Founder's Keeper

      Как оказалось, Салазар взял на себя смелость проводить меня в мою комнату. И, к моему раздражению, он всё ещё настаивал на запирании двери. Не то чтобы мне было куда сбегать, если честно. По крайней мере это был не чулан.       Салазар также был достаточно внимателен, чтобы преобразить пару мягких тапочек и свободную тунику в качестве ночной рубашки. Но, опять же, единственное, что действительно имело значение, — это то, что я остался один в тускло освещённой комнате с холодными полами и минимальным количеством мебели. Не было ни книг, ни письменных принадлежностей. В этой комнате действительно нечего было делать, кроме как спать или плевать в потолок.       Вздохнув, я проскользнул под покрывало своей маленькой кровати и, дрожа, свернулся в клубок. До обеда оставалось ещё два часа, и Салазар сказал, что к этому времени вернётся. Я хотел спросить его, может ли он что-нибудь сделать. На самом деле я предполагал, что мне нужно только отвлечься, чтобы мой разум перестал воспроизводить ужасные воспоминания о моём недавнем прошлом.       Я держался за подушку, как за спасательный круг, и уткнулся в неё лицом. Не успел я опомниться, как заснул.

***

      Интересно, что меня разбудил не Салазар, а Хельга. Её тёплая ладонь отбросила мою челку в сторону и коснулась моего лба. Затем она достала из кармана мантии мерзкую на вид колбочку, откупорила её и предложила мне. — Что это? — спросил я с трудом. — Целебное зелье, — спокойно ответила она. — Какое именно? — Параноик, прямо как Годрик, — она улыбнулась. — Посмотри сюда, фиолетовый цвет, видишь? А смесь мутная и полупрозрачная. Это называется «Последствия Приручения Дракона», но иногда его используют и для удаления обычных ожогов, таких, как на твоём запястье, к примеру. И даже если на вкус это будет ужасно и неприятно, результаты должны тебя порадовать. — О, — я был немного поражён таким пространным объяснением. Как будто она поняла, что мне лучше знать, что люди хотят запихнуть мне в глотку. Как будто она предлагала мне что-то, что, как я только что понял, я редко получал. — Да. Теперь выпей это, дорогой, а потом мы пойдём в Большой зал, — её золотистые волосы были прекрасны при свечах, и она выглядела так, как будто сошла с какой-то средневековой картины. Несмотря на её спокойное и скромное поведение, что-то в ней было сильным и притягивающим. Казалось, что её кроткая и мирная сторона была ложью. Я заметил, как пронзителен был её взгляд. Может, она старше, чем кажется?       Я вдруг занервничал, хотя и не мог объяснить почему.       Я взял эту маленькую мерзость и выпил её за раз, стараясь как можно меньше держать во рту. Моё повреждённое запястье пульсировало в такт сердцебиению, а затем я почувствовал, как зелье выполняет свою мучительную задачу, снова стягивая кожу, и я был безумно благодарен тому, что ожог хоть и был глубоким и охватил всё моё запястья, но не был слишком большим, и поэтому я был вынужден терпеть только лишь несколько минут боли. — Ну вот. Ожог не полностью исцелён, но внутренние повреждения медленно восстанавливаются. Твоя новая кожа будет несколько чувствительной, так что будь осторожен. На ней также могут остаться незначительные шрамы, но я не верю, что это будет выглядеть слишком уж страшно. — Спасибо вам, — улыбнулся я ей в ответ. Она вдруг показалась мне совсем юной, и я хотел уже спросить, сколько ей лет, но передумал.       Может, мне спросить об этом Салазара?       С другой стороны, он, вероятно, просто рассмеётся надо мной.

