Муза, смотря на его профиль, такой беспристрастный и холодный. — Расскажи, как пришёл из ниоткуда, скажи, почему ты здесь..." Тогда, в бесконечной ночи и тишине, ей больше всего на свете хотелось быть с кем-то, а не одной. Вдруг брови Ривена взметнулись вверх. Ледяные пальцы в то же мгновение сжали её ладонь, и Муза вздрогнула, а Ривен обернулся к ней и прошептал: — Смотри. Тонкая девичья рука, лежавшая поверх одеяла, пошевелилась. Сначала лишь раз и так слабо, что можно было принять это за движение во сне, но затем ещё, уже более осознанно ощупывая ткань под ладонью. — Стелла! — Муза подскочила с пола и, ухватившись за кованые прутья, переместилась к изголовью кровати. Ривен осторожно и тихо поднялся следом. Стелла медленно моргала, приоткрыв рот. Дышала сипло, тяжело и слишком медленно. Но она была в сознании, хотя многие не верили, что она сумеет очнуться без солнца. — Стелла, — ещё раз позвала Муза, но уже тише, чтобы не разбудить спящих Брендона и Блум. — Стелла, ты... — Солнце... — так тихо прошептала Стелла, что фея музыки едва её расслышала. — Где солнце, я не чувствую его... — Стелла, солнце ушло в другое измерение, — объяснила Муза, а Ривен нахмурился. — Но мы обязательно... — Я должна найти его. — Стелла чуть дёрнулась, будто пытаясь подняться, но Муза легко удержала её. Однако мимолётная радость тут же сменилась тревогой. — Стелла, ты слышишь меня? — вкрадчиво спросила фея музыки, пытаясь словить рассеянный взгляд карих глаз. — Понимаешь, что я говорю? — О нет, ей глубоко всё равно сейчас. Весь источник её сил и жизненной энергии исчез. Муза и Ривен синхронно обернулись с оружием наготове: он выхватил из-за плеча бумеранг, а она наколдовала две волшебные сферы. Валтор же лишь рассмеялся, качая головой. — Можете попробовать. Я давно не разминался. — Однако, вопреки сказанному, взгляд его переместился к Стелле, и он совершенно ровным тоном спросил: — На что ты готова, принцесса Солярии, чтобы вернуть главное светило Волшебного Измерения? — Молчи, Стелла! Муза закрыла подругу собой, но та из-за её спины прошептала заветное: "На всё". Валтор горделиво приподнял брови. — Это я называю патриотизмом и самоотдачей, господа. А не эти ваши "мы придумаем план". — Не смей! — Муза за секунду трансформировалась и гневно прошипела: — Что ты вообще здесь делаешь?! — Поразительно, но — пытаюсь спасти Волшебное Измерение. — Валтор пожал плечами, оглядываясь на спящую принцессу Домино. — И намереваюсь сделать это с помощью единственной способной на это феи. Муза усилила магию, оскалившись, но та лишь клубилась вокруг, пока сердце в тревоге билось в груди и голова полнилась противоречивыми мыслями. — Что же не атакуешь? — Тёмный маг усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Давай, раз так уверена, что вы справитесь сами. Или же, — усмешка стала почти оскалом, и ледяные глаза опасно блеснули в темноте, — понимаешь, что нет? Муза замахнулась одной из сфер, но её остановила вытянутая рука. Она в злости ахнула и прошипела: — Какого Драконьего чёрта, Ривен?! — Ты же понимаешь, что он прав, — прошептал тот, но Валтор всё равно его услышал и довольно качнул головой. — Никто не сможет спасти нас сейчас. Давай послушаем, что он скажет. — Ты... я не понимаю! — взвилась фея музыки, но магия вокруг неё ослабла, и Валтор счёл это зелёным светом. — Думаю, вы сможете добиться понимания в другом месте, а пока нужно действовать. — Валтор равнодушно прошёл мимо застывших в возмущении Музы и Ривена и приблизился к Стелле. — Правильно ли я помню, Ваше Высочество: скипетр Солярии и правильное заклинание — и вот мы в высшей материи светил? — Да... — хрипло ответила Стелла; казалось, что она не понимает, с кем говорит, но в следующее мгновение она тихо попросила: — Но ты должен пообещать мне, что это ради Волшебного Измерения. — Какой смысл стать самым сильным магом мира, который погибнет через несколько дней? — Валтор хищно улыбнулся и заверил: — Обещаю. Стелла шумно выдохнула и закрыла глаза. Валтор же обернулся к Музе и Ривену и скомандовал: — Ищите перстень, а потом займёмся заклинанием. — Кто тебе сказал, что мы поддерживаем твою идею убить нашу подругу?! — огрызнулась Муза. — Какая догадливая. Но, если не поддерживаете, давайте подерёмся, как вы это любите. У нас как раз так много времени. — Валтор презрительно выгнул бровь. — Дождёмся, пока принцесса Солярии умрёт, лишая нас возможности обрести новое солнце. За ней умрёт Хранительница, а потом измерение поглотит Хаос. Это ваш план, полагаю? Муза молчала. До боли сжала кулаки, напрягла всё тело, но молчала. В горле тугим колючим комом стояли слёзы, губы дрожали, но она смотрела на бывшего врага из-под нахмуренных бровей не говоря ни слова. Валтор раздражительно дёрнул уголком губ и сказал: — У вас час на поиски скипетра Солярии. Встречаемся у озера Рокалучия. Не придёте — погибнет не одна ваша подружка, а все. В измерении. Сделав шаг назад, Валтор растворился в тени. Сразу после этого Муза пошатнулась, но её подхватил Ривен, заглядывая ей в глаза. Она прочитала в них вопрос и покачала головой: слёзы застлали глаза и сбежали по щекам. — Я не могу, Ривен... Не могу поступить с ней так... Со всеми нами... — Муза, он прав: у нас нет выбора. — Ривен опустил их на ковёр и обхватил ладонями лицо феи музыки. — Стелла — наш единственный шанс. Волшебное Измерение уже серьёзно пострадало, другого решения просто не существует. — Нет, я не верю, должно... должно что-то быть... Внезапно окна озарила яркая вспышка света, спустя секунду — ещё одна. В отдалении послышались крики и ругательства, и Муза с Ривеном на мгновение замерли. — Этот голос... — одними губами прошептала фея музыки, переводя взгляд на Ривена. Тот нашёл её руку, крепко сжал и сказал: — Пошли.

