Star Warriors: Inside the Black Hole

В юности Мон считала великим счастьем возможность посвятить жизнь служению идеалам Республики. И она с головой ныряет в пучину каждодневных забот о всеобщем благе. Личное счастье, забытое и ненужное, пылится в самом дальнем уголке души. Мон старательно учится, чтобы не дай боги, не опозорить семью. И ее усилия оказываются вознаграждены. Мысль о том, что она, Мон Мотма, самый молодой сенатор всех времен, сладко кружит голову. Полы белоснежной мантии развеваются за спиной, когда девятнадцатилетняя госпожа сенатор порхает по коридорам Сената Республики. Именно там Мон впервые видит Оби-Вана Кеноби. Он стоял у огромного трапспаристилового окна. Лучи заходящего солнца путались в его длинных рыжеватых волосах, расплавленным золотом стекая по прямой мощной спине. Мон замерла, не в силах сдвинуться с места. Он обернулся, скользнув по сенатору изучающим взглядом небесно-голубых глаз. И весь он был таким небесным. Волосы – солнце, глаза – небо, светлая туника – облака. Мон вздрогнула, поняв, как глупо она выглядит, и торопливо склонила голову в приветственном поклоне. Мужчина повторил ее жест. −Госпожа Мотма? – негромким приятным голосом спросил он. −Да. – нашла в себе силы промолвить девушка. – А вы?.. Мужчина вновь поклонился. −Рыцарь-джедай Оби-Ван Кеноби. −Прошу прощения, если отвлекла вас. – пробормотала Мон, изо всех сил стараясь не опустить взгляд. −О, вы нисколько не помешали мне. – улыбка у Оби-Вана тоже изумительно солнечная. – Я уже закончил орденские дела в Сенате и теперь ожидаю свою спутницу. −Что же за дела у Ордена джедаев в Сенате? – заинтересовалась Мон. Оби-Ван Кеноби вновь улыбнулся. На этот раз как проказливый мальчишка. −На редкость скучные. Собственно, в мою задачу входило сопроводить того, кто куда лучше меня в этом разбирается. −Бен! Мотма вздрогнула от негромкого, но властного оклика. В первую минуту она даже не поняла, к кому это обращаются. Но Кеноби, легко глядя поверх ее головы, кивнул. Девушка обернулась. К ним спешила молодая черноволосая женщина в орденских одеждах. −Бен, срочно! Женщина остановилась, взглянула на растерявшуюся Мон и быстро кивнула ей: −Мое почтение, сенатор. И, не слушая ответа Мон, зачастила: −Винду срочно требует нас в Храм. Ло с Эни опять что-то учудили. Оби-Ван страдальчески закатил глаза. −Великая Сила, что на этот раз? −Судя по физиономии Мейса, что-то серьезное. – поморщилась женщина. – Лучше поспешить. Не то они там наших падаванов съедят. −Их съешь, пожалуй. – пробормотал мужчина и обернулся к Мон. – Прошу прощения, госпожа Мотма. Нам пора. До свидания. −До свидания, рыцарь Кеноби. – отозвалась девушка. Джедай вдруг наклонился, взял тонкую руку сенатора в свою широкую ладонь и коснулся губами мягкой бледной кожи кисти. Воспоминание о том поцелуе Мон бережно хранит в своей памяти. Молодой рыцарь-джедай разбудил в ней то, что до этого долго и крепко спало. Но теперь оно проснулось и жаждет деятельности. Вот только… Долг, проклятый долг отрезвляет не хуже ледяного душа. Она – сенатор, он – джедай. Между ними огромная пропасть долга. Хотя, в чем-то они даже похожи. Ведь они оба заботятся об общем благе. Забывая о своем собственном. Второй раз Мон тоже видит его в Сенате. Но теперь с ним двое стриженных детей с тоненькими ученическими косичками. Мальчик и девочка лет по четырнадцати. Мальчик все время крутится, дергает Оби-Вана за рукав плаща. Рыцарь еле заметно фыркает и с улыбкой что-то говорит ученику. Рыжая девочка бесстрашно оглядывает исполинский холл здания Сената. Мон сталкивается с ней взглядом и невольно вздрагивает. Глаза у девчонки ярко-синие и до ужаса нахальные. Молодая сенатор почти чувствует, как ученица джедая сканирует ее, делает для себя какие-то выводы, а потом, хмыкнув, отворачивается. Впрочем, за дерзкое поведение ей все же достается. От той самой черноволосой женщины-джедая. Девочка почтительно склоняет голову перед ней, но Мон видит, как по тонким губам змеится улыбка. Много позже жизнь сталкивает Мотму с этими детьми. Война их обточила, одела в доспехи и сделала генералами Республики. Фронт гремит и полыхает где-то далеко от Корусанта, и все же Мон не спит по ночам. Она смотрит на огни высоток и вспоминает небесного рыцаря с солнечной улыбкой. Где-то он? Жив ли еще? Госпожа сенатор не расстается с датападом и при любом удобном случае жадно поглощает новости. Война шагает по галактике. Она полыхает синим мечом генерала Скайуокера, скалится шальной ухмылкой генерала Джин и чуть реже напоминает о себе спокойным взглядом генерала Кеноби. Мон работает изо всех сил. Столько бед, столько проблем валится на Сенат каждый день, что она не замечает, как что-то меняется. Как тучи сгущаются над Республикой. В коридорах Сената ей все чаще попадается Скайуокер. Всякий раз он куда-то спешит, даже