***

      В Большом зале было тихо, что мне показалось очень странным, но, как оказалось, любой шум во время ужина сводится к минимуму. Я научился распознавать вилку для салата, хотя продолжал пользоваться ею неправильно, потому что мне нравилось нервировать Салазара. Его бесило то, что он прекрасно понимал, что я это специально.       Он взглянул на меня, предостерегающе подняв брови, когда перевёл взгляд на мою тарелку. Я ухмыльнулся, воткнул вилку в кусок мяса и сунул его в рот. Он поглядел на меня ещё немного, возможно, немного дольше, чем мне было бы комфортно, но он уже повернулся к своей еде и ничего не сказал.       И я не был уверен, что мне это понравилось.       Кто знает, какие дьявольские планы приготовил этот извращенец? — Как твоё запястье? — наконец спросил Слизерин. Я чуть не разбрызгал тыквенный сок по всему столу, еле-еле отдышавшись, когда поспешно проглотил его. — В порядке, — мой тон был подозрительным. Хотел бы я знать, о чём он думает. — Хорошо, — наступила долгая пауза. — Я… — не могу поверить, что собираюсь спросить это, но всё же. — Мне стало интересно… — затем я остановился, когда понял, что все три Основателя были в пределах слышимости, и подумал, что это, вероятно, невежливо, учитывая ситуацию. Но мне действительно было любопытно, сколько им всем лет. И Хельге в большей степени, потому что она казалась самой младшей. — Говори, Гарри, — приказал он. Я подпрыгнул от звука моего имени на его губах и почувствовал, как мне становится жарко. — Эм… — потом я вспомнил, что являюсь змееустом. — Сколько лет Хельге?       Возможно, мне следовало оставить этот вопрос при себе, так как Слизерин выглядел немного оскорблённым. Я думал, это достаточно невинный вопрос. Не то чтобы она меня интересовала. Нет, она очень красива, без сомнения, но в ней чего-то не хватало. Возможно, дело было в том, что временами она была слишком робкой и, возможно, казалась слишком хрупкой. Мне это показалось не совсем правильным.       Я только лишь хотел это узнать, потому что она казалась такой необычайно молодой, и, может быть, немного странной, как будто в ней было что-то другое, о чём я не был осведомлён. — Не груби, — наконец ответил Слизерин и продолжил есть, заставив меня чувствовать себя наказанным ребёнком.       Я вернулся к еде, внезапно лишившись аппетита.

***

      Следуя за Слизерином обратно в мою маленькую комнату, я задавался вопросом, злится ли он на меня или просто во мне разочарован.       Я хотел было что-то сказать, но чувствовал, что момент упущен. Когда он открыл передо мной дверь, ожидая, когда я войду, я остановился. Мои пальцы ног уже замерзли в этих ботинках, поэтому я пошевелил ими, сгибая их, пытаясь согреть.       Наконец я вошёл в свою полуудобную тюрьму, думая, что меньшее, что я мог сделать — это извиниться за грубость. Может, это всё, чего он ждал? — Я… — дверь захлопнулась, а я почувствовал, как мои внутренности болезненно сжались. — Извините… если я был… груб, — закончил я с запинкой.       Вытирая слёзы с глаз, я чувствовал себя очень усталым. Усталым от непонимания. Усталым от жизни, которая всё время бьёт меня наотмашь и толкает в пропасть.       Почему я оказался на тысячу лет в прошлом? Была ли на то причина? Ещё одно пророчество? Или это был просто несчастный случай, который отсёк меня от всего того, что я знал. Не было никакой причины быть здесь, кроме, разве что, возможно, мне приятно быть далеко от надоедливых студентов, моих друзей и товарищей по факультету. Это действительно было облегчением — избавиться от директора, который всегда пытался контролировать мою жизнь, и от моих родственников, которые пытались заставить меня подчиниться им.       Но разве я просто так попал в подобную ситуацию? Попытаются ли Слизерин и другие Основатели контролировать меня? Навредить мне?       Хотя все в моей жизни причиняли мне боль. Это было само собой разумеющимся. Я сполз на пол, так как не потрудился дойти до кровати. Что с того, что у меня будет обморожение? И что с того, что холод вонзился в мою кожу сотней крошечных акульих зубов? У меня не было никакого желания делать эти несколько шагов.