***

— Она? — Лира в непонимании выгнула брови. — Вселенная! — Ва Гор Нцзы взмахнул рукой, скидывая стопку листов на пол. — Вселенная, Волшебное Измерение, как ни назови — всё одно и то же! — Но разве... Не понимаю, — призналась Лира, качая головой. Всё это походило на бред, и она искренне не понимала, почему застряла в этой пыльной бесконечной комнате с сумасшедшим предшественником, умирая в реальном мире. — Что же тут непонятного?! — Ва Гор Нцзы подскочил со стула, задевая животом стол, едва не опрокидывая его, и всплеснул руками. — Ни один наш враг не случаен! Нам попадаются самые могущественные, ловкие, кровожадные и беспощадные! Смотри же! — Он потряс руками так, будто между ними появилась какая-то картинка, и Лира тупо уставилась на его ладони. — На физически слабо развитого мужчину набрасывается огромный змей. На фей слетаются демоны, на воителей — мягкие и нежные ведьмы-соблазнительницы, на шаманов — стаи тёмных духов и отродий! Все наши противники — наши противоположности! Единственные, способные убить сперва нас, а затем — всю вселенную! — Но зачем? Ва Гор Нцзы внезапно рассмеялся. Смех его был глухим, хриплым и неестественным. Лире на секунду захотелось сделать несколько шагов назад, найти выход из лабиринта книжных шкафов и уйти отсюда не оглядываясь, но не могла же она случайно тут оказаться? Значит, во всём этом был какой-то смысл. И в безумном старике, застрявшем среди книг, чернил и бумаги, тоже. — Объясните мне, пожалуйста. — Лира осмелилась перебить его и перешла к делу. — Я умираю, но почему-то оказалась здесь. Возможно, вам есть, что сказать мне? Ва Гор Нцзы тут же смолк, удивлённо округлив глаза. И Лира вдруг почувствовала нелепую жалость к одинокому старику, запертому здесь, силящемуся найти разгадку вот уже которое столетие, но, видимо, ходящему вокруг да около неё... Но ведь это же Кай запер его здесь. Сердце ушло в пятки, и холод медленно пошёл вниз по позвоночнику. Кажется, то же происходило и с Ва Гор Нцзы, потому что он больше не выглядел увлечённым и сосредоточенным: он растерялся, сгорбился и бестолково оглядывал стоящую перед ним Лиру, а затем тихо сказал: — Я не почувствовал тебя сразу... Но он не мог привести тебя сюда. Нет, не ко мне, он ненавидит меня. Тогда кто же?.. Где-то вдали раздался странный шум: так бывает, когда книги падают с полок. Скудное освещение вдруг погасло. Ва Гор Нцзы вскрикнул в темноте, а потом разъярённо закричал: — Уходи, паршивец, уходи! Ты убил меня, ты посадил меня сюда! Тебе мало?! Лира взволнованно обернулась на звук и подняла ладонь, желая зажечь пламя. Но холод, сковывающий и растворяющий её в себе, снова наполз со спины. Значит, у неё осталось не больше минуты перед тем, как он потащит её дальше. — Скажите! — взмолилась она, чувствуя, как это важно, пока холод опутывал её и тянул назад. — Вы должны сказать мне! Но Ва Гор Нцзы совсем не слушал её. — Я не был свободен ни одного дня со своего рождения! Я был на своей службе пятьсот лет, но разгадал твою тайну, и за это ты запер меня здесь! Послышался грохот, шуршание бумаги, затем снова грохот, но звуки для Лиры начали таять. Она стремилась вперёд, к предшественнику, который очевидно знал больше, чем она, однако сила, с которой она боролась, побеждала. От отчаяния хотелось плакать, и Лира ещё раз воскликнула: — Ну же! Скажите мне, почему всё неслучайно! Звуки стихли, тьма почти доплела свой кокон, но Лира услышала, что сказал ей Ва Гор Нцзы перед тем, как исчезнуть. — Потому что ей надоело жить.

***

Муза не чувствовала своё тело. Лишь руку Ривена, сжимающую её и тянущую за собой по коридорам Алфеи. "У нас нет выбора, у нас нет выбора", — твердил на повторе его голос в её голове, и с каждым разом ей всё больше хотелось выть от бессилия и страха. Ривен буквально выбежал из распахнутых дверей главного корпуса и замер, смотря на развернувшуюся перед ним картину. Муза осталась за его спиной, лишь ахнув от удивления. Текна стояла на земле в превращении, но оно периодически исчезало. Она колдовала, но техновспышки сияли и почти сходили на нет. Однако она упорно продолжала, отправляя их в сторону профессора Авалона. И плакала. — Дайте мне пройти! Я должна пройти! Муза вцепилась в руку Ривена, второй рукой обвивая его предплечье. Он неосознанно накрыл свободной рукой её ладонь, неотрывно наблюдая за происходящим. Те, кто работал до этого во дворе школы, молча стояли у ограды. Никто не решался вмешиваться. — Нет, Текна, я не могу вам этого позволить! — Авалон отразил новую атаку феи технологий. — Межпространственные соединения сейчас не работают! Вы откроете портал в никуда! — Я должна попасть домой! — закричала та, снова призывая магию. — На Зените разворачивается катастрофа, я должна помочь! — Неужели... так быстро? — одними губами прошептала Муза, не отрывая взгляд от подруги. — Гриффин говорила, что всё произойдёт не сразу... — Видимо, она ошиблась, — сухо констатировал Ривен и обернулся к ней. — Муза, мы должны попробовать. Нас никто больше не сумеет спасти. Ком застрял в горле, горький и удушающий, и Муза лишь подняла на Ривена сверкающие слезами глаза. "Я не могу принять это решение, — говорил её взгляд, и Ривен хмурился всё больше, смотря на неё. — Я не прощу себе это..." Он сжал вторую её ладонь, пока за его спиной Текна полностью потеряла превращение и упала на колени, громко плача. Авалон растерянно потёр шею и подошёл к ней. — Текна, мы не можем потерять ещё и вас. — Какая разница, если мы и так умрём?! — в сердцах воскликнула она, и те, кто отошёл подальше от битвы к вратам Алфеи, ахнули. — Без Солнца, без Лиры! Мы обречены! Авалон с грустью посмотрел на неё и, не говоря ничего, направился к учительскому крылу школы. Муза уткнулась носом в грудь Ривена, чувствуя, как взяли верх эмоции и она ни на что не способна, кроме как расплакаться. Ломило от бессилия кости и адски кружилась голова. Мир раскалывался и угасал прямо на её глазах. Ривен отпустил её ладони, аккуратно отстранился и ушёл. Муза знала, к кому. Слышала его шаги, плач Текны, который стих, когда он заговорил с ней. Слышала громкое "что?!", а затем продолжение тихого обсуждения. И снова воцарившуюся тишину. Музе не хотелось открывать глаза и мириться с новой реальностью. Той, в которой Текна тоже согласилась создать новое Солнце. Блум и Брендон всё ещё спали, но Муза решила не рисковать и наложила дополнительное заклинание усыпления. Ни специалист, ни фея Огня Дракона никогда не простили бы им подобного. "Неужели мы не любим её? — думала Муза, пока они втроём тихо обыскивали комнату Стеллы в поисках скипетра Солярии. — Или любим недостаточно сильно?" — На всех прежних местах его нет, — шёпотом поделилась Текна, закрывая ящичек на комоде. Ривен тихо выругался, а Муза закусила губу. Они бросили скупые взгляды друг на друга и продолжили перебирать вещи принцессы Солярии, Текна — как будто яростнее и быстрее всех. Муза вообще не понимала, как фея технологий пошла на это. Впрочем, себя она тоже не понимала. Но самым неорганичным в их компании был, безусловно, Ривен. Он взял на себя это решение, уговорил Музу, склонил Текну, а теперь, нахмуренный и сосредоточенный, копался в столе Стеллы. Муза не понимала, почему он здесь, но от этого тревожно тянуло где-то в районе сердца. Внезапно её рука, скользящая меж тканей в одном из ящиков гардеробной, нащупала что-то округлое и холодное. Муза вздрогнула и на мгновение замерла, а затем услышала, как хлопнула дверь в их общую с Винкс квартиру. Текна и Ривен в мгновение ока переместились к кровати Стеллы, но у Музы не было такой возможности: слишком большое расстояние. Поэтому она непроизвольно схватила найденный предмет и юркнула в тень. Дверь тихо отворилась. В комнату осторожно заглянула Лейла, тут же находя глазами тех, кого искала. — Текна, Ривен, пойдёмте. Димитриос собирает совет в главном зале Алфеи. — Что? Совет? — Текна удивлённо приподняла брови, стараясь не смотреть в сторону, где спряталась Муза. — И как это поможет? — недоверчиво поинтересовался Ривен, уже поднимаясь на ноги. — Димитриос сказал, что у него есть способ. — Лейла скосила взгляд на спящих Блум и Брендона. — Будите их тоже, нам нужны все. А где Муза, кстати? — Не видел её уже давно, — абсолютно ровным и спокойным тоном заявил Ривен. Муза сжалась в своём укрытии, а Текна добавила: — Я тоже. Может, она ушла прогуляться. Она очень переживает за девочек. Лейла потупилась, а затем тихо сказала: — Мы все переживаем. Возможно, план Димитриоса сработает, и нам удастся всех спасти. Она говорила неуверенно, постоянно опуская глаза в пол. Ривен плотно сжал губы, подошёл к Брендону и потряс его за плечо. — Вставай, дружище. Заклятие Музы ещё действовало, поэтому Текне пришлось незаметно для Лейлы снимать его сначала с Блум, а затем и с Брендона. Фея Огня Дракона едва разлепила глаза и в непонимании уставилась на друзей. — Что... что происходит? — Нужно идти на совет, Блум. — Лейла закусила губу и украдкой посмотрела на Стеллу. — Димитриос, кажется, знает, как можно всё исправить. Ничего другого Блум и не требовалось. Она тут же поднялась с кресла и буквально вылетела из комнаты, бросив полный сожаления и решимости взгляд на спящую Стеллу. За ней последовали и остальные. Последним выходил Ривен. Он словил взгляд Музы и недвусмысленно кивнул ей на окно. Муза сжала кулаки и открыла их. На правой ладони лежало кольцо Солярии.

