Тощая сучка

Как в тумане проходят недели промоушена и вынужденного отпуска из-за чертовой сломанной ноги, и вот уже Донхек стоит на борту самолета, направляющегося в Америку. Он в диком восторге, и сидящий рядом Тэён быстро пресекает это, закрывая глаза и демонстративно вставляя аирподсы. Но для Донхека, что настроен оптимистично и достаточно молод, чтобы наслаждаться нудным долгим перелётом, это все пустяки. Он мостится поудобнее и решает посмотреть какие-нибудь фильмы. За те часы, что приходится провести в воздухе, он устает, но удовлетворение чувствует. Когда приземляются, Тэен протягивает Донхеку его ручную кладь с верхних багажных полок. — Будь осторожен. Предупреждает он. — Снаружи может твориться сумасшествие, поэтому соберись и не отставай сильно от группы. — Да, мамочка. Передразнивает Донхек. — Я в аэропортах уже был. Тэен закатывает глаза, но все равно миролюбиво взмахивает рукой. — Знаю я, знаю. Просто говорю. Осторожность никогда не помешает. Марк протискивается к ним с заднего ряда и начинает перебирать пальцами лямки донхекового рюкзака. — У меня ноги затекли. Бурчит он, не до конца проснувшись, а затем поддаётся вперёд и утыкается лбом Донхеку в плечо. — И я так хочу спать. От долгого пребывания в самолете Марк пахнет этим душным воздухом, а ещё немного потом и старым одеколоном, который, кажется, своровал у Доена. Донхеку нравится. Он щекой осторожно прижимается к голове Марка, пусть волосы того наощупь напоминают солому и вообще, говоря откровенно, больше жесткие, чем шелковистые. И все же. Ему нравится. — Идиотина. Произносит ласково. — Не нужно было сейчас спать. Всю ночь теперь втыкать будешь. — Ты недооцениваешь мою способность отключаться всегда и везде. Отвечает Марк бурчанием в донхекову футболку. От улыбки у Донхека болят щеки. —Как скажешь, старик. А затем они выходят из самолета, проходят таможенный контроль, Донхек позволяет втянуть себя в защитные тиски работников аэропорта и других мемберов. Он любит своих фанатов, но в подобных случаях их восторг выходит за рамки и даже немного пугает; тем не менее он улыбается и напоминает себе, что находится здесь только потому, что здесь находятся они и что они, так или иначе, любят его и других из NCT. Как только они протискиваются в фургон менеджер, привлекая внимание, щёлкает пальцами. — Мы сразу едем в отель, ладно? На сегодня никакого расписания, поэтому бродите, где хотите, но только парами и предупреждайте заранее. Особенно наши самые юные дарования - да, Донхек, я о тебе - и, Марк, будьте аккуратны. Завтрашний день обещает быть тяжелым, поэтому не выматывайтесь сильно и обязательно нормально отоспитесь, окей? А ещё не переживайте, сегодня не последний ваш шанс изучить город, так что, если хотите просто отдохнуть, все хорошо. Марк ловит донхеков взгляд. — Отдых? Произносит одними губами, и Донхек кивает. Он в любом случае уставший. На сон, может, и не настроен, но на прогулки по городу не настроен также. К слову, давно он и Марк не зависали только вдвоём; и называйте Донхека эгоистом, весь вечер он хочет, смотря глупые видео и запоминая танцы женских групп, провести с одним Марком; и возможно он даже сможет для себя называть это свиданием. Выглядит немного (много) ничтожно, но в данный момент Донхеку плевать — дурман от концертного тура по США во всех смыслах на него подействовал. — Завтра мы идём на Таймс сквер. Через плечо читая сообщение на телефоне Тэена озвучивает Джонни. — И начинаем рано, имейте в виду. — Давайте выберем соседей сейчас, чтоб потом об этом не париться. После слов Доена они тут же начинают решать, как разделиться на пары. Тэиль побеждает и получает отдельную комнату, но Донхек даже где-то там в глубине души не находит в себе желания ныть по этому поводу, ведь из всех возможных людей он делит комнату с Марком. — Я голоден. Говорит Марк после того, как они затащили весь багаж в номер. — А ты? — Не особо. Донхек врет. — Но можем заказать что-то в номер. Скидывая обувь он прыгает на кровать и шевелит пальцами ног в носках. Номер прохладный, потому что кондиционер включён на максимум, но Донхек ещё не принимал душ, а залазить под одеяло в противной несвежей одежде после аэропорта не хочется. Марк одним глазом поглядывает на него, другим изучает меню, а Донхека переполняют