Дети подземелья

- Я нашла эту колдографию летом, - Лорен протянула снимок Линетт, и села в кресло, в то время как она осталась стоять у окна, смотрела на снегопад и лишь время от времени оглядывалась на дочь. Она рассматривала снимок не меньше минуты, и Лорен уже хотела было окликнуть её, вернуть из воспоминаний назад, в реальность, но в этот миг Линетт улыбнулась. - Я помню тот день, - сказала она, и поставила снимок на стоящий под зеркалом комод, рядом с вазой засушенных роз. – Помню каждую его минуту. Потому что именно в тот день всё и началось. Лорен внимательно слушала её, полностью погрузившись в мамины воспоминания. Они были такими яркими, что казалось, что всё это происходит с ней сейчас, а не когда-то давно с кем-то другим. - Мы учились на седьмом курсе. Я и Адриан – на Слизерине, Ричард – на Гриффиндоре, а малышка Холли, тогда ещё пятикурсница – на Когтевране. Если что-то и отличало нас от других студентов, то это то, что в тот тёплый, солнечный весенний день мы не развлекались у озера, не сбегали из Хогвартса в Запретный лес, а готовились к выпускным экзаменам. Этот снимок сделала Холли. Она и Ричард были с нами, но того разговора они не слышали… Адриан, который не сводил задумчивого взгляда с поверхности Чёрного озера, вдруг сказал: - У меня из головы никак не выходят слова профессора Флитвика. Линетт поправила волосы, которые слегка растрепал ветер, обняла его за шею и спросила: - Что же сказал профессор Флитвик? - Когда Фред Уолш не смог с первой попытки заколдовать доспехи и заставить их танцевать вальс, - Линетт звонко засмеялась. – Помнишь, что он сказал? - Что ему нужно постараться чуть сильнее? - Сильнее. Верно. Приложить больше усилий… Линетт заинтересованно ждала продолжения его мысли. - И мне вдруг пришло в голову вот что… Если приложить усилий ещё больше, чем требуется? Гораздо больше? Это как-то повлияет на силу применяемых чар? На их…ограниченность. - Ты имеешь ввиду… - Да, - кивнул Адриан, обратив на неё взгляд. – Есть ли у магии предел? - То есть? - Лорен посмотрела на Линетт напряжённым взглядом. - Например, - вздохнув, начала она. - Есть закон элементарных трансфигураций Гэмпа с его принципиальными исключениями. Существуют пространственные ограничения для трансгрессии. Но когда речь идет о простейшем или среднем уровне магии – есть ли предел здесь? Действительно ли он существует? - Хочешь сказать, что… - Его нет. Лорен медленно вздохнула, обдумывая услышанное, но ничего обдумать не получалось. То, о чём говорила Линетт, было вообще за гранью понимания и здравого смысла. Она, между тем, продолжала рассказывать, совершенно бесстрастным голосом: - Любые чары можно усовершенствовать. Сделать в разы сильнее, - при этих словах её глаза Линетт маниакально загорелись. – Нам далеко не сразу удалось убедиться в этом на практике, но сама мысль об этом захватила нас полностью. Впрочем, неудивительно. Двое самоуверенных, амбициозных юнцов, открывших то, о чем до них мало кто задумывался. Разумеется, мы стали одержимы этой идеей. Пока мы пребывали в Хогвартсе, наши возможности были ограниченны, но время шло. Мы закончили обучение, и наши с Ричардом дороги разошлись. Ему предстояло пройти Центр подготовки авроров, а мы с Адрианом смогли попасть на службу в Отдел тайн. Уже спустя несколько месяцев наш проект утвердили. Мы начали испытания. На то, чтобы продвинуться вперёд всего на шаг ушёл почти год. В те времена держать что-то в тайне было крайне сложно и даже опасно, но наша работа была строго засекречена. Даже глава Отдела тайн не знал, над чем именно мы тогда работали. - Так вам это удалось? - Да, к сожалению. И это оказалось намного проще, чем мы могли предположить. Линетт присела на кресло напротив Лорен и взяла в руки волшебную палочку. Она сделала несколько небрежных взмахов, в воздухе появились символы и знаки, значение которых было неясно, но затем Лорен разглядела формулу какого-то заклинания. - Узнаёшь это? - Да, - ответила Лорен, чуть привстав, и рассматривая начерченные в воздухе бледно-голубые