***

Лира открыла глаза. Но ничего не увидела. Темнота была плотной и удушающей, а ещё пахла сырым теплом. Где-то совсем рядом тихо звенел металл. Отчаявшись хоть что-то понять в своих внезапных перемещениях, Лира зажгла на ладони огонь. Чёрные глаза смотрели на неё с окровавленного лица. Лира вздрогнула и в немом удивлении приоткрыла рот. Гаул же лишь тихо усмехнулся и покачал головой. — Ты не очень-то и торопилась ко мне, принцесса. Лира долго в удивлении молчала перед тем, как ответить. — Я... неспециально оказалась здесь. — Ещё лучше. — Гаул наигранно закатил глаза и разочарованно вздохнул. — Пять лет в заточении, а ты даже не пыталась меня найти. — А я могла? Демон ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. За спиной Лиры раздался раскат грома, и молния осветила тёмное помещение. Хранительница невольно прикрыла рот рукой и отошла назад. Её избитый и окровавленный демон был прикован над собственным троном.

***

Муза буквально летела по коридору, боясь опоздать или передумать. Кольцо Солярии она так и сжимала в руке, и оно камнем тянуло вниз, ослабевая мышцы всего тела. "Что я делаю? — думала Муза, минуя очередной поворот, направляясь к запасному выходу из школы. — О Дракон, что же я делаю..." Ей хотелось бы думать, что она спасает измерение. Миллионы людей и волшебных существ, которые уже страдали от исчезнувшего Солнца. Хотелось бы думать, что так правильно, нужно, что это — единственный выход, но тёмная сторона шептала другое. Ты спасаешь подругу. Ту, которую любишь больше. Муза замедлилась. Слёзы набежали на глаза и размыли кажущиеся бесконечными коридоры. Она всхлипнула и покачнулась. Плечом упёрлась в стену и сползла по ней вниз, утыкаясь носом в колени. Вот бы мир остановился, вот бы он просто исчез... — Муза? Муза вскинула голову, фокусируя зрение. Гелия смотрел на неё удивлённо и растерянно, а затем присел рядом и вкрадчиво спросил: — Почему ты тут? Собрание вроде как началось. — А ты почему тут? — тут же протараторила фея музыки, утирая рукавом лицо. Гелия же сжал челюсть и ровно ответил: — Флоре плохо. Я ходил в квартиру Палладиума за лекарствами. Муза вжалась спиной в стену, чувствуя, как снова подступают к глазам слёзы. Ещё и Флора... И тысячи других фей, чья магия связана с природой... А потом и они все. Кольцо перестало тяжелить руку. Вместо этого оно загорелось жаром, и Муза поднялась на ноги. Гелия посмотрел на неё снизу вверх и озадаченно выгнул бровь. — Мне надо идти. Я... вернись к Флоре, — скомканно попрощалась Муза, но вдруг пальцы Гелии обхватили её запястье. Той самой сжатой руки, где она прятала королевский перстень Солярии. — Куда ты шла, Муза? Его голос изменился и словно не принадлежал ему. Муза обернулась, и, как бы ни хотела включить самообладание, у неё не вышло. Вся гамма её эмоций отразилась на лице, и специалист нахмурился, а затем внезапно разжал её кулак. Кольцо сверкнуло в тусклом электрическом освещении, рука Музы дрогнула, а Гелия снова сжал её запястье. И посмотрел ей в глаза.