восторг и счастье. — Иди сюда. Говорит он Марку, широко разводя руки. — Ты падкий на прикосновения злой дух. Сообщает ему Марк, но все равно снимает ботинки и залазит на кровать к Донхеку. Позволяет Донхеку повиснуть на своих плечах. И в таком положении они проглядывают меню, которое полностью на английском. — Macaroni. Озвучивает Донхек. — Правильно? Он бросает взгляд на Марка, смотрящего на него с непроницаемым выражением лица и добрыми глазами. — Правильно. У Донхека внутри все сжимается. Что это? Что он должен делать с этим? Страшно взволнованный он опускает голову. Марк не может услышать или почувствовать, как бешено бьется у Донхека сердце, потому что тот большей частью сидит достаточно далеко. Боже, что люди подумают, если узнают, как Донхек по Марку тащится, Марку, который тот ещё тупица. — Что ты хочешь? Марк спрашивает. Донхек закрывает глаза. — Прочтёшь меню для меня? — На... на английском? Марк недоуменно переспрашивает. — Ага. Мямлит Донхек. — Нравится, как звучит твой голос, когда ты говоришь по-английски. — Он звучит так же. Возражает Марк. — Не совсем. Говоря это Донхек пихает Марка в бок. —Ладно, проехали. Читай уже, неудачник. Признавая своё поражение Марк фыркает сквозь смех и зачитывает меню. До того, как он доходит до половины списка блюд, Донхек уже дремлет. Ему кажется, что слышит, как Марк шепчет ему в волосы ‘сам ты неудачник’, но, наверное, это ему уже снится. Подаёт признаки жизни он следующим утром и потому, что Марк стоит на коленях у кровати и трясёт за руку. — Просыпайся. Говорит Марк с едва уловимой тревогой. — Серьезно, Донхек, что с тобой не так? Давай вставай. И это проскакивающее в голосе хныкание, на которое даже у полусонного Донхека хватает здравомыслия сдержать улыбку. Но все равно подъём кажется последней вещью, которую он пожелает сделать, особенно когда кровать такая тёплая, а шторы все ещё задернуты. Сквозь стон он уворачивается от загребущих марковых рук. — Отвали. Бубнит он, уткнувшись наполовину лицом в подушку. — Ты губишь мою жизнь. — Ты единственный, кто губит мою жизнь, потому что, знаешь, менеджер-хен наорет на меня, когда мы опоздаем! Жалуется Марк и трясёт Донхека ещё сильнее. — Давай вставай! — Назови меня ‘оппа’. Распоряжается Донхек, крепко жмуря глаза. — И возможно тогда я подумаю над тем, чтобы проснуться. — Ты отвратительный. Марк произносит. — Ни за что. Донхек улыбается, ему и спать уже не хочется. Но из-за чистого упрямства и желания подразнить старшего он закрывает глаза. — Давай же. Всего одно слово. — Это неловко. Шипит Марк и, ох, Донхек бы многое отдал за возможность увидеть сейчас его выражение на лице; но это игра и он, мать твою, должен держать глаза сомкнутыми. — Мы здесь только вдвоём, Марк. Донхек, говоря это, отползает от Марка подальше. — Или назови меня оппой, или неси меня, а я знаю, ты не можешь это сделать, пока я лежу. Когда Марк чертыхается, Донхек понимает, что победил. — Хорошо. Хорошо. Боже, как же я тебя ненавижу. Бормочет Марк себе под нос. — Черт, это унизительно. — Ну? Донхек подгоняет. — Мы здесь оба не молодеем, как бы. А ещё сделай это мило. Мне важна искренность. — Отъебись! Глубокий вдох, а затем голос Марка становится таким высоким и наигранным - он входит в роль и бля, Донхек хочет видеть это так сильно. — Оппа, вставай с кровати, ты опоздаешь! Оппа. И снова противным дурацким тоном. — Вставай или я сломаю тебе ногу... — Уже встал! Подрывается Донхек. — Мы узрели чудо! — Узри мой зад. Марк комментирует довольно раздраженно, и даже в темноте комнаты Донхек может видеть, как от шеи и выше Марк заливается краской. — Вот прямо сейчас я почувствовал твою искренность. Кладя руку на сердце говорит Донхек. — Это было так трогательно. Это было так мило. Ты единственный и неповторимый, Maрк, единственный и неповторимый. Надув губы, но притворяясь этого не делая, Марк отворачивается от Донхека. — Ну, раз ты наконец встал, нам нужно быть внизу через пятнадцать минут. Помнишь ведь? У нас экскурсия. Донхеку трудно сдерживать улыбку, наблюдая, как Марк пытается оставаться невозмутимым. — Я соберусь супер быстро, так что не переживай! Тараторит Донхек и на всех порах несётся в ванную, чтобы привести себя в порядок. В отражении зеркала кожа выглядит достаточно хорошо, даже при том, что Донхек