Founder's Keeper

      Ну, я определённо не ожидал того, что случилось. В этом Слизерин был прав.       Это не было болезненно.       Это было мучительно.       И унизительно.       И он оставил меня корчиться на полу, в то время как сам, по-видимому, пошёл поговорить со своими коллегами об идее интеграции факультетов.       Слизерин сделал со мной то, как объяснил он, что затопило все центры удовольствия моего тела, а затем, потому что он сволочь, убедился, что я не смогу кончить.       Я остался в этой ужасной пустой комнате, судорожно дышал, стонал и никого не умолял об освобождении, которое никогда не наступит.       В конце концов, я не мог ничего сделать, кроме как дергаться, когда колебания удовольствия волнами расходились по моему телу.       Когда Слизерин вернулся, он обнаружил, что я дрожу на полу, и мыском сапога приподнял моё лицо за подбородок. Я тяжело дышал, а его силуэт был ещё более размыт из-за слёз, хотя без очков я и так ничего не вижу. — Красивый как картинка, — сказал он. Я задохнулся, когда ещё одна волна настигла меня, приближая к самому краю… Он не шутил о пытках. — Хн… я... м-м-м… Я больше не могу… Ах, — я издал особенно громкий стон, и мои пальцы дёрнулись сами по себе, но я всей моей волей сопротивлялся тому, чтобы погладить себя, потому что это только ухудшило бы ситуацию.       Наконец он пресёк ощущение нескончаемого удовольствия, хотя это было довольно резко, а ведь я всё ещё гиперчувствителен к любым изменениям.       Я потянулся рукой к своей эрекции с одной только мыслью, но ботинок Слизерина придавил мои пальцы. — О, нет, не сейчас. Думаю, ты сможешь это перетерпеть. Я всё ещё не отменил второе заклинание, так что ты не найдёшь освобождения, — он не улыбался, но я знал, что ему весело. Мой гнев и унижение были ошеломляющими, но, как ни странно, моё запястье не горело под металлической лентой. Я понял, что она горела только тогда, когда я чувствовал истинный страх или глубокое отвращение.       Разве я недостаточно ненавижу Слизерина? Сначала он, конечно, напугал меня, причём довольно сильно, но это было связано с моей внезапной уязвимостью от отсутствия магии. Конечно, он был настоящим ублюдком, но он не причинил мне вреда, кроме жжения, которое предназначалось больше для шока, чем для боли.       И я, зная, что не должен пытаться оправдать действия Основателя, полагаю, что меня изнасиловали уже настолько, что это не имело для меня никакого значения. Вторжения Снейпа были гораздо более болезненными и почти всегда разрывали меня на части, оскверняли, и меня тошнило после этого. Слизерин же просматривал воспоминания…       Мои мысли снова упорхнули куда-то в небытие. Я больше не хочу об этом думать.       Голова пульсировала, я задыхался и извивался, прижимая раскрасневшуюся кожу к прохладному деревянному полу. — Вы ж-жестоки, — заскулил я. — Ты должен быть счастлив узнать, что я поговорил с Леди Рейвен, и она нашла ритуал, который даст тебе знание нашего языка. Если я дам тебе эту привилегию, позволю тебе стать частью этого, то хочу, чтобы ты магически поклялся, что никому ничего не расскажешь о моей Комнате. — Нет… проблем, — выдохнул я. — Настоящим заверяю, что я клянусь своей магией… не сообщать ничего о Тайной Комнате… никому, кто ещё не знает о её существовании, и я не покажу никому вход в неё без разрешения самого Салазара Слизерина. Клянусь своей магией, заверяю своей магией, во имя Мерлина, — и я стал связан клятвой, и, о, как я хотел, чтобы он позволил мне… — Это выглядело как нечто большее, нежели простая магическая клятва, — прокомментировал Слизерин. — Какую формулировку ты использовал? — Уф… Я поклялся своей магией никому не говорить об этой Комнате и никому не показывать вход в неё без вашего на то разрешения. А теперь, пожалуйста. Позвольте. Мне. Кончить, — потребовал я. — Ты осознаёшь, что применил магию через клятву? Разве тебе это не нравится? — Не думаю, что меня хоть что-нибудь будет волновать, даже если Земля сойдёт с орбиты, — зарычал я, потом глубоко вздохнул, пытаясь представить у себя в голове что-нибудь отвратительное, например, Снейпа в платье, Снейпа в стрингах или Снейп в целом.       