***

— Давно тебя не было здесь. Помнишь последний раз, принцесса? Лира слабо кивнула и прикрыла глаза. Битва с Бальзамиком была чуть ли не в прошлой жизни. Первый курс Алфеи всеми возможными способами проверил её на прочность. И много вопросов оставил без ответов. — Как видишь, я тут без тебя не скучаю, даже наоборот. — Гаул улыбнулся, а затем скривился и закашлялся; губы его при этом испачкались кровью. — И ты, знаю, тоже не тоскуешь. — Знаешь? — уточнила Лира. — Вижу, — не стал скрывать Гаул. Лира рвано выдохнула, украдкой осматривая стены Замка Тьмы. Кажется, ничего не изменилось с момента смены хозяина. Да и у Гаула, видимо, особо не было на это времени. Взгляд невольно переместился к нему. Сердце сжалось, когда Лира позволила себе рассмотреть его раны и вспомнить, как он помогал ей в самом начале, рискуя тем немногим, что осталось у него после смерти. А затем и вовсе помог выбраться из Бездны Теней... Гаул уловил перемену в её взгляде и скептически выгнул бровь. — Брось, принцесса, мне казалось, ты стала куда твёрже. — Несомненно. — Лира подошла ближе и подлетела к самому его лицу. — Но не с теми, перед кем я в долгу. Её ладони легли на его скулы и загорелись огнём. Вспыхнуло Пламя Феникса, кожа обратилась перьями, но раны под ней стремительно заживали. — Моя милая глупая девочка, — прошептал Гаул, глядя ей в глаза. — Не понимаешь разве, что такие, как я, без зазрения совести вонзают меч в спину? Лира криво ухмыльнулась, перемещая руки на его спину. — А ещё висят на цепях за то, что помогли когда-то. Гаул разочарованно покачал головой. — Ты так ничего и не поняла. Цепи звякнули и распались на звенья, опадая к трону, а Гаул расправил чёрные крылья, блаженно выдыхая. А затем словил ладони Лиры и прижался к ним губами. — Благодарю, моя милая леди. Какое-то время летать мне под чёрным небом и воображать, будто я свободен. Но сперва скажи мне, кто притащил твою светлую душу в твой собственный Замок Тьмы. И... постой-ка... — Гаул в удивлении распахнул глаза, считывая с рук Лиры её энергию. — Ты что... умираешь? Слово неприятно кольнуло в груди и разрослось там болезненной пустотой. Лира отвернулась и попыталась высвободить свои ладони, но Гаул лишь крепче сжал их. — Я помню твою битву с тардами, но после финала я ничего не видел. — Потому что я тоже ничего не видела. Как мне кажется, — пояснила Хранительница. — И я не знаю, почему я здесь. Не могу понять, что происходит. Гаул нахмурился и перевёл взгляд на высокое окно. Молния вновь озарила чёрное небо, на котором показались всплески энергии четырёх стихий. Заметно уменьшившиеся и потерявшие в цвете за последнее время. — Где ты уже была? — У Азазеля. Кажется, он был после вас с Эльмерой. И у Ва Гор Нцзы. Гаул удивлённо присвистнул и вскинул брови. — Серьёзно?! Кто-то показал тебе старика? Ух, завидую, я и сам сходил бы к нему! Обожаю его теорию о Хранителях и их врагах, очень смело и умно в его положении. Как он там? Всё пылится вместе с книгами? — Несмешно. — Лира насупилась. — Мне его жалко. — Я не сомневаюсь. — Демон весело усмехнулся, но задора в его глазах не было. — Но он знал, против кого идёт. Так что всё закономерно. — Где Кай? Гаул на пару мгновений прикрыл глаза, и Лира почувствовала, как волна холода прошла через её тело. Она оглянулась, но в замке всё ещё были лишь они. Хранительница и демон, одаривший её проклятием на все отведённые жизни. — Его здесь нет. Но он наверняка идёт по твоим следам. Интересно только, кто обыгрывает его внутри него же. Лира фыркнула на неподдельное злорадство Гаула и высвободила свои ладони из его. Нужно было понять, что происходит, но с каждым новым перемещением идей оставалось всё меньше. Прошлые Хранители рассказали ей не связанные друг с другом вещи, а сейчас она и вовсе очутилась рядом с Гаулом. Осталось только навестить Валтора для полного комплекта. Хранительница закусила губу, и в груди тревожно заныло. Где сейчас тёмный маг? Знает ли, что она умирает, или занимается своими делами и даже не догадывается, что скоро потеряет её? И... будет ли он тосковать? "Чушь-чушь-чушь... — издевательски прошептало сознание, и Лира опустила взгляд в пол. — С чего бы ему?" — Я ещё и примерный ход твоих мыслей чувствую, ты знала? — ухмыльнулся Гаул, в игривом жесте приподнимая брови. — Мир рушится, сама ты скоро умрёшь, а единственный, о ком думаешь, — твой по-идее-заклятый-враг? — "Враг", — хмыкнула Лира, сложив руки на груди. — Если всё видишь, то не разыгрывай спектакль. — Ладно, не буду. Но дам подсказку: ему нравится, когда ты сверху. Обзор больше. — Отвратительно. — Лира скривилась, а Гаул во весь голос рассмеялся. — Лучше помоги мне выбраться отсюда, а ещё прекрати подсматривать! — Я же воплощение твоей Тьмы, мне это полагается. Иначе как нашёптывать тебе грязные идеи? — Гаул расправил крылья и внезапно притянул Лиру к себе. — Давай-ка пролетимся. Подальше от чужих ушей. Он одним мощным движением взмыл вверх и вылетел в окно, и Лира от неожиданности вцепилась в ворот его рубашки, поднимая глаза. Они летели, казалось, прямо в небо, туда, где тёмный абсолют энергии смешивался со слабеющими стихиями... — Что ты делаешь?! — испугалась Хранительница, неосознанно попытавшись вырваться, но Гаул лишь сильнее сжал её. — Не бойся, это, в конце концов, твоя Тьма. Но проникнуть туда обессилевшему артефакту намного сложнее, чем кажется. — Но... мы же в принципе в артефакте... Гаул усмехнулся, набирая скорость. — Сам до сих пор не разобрался, как тут всё устроено. Он сделал пару мощных взмахов крыльями, и они оказалась в абсолютной тьме. Её тьме. Она прошла насквозь, будто Лира была чем-то мягким и не очень прочным. Часть её души отозвалась, но большая вздыбилась и попыталась выплюнуть незваную энергию. "Я не достигла Равновесия, — пронеслось у Хранительницы в голове, и горькое разочарование сжало её изнутри. — Я едва не проиграла всё из-за этого". — Ну, зато тут Тьмы хоть отбавляй. Правда, домой в качестве сувенира не заберёшь. Лира с некоторой опаской открыла глаза. Гаул всё ещё прижимал её к себе, довольно оглядываясь в клокочущем мраке. Стихии же показывались редко и едва мерцали, и Лира тихо отметила: — Если я вернусь домой. — Знаешь, почему я уверен, что вернёшься? — Гаул перевёл взгляд на неё. — Потому что Дракон не придёт на пепелище. Лира удивлённо моргнула. — О чём ты? — Ты ведь разгадала пророчество, которое слышала во снах. И дело вовсе не в том, конечно, что тебе эту сказку читала сестра. Дракон действительно перерождается время от времени. И ты, как Хранительница измерения и его Пламени, это чувствуешь. — Но... зачем? У Лиры было множество вопросов. Как, когда, в каком виде и теле, почему эти слова приходили именно к ней, а не к Блум, знает ли об этом отец и дядя... Но она слабела. Мысли путались в голове, терялись, едва возникая, и даже собственная оболочка в этой материи угасала. Да, она держалась за Гаула, но была уверена: ничего не случится, если она отпустит его. Тело исчезало. Оставался дух. — Ему нужно смотреть на мир, часть которого он создал. Понимать, какой он, чем живёт, о чём мечтает и от чего разрушается. — Гаул пожал плечами; чёрные крылья за его спиной каждым взмахом разгоняли дымчатые облака тьмы. — Но он не приходит, знаешь, огромной огненной змеюкой. — Лира хмыкнула, а он сам усмехнулся. — Он рождается обычным человеком и проживает жизнь. Иногда помнит, кто он, иногда чувствует где-то на уровне подсознания, а иногда — вообще ничего. Пустой сосуд с пустым разумом. Но так, мне думается, честнее. — И он придёт скоро? Пророчество ведь сбывается. Гаул посмотрел вверх, в чёрную пелену почти чистой негативной энергии. — Его сосуд ещё не родился, но его уже зачали. Так что, думаю, да. Скоро. — Но я всё равно не понимаю, зачем. Демон опустил голову и улыбнулся ей. — Не во всём есть великий смысл, принцесса. Тебе хочется его искать, ведь ты сама и твоя жизнь — сосредоточение таких смыслов. Но это всего лишь бог. Он приходит и уходит, почти ни на что не влияет и никого не спасает. Он приходит, чтобы просто быть. Лира закусила губу, чуть нахмурилась, обдумывая слова Гаула, а затем тихо произнесла: — Жизнь ради жизни. Похоже на прекрасный план. Гаул усмехнулся, но в чёрных глазах блеснула горечь. — Тебе не понять, принцесса. Лира кивнула. — Никогда не понять.