вчера нормально не умылся. Даже при том, что только проснулся, а на дворе раннее утро, он выглядит очень сносно. Донхеку кажется, что причина кроется в американском воздухе, заставляющим все вокруг выглядеть лучше, чем есть на самом деле. В процессе чистки зубов он не может сдержать улыбку. Сегодня, он дал себе клятву, будет хороший день. В холле становится понятно, что все 127, как и Донхек, в отличном настроении. Джонни кажется самым бодрым и даже довольным, что ему выдалось занять ведущую позицию в этот раз, и когда они подходят, Джонни хлопает Донхека по плечу. — Эй, ребёнок. Говорит он. — Вы как раз вовремя! Мы собирались идти на съёмки, так что вперёд. Нью-Йорк утопает в солнечном свете и ясном небе над головой, и почему-то Донхек чувствует себя счастливым безгранично, настолько, что сейчас лопнет. Рядом с ним идёт Марк, который, кажется, настроен очень решительно держаться близко. Впереди шагают стафф, Джонни с Тэеном, остальные мемберы идут по бокам. Неожиданно Донхека посещает мысль: если бы он был обычным школьником, он бы не мог делать это. Быть здесь. И внутри он улыбается. Позади находится съёмочная группа, мемберы только пару минут назад как появляются на Таймс-сквер и обращают на себя внимание толпы. Если вы хотите привлечь внимание, особенно в таком людном месте как Таймс-сквер, это верный путь к успеху. Быть модно одетой группкой парней, сопровождаемой стаффом. В толпе нарастает шумный гул и тут же до Донхека доносится марковый голос. — Нет, простите, мы не BTS. И черт возьми, он звучит так искренно, по-доброму, но слух Донхека цепляет не сам голос Марка, а то, что он говорит, и он вжимает голову в плечи. А потом он обращает внимание на доносящиеся из толпы голоса - его английски не превосходный, но достаточный, чтобы разобрать удивленные расспросы. — Кто они? Они BTS? Нет, они не. Впрочем, Донхек не из тех, кто воспринимает подобные маленькие казусы близко к сердцу, поэтому он только посмеивается, когда видит, как их настоящая фанатка пылко возражает, сообщая собравшимся, что нет, они не BTS, они NCT 127. Это нелепая случайность, да и быть принятыми за BTS определённо не самая страшная вещь, которая могла случиться - и не то, чтобы имело значение, что NCT пока не на слуху у всех и каждого. Кроме того, серьезно, они здесь всего на каких-то пару секунд, прежде чем проскользнут сквозь толпу. Но при всех сложившихся обстоятельствах голос Марка спокойный и ровный, и мягкий, повторяющий снова и снова: — Нет, простите, простите, мы не BTS. Голос, который заставляет Донхека хмурится. За исключением этого инцидента день идёт как по маслу, и Донхека уносит в водовороте шумного города и бешеного темпа жизни. Нью-Йорк оказывается всем, кроме того, чего Донхек от него ожидал - ощущается иначе, чем в романтических комедиях, которые он смотрел с Марком (которые старший прилюдно ненавидит, но тайно обожает), ощущается иначе, чем в навязанных медиа образах: необычный, новый. Люди в Америке громкие и говорят быстро, гораздо более тактильные, чем Донхек привык от них ожидать, и вместе с беззаботным ритмом жизни он чувствует, что расслабляется. Обед это целое событие, событие замечательное, как, в целом, и ужин, люди вокруг едят свободно и вдоволь, Донхек даже не знает, становится ли причиной окружающая обстановка или переполняющий его восторг, но он ест до полного насыщения, не переживая об этом после. В отель они возвращаются поздно вечером, все вымотанные до нельзя, но у Донхека дыхание перехватывает от пережитых моментов, и хотя он тоже уставший, энергия бьет ключом, а по телу бежит дрожь. Он поворачивается к Марку, намереваясь предложить устроить гонку до ванны, как замечает, что взгляд старшего устремлён в пол, а уголки губ опущены. — Кто-то хочет посмотреть фильм? На вопрос Тэиля Марк лишь качает головой. — Прости, я немного устал. Думаю, мне стоит вернуться в номер и пораньше лечь спать. Донхек хмурится. Очевидно, не он один заметил марково поникшее состояние, поэтому Тэиль поворачивается к Донхеку, вопросительно смотря. — Донхек? — Оставлю ночь кино до следующего раза. Чтобы не вызвать у старшего ещё дополнительных беспокойств, Донхек старается придать голосу как можно больше бодрости. — Этот день и меня вымотал, так что сегодня отчалю отдыхать раньше. Разворачиваясь