символы, сияние которых осветило комнату. – Это… Вингардиум левиоса. - она указала на остальные, всё ещё не понятные ей символы. – А что это? - Это то же заклинание, только разобранное на составные части, - спокойно пояснила Линетт. Лорен нахмурилась. - Я не понимаю. - Каждое заклинание имеет свои свойства и особенности. На его действие влияет всё: от интонации произношения до скорости взмаха волшебной палочкой. Его действие протекает строго определённым образом, но если этот процесс видоизменить, или обратить, или же воздействовать на какой-то из компонентов… - То это будет совершенно другое заклинание, – сделала вывод Лорен. Линетт чуть наклонила лицо и улыбнулась краешком рта. - Нет. - Почему? Другое действие – другие чары. Это даже не подвид. Ну знаешь, как Протего Хоррибилис и Протего Тоталум. - Вот! – перебила она . – Именно. Они разные, но это всё то же Протего. - Но видоизмененное, – уяснила Лорен. - Да, – её мать гордо улыбнулась. – Действие отличается, но компоненты чар остаются теми же. Они не изменяются. Просто выстроены по-разному. Тогда она закусила кончик указательного пальца, задумавшись на добрую минуту. - То есть, – Лорен кивнула на всё ещё светящиеся в воздухе символы. - Это расчленёнка Левиосы. Линетт засмеялась. - Мне нравится точность твоих формулировок. - И вы смогли изменять действия заклинаний? - Или усиливать. Да. - Но как? Как вообще можно воздействовать на компоненты чар? - Проще, чем можно себе представить, - Линетт снова взмахнула палочкой, и символы исчезли. – Подумай, например о, заклинании Энгоргио. Оно увеличивает в размере предметы и живых существ. И если рассмотреть составные части заклятий с этой точки зрения – как предмет – то к ним тоже можно применить чары. - Ты хочешь сказать – применить заклинание к заклинанию? Линетт молча кивнула, лицо её на миг озарила улыбка, а в глазах читалось нечто похожее на триумф. - Это невозможно, – уверено сказала Лорен. - Верно, - кивнула Линетт. – Это было невозможно. Но мы смогли. Лорен казалось, что её разыгрывают, потому что то, о чём говорила мать, звучало как абсолютный абсурд, но потом Линетт снова взмахнула волшебной палочкой. Она продемонстрировала Лорен действие именно той, усовершенствованной формулы Вингардиум Левиоса. Это был короткий, почти незаметный взмах палочки, но все предметы в комнате, кроме кресел, на которых сидели Линетт и Лорен, резко взмыли к вверх, проломили потолок, и падая обратно, превратились в обломки и осколки. Лорен в ужасе уставились в пробоину в потолке, а Линетт, тихо посмеявшись, таким же простым взмахом палочки, вернула всё на место. - И так можно сделать с любым заклинанием? – спросила девушка, громко выдыхая. - Абсолютно с любым, - прошептала Линетт, снова подойдя к окну. – И это было очень серьёзное, и очень, очень опасное открытие. Ведь исходя из теории - уменьшающее заклинание может заставить предметы или человека исчезнуть без следа. Силенцио может сделать человека немым на несколько месяцев, даже при использовании противоядий. А возможно, насовсем. Легиллименция может выйти на такой уровень, что позволит проникать в сознание людей на огромном расстоянии без каких-либо препятствий. И это только малая часть возможных вариантов. Разумеется, у этого открытия были и положительные стороны. Касались они колдомедицины, в основном. Например, простейшие обезболивающие заклинание могло полностью исцелить. А усовершенствованная формула чар Финита инкантатум могла отменить действия любых, абсолютно любых чар и проклятий. Кроме убивающего, конечно. Мысленно Лорен уже связала сказанное Линетт с тем, что носила в голове несколько недель. Чары отмены. Интересно, смогут ли они нейтрализовать Обливиэйт десятилетней давности? Но вдруг её осенила совершенно другая мысль. - Примейто Сторум, - проговорила она, и Линетт оглянулась на неё. – Это вы создали это заклинание, верно? - Да, - ответила Линетт. – Одна из наших первых разработок. Синтез защитных, отталкивающих и отбрасывающих чар. Это сын Адриана научил тебя ему? Лорен молча кивнула. - Вскоре