***

Текна старалась выглядеть собранной и невозмутимой, но ёрзала на стуле. Рядом сидел напряжённый Ривен и взглядом буравил огромное окно. Текна старалась туда не смотреть. Даже если у Музы и получилось выбраться из школы незамеченной, отсюда они всё равно её не увидят. Она посмотрела на Димитриоса. Он сидел во главе круглого стола, могучий и грозный, но взгляд его был таким грустным и отсутствующим, что Текна сразу поняла: его план едва ли надёжен. А значит, им оставалось лишь то, что предложил Валтор. Внутри клокотала непомерная злость. Она возникла сразу после исчезновения Солнца и не утихала. Напротив — лишь набирала силу. Из-за стольких фей и специалистов, что пали в битве с тардами. Из-за Зенита, который начал разрушаться. Из-за Стеллы и Лиры, которые уснули и не проснулись. Из-за Валтора, который, ничего не боясь, проник прямо в Алфею и выдвинул свои условия. Из-за собственного бессилия и покорности. Из-за себя самой. Текна знала, что у них нет выбора. И сразу обрубила все эмоции. Осталась лишь злость. С ней, увы, было никак не совладать. Дверь закрылась за Авалоном, который пришёл в зал последним. Текна встретилась с ним взглядом, и он, на удивление профессора, был лишён недавнего отчаяния и страха. В нём в принципе больше не было ничего. Лишь яростный блеск. — Прошу, давайте начнём. У нас мало времени. Преподаватели Алфеи, Фарагонда, Саладин, некоторые специалисты, Винкс в неполном составе и Димитриос. Текна хмыкнула, скрипнув зубами. Сравнительно небольшая компания для таких больших проблем. — Есть заклинание. — Димитриос тяжело поднялся со своего стула и обвёл всех мрачным взглядом. — Оно возвращает Порядок. Устройство вещей становится прежним, и мир приобретает тот вид, который был до... трагедии. — Он запнулся, сглотнул, и сидящий рядом с Текной Ривен вдруг оживился, нахмурил брови и чуть наклонился вперёд. Нахмурились и сидящие рядом с Димитриосом Фарагонда и Саладин, но тот непоколебимо продолжил: — Однако это непростое заклинание. Его нет в нашем измерении, оно хранится в другом. — И вы полагаете, что мы сможем забрать его оттуда? — спросил Авалон, скрещивая руки на груди. — Сейчас, боюсь, подобные перемещения невозможны. Особенно для нас. Текна поняла, кого он имел в виду. Разумеется, было бы замечательно, если бы они могли просто взять Ключ Равновесия и открыть проход куда нужно. Но так могла сделать только Лира, которая вместе со Стеллой сейчас балансировала на грани жизни и смерти. Димитриос ещё больше нахмурился и поджал губы, отчего светлая борода наползла на его лицо, оставляя лишь прямой ровный нос, глаза и изрезанный тонкими морщинами лоб. — Туда никогда не было просто добраться, профессор. Потому что это Измерение Заклинаний. Профессора Алфеи ахнули и зашептались, как вдруг Фарагонда поднялась из-за стола и решительно заявила: — Я не позволю, Димитриос! Хватит жертв с вашей семьи!

***

Он шёл позади неё, и Муза боялась обернуться, чтобы случайно не наткнуться на его взгляд. Стыд горел в груди и на щеках, и никак не утешал тот факт, что она совершает подобное не одна. Они вышли к озеру Рокалучия на пятнадцать минут позже назначенного времени. Вода непроглядной тьмой плескалась у берегов, а лес, окружающий озеро, непривычно молчал. На поверхности воды яркими пятнами застыли отражения трёх Лун Магикса. Муза подняла взгляд на одну — новую, не-Луну — и огляделась в поисках Валтора, но его недовольный голос нагнал её со спины. — Все феи любят опаздывать? Муза обернулась, готовая съязвить, но Валтор уже потерял к ней всякий интерес. Вместо этого он, удивлённый и несколько растерянный, смотрел на Гелию. — Навевает воспоминания? — жёстко уточнил специалист, имея в виду бой тёмного мага и специалистов, когда Валтор ещё открыто противостоял измерению. — Отнюдь. Думаю, как интересно всё складывается. Ты ведь и был мне нужен. Гелия в немом вопросе выгнул брови, а Муза прошипела: — Значит, Кольцо Солярии было лишь предлогом? — Откуда мне было знать, что ты придёшь с ним? — ответил вопросом на вопрос Валтор, презрительно искривляя уголки рта. — Кольцо нужно для открытия портала. Но с тобой. — Он снова взглянул на Гелию, и на этот раз — взглядом хищника. — Есть почти полная уверенность, что всё получится. — Портал? Куда? — Почему я? — Руки вверх, господа, где ваша вежливость? — усмехнулся Валтор. — Или хотя бы по очереди. — Тебе, очевидно, забавно? — Гелия сжал кулаки, и тёмные глаза отразили гнев. Валтор нахмурился. Внутри всё в очередной раз заболело и похолодело, а ещё заворочалось колючим комом, насылая свинцовую тяжесть. Мысли против воли перенеслись к ней, умирающей, и в очередной раз прокляли навязчивых всех, что не выходили из её палаты. Даже не дали увидеть её... Валтор тряхнул головой, отстраняясь от боли, которую приносила их с Хранительницей связь, и сквозь зубы прошипел: — Да, должен признать. Но у нас нет времени препираться. Активируй кольцо, — сказал он Музе. — Мы отправляемся в Облачную Башню. — В Облачную Башню? Но зачем? — Моих сил не хватит, чтобы продержать портал в Измерение Заклинаний достаточное количество времени. А вот со старушкой Гриффин у нас есть шанс.