Сработало… вроде как. Возможно, Дамблдор сработал бы лучше, но я действительно не хотел думать о нём. — Какие нелепые вещи ты говоришь, когда находишься на грани, ну, право слово, — Слизерин наколдовал стул и присел на него. Я решил, что этот человек — извращенец. Зачем ещё ему знать все эти унизительные заклинания? — Что ты хотел этим сказать? — Что? — Земля сходит с орбиты. — Ах! Это действительно так. Вы всё ещё думаете, что мир плоский, не так ли? — я хихикнул и перекатился на спину. Он посмотрел на меня с любопытством, и поскольку я решил, что объяснение ситуации с Землёй отвлечёт меня от всего остального, то решил сообщить ему, что мир на самом деле представляет собой форму шара. Наконец моя эрекция исчезла, и я сел, глядя на мужчину в негодовании. — Так вы собираетесь снять заклятие или нет? — спросил я. — Я подумаю над этим, если ты будешь нормально есть за ужином. — Я мог бы рассказать вам о других планетах… если вы сейчас снимите его, — я опустился на колени и невинно взглянул на него. Он фыркнул, а потом засмеялся надо мной.       Мне очень нравился его смех, но хотелось бы, чтобы он хоть иногда был не за мой счёт. — Для этого я должен оставить тебя здесь ещё на час, — он скрестил ноги, выглядя при этом безумно довольным. — Это не справедливо, — я нахмурился. Я действительно не хотел проходить через это снова. Мне было хорошо, но я был не в состоянии найти освобождение, и это было ужасно. — Жизнь несправедлива, — ответил он, и я ухмыльнулся над этим клише и поднял бровь. — Думаю, я усвоил этот урок более чем достаточное количество раз, спасибо, — и Слизерину хватило ума виновато отвернуться. Я прикусил губу и посмотрел на него, прежде чем он обернулся, тогда уже я отвернулся от него и закрыл глаза. — Меркурий — ближайшая к Солнцу планета. В его году где-то около восьмидесяти земных дней, а фактически день там длиннее нашего года. Я всегда думал, что это довольно круто. Поверхность бесплодная и серая, покрытая кратерами от различных метеоритов, прилетевших из космоса. У этой планеты нет атмосферы, по крайней мере, достаточно сильной, чтобы сжигать их в ней. А вот вы знаете, что такое падающая звезда? Просто большой камень, горящий в небе.       Я немного поболтал о Венере и Марсе и до смерти перепугался, когда Слизерин наклонился и поднял меня с пола. — Успокойся, — руки Слизерина переместились мне под бёдра, и я почувствовал, как вспыхнуло моё лицо. — Или ты хочешь продолжить сидеть на полу? — Вам не нужно меня нести, — я слегка подвигался у него на руках, пытаясь игнорировать контакт наших тел. Его запаха, кожи, касающейся моей, и звука его мягкого дыхания было достаточно, чтобы заставить моё и без того гиперчувствительное тело среагировать на него. Я, смущаясь, закрыл глаза.       Он нёс меня по коридорам мимо любопытных студентов, которые смотрели на меня так, будто готовы были прямо сейчас забросать своими вопросами, наподобие этого — был ли я когда-нибудь в объятиях любого другого мужчины. Я вздохнул, смирившись с тем, что Слизерин будет относиться ко мне как к ребёнку.       Два лестничных пролёта и три коридора спустя Слизерин осторожно опустил меня на ноги, и я был удивлён тем, что после этого немного потерял равновесие. Его руки помогли мне удержаться, и я нахмурился, думая о состоянии моего организма.       