не замечая ее. Один раз Мон застает с ним свою подругу Падмэ Амидалу. Сенатор от Набу и генерал-джедай стоят в нише у окна и о чем-то тихонько беседуют. Скайоукер тянет живую руку и ласково гладит Падмэ по локтю. И тут же отшатывается и оборачивается, почувствовав чужое присутствие. Мон делает вид, что ничего не заметила, и быстро уходит. Чтобы наткнуться на Лаик Джин. Воистину, не Сенат Республики, а филиал Храма джедаев. Джин в черной броне, вызывающе яркой на фоне светлых мантий сенаторов. На поясе – два световых меча. Мон не любит эту девицу. Что-то есть отталкивающее в тонком смуглом лице, расчерченном шрамом. А выдержать прямой взгляд синих глаз и вовсе мало кому удается. Джин увлеченно переговаривается с кем-то по комлинку. −Да, Бен, я говорила утром с Рахьей. Сейчас заберу Эни, и мы вылетаем немедленно. Джедай уходит туда, откуда только что пришла Мон, и сенатор невольно задумывается, правда ли, что говорят о них со Скайуокером. И правда ли то, что говорят об Оби-Ване Кеноби и мандалорской герцогине Сатин Криз? Мон помнит эту статную белокурую, но какую-то словно застывшую женщину. Помнит и невольно передергивает плечами при мысли, что солнечно-теплый Оби-Ван мог полюбить эту снежную королеву. Третий год войны рушит привычный мир до основания. Мотма с замиранием сердца выслушивает речь канцлера Палпатина и видит, как прячет лицо в ладонях Падмэ. Под просторными одеждами не слишком заметно, но Мон знает – подруга ждет ребенка. Предательство джедаев подкашивает всех. Мотма мечется по своим покоям, не зная, за что хвататься. В окно прекрасно видно черный столб дыма, поднимающийся над Храмом. Женщина сжимает руки и падает на колени: −Пожалуйста… − шепчет она. Очертания Храма вдали размываются от обжигающе-горячих слез: −Великая Сила, если ты и правда существуешь, спаси его… Спаси, прошу… Он ведь не предатель… Он просто… Бен. Короткое домашнее имя, которое Мон не раз слышала от Джин и Скайуокера, но которое не имела никакого права произносить сама. Чувство, долгие годы старательно загнанное на самое дно души, вырывается на волю. Чтобы тут же погибнуть от известия… −Говорят, шпионы императора выследили последних джедаев… Да-да, тех самых бывших генералов Кеноби и Джин… Да, убили… Нет, Скайуокер сгинул, так и не отыскали… Мон натягивает маску холодного равнодушия и горестно кривится, глядя на себя в зеркало. Кажется, что она постарела лет на десять. С тем же застывшим лицом она стоит на похоронах Падмэ. Подруга лежит в гробу такая безмятежная и спокойная. И безнадежно мертвая. А ее ребенок так и не увидел свет. Мир Мон рушится во второй раз через несколько лет, на Альдераане. Она сидит в саду Бейла и отрешенно листает книгу в датападе, когда из зарослей цветов прямо перед ней вываливаются трое детей. Две девочки и мальчик. Девчушки ловят мальчугана, валят в траву и, совершенно не замечая присутствия взрослой, начинают его щекотать. Мальчик визжит и задыхающимся от смеха голосом просит: −Лея, Дей, ну хватит! Щекотно же! Мотма тоскливо смотрит на эту сцену и невольно думает, каким был бы ее ребенок, если бы… Если бы она не была сенатором… Если бы Оби-Ван не был джедаем… Если бы все сложилось иначе. Те же заросли шуршат, и из них появляется молодая женщина в синем платье с длинными русыми волосами. Она отряхивает подол и поднимает голову. У Мон перехватывает дыхание. Ярко-синие глаза не утратили своего цвета, своей неприятной дерзости. Только в этот раз в них есть еще что-то. −Джин. – тихо говорит сенатор. −Мотма. – кивает джедай. −Леона! – раздается из-за кустов знакомый мужской голос. Мон невольно приподнимается, когда к ее скамье выходит темноволосый мужчина. Оби-Ван постарел. И осунулся. Минуту он смотрит на нее и, наконец, кивает: −Здравствуйте, госпожа Мотма. −Здравствуйте… −Солано. – перебивает ее Лаик. – Бен и Леона Солано. −Папа! Рыженькая девочка с разгона врезается в колени Оби-Вана. Он смеется и легко поднимает ее на руки. Мон почти видит того молодого рыцаря, поцелованного солнцем. Девочка обнимает его за шею, но тут же капризно дует губки. −А теперь к маме! Оби-Ван целует малышку в щеку и бережно передает ее на руки Лаик Джин. Мон смотрит на золотисто-рыжие волосы девочки, огромные голубые глаза и почти теряет почву под ногами. В последний раз Мон Мотма видит Оби-Вана Кеноби за год до уничтожения Альдераана. Он учтиво кивает ей в коридоре резиденции Бейла и проходит мимо. −Погиб. – год спустя коротко бросает Лаик Джин и идет прочь, как всегда прямая и гордая. Рыжая голубоглазая девушка смотрит сочувственно, но ничего не говорит. Мон задыхается в беспросветной пучине отчаянья и почти ненавидит их. Их обеих. Проклятую Джин, для которой всегда был важен только Скайуокер. И рыжую Дейну, слишком похожую, преступно похожую на своего отца. Но бесконечно преданную своей матери.