мы потеряли контроль над ситуацией. Мы экспериментировали с различными видами и формами чар, но когда добрались до ментальной магии, столкнулись с определёнными… препятствиями. Чтобы понять, как усовершенствованные ментальные чары воздействуют на сознание, нужно было видеть, как они действуют на людей. - Вам нужны были подопытные, - догадалась Лорен, и от этой догадки слегка похолодело в груди. - Да, и мы их получили, - ответила Линетт. Возможно, Лорен так показалось, но голос её стал ниже, холоднее, а лицо заметно омрачилось. – Мы отказывались продолжать исследования в этой отрасли магии, точнее, пытались. Но это был приказ. Не выполни мы его – проект бы закрыли, а нам стёрли бы память. Верно, остановиться нужно было ещё тогда, но мы не смогли. С тех пор наша штаб-квартира была в Азкабане. А заключённые – расходным материалом. Все они были приговорены к смерти через поцелуй дементора, и были рады помочь нам. Они не знали, на что соглашались. Это было нелегко. Ментальная магия – очень сложная штука. На восприимчивость разума извне влияет столько вещей, которые нам мешали. Но с каждым днём, с каждым новым заключённым мы продвигались всё дальше и дальше. В конце концов, нам удалось так преобразовать чары забвения, что они лишали человека не только воспоминаний. Они стирали личность. От подопытного оставалась пустая оболочка. А заклятие ментального блока по своему действию стало похоже на чары Примейто Сторум. Оклюменция по сравнению с ним была детской игрой. - А что вы делали с непростительными заклятиями? – спросила Лорен. – Вы пытались изменить их? - Мы получили разрешение на использование только одного из них. Империус, как ты, наверняка, догадалась. - И как оно действовало? - Применив его, можно было взять под контроль не одного человека, а сразу нескольких, без какой-либо возможности сопротивления. Нам удалось контролировать одновременно одиннадцать человек, и это был далеко не предел. И главное, действие этих чар было невозможно выявить со стороны. Внешне оно никак не проявлялось, и установить, что человек находится под чьим-то контролем, было практически невозможно. - Это… - Лорен запнулась, подбирая слова. - Ужасно? Да, - ответила Линетт. – Но мы должны были дойти до этого, чтобы увидеть, к чему это привело, и к чему может ещё привести. Ведь тогда шла война, сторонники Волан-де-Морта добивались всё большего влияния в Министерстве магии. Можешь представить, что могло бы произойти, узнай они о наших разработках? Мы могли. Представили, и пришли в ужас. Это и заставило нас остановиться. Но просто перестать экспериментировать с магией было недостаточно. Необходимо было сделать так, чтобы наши знания исчезли, и никогда не смогли попасть не в те руки. - Как же вы это сделали? - Ты знаешь, как работает Омут памяти? Лорен кивнула. - Мы сделали с нашим сознанием нечто схожее. Извлекли из него всё, что было связанно с нашими разработками. Всё, чего мы добились, всё, что узнали. Каждое воспоминание. Мы спрятали их. При помощи магии мы заточили их в определённый предмет. Но мы сделали это слишком поздно. Уже тогда над нами висела угроза под названием «деньги Люциуса Малфоя и его желание выслужиться перед Тёмным Лордом», - после этих слов лицо Линетт на секунду брезгливо скривилось. - Когда Малфою стало всё о нас известно, он, вопреки нашим ожиданиям, не направился напрямую к Волан-де-морту. Не желая опозориться перед ним и заслужить немилость, он решил вначале посоветоваться с кем-то из приближённых. И рассказал обо всём Рудольфусу и Рабастану Лестрейнджам. - Они ему поверили? - Совсем нет, - Линетт улыбнулась. – Его высмеяли и посоветовали держать язык за зубами, ведь в подобные бредни сумасшедшего не поверил бы никто. А пытаться одурачить Тёмного Лорда… От страха Малфой решил оставить это при себе. Вскоре он и думать забыл об этом. Но не Рабастан Лестрейндж. Именно он нашёл меня. И когда он, угрожая мне самыми ужасными пытками, а после и смертью, выспрашивал у меня об изученных, открытых и изменённых мной и Адрианом чарах, я