Я чувствовал такую усталость, как будто пробежал несколько километров спринтом, хотя дышал не тяжелее обычного. — Ты, вероятно, будешь немного вялым в течение этого дня или ещё одного. — Почему? — Системы твоего тела были чрезмерно стимулированы, — он пожал плечами, как будто это ничего не значило. Я во все глаза уставился на него. — Закрой рот, мальчик, и следуй за мной.       Слизерин вошёл в комнату, которая, как я помню, раньше была классной комнатой для Трансфигурации. Я вошёл следом и увидел остальных Основателей, сидящих за большим круглым столом, обсуждающих что-то, написанное на большом свитке перед ними. Они посмотрели в нашу сторону, и Леди Хаффлпафф одарила нас тёплой улыбкой. Я неуверенно улыбнулся в ответ, задаваясь вопросом, не будет ли этот ритуал болезненным.       Леди Рейвенкло встала со своего места и жестом попросила нас обоих наколдовать себе стулья и сесть. Конечно же, Слизерин трансфигурировал из чего-то два стула и я неохотно занял своё место рядом с ним, в то время как Рейвенкло начала объяснять суть ритуала всем остальным. Я уже хотел было задремать, слушая, как четверо обсуждают, что нужно сделать, когда меня вырвал из сна внезапный восклик Слизерина.       Хаффлпафф взяла его за руку и нежно погладила её, пытаясь успокоить и объяснить что-то. Что именно, я, конечно же, не понял. Но я был до ужаса удивлён тем, что Гриффиндор, подойдя ко мне, повернул к себе мою голову, сказал что-то на латыни и взмахнул своей палочкой, и вдруг наши губы оказались прижаты друг к другу.       И, чёртов Мерлин, я целовался с Годриком Гриффиндором.       Мгновение я сидел неподвижно, но затем его большой палец коснулся моей челюсти, прежде чем он слегка наклонил мою голову. Я выдохнул и почувствовал, как его язык скользнул внутрь моего рта, и я потерялся в ощущениях. Я ну никак не ожидал, что меня будут так целовать.       Тот факт, что моя кожа всё ещё была довольно чувствительной, делу не помогал, поскольку руки Годрика немного передвинулись, чтобы взъерошить волосы на моём затылке, потом чуть спустились на шею, и я неуклонно начал приходить в себя. Я с трудом смог не зацикливаться на его вкусе и запахе, ведь само их присутствие было просто ошеломляющим, и я в какой-то момент подумал, что если бы стоял, то непременно рухнул бы на пол.       Затем он медленно отстранился, и я открыл глаза, тяжело дыша. И пусть кто-нибудь только посмеет сказать, что гриффиндорцы не умеют целоваться. — Не думаю, что это было необходимо, — раздался обиженный голос. — Ну, да, ты, конечно же, сделал бы всё намного лучше.       Я поднял глаза с пола, чтобы увидеть, как Леди Хаффлпафф безумно покраснела и, возможно, была несколько разочарована. — Ты сказал, что я должен поцеловать его. Я так и сделал, — гневался Годрик. — Но какое это имеет отношение к..? Почему это мне, к примеру, нельзя было..? — Потому что это был ритуал, предназначенный для женщин, и он уже понял тебя, Салазар, — вздохнула Рейвенкло. — Но он мальчик, — не унимался Салазар. — Согласно свитку, для этого заклинания важно лишь то, чтобы тот, кто произносит его, был мужчиной, — Рейвенкло помахала рукой, как будто отгоняла мух. — Итак, мальчик, заклинание сделало свою работу?       Я моргнул, нормальное восприятие мира медленно возвращалось ко мне, и я почувствовал, как заливает краской моё лицо. Кивнув, я отвёл взгляд от Основателей, чтобы посмотреть на колени. Что это было? Из-за чего у Основателей Хогвартса появилось странное желание приставать ко мне?       