***

— Что значит... хватит жертв? На шёпот Текны никто не обратил внимание. После фразы Фарагонды все замолчали и в недоумении уставились на неё и Димитриоса. Тот упрямо молчал, поджав губы, а затем тихо сказал: — Она моя дочь. — И она вернулась в прошлое, чтобы спасти тебя! — Фарагонда с неменьшим упрямством посмотрела принцу Домино в глаза. — Этим ты хочешь ей отплатить? Своей смертью? Чтобы она всю жизнь винила себя? Довольно с неё подобного! — Я согласен, — внезапно подал голос Палладиум. — Лира и так взяла на себя очень многое. Смерть отца добьёт её. — Она уже умирает! — отчаянно воскликнул Димитриос, ударяя ладонью по столу. — Мы потеряем всё измерение, если не спасём её! — Хватит! На голос Блум обернулись все. Она стояла, бледная, растрёпанная, и глаза её пылали яростью и усталостью. Она сделала шаг вперёд и спросила: — О какой жертве идёт речь? Зачем она нужна? — Измерение Заклинаний не пропускает чужаков. Для того, чтобы забрать оттуда желаемое, нужно оставить жертву. Оно любит кровь от крови. Больше шансов пройти, — ответил Димитриос и вдруг окончательно поник. Но Блум лишь сжала кулаки. — И кого вы отдали измерению в прошлый раз? Тяжёлая тишина воцарилась в зале: присутствующие переглядывались, и лишь члены бывшей Команды Света с пониманием и горечью смотрели друг на друга. Тёмная тайна прошлого пряталась за молчанием знающих, однако Блум такой расклад не устраивал. — Ну? Что было в прошлый раз? Кого вы отдали?! — Блум, перестань... — Лейла встала, чтобы увести подругу, но тихий и полный скорби голос вынудил её замереть на месте. — Свою дочь. Я отдал свою старшую дочь, чтобы спасти Домино.

***

Силы покидали её, будто утекая через исчезающее тело. Она больше не удерживала множество мыслей, и они тоже уходили от неё, не оставляя после себя ничего. И, когда снова налетел мрак, она лишь обречённо улыбнулась, отпуская Гаула и — не падая. Зависнув в воздухе, точно призрак. Гаул вскинул брови в жалостливом жесте. — Лира... — Если вдруг я не проснусь, попрощайся с ним, — попросила она, чувствуя, как чёрные щупальца снова оплетают её. Она обернулась к ледяному мраку, который клубился за её спиной, а затем снова к демону. Гаул успел лишь протянуть к ней руку — и тьма сомкнулась вокруг, унося стремительным потоком в новую неизвестность. Или, наконец, в покой. Лира подумала, что если это смерть, то умирать не так уж и страшно. Ведь это то, что неизбежно ждало её в конце пути. И если этот конец — сейчас, то едва ли она имеет над ним власть. Но оказалось, что перед концом была ещё одна остановка. Лира поняла это по тому, что всё ещё дышала. Но, когда тьма оставила её в очередном измерении, она не увидела никого из людей. Лишь планету, что смутно казалась знакомой. Голубой, белый, жёлтый, синий... — Вот уж не думал, что снова увижу тебя. Лира вздрогнула и обернулась. Голос тоже был ей знаком, но, увидев его обладателя, она лишь распахнула глаза. — Ты?.. — То же и я мог бы сказать, — усмехнулся Думан, а затем серьёзно спросил: — Что ты делаешь на Земле, Хранительница Волшебного Измерения?