уже догадывалась, что они нужны ему отнюдь не для того, чтобы укрепить могущество своего повелителя. Тогда мне удалось сбежать и сбить Лестрейнджа со своего следа. А вскоре после этого Тёмный лорд был побеждён, и Рабастан попал в Азкабан. Линетт взмахнула палочкой и зажгла старый торшер, и комнату озарил тусклый, но тёплый свет. - Я была бы рада на этом закончить свой рассказ, - проговорила она, смотря перед собой отрешённым взглядом. – Но это было только начало. - Что же произошло потом? - Ты, - сказала Линетт. А потом вдруг улыбнулась. По-настоящему, так что на идеальном лице появились маленькие морщинки. Лорен твёрдо и не мигая посмотрела на неё. И она продолжила. - Тебе было чуть меньше года на момент ареста Лестренджей и Крауча. И следующие несколько лет всё было хорошо. По-настоящему. То время казалось мне самым счастливым в моей жизни, да и сейчас тоже. Ты вряд ли помнишь это, но мы часто переезжали, потому что я до сих пор боялась, что нас найдут. Этот дом стал нашим последним. Когда мы переехали сюда, всё изменилось. Ты стала всё больше времени проводить на улице. Иногда сбегала из дома без разрешения. Когда я потребовала от тебя объяснения, ты рассказала мне, что у тебя появился друг. Я беспокоилась, что это может быть какой-нибудь магловский ребёнок из Стенсона. Боялась, что ты случайно применишь магию в его присутствии и навлечёшь на нас неприятности, но ты, юная леди, ошарашила меня тем, что твой друг - никто иной, как младший сын Адриана и Памеллы Альто. Я была... - В восторге, надо полагать, - пробормотала Лорен себе под нос, ковыряя ткань джинсов на коленке. - В неописуемом, - ответила Линетт. – Действительно, сперва я была очень огорчена, и хотела лишь одного – запретить тебе видеться с ним, и с кем-либо из семейства Альто. Но со временем я замечала, как вы были привязаны друг к другу. И поняла, что это к лучшему. Потому что тогда, если бы вдруг мне пришлось исчезнуть из твоей жизни, ты не осталась бы одна. Был ещё один человек, который любил тебя почти так же сильно, как я. А мне непременно пришлось бы уйти, я знала это. Так и произошло. До твоего одиннадцатого дня рождения, и последующего отправления в Хогвартс оставались считанные месяцы. А тем временем среди бывших соратников Волан-де-морта, сумевших избежать смерти и Азкабана, уже распространялись слухи о скором его возвращении. А его возвращение означало то, что его самые преданные люди вряд ли будут прозябать в тюрьме. Такие, как… - Лестрейнджи, - сказала Лорен. - Верно, - ответила Линетт. – Я предполагала, что обретя свободу, Рабастан попытается добраться до меня. Что рано или поздно он меня найдёт. И я посчитала, пусть лучше он найдёт только меня. Поэтому я и оставила тебя. Всех вас. Холли, Ричарда, Адриана… Лестрейнджу нечем было бы меня шантажировать, если никого из вас не останется в моей жизни. Лорен вздохнула, зажмурив глаза на секунду. - Все последующие годы я скрывалась, не задерживаясь нигде больше двух или трёх дней. Лестрейндж выследил меня в Осло. Примерно за полгода до окончательного падения Волан-де-Морта. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Что я не должна была так просто сдаваться, идти у него на поводу. Но я была одна. А за ним была армия Пожирателей, жаждущих власти и мести. Я была их орудием и последней надеждой. К тому же, Рабастан совсем не привык слышать отказ. Когда он нашёл меня, я попыталась донести до него, что то, чего он от меня хочет, скрыто так надёжно, что мне этого не достать. Я могла бы попытаться снова начать сначала, но на это могли уйти годы. - Почему ты просто не вернула воспоминания? Вздохнув, Линетт ответила: - Дело в том предмете, в котором мы заперли их. И в чарах, при помощи которых мы это сделали. Этот магический обряд по своему действию напоминает Фиделиус. И у нас был хранитель тайны, если можно так это назвать. - Адриан? - Да. Только он знал заклинание, снимающее блок. И кроме него вернуть воспоминания не мог никто. Или же с его прямого позволения. - Но он тебе не позволил. - Нет, – произнесла