Ещё лучший вопрос — почему я не запротестовал? Наверное, потому, что Годрик Гриффиндор чертовски хорошо умеет целоваться. — Ну, скажи уже что-нибудь, мальчик. Хватит фантазировать и наладь связь с реальностью, — не выдержал Салазар. Я с негодованием выпрямился. — Я не фантазировал! — возразил я. — Конечно же нет, что и подтверждается цветом твоего лица, — сказал он в манере Снейпа. — Это не так! — я надулся. — Я просто… У меня никогда не… Я никогда… Это был мой первый поцелуй, понятно? — я знал, что моё лицо, должно быть, переливалось всеми оттенками красного, и я также знал, что Слизерин из-за этого больше не даст мне проходу. — Первый? — Леди Хаффлпафф покраснела вместе со мной. Я пожал плечами и кивнул. Она была почти так же молода, как и я, и, вероятно, так же неопытна в делах насущных. Я знал механику секса и чувствовал влечение к другим людям и раньше, и, как говорится, увлекался кем-то, но с тем, как была спланирована моя жизнь — победа над тёмными лордами и сражение со злом — я никогда не получал большее, чем молчаливое восхищение.*       Гриффиндор переводил взгляд с меня на Салазара, как будто пытался что-то понять. Леди Хаффлпафф, казалось, хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. Я подумал, что ей, может быть, нравится Годрик. — Не могу поверить, что это был твой первый поцелуй! — гневался Слизерин, вытаскивая меня из моих размышлений. — Я не вижу смысла продолжать этот тривиальный разговор, — нетерпеливо проговорила Леди Рейвенкло. — Теперь, когда мы сделали то, что планировали изначально, почему бы нам не перейти к обсуждению того, что мы будем делать с мальчиком, — Основатели вернулись на свои места, а я, не сдвинувшись с моего, ждал, пока они рассядутся. — Значит, он не сквиб? — заявила Хаффлпафф. — Браслет удерживает его от использования магии? — Не полностью. Он может использовать самую минимальную Окклюменцию и очень простую магию, давая обеты и клятвы. У него полностью функционирующее магическое ядро, а на антимагическом браслете недавно появилась трещина. — Получается, он сломался? — удивлённо спросила Рейвенкло. — Он по-прежнему работает, тем не менее я считаю, что если магия будет доведена до предела, то браслет может сломаться и без использования ключа. — Подождите… как…? — начал я, но потом понял, что он имел в виду. — Вы же не хотите сказать, что..! — Если бы это освободило тебя, разве ты не предпочёл бы смириться с болью? — Слизерин спросил меня напрямую. Я сглотнул, оказавшись в затруднительно положении. Я открыл было рот, чтобы ответить, что нет, я больше не хочу испытывать такую боль, что я достаточно страдал, но я не смог произнести эти слова, потому что они не были правдой. Я хотел вернуть свою магию, и я готов снова принять любую боль, если бы это значило, что я снова смогу быть со своей магией единым целым. — Хорошо, чего ты хочешь, мальчик? — Я хочу, чтобы вы перестали называть меня мальчиком, — демонстративно прошипел я. — А ещё я хочу вернуть свою магию. — Наглый щенок, — усмехнулся Слизерин. — У меня есть имя, — настаивал я. — Используйте его. — Из того, что нам говорил Салазар, стало ясно, что у тебя есть идея о том, как улучшить управление школой, — сменил тему Гриффиндор. — Я только внёс предложение, — я немного расслабился, откинувшись на спинку стула. — Я думаю, что всем студентам было бы полезно пройти курсы у нескольких разных преподавателей. — Так ты хочешь, чтобы я обучал грязнокровок, — нахмурился Салазар. — И чистокровных, и полукровок, ты, расистская сволочь, — мягко парировал я. — Таким образом ваши ученики получат равное образование. Вот, например, Слизерин — Мастер Зелий, но ученики тех из вас, кто не может должным образом преподавать Зелья, а также дети, которые имеют к ним большую наклонность и которые хотят заниматься ими и дальше, не смогут преуспеть в этом так же, как если бы они обучались с Мастером. У всех вас есть то, в чём хороши именно вы, знания, которые могут принести пользу каждому студенту в этой школе. — Ты предлагаешь нам