***

Гриффин без замедления атаковала, едва почувствовав, кто явился на порог её школы. Валтор парировал, она оскалилась и подготовила новое заклинание, как вдруг услышала весьма нежданный оклик: — Мисс Гриффин! Остановитесь, прошу, это мы! Гриффин знала этот голос — фея музыки из Винкс. Приглядевшись, она заметила её за спиной Валтора вместе с племянником Саладина. Нахмурилась и вновь перевела взгляд на Валтора. — Отличные иллюзии, но ты же не думал, что я в них поверю? — Смотрится и правда комично, — согласился Валтор. — Если бы я хотел не вызывать вопросов, то выбрал пару готичных ведьм, не находишь? — Мисс Гриффин! — подал голос уже племянник Саладина. — Это действительно мы, и у нас мало времени! — Что за фокусы?! — прошипела Гриффин, не опуская волшебный щит. — Мальчик прав, Гриффин, — мрачно заметил Валтор, отзывая магию. — Времени почти не осталось. Ни у неё, ни у измерения. Гриффин понадобилось пару секунд, чтобы понять, кто скрывался под этим "неё". Осознав же, она в удивлении распахнула глаза и, всё ещё полнясь недоверия, отозвала магию. Муза враз оказалась возле неё, держа в руках кольцо принцессы Солярии. — Мисс Гриффин, прошу, помогите нам! — Что здесь происходит? — строго и возмущённо поинтересовалась она, не спуская глаз с тёмного мага. — И какого Дьявола вы тут с... ним?! — Они просто выбрали верного союзника. — Валтор пожал плечами, но взгляд его оставался сосредоточенным и серьёзным. — Помоги мне продержать портал в Измерение Заклинаний столько, сколько им, — он кивнул на Гелию и Музу, — понадобится для поиска заклинания. Гриффин посмотрела на фамильный перстень королевской семьи Солярии, нахмурилась и всё поняла. — Ты помнишь, как это было в последний раз? Кого планируешь подсунуть измерению? — Что было в последний раз? — отрешённо поинтересовался Гелия, а Валтор растянул губы в кривой улыбке. — Тянет к истокам? — Он не знает, — сквозь зубы прошипела Гриффин, сжимая кулаки. — Прекрати ломать чужие судьбы. — Вместо этого предлагаешь Волшебному Измерению сломаться? Гриффин поджала губы и выгнула бровь. — А что Хранительница? — Умирает, — едва ли не по слогам отчеканил Валтор, грозно сводя брови на переносице. — Поэтому, Гриффин, либо ты помогаешь мне, либо я пытаюсь сам. — Какая самоотверженность! Ты этим, помнится, никогда не страдал... — Мисс Гриффин, я умоляю вас! — Муза вцепилась в предплечье Гриффин, смотря на неё влажными глазами. — У нас нет времени! Пожалуйста, помогите спасти Лиру! Потом спорьте с ним хоть до бесконечности! Гриффин озадаченно посмотрела на свою руку в обхвате тонких бледных пальцев феи, а затем — на серьёзного Гелию и плохо скрывающего тревогу Валтора. Последний выглядел из ряда вон пугающе — она никогда не видела его таким. Но измерение правда угасало — она и сама чувствовала это. И, раз с Валтором пришли они тоже... Она скривилась и скомандовала: — На смотровую площадку! Но идти не потребовалось: Облачная Башня со страшным гулом исказилась, нагнулась, поменяла местами плиты — и разъярённые порывы ветра уже ударялись об их тела, словно пытаясь сбить с ног. — Помнишь заклятие? — спросил Валтор, вглядываясь во мрак горизонта. — Никогда не забуду, — мрачно ответила Гриффин, протягивая Музе ладонь. — Кольцо Солярии. Оно вспыхнуло и загорелось небывалым пламенем, как только зазвучали слова. Ветра завыли, ожесточились, и Гелия прижал Музу к себе, помогая устоять на ногах. — Infinitus! Gerandatum! Svalta vedra quityra! Воздух вывернулся на изнанку и разорвался пополам. Из трещины зловещим бордовым пламенем засиял проход. Муза почувствовала, как встают дыбом волосы на загривке, и сжала плечи Гелии. Однако тот, замерев в изумлении, смотрел на портал. Внутри ворочалось, рассыпалось и собиралось снова, звенело, тревожилось и противилось. И тянулось. — Эй! Вечеринки по случаю возвращения домой не будет! — рявкнул на него Валтор, всеми силами удерживая стремящийся закрыться портал. — Бери фею, и ищите заклятие! Гелия вздрогнул и обернулся на него. Валтор скалился и едва стоял на ногах, упираясь в выступающую кладку. — Как мы узнаем, где его искать? — прокричала Муза через гул ветра. — Гелия! — Гриффин обернулась к специалисту, и тот заметил, как дрожат её вытянутые вперёд руки. — Просто думайте о том, что вам нужно! Измерение само приведёт вас к нему! — Быстрее, Дракон вас раздери! — чертыхнулся Валтор сквозь сжатые зубы. — Ну! Гелия крепко сжал руку Музы. "Как раньше уже не будет", — подсказало что-то внутри. Гелия смиренно кивнул самому себе и шагнул в бордовое зарево.

***

— Сестра, — отчеканила Блум, и в её глазах вспыхнуло недоброе. — У меня была ещё одна сестра? — Сейчас не время, — тихо отозвался Димитриос, но так вяло, что племянница будто и не услышала. — Старшая сестра. Наша с Лирой. — Блум опасно сощурилась и спросила: — Как она погибла? Внутри Димитриоса всё разрывалось от боли. Он смотрел перед собой — и видел лица дочерей. Той, что давно умерла, и той, что умирала теперь. И обе — от великого зла, от которого он, отец, не сумел их защитить. Слабый, слабый, слабый... — Я жду, — напомнила Блум, и воздух вокруг неё внезапно заискрился, наливаясь жаром. Профессор Авалон подскочил со своего места, делая один осторожный шаг в сторону феи Огня Дракона. Фарагонда и Саладин зажгли на ладонях начало защитных заклинаний, как вдруг за их спинами послышалось негромкое: — Ты не хочешь этого знать. Димитриос бросил на жену болезненный взгляд. Но она, всегда тихая и скованная, стояла с прямой спиной и без опаски смотрела на Блум, которая начинала терять контроль над собственной магией. — Ты не хочешь знать, как это было, Блум, — повторила Динея, идя прямо на неё. Она остановилась совсем близко, не боясь ни пламени, ни горечи и ярости взгляда голубых глаз. — Нет, хочу, — сквозь зубы прошипела Блум, и слёзы потекли по её щекам. — Я хочу знать, что случилось... Почему... Хотя бы её имя. Огонь Дракона вспыхнул и исчез, когда тонкая рука Динеи легла на её плечо. Блум сжалась от боли и отчаяния, плача и мечтая, чтобы всё просто не началось. Ничего из того, что она переживала последние месяцы. Или хотя бы сутки. — Анлессия. Её звали Анлессия, — прошептала Динея, обнимая ладонями мокрое от слёз лицо Блум. — Но сейчас не время. Сейчас лучше... попрощаться. Димитриос вытянулся и замер, в немом отчаянии глядя на жену. Та улыбнулась и вдруг — заплакала. — Её сердце почти не бьётся. Тени встали, бросились врассыпную, метались по кругу, говорили, молчали, возникали и исчезали, и всё это — в лунном полумраке, без света и без надежды, в прохладе остывающего измерения. Но большая спина вдруг закрыла, огородила и от теней, и от мрака, и от холода. Руки, обнявшие с двух сторон, прижали двух женщин друг к другу — и крепко сжали. — Простите меня, — бормотал Димитриос жене и племяннице, пока слёзы бежали к его бороде и исчезали в ней. — Простите...

***

Муза словно оказалась в бесконечной библиотеке. Книжные полки тянулись вперёд и исчезали там. Вверху, сбоку и даже под ногами — ряды одинаковых синих корешков. Они стояли на книгах, книги окружали их и нависали над ними. Безумный букинистический лабиринт. Она сделала несмелый шаг вперёд и тут же пожалела: измерение отозвалось неприязнью и раздражением. Тогда Муза обернулась к Гелии. Он оглядывал пространство со странным выражением лица. Было что-то мучительное, необъяснимое в его взгляде, бровях, встретившихся на переносице, поджатых губах и напряжённой челюсти. Что-то, совсем на него не похожее, но у них почти не осталось времени, чтобы разбираться ещё и с этим. У Лиры почти его не осталось. — Гелия... — Я... пытаюсь понять, — честно признался он, так и не посмотрев на неё. — Ты же не слышишь его, да? — Нет, оно меня отталкивает. А что ты чувствуешь? — Связь. Но она столь... обширная и многогранная, что я ничего не понимаю. — Может, попробуешь сделать так, как Гриффин сказала? — предложила Муза. — Сосредоточиться на том, что нам нужно. — Заклинание, которое поможет Стелле стать новым Солнцем Волшебного Измерения. Умереть. Гелия и сам не понял, зачем сказал это. Ощутил лишь необходимость уточнения. Не просто стать Солнцем, его мощью и силой, связать себя с ним. Нет — полностью переродиться в теле горящего небесного светила, заменить ушедшее. Спасти их всех. И тогда клубок ощущений и смыслов, образовавшийся между ним и Измерением Заклинаний, внезапно замер и рассыпался. Напряжение отпустило мышцы тела и лица, голова в мгновение очистилась, а затем он почувствовал нить. Одну-единственную, толстую и верную. И вела она сначала вверх, а потом — вниз.