Линетт. - Поэтому Лестрейндж убил Ричарда? – догадалась Лорен. - Потому что ты отказалась помочь ему? - Как видишь, мой уход, вопреки моим надеждам, мало что изменил. Вы по-прежнему были в страшной опасности. Но теперь – только ты, Холли и Адриан. Это моё оправдание. Желание защитить вас. Даже если это стоило бы мне сотни чужих жизней. Но время шло. Почти год прошёл, а мои успехи были ничтожны, даже с учётом того, что мне помогали несколько весьма способных волшебников. И тогда я снова попыталась убедить Адриана позволить мне вернуть хотя бы часть воспоминаний, потому что Лестрейндж начал терять терпение. Альто снова отказал мне. Но ведь он один владел чарами, открывающими доступ к нашим воспоминаниям, и одно только это стало серьёзной угрозой для него. Рабастан не оставил бы Адриана в стороне, и попытался бы переманить на свою сторону, перед этим, несомненно, уничтожив его семью. Поэтому я решила спрятать его. Отправить в единственное место, где он будет в безопасности от Лестрейнджа. В Азкабан. - Так это была ты! – вымолвила Лорен. – Когда его… то есть тебя… Тебя в его облике арестовали? Во время нападения на поместье Оливера Райта, это ведь была ты? Линетт промолчала. - И когда напали на нас в Плимуте? Кивок. - И тогда в Косом переулке. Этим летом. Ты была там. Следила за мной. - Конечно, - произнесла Линетт как нечто само собой разумеющееся. – С момента возвращения в Англию я всегда наблюдала за тобой. Всё время была где-то рядом. И буду впредь, нравится тебе это или нет. Лорен посмотрела на Линетт, опустив локти на колени и сцепив пальцы в замок. - Значит, ты действительно снова работала над модификацией заклинаний для Лестрейнджа. - Какое-то время. Как я уже сказала, у меня возникали сложности временами. Но были и успехи. И чем большего я добивалась, тем старательнее тянула время зря. Видишь ли, Рабастана интересовали исключительно ментальные чары. Ведь владея ими, ему не понадобилось бы захватывать власть. Он мог внушить всем волшебникам мысль о том, что она уже в его руках. И никто не оспорил бы это. И как я упомянула в начале своего рассказа, я не могла знать наверняка, как воздействуют усовершенствованные чары на сознание людей, не увидев это, не испытав их. Теперь моими испытуемыми становились исключительно чистокровные маги. Не подумай, что дело в предрассудках. Просто чистокровные менее восприимчивы к внушению, с большим трудом поддаются контролю извне. Их было сложнее сломить. Лестрейнджу было, впрочем, всё равно. Но его интерес всё же был – таким образом он заимел возможность отомстить предателям крови. Он выбирал, кто именно будет нашей следующей целью, и использовал других людей для того, чтобы выслеживать их. «У него даже был чёртов список…» - подумала Лорен. - Тянуть время вечно я не могла. Лестрейндж терял терпение, и когда я снова убедила его дать мне времени, он попытался отравить Холли. Я знала, следующей будешь ты. Я ни за что не допустила бы этого. И тогда… У меня появился план. До того момента я убивала единственный раз в своей жизни, и это была случайность. Но тогда… Мне пришлось пойти на крайние меры. Я избавилась ото всех, кто имел хоть какое-то отношение к происходящему. В первую очередь, тех, кто помогал мне в экспериментах. Затем – оставшиеся Пожиратели смерти. И тогда мы словно поменялись местами. Теперь он остался один. Остались лишь те, кому он оставил жизнь после моих неудавшихся экспериментов, но они были под воздействием простого Империуса, который ничего не стоило нейтрализовать. Тогда Лестрейндж, поняв, что ничего другого ему не остаётся, попытался сам вытянуть из Адриана воспоминания. - Ты не помешала этому, - сказала Лорен. - Нет. Я не успела. Я знала, что семья Альто – одна из его целей, но что он пойдёт на это один… Что он так быстро всё поймёт. Я была самонадеянна. И глупа. И вот чем всё закончилось. Линетт уставилась в одну точку перед собой остекленевшими глазами. - Единственное, что я смогла сделать – успела дать скрыться дочери Адриана. - Значит, Элизабет действительно жива, - произнесла