расформировать разделение на четыре факультета? Потому что я честно не смогу смириться с разрушением нашей самой священной традиции, — Гриффиндор сложил руки на широкой груди. — Квиддич, — добавили три оставшихся Основателя в качестве объяснения. — Нет, факультеты останутся прежними. Нет ничего плохого в небольшом межфакультетском соперничестве, — ухмыльнулся я, глядя на Гриффиндора. — Вы играете, сэр? — Играю ли я? — недоверчиво спросил он и усмехнулся. — Я выигрываю, — Слизерин поднял бровь. — Шибко умный? — хмыкнул Салазар. — Не могли бы вы сказать мне, на какой позиции вы играете? — С любопытством осведомился я. — Я могу играть как за вратаря, так и за охотника, но предпочитаю играть в качестве загонщика. А ты? — На матчах я всегда играл только как ловец, но… — Насколько бы увлекательным ни был данный вид спорта, может, мы продолжим нашу прерванную тему? — Э… Извини, Ро, — Гриффиндор смущённо почесал голову. — Ну, а теперь, у нас есть пять основных предметов, которые должны изучать студенты: Зелья, Трансфигурация, Гербология, Защита и Чары. В этом мы полностью согласны друг с другом. Есть также и другие предметы, которые я выбрала для обучения своих студентов, такие как Нумерология, Руны и Астрономия. — Мне нравится обучать Уходу за Магическим Существами, а также Астрономии и Прорицанию, — застенчиво произнесла Хельга. — А я никогда не понимал, почему ты думаешь, что обучение чему-то настолько бесполезному стоит хоть каких-нибудь усилий, Хельга, — усмехнулся Слизерин. — Ясно… Так что, кого-нибудь ведёт ещё какие-нибудь дополнительные уроки? — спросил я. — Ну, на моём факультете для первогодок есть уроки Полётов, — высказался Гриффиндор. Сразу же после этого я услышал, как засмеялись остальные Основатели. — А как насчёт Истории? — спросил я. — Это то, чему я учу своих студентов, потому что вижу ценность в сохранении старых традиций и изучении ошибок. — Ты, конечно, прав, но нам просто не хватает времени, чтобы научить их всему, — сказала Рейвенкло в свою защиту. — Вот почему расширение ваших ресурсов имеет свои достоинства. Вам нужно ограничить то, чему вы учите самолично, и передать оставшиеся предметы другим. Вам нужно найти учителей, которые будут соответствовать вашим стандартам, и поручить им преподавать и остальным ребятам. — Можете быть, это именно то, что нам нужно, — кивнула Леди Хаффлпафф, задумчиво нахмурившись. — Но как же мы выберем, на каком предмете нам сосредоточиться? Их так много… — Я не хочу учить грязнокровок, — решительно произнёс Слизерин. — Пожалуйста, держи своё мнение при себе. Если только у тебя нет чего-то более важного, чем ты хочешь поделиться с нами, — насмешка Годрика была под стать Слизерину. — Я буду обучать Зельям тех учеников, от которых отказался Салазар, — предложила Хельга. — И, возможно, смогу совместить их с Гербологией, по крайней мере по тому, что они идут рука об руку. — Я была бы более чем счастлива преподавать либо Чары, либо Трансфигурацию, — Рейвенкло посмотрел на Гриффиндора. — Тогда я возьму себе Трансфигурацию, — и он потёр подбородок, думая о чём-то. — Что мы будем делать с Защитой, так как остальные из вас, похоже, думают, что я буду обучать зельеварению? Не особенно-то легко найти ведьму или волшебника, способных действительно хорошо обучить искусству защитной магии. — Я… я, возможно, мог бы помочь… Преподавать Защиту, я имею в виду, — эта идея возникла у меня в голове и отказывалась уходить. Я преподавал в «Отряде Дамблдора», да и то, что мне удалось пережить два прошедших месяца, которые, в общем-то… характеризуют всю мою жизнь, говорит о многом. Я знал, что смогу это сделать. — Ты навряд ли сможешь сделать что-либо без своей магии, — отметил Гриффиндор. — Не стоит меня недооценивать. Я очень