***

Ветра били со всех сторон, развевали полы плаща и волосы и толкали то назад, то вперёд. Валтор, сжав зубы, упёрся стопами в землю и продолжал держать портал. И старался ничего не чувствовать. Но не получалось. Он проклинал весь мир за день, когда он связал его с Хранительницей. Себя — за то, что не убил её, не воспользовался сотнями возможностей и шансов. Её — за то, что смотрела на него каждый раз так, что он не мог. Никогда не смог бы, видит Дракон, даже когда она была младенцем. И ещё за то, что отпустила его тогда, после битвы на Андросе. Если бы сейчас он был мёртв, его душа не выворачивалась бы наизнанку от боли и горя. Он бы не чувствовал, как она умирает. — От тебя разит эмоциями за километр, — грубо отметила Гриффин, стоящая рядом. Тоже переживающая и накалённая — Валтор знал это. Но сжал зубы от столь прямолинейного замечания. — Лучше сосредоточься на портале, ты прилично сдала за последние два десятка лет. Гриффин безумно усмехнулась. — Прячь и дальше свои чувства, болван. Ты здесь — вот их главное подтверждение. — Я ничего не прячу, — вдруг совершенно спокойно возразил Валтор. — Уже давно. Гриффин открыла было рот, чтобы в очередной раз съязвить, но заметила на пальце мага блестящее кольцо. Раньше его точно не было — Гриффин обладала прекрасной памятью на детали. И потому вспомнила, у кого было точно такое же. Она с трудом сглотнула, переборола себя и, воскресив перед глазами образ тонкой светловолосой девочки, сказала: — Они успеют. Всё в очередной раз сжалось и заболело так, будто тысячи осколков воткнули в грудь. Валтор сипло вздохнул, поборол странный острый порыв внутри и вперил взгляд в портал. Как раз тогда, когда он вспыхнул и явил две фигуры.

***

— Я не знаю. Лире казалось, что она и правда ничего уже не знает. Ни о себе, ни о мирах, ни о людях и существах в них, ни о магии — ни о чём. Жизнь просто вела её, проложив путь задолго до рождения. И вела сейчас. И вот она, Хранительница Волшебного Измерения, смотрела на Землю — совсем другую, чуждую и далёкую. Почему она здесь, почему видит её и падшего её защитника в последние мгновения своей жизни? Ответа не было, но, кажется, уже и не хотелось его знать. Думан окинул её пристальным взглядом и озвучил: — Ты умираешь, и ты здесь. Едва ли я могу представить причину. Лира слабо улыбнулась и обернулась к Земле. — Я тоже. Можно я... просто посмотрю? Земля застыла посреди чёрной вселенной ярким живым пятном. И в груди всколыхнулась тревога и печаль. Лира нахмурилась, глядя на чужую планету, и внезапно увидела свои. Бесчисленные планеты Волшебного Измерения, такие непохожие друг на друга, таинственные, неизведанные, огромные, маленькие, дикие и обитаемые, родные и чужие. Все они были её домом, всех их она охраняла и спасала от зла и разрушений, за каждую готова была отдать себя. И все они совсем скоро останутся без неё. Кто будет оберегать их теперь? Кто сможет так же, как и она, закрыть их собой несмотря ни на что, чьей силы хватит на это? А если... ничьей? Если — никто? Лира вздрогнула, а затем тихо спросила: — Ты всё это время тут? Всё это время... смотришь? — Да. — Думан возник рядом, тоже хмурый и несколько отрешённый. — Наблюдаю за постепенным и стремительным падением Земли. Лира вздохнула. — Я узнала об этом. О том, кем вы были на самом деле. — Поэтому больше не пришла? — Да. Но вас всё равно победили. Лицо Думана внезапно разгладилось, стало безмятежным и совершенно безэмоциональным. Таким, каким и должно быть у того, кто умер и оторвался от мирской жизни. Лира повернула голову к нему, и он сказал: — Любому защитнику суждено пасть, а измерению — угаснуть. Сначала я злился и страдал, но потом понял: мы сделали всё, что могли. А над законом жизни и смерти даже у нас нет власти. В бесчувственной оболочке вдруг сжалось и закололо, встало поперёк горла и продвинулось выше, помутило зрение и защекотало в носу, а затем закапало горячим в холодную космическую пустоту. Лира всхлипнула, утёрла слёзы и улыбнулась. — Сделала что могла... Да, кажется, это про меня. Спасибо. Теперь я готова. Думан улыбнулся ей в ответ, космический ветер продул насквозь, и она была в паре мгновений от того, чтобы раствориться в нём. Чтобы оборваться, закончиться, иссякнуть. Угаснуть, словно далёкая звезда, и занять своё место в бесконечной цепи погибших Хранителей. Стать памятью и обратиться в золотую пыль. Но яркий всполох света и искр пролетел над головой так ослепительно и громко, что Лира распахнула почти успевшие закрыться глаза. Она задрала голову вверх и узнала этот поток частиц и души, такой другой в этой материи. — Стелла! Она не раздумывала: ринулась за ней, быстрая и лёгкая, словно комета, и в мгновение ока преодолела миллионы километров, разделяющие их. — Стелла, почему ты здесь? Поток всколыхнулся, засиял переливами солнечного и лунного света и, кажется, улыбнулся. Лира замерла в нерешительности, а в следующее мгновение увидела её. Горящую, слепящую и бесконечно прекрасную. Такую, какой она всегда и была. — Я успела. — Стелла улыбнулась и протянула руки, чтобы обхватить лицо Лиры. — Я успела... — Нет... — Осознание накатило горьким жгучим комом, что перекрыл дыхание. — Нет, нет... Стелла улыбнулась ещё шире, засияла ещё ярче и стала ещё горячее. А затем крепко обняла Лиру и прошептала на ухо: — Я сделала это из большой любви. К измерению, к нашим друзьям, к моему народу и к тебе. Помни об этом. И скажи это им. И они понеслись вперёд, минуя сотни галактик, разгоняя вечную темноту ослепительным обещанием жизни. Они летели, и Лира плакала, плакала безудержно, пытаясь ощутить тело подруги, но ощущая лишь энергию светила. И в этом было столько надежды и горя одновременно, что всё внутри неё разрывалось от этого противоречия жизни. В любой, даже самой непроглядной тьме, всегда вспыхнет свет. И любовь победит. И, когда небо разорвалось пополам и яркая вспышка затмила собой три Луны Магикса, всё вздрогнуло, облилось теплом и замерло. А потом на небе загорелось новое Солнце. Лира открыла глаза.