Лорен. – Ты знаешь, где она? - Если эта девочка умна, то сейчас она очень далеко. - А что с Лестрейнджем? Где он теперь? - Я не знаю, - ответила Линетт. – И не собираюсь этого выяснять. Он совершил непоправимую ошибку. Он убил Адриана, а вместе с ним – возможность завладеть его и моими воспоминаниями. И я осталась единственной, кто мог дать ему то, чего он хотел. А потому он не посмеет навредить мне, или кому-либо из моих близких. А если и посмеет… Пожалеет об этом в тот же миг. Ведь теперь я сильнее него. И если вдруг он появится, я обращу свои способности против него. Лорен слушала каждое её слово, но всё же что-то словно ускользало от её внимания, за что она никак не могла зацепиться. Будто интуиция, воплотившись крошечной птичкой, пыталась клюнуть её в затылок. - Значит, это конец, да? - Я так не думаю, - Линетт снова встала и подошла к окну, но затем её взгляд опустился на колдографию, запечатлевшую их с Адрианом последний счастливый момент. – Наверняка он так просто не сдастся. И другим одолеть его будет непросто, ведь он опасен. Действительно опасен. И умеет защищаться. Но мне больше не нужно его бояться. Поэтому я и вернулась. Потому что больше я не несу за собой смертельную опасность для тебя. На несколько минут в гостиной наступила тишина. Не хотелось её нарушать, но ведь у неё осталось столько вопросов. - Спасибо, что рассказала мне, - произнесла Лорен, пошевелившись, кажется, впервые за прошедший час. – Можно я задам тебе ещё один вопрос? Нет, вовсе не один, но… - Конечно. Спрашивай, что захочешь. Лорен выдохнула и провела ладонью по шее и затылку, неосознанно копируя жест Джеймса Моргана. - После того, как ты ушла, Холли стёрла мне память. Ты знала об этом? - Узнала совсем недавно, - проговорила Линетт, в этот момент став именно той, кого, видимо, знали её жертвы. – Никогда не прощу ей этого. Она ведь делала это по меньшей мере десять раз... Наложенные друг на друга чары могут обратиться самым немыслимым образом, и нанести сознанию непоправимый вред! Разве это лучше, чем если бы ты просто разозлилась на меня? Сейчас, если чары стирания памяти станут слабеть, это может дестабилизировать тебя. «Это уже произошло…» - Лорен вновь не озвучила свою мысль. Сама не зная, почему. Ведь она надеялась, что именно Линетт поможет ей с этим разобраться. Но кроме этого, было и другое, волнующее её не меньше. - Что произошло между тобой и Адрианом Альто? Вы были вместе, когда учились в школе, но что случилось потом? - Ничего, - спокойно ответила Линетт. – Он просто разлюбил меня. Лорен скептично изогнула бровь. - Вот так просто? Взял и разлюбил? - Да, - прошептала она в ответ. – Впрочем, это было неудивительно. Я любила его. По-настоящему. Но не смотря на это, мы с Адрианом… Единственное на что мы были способны – медленно уничтожать друг друга. Причинять боль, даже когда хотели совершенно иного. Как бы мы ни пытались, что бы мы ни делали… Видимо, нам было не суждено быть вместе и дать друг другу счастья. Поэтому мы расстались, едва переступив порог Хогвартса. «Знакомая история» Наконец, Лорен решилась задать вопрос, который вертелся на языке вот уже с десяток минут. - Ты сказала, что Лестрейндж убил Ричарда после твоего отказа. Но почему его? Почему не Холли? Ведь это она была твоей семьёй... - Мне кажется, на сегодня с тебя хватит шокирующей правды. Ты со мной не согласна? - Холли считала, что мой отец Адриан. Но если это был не он, то кто? Лицо Линетт омрачилось. - Кто мой отец? – повторила девушка. Линетт ответила ей, понизив голос: - Ричард всё время держался неподалёку, и при первой возможности пытался что-то выяснить о нашей с Адрианом работе. Хотя… - она сделала недолгую паузу. – Я была убеждена, что причина его интереса никак с этим не связана. Дело было в другом. Во мне, как ни странно. Лорен, запинаясь, проговорила: - В тебе? То есть, он… Но Холли… Линетт лишь качнула головой, снова отвернувшись. - Я упомянула о том, что кроме совместного исследования нас с Адрианом со школьных времён больше ничего не связывало. Он