хорошо выживаю, и, если мне удастся вернуть свою магию, мы сможем устроить магическую дуэль. Я не слабак. — Я в этом не сомневаюсь, — Слизерин опять поднял свои скульптурные брови. — Физически я не силен, — признался я. — Но мне не нравится убегать, хотя я и хорош в этом, когда необходимо. Но у меня достаточно практических знаний, подкреплённых моим опытом, и я… — я должен остановиться. У меня болело запястье, и я вздрогнул. Мне не нравилось, когда мне напоминали о… вещах, которые я предпочёл бы не вспоминать. — Думаю, вы лучше других знаете, на что я способен, Слизерин.       Салазар перестал ухмыляться, внимательно наблюдая за мной. Он взглянул на моё запястье и преобразил ещё одно ведро со льдом, с силой погрузив мою руку в него, пока моё запястье полностью не ушло в ведро. Я вздохнул с облегчением. — Ты должен сказать, если тебе больно, — нахмурился Слизерин. — Любой из нас был бы более чем счастлив наколдовать немного льда для тебя, дорогой, — мягко улыбнулась Хельга. — Мы уже проводим по пять или более занятий в день, поэтому, пока мы не найдём других преподавателей для должностных вакансий, возможно, нам следует подумать о преподавании двух, может быть, трёх предметов? — спросила Рейвенкло. — Насчёт этого… У кого-нибудь есть ручка… эм… перо и лист пергамента? — спросил я. Гриффиндор любезно снабдил меня ими вместе с небольшой чернильницей.       Я тщательно выписал список предметов. Было странно писать на другом языке, и мне нужно было сосредоточиться, чтобы не писать по-английски. Я записал наши имена и предметы, которые мы могли бы преподавать, начиная с Леди Хаффлпафф. Она может преподавать Зелья и Гербологию. Гриффиндор взял на себя Трансфигурацию, Полёты и… Я постучал пером по подбородку, задумавшись об этом… ему ещё можно добавить Уход за Магическими Существами.       Я написал это и перешёл к Леди Рейвенкло. Она выбрала Чары, и, несмотря на отсутствие моего интереса к этим предметам, скорее всего, с радостью примет Древние Руны и Нумерологию. В связи с этим Салазару остались Зелья и История, так как он, казалось, сильно любил это, а ещё, возможно, Астрономию, поскольку это также могло дополнить Зелья. Что касается моего собственного списка предметов, то я быстро записал себе Защиту, а затем подумал о Магловедении и записал этот предмет, добавив знак вопроса напротив. — Как насчёт такого варианта? — предложил я Основателям свой список. — Я считаю это приемлемым, — кивнул Гриффиндор, оглядывая список. — Я тоже не вижу в этом ничего плохого. Думаю, это может сработать. Я действительно впечатлена тем, что ты рассматриваешь Магловедение. Как именно ты собираетесь преподавать в этом классе? — Рейвенкло жадно просматривала пергамент. — У меня на этот счёт никаких жалоб нет. — Что большая редкость для тебя, Салазар. — Это было почти умно, Годрик, — усмехнулся Слизерин. — Я… У меня есть одна просьба. Я хочу преподавать ещё и Прорицание, но я… Я согласна с Салазаром, и, возможно, Целительство было бы лучше преподано именно мною, но, ох, Гарри, я думаю, что, если мы оставим Прорицание в учебной программе и если ты скажешь нам, что ты смог бы… — она умолкла и взглянула на свои сцепленные руки, которыми она нервно схватилась за одежду.       Не было никакой возможности отказать ей. Даже если я и думал, что Прорицание — это фигня полная, какой мужчина откажет такому личику? — Это просто смешно, — усмехнулся Слизерин.       Видимо, один такой мужчина да существовал, но всё же… — Хорошо, — я кивнул в знак согласия. — Я уверен, что смогу взять на себя Прорицание. Кроме того, думаю, Целительство будет очень хорошо сочетаться с Гербологией и Зельями, — а кто сможет лучше обучать Прорицанию, чем кто-то из будущего? Я покачал головой. Во что я ввязываюсь?