***

      Проснулся я в очень неудобном положении. Ну, возможно, мне стоит хотя бы встать. Я неловко спал у двери, и мне снилось, что я занимаюсь своими делами, когда распахнули дверь, и я упал назад, врезавшись в пару чьих-то ног. — Тьфу, — я медленно помассировал шею и напряжённо осел на пол. — Что ты делал, прислонившись к двери? — Слизерин обвёл меня критическим взглядом, а я и так был не в настроении. На самом деле, я чувствовал себя довольно раздражённым из-за того, что он закрыл эту дверь у меня перед носом. Почему он так грубо со мной обошёлся? И почему запер дверь? Думал, что я собираюсь сбежать? Убить его студентов? Прокрасться к нему посреди ночи, положить ему в руку взбитые сливки и пощекотать нос пером? — Мне понравился пол, — раздражённо пробормотал я. — Встань и приведи себя в порядок. — Может быть, я не хочу приводить себя в порядок. — Может быть, тебе стоит пересмотреть свои слова, — он пристально посмотрел на меня. — А может быть, вам стоит… — Продолжишь свою речь, и я сделаю так, что тебе нечем будет говорить, — я пробормотал несколько отборных оскорблений у себя в голове, но решил, что было бы неплохо убрать мои холодные и жёсткие конечности с каменного пола. Мне уже не было так холодно, хотя, скорее всего, моё тело просто перестало дрожать. Надеюсь, я не заработал себе переохлаждение. — Пойдём, завтрак подан. Тебя познакомят со студентами, так как я уверен, что все они очень заинтересовались тобой. — Перестаньте командовать мной как собачкой! — вскипел я. Да, возможно, я потерял рассудок. Тот факт, что я только что истерически накричал на Салазара Слизерина, должен был дать мне подсказку. — Почему вы так со мной обращаетесь? — он недоверчиво глянул на меня, не веря в то, что я осмелился на него наорать. — Успокойся, — прошипел Слизерин, насильно заталкивая меня обратно комнату. Он закрыл дверь и запер её. — И зачем вы это делаете? Запираете меня здесь, как преступника. Как собаку в питомнике! — не успел я опомниться, как мои щёки намокли от слёз. И, Боже, он просто стоял и смотрел на меня, как будто я сошёл с ума. Почему он просто стоит и смотрит на меня? Почему он не накричит на меня? — Скажите что-нибудь! — потребовал я хриплым голосом.       Но он продолжал смотреть на меня так, словно увидел впервые. В первый грёбаный раз!       Мне захотелось ударить его. Я хотел впиться ногтями в его кожу и разорвать его в клочья за то, что он заставил меня так себя почувствовать.       Но вместо этого я уткнулся лицом в ладони, умоляя его остановиться. Просто перестать. Прекратить ранить мою душу, как очень многие делали это до него.       В конце концов я упёрся спиной в стену, прислонившись к ней, потому что я только и мог что пугливо стоять у стеночки. Чего бы я только не отдал, чтобы исчезнуть, убежать от этого, от всего. Но стена была там, каменной и твёрдой, и заставляла меня оставаться на месте. Слизерин отнял мои руки от лица и, к моему удивлению, положил обе свои руки мне на скулы, держа их так, что у меня не было другого выбора, кроме как посмотреть на него. — На самом деле всё совсем не так, как ты подумал, — серьёзно сказал он. — Эта комната не была твоей тюрьмой или ловушкой. Я охранял эти двери от других, как делал это и для любого другого гостя. Я предупредил