успел обзавестись семьёй, его старшие дети были уже взрослыми в то время. А я… Я никогда не пыталась вернуть его, но мысль о том, чтобы полюбить кого-то другого, была для меня странной. Когда всё произошло - Ричард и Холли... Они не ладили. Холли была уже беременна, когда Ричард почти решился уйти. Она его шантажировала, угрожала убить и себя, и ребёнка, если он всё же бросит её. Я не виню её, она была в отчаяние. Жаль, сестрёнка ведь действительно любила его. - А ты? – спросила Лорен почти шёпотом. – Ты любила его? - Для меня в этом мире всегда существовал только один мужчина. Всегда. Лорен бросила недолгий взгляд на оставленный на комоде снимок. - Когда родился Александр, у Ричарда и Холли всё стало постепенно налаживаться, и я не стала мешать. - Он хотя бы знал обо мне? - выдавила Лорен. Её звонкий и чистый голос сорвался, стал осипшим. - Нет. Как и все, Ричард думал, что твой отец – Адриан. И я не переубеждала его. Он не знал, что все эти годы заботился не о племяннице, а о дочери, и умер, так и не узнав об этом. Правду знали только я и Адриан. Именно он, как ни странно, помог мне с этим справиться, и поддерживал в дальнейшем. Видимо, он просто меня жалел. Теперь Лорен поняла, почему Алекс был так уверен, что они с Ником – брат и сестра. Ведь другой правды у него не было. Как и у Холли. Но Холли отталкивало от Лорен нечто другое, она понимала это теперь. Просто она не могла смириться с тем, что Ричард так тепло относится к дочери женщины, которую любил больше, чем её. И теперь Лорен не могла её осуждать. - Что теперь будет? – безучастно спросила она, когда Линетт снова опустилась в кресло и прислонилась затылком к мягкой спинке. - Я не знаю. И я не думаю, что теперь всё будет хорошо. Что с нами больше не случиться ничего плохого. Но надеюсь, что однажды ты найдёшь в себе силы простить свою непутевую мать. Ведь ты – единственное, что я смогла сберечь. Больше ни одна из них не произнесла ни слова. Дом погрузился в сонную тишину и некое подобие покоя, а за окном снова началась метель. Когда Лорен взглянула на часы, время давно перевалило за полночь. А ведь она вернулась от Джеймса и Алекса около девяти. Казалось, что она совсем лишилась сил. Всё то, что внезапно появившаяся Линетт рассказала ей, почти непосильной тяжестью оттягивало плечи. Хотела ли она этой правды? Возможно. Вот только неизвестно, сколько времени уйдёт на то, чтобы её осознать, чтобы обдумать всё это и принять как данность. Как то, что уже случилось, и то, что не исправить. Сейчас она чувствовала какое-то опустошение. Потому что – что вообще означает потерять память? Оставить позади половину жизни, не зная её. Да и себя возможно. Что если то, кем ты являешься – всего лишь навязанная кем-то оболочка, в которой живет кто-то другой? Сейчас, за какую-то пару часов она узнала о себе и своей жизни чуть ли не больше, чем за прошедшие почти десять лет. Лорен медленно повернулась к Линетт. Она уснула, сидя в кресле, слегка склонив голову в бок и сложив руки на животе. По-прежнему одетая в закрытое платье с длинными рукавами. Она была здесь. И это не очередной кошмарный сон или обрывок воспоминания. Лорен тихо встала, принесла из гостевой спальни плед и укрыла её, сама же поднялась наверх, в свою комнату, и бессильно упала на застеленную кровать. Флаконы с сонным зельем остались во внутреннем кармане пальто. Лорен не вернулась за ними, потому что даже зелья не смогли бы заставить её заснуть этой ночью.