на пятках, Донхек идёт следом за Марком; и он знает его достаточно хорошо, чтобы не вешаться на него в таком состоянии. Донхек не уверен, что на сто процентов понимает причину переживаний Марка, но он ведь не конченый идиот и к кое-каким выводам пришёл. Марк молчит даже когда они поднимаются на лифте, хотя и пытается с потухшим взглядом изобразить на лице подобие улыбки. Он выглядит измученным. Дорога до комнаты выходит морально тяжелой, но может это только Донхеку так кажется. Марк не смотрит на него вообще. Уже в комнате Марк снимает свою обувь, без лишних движений ложиться на кровать и отворачивается в противоположную от Донхека сторону. — Марк? Донхек пытается завязать разговор, выходит еле слышно. — Ты... ты в порядке? — Наверное. Отвечает Марк приглушённым из-за подушки голосом. — Я не знаю. Закусив нижнюю губу, Донхек решает испытать удачу. Он подходит к кровати Марка и садится на самом краю. На мгновение колеблется, а потом острожно кладёт руку Марку на талию. — Хочешь об этом поговорить? — Хочу. Произносит Марк и переворачивается так резко, что Донхек не успевает понять, когда голова Марка прислоняется к его животу. Он борется с желанием втянуть живот — рефлекс, которому он должен героически препятствовать. Он смотрит вниз, а Марк смотрит в потолок, задумчиво сдвинув брови на переносице. Его волосы примялись, щеки немного горят от пребывания на солнце. Донхек понимает, что он не может отвести взгляд. — Я... я никого не виню за то, что нас перепутали с BTS, ты же знаешь? Марк бормочет. — Это просто. Это просто херово осознавать. — Им всем не хватает чувства такта. Подмечает Донхек. — Ты прав. И Марк встречается с Донхеком взглядом. — Просто это такое дермовое ощущение. Как-будто на нас плевать хотели. И я знаю, что не должен этому позволять тревожить меня, потому что здесь не было ни малейшего намёка на целенаправленную подлянку... но все равно больно. И меня это бесит. Я не хочу поддаваться влиянию таких идиотских вещей, но... Он замолкает. — NCT значат для меня целый мир. Мне... мне так стыдно, Хёк. — Тебе нечего стыдиться. Произносит Донхек, набираясь смелости провести пальцами по Марковым волосам. Они жесткие, как солома, но даже эта деталь кажется бесконечно милой. — Мы упорно работаем сейчас, да? И в конце концов придём к такому же результату. И потом какую-то группу новичков спросят на улице: ‘вы NCT?’ И кто знает, может они правда будут - если NCT продолжат расширяться хах - но они тоже придут к успеху и круг замкнется. В какой-то степени весело думать вот так, да? Как-будто это игра и мы сражаемся, чтобы перейти на новый уровень? Разве что главные боссы это достижения людей, которые пришли в индустрию раньше. Марк смотрит на Донхека не моргая, в комнате повисает настолько тяжелое молчание, что Донхек уже начинает ёрзать, как Марк говорит: —Ого, вау. Ты озвучил дельную мысль, хах. — А ты не знал, что я супер умный? Напряжение спадает, Марк улыбается, как и Донхек, и в целом все ощущается легче. — Как насчёт посмотреть диснеевский фильм? Неожиданно предлагает Марк. — Хочу отвлечься от мыслей. Звучит неплохо, поэтому Донхек кивает, и они вдвоём перемещаются на кровать, упираясь спинами в изголовье и ставя перед собой ноутбук. Как только Марк включает фильм, он возвращается, придвигаясь ещё ближе. Донхек соприкасается с Марком всей лёвой стороной, и это лишь в его воображении, но между их телами очень горячо и Донхек может поклясться, что кожа горит через одежду. Марк совершенно не замечает хаус, творящийся в донхековой голове - кричащий и непрерывный - и он ещё двигается, опуская руку вниз и ударяясь костяшками пальцев о костяшки пальцев Донхека. Мы практически держимся за руки, проносится в мыслях у Донхека, проносится истерично, от того, что он жалок. Мизинец Марка лежит поверх мизинца Донхека. Донхек краснеет и решительно пялится вперёд себя. Нет. Нет. Он абсолютно точно никак не будет реагировать на сложившиеся обстоятельства. Вместо этого он прикусывает нижнюю губу и говорит себе сконцентрироваться на фильме. Донхек ни малейшего понятия не имеет, какой фильм Марк выбрал. На его бедре, которым соприкасается с Марком, находятся их руки, а мизинец Марка лежит поверх мизинца Донхека. И никаких слов не нужно. Этого достаточно. Этого достаточно.