остальных, сказав, что так ты будешь чувствовать себя в безопасности. Но не подумал о том, как ты это увидишь. И приношу свои извинения. Видимо, ты не можешь выполнить открывающее заклинание. Моё суждение было неверным. Прости меня, — я посмотрел на него с недоверием. Я не мог подобрать слов, чтобы описать, насколько глупо себя чувствую, хотя, возможно, это и к лучшему, потому что, если бы я открыл рот, то почувствовал бы себя ещё большим идиотом. — Идём. Я помогу тебе умыться, а потом мы пойдём завтракать, — сказал он. Я поспешно вытер дорожки слёз о рукава, и Слизерин повёл меня по коридору в другую спальню, которая находилась недалеко от той, из которой мы только что вышли.       Я чуть не отдал Богу душу, когда шёпот голосов поприветствовал нас, пока мы проходили через спальню в туалетную комнату. — Там… змеи… — задохнулся я, оглядываясь на маленьких змей, выгравированных на камне или дереве и вышитых на ткани. — Прямо как в вашем кабинете. — Как и во многих других местах, — произнёс Салазар удивлённым тоном. — Они… они как маленькие шпионы! — я остановился посреди комнаты и в шоке уставился на Слизерина. — Хм, — он же только пожал плечами, хотя казалось, что он и не двигался вовсе, и намочил тряпку в маленьком тазике с чистой водой. Потом нежно провел ею мне по глазам, и я вздрогнул. — В-вы самый большой параноик из всех людей, которых я когда-либо встречал, — возможно, даже больший параноик, чем он.       Я опять вздрогнул, когда браслет на запястье начал гореть.       Салазар немедленно прекратил омывать моё лицо и посмотрел на запястье. — Я заметил, — медленно произнёс Слизерин, — что браслет, который ты носишь, имеет тенденцию причинять тебе вред, когда ты напуган или зол, — мы оба стояли неподвижно, и я на мгновение задумался о том, что он пытается этим сказать. У меня случилось что-то вроде прозрения мгновение спустя, когда я понял, что это он так задаёт мне вопрос окольными путями. — Хотите знать, злюсь ли я на вас? — спросил я. — Или испугался? Потому что… потому что он меня только что обжёг? — я воспринял его молчание как согласие. — Я… я думал о… — и я действительно не хотел произносить этого вслух. Я не хотел думать о нём. Я снова вздрогнул. — Дело вовсе не в вас, — я сцепил руки у себя за спиной. — Я просто думал о… о… — я прикусил губу. — том человеке… — я изо всех сил старался не придавать значения краске, залившей моё лицо. — Том, который причинил тебе боль? — его рука мягко нашла мою руку, скользнула вниз к запястью, и Салазар потянул её вперёд, чтобы посмотреть. — Так он горит, когда ты думаешь об этом человеке? — Я… боюсь его… Я в ярости из-за него… — я невольно ахнул, когда Слизерин резко сунул мою руку в таз с водой и произнёс охлаждающее заклинание. Стоя позади, он находился очень близко, и я почувствовал, как моё лицо снова начинает пылать.       Почему я так разволновался? — Лучше? — спросил он. Я ощущал его дыхание на своей коже и дрожал, удивляясь, как он смог заставить меня почувствовать себя таким слабым. Я кивнул, не доверяя своему голосу. — Хорошо, тогда не думай о нём, — тёплые руки Слизерина покинули мою руку и плечо, уводя от меня всё тепло, оставляя лишь в одной тоненькой одёжке. Вытерев руки насухо, я последовал за Слизерином на завтрак.