***

Ночь действительно была долгой и беспокойной, однако утром Лорен чувствовала себя на удивление хорошо. Она долго нежилась в домашнем тепле, которого было так мало в холодных подземельях Слизерина, наслаждалась мягкостью своей постели и светом, лившимся в комнату сквозь прозрачные занавески. Проснувшись и всего на несколько секунд открыв глаза, девушка задремала снова, но из утреннего полусна её вскоре вытянули звуки, доносящиеся с кухни. Она быстро оделась, и спускаясь по лестнице, судорожно припоминала подробности вчерашнего разговора с Линетт, и боролась со всё больше охватывающим её удивлением и чувством нереальности происходящего. Ведь она ещё здесь. Линетт дома. И она… - Что...ты делаешь? – спросила Лорен, наблюдая за тем, как Линетт возится с кофейником и поливает свежие, горячие вафли лимонным сиропом. - Доброе утро, дорогая, - сказала она, и оглянулась на неё с улыбкой. – Ты голодна? Ей приходилось видеть довольно много странных вещей, но то, что одна из самых опасных волшебниц в стране готовит для неё завтрак, было, пожалуй, страннее всего. Лорен медленно подошла к столу и кивнула на тарелку с вафлями. - Они отравлены? – спросила она. Линетт улыбнулась. - Ну, разве что орехи в них смертоносные. Ну же, не стой, - сказала она. Сама Линетт обошлась одним кофе. – Тебе надо поесть. Кто-то готовил завтрак специально для неё лишь однажды. Это было в летние каникулы перед четвёртым курсом, когда Ник и Лорен гостили у Райта. Одним утром Ник пытался приготовить омлет с овощами пока Лорен и Стефан безуспешно пытались проснуться. Альто, правда, никто не объяснил, что еду нужно солить. Однако Линетт чуть больше чем через минуту обнаружила перед дочерью пустую тарелку. - Понравилось? – улыбаясь, спросила она. - Нет, - смущённо ответила Лорен, стирая салфеткой с губ остатки сиропа и смотря на гладкую, почти чёрную поверхность кофе в своей кружке. Неразбавленный, без сахара. Интересно, она просто угадала, или знала?.. Линетт достала из духовки остатки вафель и выложила на тарелку. Они с Лорен провели так всё утро – разговаривали, сидя за столом. Линетт интересовалась абсолютно всем: как у неё дела в школе, кто её друзья, какие предметы нравятся ей больше всего и одобрительно кивнула, когда Лорен рассказала о своих успехах на уроках Заклинаний. И сама она многое рассказывала о своей жизни в Хогвартсе. Лорен очень удивилась, услышав, что её мама играла в квиддич – она была охотницей. Видимо, её натянутые отношения с полётами - это следствие какого-то генетического сбоя, потому что и Ричард умел летать очень хорошо. Подумав об этом, девушка помрачнела. Всё то, что рассказала ей Линетт, хоть и было чем-то непостижимым, и пугающим, но тем не менее, Лорен смогла смириться, смогла поверить в это и как-то осмыслить, хоть у неё и оставалось много вопросов. Но тот факт, что Ричард её отец, никак не укладывался в голове. Совершенно. Как и то, что теперь он никогда об этом не узнает. Многое, из того что не было сказано, теперь уже не будет сказано никогда. Время безвозвратно упущено, как и возможности. Воспользовавшись недолгой паузой в разговоре, Лорен бросила взгляд на часы. - Мне пора уходить, - сказала она. – К полудню я должна быть в Хогвартсе. - Это не обязательно, – ответила Линетт. – Я могу поговорить с профессором Слизнортом, и он позволит тебе задержаться дома ещё на день. Лорен громко усмехнулась. - Вообще-то, ты должна наказывать меня за прогулы, а не поощрять их, потому что плохое образование разрушает моё будущее, - проговорила Лорен. – Так поступают ответственные родители. - Жаль, я думала, что прошедшие годы дали тебе понять, что таковой я не являюсь, - ответила Линетт, скопировав её тон, и они обе внезапно рассмеялись. Уже стоя на пороге и надевая пальто, Лорен всё же решилась задать вопрос, который волновал её с самого утра. Она только что заметила, что на Линетт вчерашнее, длинное тёмно-синее платье. Конечно, у неё не было возможности переодеться, ведь Лорен избавилась от её вещей ещё летом. - Ты останешься здесь? – произнесла Лорен, глядя в её янтарные глаза. Линетт легонько качнула головой и сложила руки на груди. - Почему? Ведь это и твой дом тоже. - Нет, - сказала она и улыбнулась. – Теперь он только твой. Лорен всё ещё ждала ответа, но она молчала. - Куда же пойдёшь ты? - У меня небольшой дом в Уилтшире, - наконец, сказала Линетт. – Обязательно свожу тебя туда, когда ты приедешь на каникулы. Конечно, если ты захочешь… - Да, - неожиданно для самой себя, произнесла Лорен, и тут же мысленно отругала себя за это. Но Линетт была рада, и перед тем, как выпустить за порог, долго обнимала её.