***

      Шёпот и бормотание раздавались по всему залу. Моё знакомство было очень кратким и неинформативным. Я знал, что не начну преподавать по крайней мере до начала следующего семестра, и это только в том случае, если Основатели действительно согласятся на моё предложение. Хотя им, казалось, очень понравилась идея, Слизерин всё ещё был немного против обучения маглорождённых и полукровок. Гриффиндор также согласился с тем, что идея была достойной, но он и Ровена решили подождать и посмотреть, есть ли у меня соответствующий навык, чтобы обучать студентов. Хельга, с другой стороны, была просто поражена всем этим.       Ученики с любопытством смотрели на меня, удивляясь, почему я сижу за столом с Основателями. Они ожидали, что я объясню, что я здесь делаю? Даже я не знал истинного ответа на этот вопрос. Мерлин знает, что думали они.       Я сглотнул, не глядя на них, но зная, что на меня смотрят. Можно было бы подумать, что я уже привык к этому, но мне никогда не нравилось внимание.       Я переталкивал яйца по тарелке вилкой для салата, но делал это без особой цели. Слизерин фыркнул, отставил свою посуду и достал волшебную палочку. Я напрягся и подпрыгнул, когда он превратил мою вилку для салата в обычную. — А также тебе следовало бы подумать о том, чтобы сидеть с правильной осанкой, — он убрал палочку и продолжил завтракать, как будто он только что ничего не говорил. Я улыбнулся и сел немного прямее, намереваясь ослабить его защиту, но как раз в тот момент, когда я уже собирался стащить кусок бекона с его тарелки, его рука оказалась на моей голове. — Вот и замечательно, — Салазар слегка взъерошил мои волосы. Я чуть не уронил вилку вместе с челюстью, ведь был застигнут врасплох. Сколько раз кто-то делал мне комплименты или гордился моей презентацией себя? По-видимому, не особо-то и много. Но, возможно, он сделал это, чтобы сбить меня с толку. В конце концов, он был истинным слизеринцем. Кто знает, какие мотивы кроются за этим жестом? — Впрочем… — его рука коснулась моего подбородка и мягко закрыла рот. — Впрочем, я думаю, что остальные из нас также были бы признательны, если бы твой рот продолжал жевать или просто оставался закрытым. — П-перестаньте обращаться со мной как с собачонкой какой-то, — потребовал я. — Иногда ты ведёшь себя, как ребёнок, — он медленно убрал руку и вернул её себе на колени. — …отчаянно нуждающийся в обучении. — Это просто возмутительно, — я нахмурился. — Ешь, — он ухмыльнулся. Я не собака и не любое другое домашнее животное, я — человек и достоин человеческого обращения. Ему не было нужды гладить меня по голове, как бы я этого ни жаждал. Я не нуждаюсь в похвале, как и никогда не нуждался в ней. Нахмурившись, я продолжил перетаскивать яйца по кромке тарелки. Сразу же после этого я услышал протяжный вздох Салазара. — Ты есть собираешься? Или продолжишь возиться с едой?       Я медленно откусил маленький кусочек, затем положил вилку и вздохнул. — Чем мне сегодня заняться? — тихо спросил я. — Я бы сказал, что ты можешь отправиться на разведку, хотя меня беспокоит, что у тебя нет волшебной палочки и магии в целом. Не хочешь поучаствовать в каких-нибудь занятиях? — Я действительно могу? — спросил я с широко раскрытыми глазами. — Конечно. Сегодня утром я буду преподавать Чары, а потом Травологию. Ты можешь посетить их, и, возможно, ещё кто-нибудь, — он неопределённо указал в сторону других Основателей, — возьмёт тебя на несколько своих занятий. Таким образом ты также сможешь получить возможность увидеть то, что мы считаем соответствующим уровнем обучения. — Отлично, — я улыбнулся и стащил бекон с его тарелки. Проглотить его, прежде чем он успел сказать хоть слово, было сложно, но, по крайней мере, так я точно был уверен в том, что он не захочет вернуть его обратно. Слизерин приподнял одну бровь. — Меня неизменно смущают твои манеры. Неужели они не имеют никакого значения в будущем? Ты берёшь еду с тарелок своих сверстников как со своей собственной?       Я не мог не посмеяться над полубрезгливым выражением на лице Салазара. — Нет, манеры… важны в каком-то смысле. По крайней мере, перед людьми, которых вы не очень хорошо знаете. Мне показалось, что вы, вроде как, не будете… так уж сильно против, — я замолчал, чувствуя себя немного глупо. — Но если это действительно вас расстраивает, то я не буду делать это снова, — добавил я. — Во всяком случае, не делай это привычкой, — он грациозно пожал плечами, всё ещё сохраняя идеальную осанку, сразу видно — чистокровный. — Ты закончил? — спросил он.       Я посмотрел на свою почти нетронутую тарелку, схватил вилку и сгреб оставшиеся яйца себе в рот, прежде чем утвердительно хрюкнуть. Он с неприкрытым отвращением посмотрел на мою небольшую «демонстрацию», и я чуть не задохнулся, пытаясь удержаться от смеха.